Елена Тебнёва 
Тяжело в учении

«Елена Тебнёва «Тяжело в учении»»: Альфа-книга; Москва; 2017
ISBN 978-5-9922-2413-9
Аннотация

И какая девушка не мечтает о принце на белом коне… Вот лично я не мечтаю! Нет, на коня я бы еще согласилась, а вот принцы мне и даром не нужны. Ну почему если ты царевна, то тебе прямая дорога замуж? А меня кто-то спрашивал? Не хочу! Не желаю! Правда, альтернатива тоже не радует — учеба на факультете некромантии. Удружил батюшка так удружил: с одной стороны — муж, с другой — зомби, вампиры, упыри… и наставник, который порой намного страшнее всей нежити, вместе взятой. Ну что же… Тут даже выбирать нечего! Тяжело в учении? И пусть! Главное — свобода! Да и скучать точно не придется. Особенно если подвернется шанс раскрыть давнюю тайну, напрямую касающуюся прошлого и будущего, причем не только моего.

Елена Тебнёва
ТЯЖЕЛО В УЧЕНИИ

Глава 1
КУДА ДЕВАЮТ НЕУГОДНЫХ ДЕТЕЙ?

Была бы сила, а ум приложим!
Директор Школы теоретической и практической магии

Бывают дни, когда приходится всерьез задумываться о своем месте в мире. Так или иначе, но необходимость сия настигает каждого, и ни спрятаться, ни увильнуть не получится…
Меня она настигла в довольно-таки юном возрасте, и в силу малого жизненного опыта я никак не могла решить: а уместно ли младшей дочери царя-батюшки, взгромоздившись на шаткую стремянку и прильнув ухом к тонкой перегородке, подслушивать важную беседу государственных мужей?
По всему выходило — нет. Но именно сейчас мое место в мире ограничивалось крошечным чуланом, ветхой стремянкой и… В конце концов, нечего было запирать меня в комнате с такими тонкими стенами! Лично я не знаю никого, кто бы удержался и не подслушал увлекательную беседу, в которой его имя склоняется гораздо чаще, чем того требует необходимость.
За стенкой обсуждали меня. Точнее — мое вопиюще непозволительное для младшей царевны поведение.
Мне не привыкать быть крайней. И кого волнует, что подпиленные ножки стульев в обеденном зале — дело рук шебутных близнецов, моих младших сводных братцев, и что я не имею к этому ни малейшего отношения? Да и, признаться честно, некая доля моей вины в случившемся есть, ибо, застав мальчишек за недостойным царевичей делом, я только усмехнулась и прошла мимо. Но! Я даже представить не могла, что жертвами их шутки станут не надоевшие до кислой оскомины «невесты» нашего старшего брата — дочки боярские, в тот день им на обед приглашенные, а… Я знать не знала — впрочем, как и наследный царевич (за близнецов не ручаюсь), — что к батюшке в этот день посольство державы соседней прибудет! Голодное. Да.
Счастье еще, что у послов оказалось неплохое чувство юмора, а не то, разразись межгосударственный скандал, моим «местом в мире» был бы не маленький, сухой да пыльный чулан, а просторная, сырая да вонючая камера в мрачных подземельях государственной тюрьмы. Я — не близнецы, виртуозно умеющие переложить свою вину на чужие, чаще всего мои, плечи. И уж тем более не Светлолика. Меня бы никто не пожалел. Это старшая сестрица у папеньки в любимицах ходит: ей бы и рухнувших на пол послов, и подожженный дворцовый флигель, и покрашенного в разноцветные полоски братцева белоснежного коня, и недовыдерганную бороду на редкость склочного и противного царского советника простили бы не задумываясь.
А я… За жеребца, приобретшего индивидуальность и загадочность, целый месяц вживалась в шкуру конюха, вычищая и лошадей, и их стойла, подкопченный флигель стал вехой на пути к близкому знакомству с почетной, но трудной профессией маляра, а недощипанная борода вредного советника явилась ключом к великой тайне, что книги — источник не только ограниченных числом страниц знаний, но и неисчислимого количества пыли. Причем виноватой я была лишь в последнем случае.
Интересно, что мне будет за послов? Надеюсь, батюшка все же понимает, что столяр из меня вряд ли получится.
— Должен заметить, поведение младшей царевны становится все большей проблемой, — уныло провещал хрипловатый голос.
Чародей наш домашний. Неплохой мужик, кстати. Батюшка разлюбезный Всеслав Градимирович до сих пор не знает, что на прошлой седмице я поспособствовала разгрому колдовской лаборатории, преследуя благородную цель — не дать неугомонным близнецам разрушить ее до основания. Ну ладно, ладно, возможно, цель моя была не столько благородной, сколько эгоистической, ибо я ничуть не сомневалась, кого именно обвинят в очередном погроме.
— Может, замуж ее выдать? — неуверенно предложил блеющий фальцет.
Папенькин с-советник, павлин недощипанный…
От ужаса я едва не свалилась со стремянки.
Куда меня выдать?!
Не хочу! Довольно и того, что нынешней весной туда с песнями и плясками проводили мою старшую сестрицу, до сего знаменательного события бывшую нормальной девушкой, а после превратившуюся в почтенную и до отвращения занудную особу, готовую посвятить жизнь не в меру шустрому муженьку-дипломату.
— Ей всего шестнадцать! — искренне возмутился папенька. — Не пущу!
Я судорожно выдохнула, чувствуя, как медленно отпускает сжавшая сердце паника. Пронесло, кажется…
— До ее восемнадцатилетия мы попросту не доживем! — возопил советник.
Зря я тогда ему бороду оставила, ох зря-а-а… Этот бес языкатый уж коли чего возжелает, то всенепременно того добьется!
От волнения я невольно подалась вперед; коварная стремянка же заплясала и просела…
Никогда не думала, что межкомнатные перегородки такие тонкие!
— Что я говорил?! — коршуном взвился визгливый голос присыпанного крошевом советника, пока все нещадно чихали и протирали запорошенные глаза, а я пыталась понять, осталась ли в моем теле хоть одна целая косточка. Хм, магия и в самом деле опасная штука, я ведь удержаться хотела, а не стену рушить… — И это, чтоб мне всю оставшуюся жизнь гадом чешуйчатым ползать, еще цветоч… ш-ш-ш-с-с-с…
Батюшка перестал кашлять и совершенно не по-царски открыл рот. Бояре, впрочем, тут же последовали его примеру, проявляя редкостное единодушие. Я мрачно шмыгала носом, сидя на полу среди обломков рухнувшей перегородки и с брезгливым интересом поглядывая на ворох одежды, где копошился мелкий безобидный ужик со смешно выпученными глазами, не напоминающими змеиные даже отдаленно.
Слово не воробей. Гадом так гадом.
— Нет уж, Всеслав Градимирович, никакого «замуж»! — первым пришел в себя придворный чародей. — Талант нашей царевны просто вопиет о том, что его нужно развивать! Или на крайний случай контролировать…
— Пусть утешится, — странным, каким-то деревянным тоном проскрипел папенька, словно надломленная ветка на морозном ветру, — ибо я самолично займусь решением сего вопроса… Завтра же!

Завтра наступило быстро и решительно, мгновенно превратившись в сегодня, в котором у меня, еще вчера имеющей дом и какую-никакую, но семью, не осталось ничего, кроме паршивого настроения и увесистой сумки через плечо. В оной находились немногочисленные вещи и завернутые в чистую холстину пироги — дорожный перекус. Да-да, меня вежливо и непреклонно выставили вон, и теперь я переминалась с ноги на ногу во дворе, рядом с закрытой каретой, запряженной тройкой быстроногих лошадей. Вид глухих, лишенных каких-либо опознавательных знаков дверец и плотных штор на окнах оптимизма не внушал.
Вариантов было много. От тюрьмы до монастыря. И ни один из них не прельщал.
«Сбегу!» — мрачно решила я, рассеянно созерцая провожающую делегацию — папеньку и придворного чародея, с плеча которого тряпочкой свешивался ужик с грустными человеческими глазами. То есть тряпочкой висел он лишь до того, как увидел меня; после чего у мелкого гада появилась новая цель жизни — искусать повинную во всех его бедах девицу. Он столь забавно извивался, шипел и демонстрировал раздвоенный язычок, что я не сдержала улыбки. Кажется, ужик не знал, что совершенно не ядовит. И вообще, ему ли на меня шипеть?! Я, между прочим, честно предложила попробовать его расколдовать, но ужик столь проворно заполз в какую-то щель, коими изобиловал замок, что сложно было не заподозрить его в нежелании становиться человеком. Может, я осуществила его самую заветную мечту, которую он тогда столь эмоционально высказал?
Церемония прощания не затянулась. Смущаясь и хмурясь, папенька выдал несколько рубленых фраз (подобные я слыхала от него же в адрес наших отбывающих с официальным визитом послов), сунул мне в руки плотный конверт, строго-настрого повелев открыть его лишь по прибытии, неловко и осторожно, словно ожидая подвоха, обнял меня, после чего почти впихнул в темное нутро кареты, самолично захлопнул дверцу и приказал кучеру трогать.
Дорога была… длинной и скучной, наверное. Не знаю, потому как спала. Из запертой кареты не сбежишь, особенно на полном ходу, а силы мне еще понадобятся.
Когда меня наконец-то выпустили на волю, утро сменил вечер, а дворец — добротные ворота, за которыми…
Мать моя не знаю кто!.. Да пусть меня заживо сожрут бесы, если это не знаменитая на все сопредельные царства-государства Школа теоретической и практической магии!..
Я нервно сглотнула, покосилась на невозмутимого кучера, забрала из кареты свои пожитки и вздохнула, поражаясь скорости, с коей скрылся с глаз долой экипаж.
Ну ладно, пора и папенькин наказ зачитать.
По всему выходило, что теперь в моей жизни поменялось не только место… но и статус (ведь царские дочки во дворцах обучаются), и имя, и… абсолютно все, откровенно говоря.
«Учти, дочь моя, вылетишь из школы — в тот же день замуж выдам!» — крупными буквами приписал в конце письма любезный батюшка, и я тут же, не сходя с места, дала себе страшную клятву, что наизнанку вывернусь, если нужно будет, но доползу до выпускных экзаменов!

Глава 2
ЧУДЕСА РАСПРЕДЕЛЕНИЯ

Хоть вид она имела бледный и несчастный,
В душе, однако, хищницей была опасной…

Неизвестный менестрель

Просторная комната. Узкие окна, забранные витражным стеклом. Черный пол с серебристым узором, подобным невесомой паутинке. Светлые стены, к которым хочется прикоснуться — кончики пальцев так и чешутся. Ровный мягкий свет — совсем как днем, а ведь вокруг ни единой свечи, ни одного магфонарика… Добротные столы, вместительные шкафы, забитые книгами…
Одним словом, преподавательская.
Я плохо запомнила дорогу сюда. Оглушенная переживаниями, следовала за бодрым сухоньким старичком, открывшим ворота Школы в ответ на робкий стук. Вернее, не сами ворота, а маленькую дверцу рядом с ними. Дальше был укутанный сумерками двор, лестница, коридоры, повороты, снова лестница и коридоры… Голова шла кругом, во рту пересохло от волнения, вспотевшие ладони судорожно сжимали ремень сумки, а сердце выплясывало на ребрах безумный танец.
Было страшно.
Чего именно боялась — наверное, не смогла бы объяснить даже себе. Возможно, дело в том, что неизвестность всегда страшит. А может, пугало то, что меня попросту не примут. Кто знает, какие у них критерии отбора студентов? Магией со мной никто не занимался, а несколько простых фокусов я выучила сама, раскопав в недрах домашней библиотеки книги, посвященные чародейскому искусству. Но поверхностных знаний вряд ли хватит, чтобы поступить…
Эти мысли вылетели из головы, едва я шагнула в распахнувшуюся передо мной дверь преподавательской. Зато их с успехом заменили другие, не менее тревожные.
Я стояла посреди комнаты, нервно кусая губы, и с подозрением смотрела на троих магов, неспешно изучающих мои бумаги. Ну, чего им не нравится? Не поддельные же, в конце концов… А что сведения не совсем верные — это мелочи, недостойные внимания. По крайней мере, я думала именно так, переживая, что сейчас мне вполне могут указать на дверь — и прощай, жизнь вольная, прекрасная и непознанная…
Хотя чего это я?! Домой в любом случае не вернусь. Мир большой, а я — маленькая, затеряться нетрудно.
— Ну что же, дитя, — кашлянул высокий представительный маг с забранными в недлинный хвост темно-русыми волосами и короткой бородкой, откладывая в сторону документы. Его каре-зеленые глаза, блестящие и живые, окруженные сеточкой морщинок, смотрели доброжелательно и одновременно испытующе. — Позволь представиться, я — директор сего учебного заведения, мастер Остромысл. Талант у тебя, чувствую, есть… Но есть ли желание развивать его? Учти, это трудная, монотонная работа, требующая самодисциплины и недюжинного терпения…
Тьма!..
Под внимательным взглядом чародея я смущенно переступила с ноги на ногу, величайшим усилием воли поборов желание потереть зачесавшийся кончик носа. Терпения мне было не занимать, а вот с самодисциплиной не сложилось… Но, с другой стороны, в Школе как раз и приобретают новые знания и навыки, а самодисциплина — качество все-таки не столько врожденное, сколько вырабатываемое ценой определенных усилий. Учитывая же сложившуюся ситуацию и данную самой себе клятву, я готова была выложиться полностью, но овладеть всеми качествами, коими только должен владеть настоящий чародей. А потому я подняла на ждущих ответа магов честные глаза и выдохнула:
— Есть!
— Замечательно! — одобрительно кивнул Остромысл. Сидящая рядом с ним закутанная в большой цветастый платок женщина неопределенного возраста радушно улыбнулась, рассеянно поправив выбившуюся из аккуратно уложенной прически прядку каштановых волос и как бы невзначай продемонстрировав маникюр впечатляющей длины и крепкости. — В таком случае — добро пожаловать в Школу, дитя! Мастер Добрав, скажите, куда следует направить нашу новую студентку?
Из-за стола поднялся крупный черноволосый мужчина, похожий на медведя. Он обошел меня по широкой дуге, прищелкнул пальцами, пробормотал пару загадочных фраз и, сверкнув черными глазищами, развернулся к своим коллегам.
— Классическая некромантка! — торжественно заклеймил «медведь».
Это я-то?! Да у меня от «классической некромантки» только не менее классическая бледность, а в остальном… Синие глаза. Добрые. Иногда. Очень редко — но все же! И, главное, волосы. Длинные, прямые… снежно-белые. В большей степени именно из-за них я и не походила на жрицу некромантии. Да. Скорее я походила на ее жертву. Как, впрочем, и стоявший рядом с окном молодой мужчина, не принимавший участия в обсуждении: бледный, растрепанный, с глубокими синими тенями, залегшими под покрасневшими — явно от усталости либо кропотливой работы — глазами. У него был такой вид, словно его недавно подняли из уютной могилки.
— Что ж, раз вы говорите… стоит поработать именно в этом направлении, — подумав, не шибко уверенно произнес директор и, кинув лукавый взгляд на мужчину у окна, повелел: — Познакомьтесь с новой студенткой, коллега!
Помянутый чародей нервно дернулся, и я поняла, что он просто-напросто дремал с открытыми глазами. Интересные у них тут преподаватели… А потом в голове мелькнула довольно-таки забавная мысль. Если меня обозвали некроманткой, значит, «зомби» — вовсе не зомби, а некромант?! Ну, если брать во внимание, по какому именно критерию здесь определяется классичность образа…
— Добро пожаловать, — буркнул разбуженный и явно этим недовольный мастер, бросив на меня странный взгляд, все еще блуждающий в долине сновидений.
Никакой он не некромант, вздохнула про себя я. Не бывает таких некромантов — молодых, заспанных и вялых, не бывает — и точка!
Зато года через четыре будет. Если я, конечно, доживу до выпускного, что представлялось весьма сомнительным…
— Дитя, подожди в коридоре, — мягко попросил Остромысл, и я с облегчением потянула на себя тяжелую дверь и выскользнула за порог.
Столь пристальное и притом доброжелательное внимание мне было в диковинку; обычно, когда я удостаивалась подобной чести во дворце, момент портили крики, обвинения и причитания на тему «Что ж это такое растет на наши головы?!».
— Некромантия? — услышала я удивленный голос Остромысла, закрывая за собой дверь, и решила чуть-чуть задержаться, дабы… да, завязать шнурок. — Добрав, но ты уверен…
— Ты сомневаешься в моих способностях? — прошелестел черноглазый чародей, и его интонации столь живо напомнили мне шипение одного знакомого ужа, что я, вздрогнув, поспешила ретироваться как можно дальше от преподавательской.
Бесы с ним, со шнурком, жизнь-то всяко дороже!

Глава 3
КНИЖНЫЙ

«Я от мастера ушел, от директора ушел!» — напевал студент, опрометчиво позабыв о книжном…
Из школьной страшилки

Широкий коридор тонул в мягких сумерках. Рассмотреть что-либо было невозможно, и я, напрочь позабыв про наказ Остромысла дождаться его, шла, слегка касаясь кончиками пальцев гладкой, приятно теплой стены. Интересно, что за камень диковинный? Во дворце всегда, даже летом, холодно, сыро и пахнет плесенью, и дотрагиваться до тамошних стен совершенно не хочется; здесь же… Я остановилась, не сумев побороть искушения, прижалась щекой к стене. Да, здесь — уютно. И камень похож на бархатистую шерстку пушистого зверька, доверчиво прильнувшего к ладони… Послышалось басовитое мурлыканье, и я поспешно отскочила от стены, оглядываясь.
Было по-прежнему темно и тихо. Недоверчиво покачав головой, осторожно приложила ладонь к стене, которая отозвалась низким, едва ощутимым гудением. Сомнений не осталось — мурлыкала она. Стена. Отдернув руку, я глупо хихикнула и пошла дальше, постаравшись до поры выкинуть из головы мысли, грозящие свести с ума.
Нужно привыкать. Все-таки я нахожусь не где-нибудь, а в Школе, в стенах которой выросло не одно поколение магов; неужели я полагала, что это место будет таким же простым, обыденным и скучным, как и родной, изученный вдоль и поперек дворец?
Нет, не полагала. Времени на это, как и на то, чтобы обстоятельно подумать над сложившейся ситуацией, не было.
И в ближайшем будущем, судя по всему, не будет, ибо за первым же углом меня поджидало нечто совершенно невообразимое.
Она возникла посреди коридора, таинственно мерцая в не менее таинственных сумерках, почти осязаемых, почти… живых.
Дверь. Без косяков, без стен, без… что там еще полагается порядочным дверям?
Я моргнула, потерла глаза.
Дверь не исчезла, призывно сияя позолоченными финтифлюшками, в изобилии украшающими деревянное полотно, и табличкой, на коей слегка шевелящиеся словно от дуновения ветерка буквы складывались в забавную надпись: «Хранилище мудрости».
Не так уж давно мудрость представлялась мне вполне конкретным образом, а именно — согбенным, убеленным сединами старцем со всепонимающим добрым взглядом подслеповатых глаз. И сейчас пакостное воображение живо представило комнату, битком набитую старцами, красиво перевязанными ленточками и снабженными деревянными инвентарными номерками…
Ущипнув себя за руку, дабы отогнать навязчивое видение и заодно убедиться, что дверь и не думает никуда пропадать, я нерешительно постучалась. А что еще оставалось делать? Назад возвращаться не хотелось, вперед не пройти, а созерцать парящую в воздухе дверь и дальше было выше моих душевных сил, и без того подточенных насыщенным событиями днем.
Дверь приветственно скрипнула, отворяясь, и я, отчаянно зажмурившись, шагнула за порог…

— Да твоих же бесов да Тьмой поперек хребтов!..
— А нечего с закрытыми глазами шариться, все вам, забавникам пустоголовым, потеха!
Мой возмущенный вопль и недовольный скрипучий голосок слились в одно целое.
— Кто здесь?! — подозрительно осведомилась я, выбираясь из-под книжных завалов.
То-то дверь столь охотно открылась, и мне ли, счастливой обладательнице младших пакостников-братцев, не знать, чем подобное радушие обычно заканчивается?!
Впрочем, здешний обитатель имел на сей счет иное мнение.
— Призрак твоей совести, — огрызнулся тот же ворчливый голос. — Ты осторожнее, осторожнее! Свитки не помни, ох ты ж, принесло же на мою голову!..
А вот это уже знакомо! Недобро прищурившись, я быстренько выбралась из книжной куча-малы, намереваясь поговорить «за жизнь», да так и застыла с открытым ртом.
После полумрака коридора в Хранилище мудрости казалось необыкновенно светло. Никаких скрюченных жизненным опытом старцев здесь конечно же не было. Зато были бесчисленные полки, заставленные книгами — большими и маленькими, толстыми и тонкими, простыми бумажными и имевшими дорогой прочный переплет… Даже во дворцовой библиотеке, по праву считавшейся самой большой и богатой, я не видела столь безумного количества книг. У меня зарябило в глазах, а руки затряслись — от жадности, потому что я представила, сколько всего можно почерпнуть из этой невероятной сокровищницы знаний.
Но у всякой сокровищницы есть сторожевой дракон. Эта исключением не стала…
Он стоял на низеньком, украшенном резьбой столе, уперев руки в бока, и гневно сверкал огромными глазами. Крохотный, в ярко-синем забавном костюмчике, с буйной шевелюрой цвета сумасшедшего заката, он весьма походил на дракона — «ласковым» взглядом и разъяренным сопением, и даже отсутствие валящего из ноздрей дыма ничуть не портило впечатления.
— Ты кто?! — выдохнула я, удивленно взирая на существо. Даже про книги забыла, потому как раньше мне не доводилось видеть ничего подобного.
— Книжный я, — сварливо отозвалось оно, зыркая на меня из-под растрепанных волос, больше всего похожих на небрежно связанный сноп.
— Кто? — озадачилась я.
— Про домовых, неуч, слыхала? — недружелюбно вопросил книжный.
— Угу, — не очень уверенно кивнула я, решив не заострять внимания на «неуче».
— Отчего их так прозвали, знаешь?
— Ну… в доме они живут, — буркнула я.
— Ото ж! — высокомерно заявило существо. — А я средь книг обитаю… Оттого и книжным зовусь.
Я покивала. С умным видом, конечно. Который, впрочем, совершенно не впечатлил книжного. Он фыркнул и махнул крохотной, испачканной чернилами ручкой. Послышался залихватский свист; я, повинуясь выработанному за шестнадцать лет жизни чутью, резко пригнулась, и над моей макушкой пронесся огромный фолиант. Размахивая страницами на манер свихнувшейся ветряной мельницы, он подлетел к столу и чинно опустился к ногам книжного.
— Новенькая? — строго взглянул он на меня, вытаскивая прямо из воздуха остро очиненное перо длиною в собственный рост и окуная оное в появившуюся из ниоткуда чернильницу.
Я, не будучи уверена, что смогу вымолвить хотя бы словечко, лишь кивнула.
— Так и запишем, — степенно проговорил книжный, и под его суровым взором страницы летающей книги послушно зашелестели.
— Лови, — хмыкнул книжный, уставившись на меня. Я неосознанно протянула вперед руки — и ойкнула, едва не рухнув под тяжестью материализовавшихся книг.
— Это что? — пропыхтела я, стараясь удержать на весу шаткую конструкцию.
— Книги, — подозрительно ласковым голосом провещал книжный. — Или ты даже этого не знаешь?
Я решила промолчать. Как утверждал один из домашних учителей, обучавший близнецов, этот нехитрый прием помогает умнее выглядеть.
— Итак, — рыжий коротышка вновь устремил взор в книгу, — имя, фамилия, курс, специализация, поручитель!
— Виорика Ар’Лейт, первый курс, некромантия, — раздался над моим ухом звучный голос Остромысла. — Запиши под мою ответственность, Звиныч. А ты, дитя, ступай за мной, покажу, где ты будешь жить.
Директор легко перехватил у меня тяжкий груз знаний и шагнул к порогу, мгновенно растворившись в едва заметном сиянии. Я помедлила, оглянувшись на книжного Звиныча, что-то аккуратно выводящего в смирно лежащей перед ним книге.
— Пинок для ускорения нужен, студентка? — добродушно осведомился тот, не отрываясь от своего занятия.
— Благодарствую, обойдусь, — буркнула я, торопливо шагая вслед за Остромыслом.

Немного позже, пытаясь освоиться в Школе и постичь царящие здесь нравы и обычаи, я узнала, что таинственная Дверь является школьной легендой — и кошмаром отдельных личностей. От хранящей мудрость Двери еще никто не уходил: ни нуждающийся в новых знаниях, ни задолжавший книги, ни студент, ни преподаватель. Дверь, аки справедливое возмездие богов, настигала всех и каждого рано или поздно. Ее можно было повстречать на своем пути и утром, торопясь на завтрак, и ночью, едва шагнув за порог собственной (или чужой, не суть важно) комнаты. Но вовсе не чудесная Дверь страшила особо нерадивых студентов и, по слухам, некоторых мастеров, а то, что скрывалось за ней. Вернее, тот. Оно и понятно: строгий, нетерпимый к малейшим проявлениям студенческого разгильдяйства книжный вселял почти суеверный ужас в юные и не очень сердца, особенно в те, обладатели коих жаждали взять от лучших лет жизни все, исключая знания, и в те, в которых не водилось пиетета к книгам. Впрочем, последнее исправлялось быстро и надежно: всего одна встреча с Дверью и ее бессменным хранителем прививала достойное подражания уважение ко всему хотя бы отдаленно напоминающему книгу.
Мне невероятно повезло, что в тот памятный вечер по моей вине не пострадало ни одной книги, ибо иметь во врагах книжного, насколько я поняла из чужого печального опыта, то еще удовольствие.

Глава 4
ПЕРВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ

Родственников, как и коллег, не выбирают.
Проза жизни

За время, проведенное мною сначала в преподавательской, а затем в Хранилище, окончательно стемнело. На иссиня-черном небе медленно, словно нехотя, загорались крохотные звездочки, в траве пели сверчки, где-то вдалеке переругивались птицы. Пахло ночной фиалкой. Наверное, на территории Школы разбиты клумбы… Не знаю, не заметила, хотя для того, чтобы попасть в жилой корпус, пришлось идти через двор. Как пояснил Остромысл, переходы между жилым и учебным корпусами имелись, но сейчас там шел ремонт, и поэтому их — во избежание различных неприятных ситуаций, в которые весьма охотно попадали неугомонные студенты, — пришлось временно закрыть.
Директор проводил меня до холла жилого корпуса, где сдал с рук на руки вихрастому пареньку, а затем, пожелав доброй ночи, удалился. Пока белобрысый тощий мальчишка примерно моего возраста искал по пухлому, изрядно потрепанному журналу, куда меня можно поселить, я с любопытством оглядывалась.
Довольно-таки просторный холл тонул в полумраке, который не спешили рассеивать висящие под потолком слабенькие магосветильники. Напротив входа, шагах в двадцати от него, начиналась широкая лестница; слева от двери расположилась объемная кадка с весьма странным растением, чьи мясистые темно-зеленые листья казались подозрительно плотоядными, справа же стоял добротный стол с множеством ящичков и полочек. Мальчишка, сверяясь с записями в журнале, на диво быстро нашел свободную комнату и ключ от нее, легко подхватил оставленные директором книги и добродушно кивнул, приглашая следовать за ним.
Ступеньки были высокими, блестящими и скользкими, приходилось соблюдать осторожность и держаться за перила, чтобы не скатиться вниз. Но паренька это не смущало — он шагал легко, прижимая к груди книги, и еще умудрялся оглядываться, проверяя, иду ли я следом. Я шла, невесело размышляя о том, что подобное «развлечение» ждет меня каждый день… На втором этаже лестница раздваивалась. «Девочки — направо, мальчики — налево», — хохотнул провожатый, назвавшийся Алтэком, и мы пошли в женское крыло.
Второй этаж, тринадцатая комната. Хорошее число. На иное и рассчитывать было бы глупо.
Вручив мне книги и посоветовав не опаздывать завтра на занятия, Алтэк ушел, а я осталась, разглядывая самую обычную дверь, отличающуюся от других только цифрой. Благодаря Алтэку я уже знала, что жить здесь буду не одна, и это обстоятельство меня, привыкшую к одиночеству, немало тревожило. Какая она, моя соседка? Смогу ли я ужиться с ней, если даже с сестрой так и не нашла взаимопонимания?
Я вздохнула, сердито тряхнула головой, заметив, что пальцы намертво вцепились в ремень сумки. Так дело не пойдет. Не к злобному монстру в логово попала. Вряд ли она окажется страшнее девиц, денно и нощно ошивающихся во дворце.
Немного успокоившись, я собралась с духом и, открыв-таки дверь, окинула взглядом комнату — маленькую, светлую, очень аккуратную и даже уютную, с длинным столом почти у входа, вместительным шкафом напротив стола и двумя кроватями у большого окна, спрятавшегося за весьма милыми занавесками — белыми в синий цветочек.
На одной кровати, застеленной темно-голубым покрывалом, обнаружилась моя соседка, явно не ожидавшая вторжения, девица постарше меня года на два-три. Высокая, стройная, красивая. Волосы — золотистые, длинные, густые, глаза — бирюзовые, большие, наивные. На сестрицу мою чем-то похожа, да.
Кукла куклой.
Резко выдохнув, я перешагнула через порог, буркнула нечто приветственное и решительно прошествовала к свободной кровати, больше не обращая на девицу никакого внимания. То, что мы будем жить в одной комнате, еще не значит, что мы должны общаться. Это правило я накрепко уяснила в родном доме, и скажи кто-нибудь, что я не права, — ни за что бы не поверила. К тому же… Подруг у меня никогда не было. Дочки разномастных аристократов, толпившиеся возле старшей сестрицы, меня побаивались (каюсь, однажды перегнула палку, едва не оставив без кос особо наглую девицу), а служанки не горели желанием общаться с царевной, опасаясь нагоняя.
Соседка тоже не спешила знакомиться. Она сидела на кровати с ногами, уютно закутавшись в плед, и изредка бросала на меня настороженные взгляды, которые я с успехом игнорировала. Ха, да за свою не столь длинную жизнь и не таких взглядов удостаивалась! За этот сумасшедший, бесконечно долгий день я изрядно вымоталась, а потому, поспешно сбросив верхнюю одежду и забравшись под одеяло, оказавшееся неожиданно легким и теплым, немедленно провалилась в глубокий сон, и не было мне никакого дела ни до всяких девиц, ни до их непонятных взглядов. Да что там девица — пожалуй, сейчас мне не помешал бы даже василиск.

Утро выдалось прохладным. Я зябко ежилась, плотнее кутаясь в плохонький плащ, и то и дело зевала, тем не менее пытаясь изгнать из мыслей соблазнительные воспоминания о подушке и одеяле, все еще хранивших столь желанное тепло. Несмотря на более чем спокойную ночь и глубокий сон без сновидений, я не выспалась. Совершенно. Это обстоятельство не могло прибавить оптимизма, и перспективы, еще вчера казавшиеся достаточно радужными, таковыми уже не представлялись.
Слабым утешением служило то, что в столь ранний час да еще в неуютной аудитории я была не одна, а в компании шестерки таких же невыспавшихся и угрюмых парней и девушек. Мои одногруппники. То бишь — будущие некроманты. Классические. А что? Здесь и сейчас в это вполне можно было поверить. Даже я ощущала в себе нечто зловещее и необъяснимое, подозреваю — классически некромантское. Если нас планируют будить в такую рань все четыре года обучения, у меня есть шанс стать первоклассным специалистом.
Я клацнула зубами и тоскливо вздохнула, незаметно изучая товарищей по несчастью, благо что предусмотрительно заняла место в последнем ряду.
За первым столом, вплотную примыкающим к преподавательскому, сидела моя соседка. Волосы заплетены в аккуратную косу, руки дисциплинированно сложены на столешнице, осанка ровная… на диво примерная девица. Я еле слышно фыркнула и перевела взгляд на соседний ряд, где перешептывались белобрысый Алтэк и безупречно подходящая ему по масти девушка. На мгновение она обернулась, и я удивленно вскинула брови — да они, судя по всему, брат и сестра! Точно, и черты лица одинаковые, разве что у девушки они мягче, и волосы — светлые, кудрявые, непослушные, и смех — звонкий, задорный… Я завистливо вздохнула и поспешно отвернулась, зло ущипнув себя за локоть.
Рядом с близнецами сидел мрачный парень. Наш, буянский — высокий, широкий в плечах, светлоглазый, русые волосы перехвачены на лбу кожаным ремешком. Такого легко представить в жаркой кузне с молотом в руках и почти невозможно — в полнолуние на кладбище, чертящим ритуальную пентаграмму.
Я тихонько хмыкнула, подумав, что, видимо, не те сказки в детстве читала, и продолжила разглядывать одногруппников.
Передо мной, устроив вихрастую голову на тощей сумке, посапывал веснушчатый долговязый мальчишка, рядом с ним расположился еще один, темноволосый, в отличие от своего соседа — белокожий и аккуратно причесанный. Склонив голову набок, он, единственный изо всех присутствующих, прилежно конспектировал речь мастерицы Гилэнны, той самой, что я видела вчера в преподавательской. Силен, однако… Лично я потеряла нить беседы уже на десятой минуте лекции.
Битых полтора часа мастерица вдохновенно вещала о прелестях учебы, о новых горизонтах, каковые непременно откроются нам, о дверях, которые распахнутся перед особо настойчивыми. На этом месте меня передернуло. Чего-чего, а самостоятельных дверей мне хватило.
Дальше я уже не слушала, ибо поток красноречия и желание донести до нас все прелести будущей профессии у мастерицы Гилэнны оказались поистине неиссякаемыми, а возможности моего мозга, отвечающие за осмысление и переработку новой информации, — весьма ограниченными.
Очнулась я лишь тогда, когда цепкий взгляд мастерицы почти физически впился в меня. С трудом вернувшись в реальность, я не сразу поняла, что ей нужно.
— Как вы успели заметить, ребята, у нас появилась новенькая. Виорика… э-э… — приподняла брови мастерица, выжидательно глядя на меня.
— Ар’Лейт, — подавив тяжелый вздох, сказала я. Интересно, из каких соображений царь-батюшка повелел вписать в документы фамилию моей беглой матушки?!
— Хорошо, Виорика, расскажи, из какой ты семьи, — терпеливо, словно маленькому ребенку, улыбнулась мастерица Гилэнна.
Да уж, кажется, я умудрилась выставить себя не в самом лучшем свете.
— Сирота я, — соврала я, почти не чувствуя по этому поводу никаких угрызений совести.
Да и с чего бы! Папеньке до меня, младшей дочери, не было ровным счетом никакого дела. Сытая, обутая-одетая — ну и слава богам. Обычно царского внимания моя скромная персона удостаивалась после очередной выходки. Только тогда папеньку озаряло, что у него есть я. Он даже имя мое не сразу вспоминал, а когда все-таки вспоминал, то произносил столь неуверенно, что я сразу понимала — боится, что ошибся. Но я на него, честно сказать, не в обиде. Злится-то он не на меня вовсе, а на матушку, что сбежала от законного мужа, когда я была еще совсем крохой. А меня угораздило пойти в нее и внешностью, и нравом, и магическим талантом. Потому-то и предпочитал Всеслав Градимирович как можно реже видеть меня, дабы не бередить душу. Сестрица старшая и раньше-то не особо со мной общалась, а уж после замужества и вовсе замечать перестала, близнецов окружающие люди интересовали прежде всего как объекты шуток — или же те, на кого можно свалить вину за них, а старшего брата, по моему глубочайшему убеждению, волновала исключительно его собственная особа и то впечатление, которое оная производит на разномастных девиц. Думаю, если бы кто-нибудь сказал ему, что у него есть сестры и братья, он бы очень сильно удивился и благополучно забыл об этом непримечательном факте. Сестры, а тем паче братья — не дворянские дочки, приведенные строгими отцами на веселый пир, перед ними хвост не распушишь, так какой с них прок?
Я передернула плечами, заметив сочувствующий взгляд своей соседки, и постаралась принять гордый и независимый вид. Смутившись, мастерица не рискнула больше задавать вопросы, а чуть позже наконец-то разрешила нам покинуть аудиторию.
Студенты, заметно оживившись, потянулись к выходу. Я шла позади всех, уныло думая о том, что как-то неправильно началась моя новая жизнь. Да и можно ли построить ее на лжи, будь она хоть сто раз невинной и похожей на правду?

Глава 5
МЕСТО В ПИЩЕВОЙ ЦЕПОЧКЕ

Не умеешь держать язык за зубами — учись быстро бегать.
Полезный совет

Пирожок выглядел странно. Наверное, для того, чтобы отважиться откусить от него хотя бы чуть-чуть, нужно быть очень голодным. Я была ужасно голодной, а потому, не приглядываясь к скособоченной выпечке, решилась-таки позавтракать. К немалому удивлению, пирожок оказался съедобным и даже вкусным. Надо же, как сильно иногда внешний вид не соответствует содержанию! Усмехнувшись и отряхнув руки от крошек, я направилась прочь из столовой. Отведенный под нее вместительный зал с крепкими столами находился в левом крыле жилого корпуса, был покрашен в желто-оранжевый цвет и на первый взгляд производил не самое лучшее впечатление. Впрочем, пирожок сначала тоже показался весьма непривлекательным…
— В столовой была? — вывел меня из размышлений жизнерадостный голос.
Я досадливо поморщилась — задумавшись, не заметила, как оказалась перед лестничной развилкой. На подоконнике, вытянув длинные ноги, сидел Алтэк.
— Ага, — осторожно кивнула я, собираясь обойти неожиданное препятствие и скрыться в своей комнате. Неплохо бы вещи разобрать, посмотреть выданные книги, да и вообще — суета и веселый гвалт изрядно меня утомили. Но не тут-то было…
— Будь осторожна, столовая заслужила своеобразную репутацию, — доверительным шепотом предупредил однокурсник, и не думая освобождать проход. Чтобы добраться до лестницы, пришлось бы перепрыгивать через его ноги; мне с моим ростом о подобных акробатических номерах можно было забыть.
— Учту, — буркнула я, угрюмо разглядывая кончики своих сапог.
— А ты откуда? — не замечая моего дурного настроения, продолжал допытываться Алтэк.
— Из Самоцветинска, — уяснив, что так просто от общительного однокурсника отделаться не получится, вздохнула я.
— Ого! — присвистнул тот. — Из столицы, стало быть! Далековато отсюда…
— А «отсюда» — это где? — ухватилась за его слова я. Если уж приходится тратить время на пустую болтовню, почему бы не извлечь из нее хоть толику пользы?
— Отсюда — это от Школы, — насмешливо хмыкнул Алтэк, но, верно оценив выражение моего лица, примирительно развел руками: — Да ладно тебе, не дуйся! Ты что, совсем ничего не знаешь?
Я отрицательно качнула головой. Все мои знания о Школе заключались в том, что она есть. Не интересовала она меня раньше, потому как я даже предположить не могла, что доведется сюда попасть. Парень же, воодушевленный появлением благодарной слушательницы, охотно восполнил этот пробел. Говорить он любил и, чего уж скрывать, умел.
Оказалось, что Школа расположена на территории Буянии, на западной границе с Кетором, но, по сути, является совершенно свободной от власти моего батюшки. «Государство в государстве», — гордо произнес Алтэк, словно лично добился для Школы этого статуса. Высшей властью здесь являлся Остромысл, преподаватели же подбирались лично им — из наиболее талантливых и сильных чародеев. Луговье, маленький городок, выросший вокруг Школы, населяли, по мнению Алтэка, отчаянные люди, не побоявшиеся опасного соседства. Почему опасного? Так ведь здесь не только целителей да травников обучают! Хотя, если уж на то пошло, даже сии безобидные на первый взгляд студенты способны на такое… Чего уж ждать от тех же боевых магов, никогда не отличавшихся спокойным нравом, и некромантов, недалеко от них ушедших?
При этих словах я загрустила, ибо поняла, что обучение медом не покажется — лично я и от боевых магов, и от некромантов ушла так далеко, что и на самом быстром скакуне за полгода не догнать!
От невеселых дум меня отвлек шум. К нам, беспечно перепрыгивая ступеньки и не держась при этом за перила, спускалась светловолосая девушка — сестра Алтэка.
— Вот ты где, шалопай! — грозно заявила она, легко пнув братца по ногам и тем самым обеспечив себе проход. — Почему я должна тебя искать?! — И озорно улыбнулась: — Он тебя еще не заболтал? Смотри, Ала хлебом не корми — дай только языком почесать!
— Тэка, отвяжись, — беззлобно отмахнулся Алтэк. — У нас, между прочим, важный разговор!
— То-то я смотрю, что Виорика не чает уже, как сбежать! — звонко рассмеялась девушка, кокетливо поправляя поясок на платье. — Жду у ворот, важный ты мой!
— У Тэки ветер в голове, — закатил глаза Алтэк, едва за его сестрой закрылась дверь. — Но она хорошая.
— Не сомневаюсь, — поспешно сказала я, боясь, что тема «важного разговора» плавно перейдет на семейные отношения. Вот чего бы не хотелось! — Слушай, а сегодня еще будут занятия?
— Нет. Да это и не занятие было, так, введение новичков в курс дела… Чтобы знали, во что влипли! Занятия только послезавтра начнутся, как раз все ученики вернуться успеют… А у тебя нет расписания? — спохватился Алтэк, удивленно приподняв выгоревшие на щедром солнышке брови.
Я только вздохнула, разведя руками.
— Ясно, — протянул он. — Сходи в учебный корпус, в холле висит расписание, перепиши наше, не раз еще пригодится.
Я благодарно кивнула и, воспользовавшись уважительным поводом, сбежала от словоохотливого парня.
Дорожка, тянувшаяся от жилого корпуса к учебному, изрядно петляла, по ее сторонам были посажены цветы, яркими огоньками горящие на фоне ровно подстриженной зеленой травки. О, вот и ночная фиалка. Хрупкие побеги стелились по земле, закрывшиеся на день бутоны выглядели серыми и невзрачными, из-за обилия других цветов совершенно не бросались в глаза. Все правильно. Их время не наполненный подчас ненужной суетой день, а спокойная, таинственная ночь… Не удержавшись, я наклонилась и кончиками пальцев погладила крохотный спящий бутон, улыбаясь своим мыслям.
Поднявшись по крутым ступенькам, я вошла в холл учебного корпуса и, лавируя между группами студентов, пробралась к большому стенду. Ага, вот расписание для нашей специализации… а вот и первый курс, отлично! Я полезла во внутренний карман куртки за листком бумаги и огрызком карандаша — и едва удержалась на ногах, получив тычок в спину.
— Грубиян! — возмущенно фыркнула я занявшему мое место высокому тощему парню с пегими волосами.
Он медленно обернулся и смерил меня удивленным взглядом, словно впервые заметив.
— Надо же, — протянул он, пихая в бок стоявшего рядом парня, пониже его ростом, зато гораздо шире в плечах. Из-за коротких темных волос, торчащих подобно колючкам, он сильно напоминал вошедшего в боевой раж ежа. — Погляди-ка, кто это тут заговорил?
— Я заговорила! — сжала кулаки я. — Незачем толкаться!
— Нас ты обязана пропускать, — нагло ухмыльнулся пегий. — Верно, Еж?
— Верно, Нарл, — кивнул его дружок, нехорошо прищурившись.
— С чего бы это? — неприязненно буркнула я, делая незаметный шажок к выходу.
— С того, что ты занимаешь более низкое место в пищевой цепочке, — охотно пояснил пегий.
— В какой еще цепочке?
Нарл коротко кивнул темноволосому, и тот послушно выдал:
— Каждый занимает свое место в пищевой цепочке. И ответ на вопрос, хищник ты или же мелкая букашка, является определяющим.
— Ясно теперь, букашка? — уничижительно посмотрел на меня Нарл.
— А вы, стало быть, хищники? — недоверчиво прищурилась я, с ужасом понимая, что нарываюсь, но, как всегда в подобных случаях, не в силах остановиться. — Надо же, а ведь больше на падальщиков похожи!
— Видал? — с деланым изумлением хохотнул Нарл. — До чего нахальная мелочь пошла. Никакого уважения к старшим и сильным!
— Старший еще не значит мудрый, а что касается силы, то она чаще всего компенсирует отсутствие ума! — выпалила я и только потом сообразила, что и кому сказала.
Тьма-а-а… И почему я немой не родилась?!
Парни соображали дольше — видимо, мои слова попали в цель. Но когда сообразили…
«Будут бить!» — поняла я уже на бегу. Ноги в очередной раз оказались умнее головы.
Да уж, находить друзей я так и не научилась, зато наживать врагов умела просто виртуозно!
Я бежала, не разбирая дороги. Вылетела из учебного корпуса, чудом не скатившись с крутой лестницы, едва не сшибла зазевавшихся студентов, мирно беседующих на ухоженной лужайке, а уж ворота, будь они закрыты, и вовсе снесла бы… Улочки-переулки Луговья петляли так, что вскоре я, запыхавшаяся и усталая, вновь оказалась на главной улице, ведущей к Школе.
Тихо ругнувшись, метнулась за угол, в темный тупичок, где жители близлежащих домов устроили склад ненужных вещей, попросту — свалку. Привалившись к стене, без сил сползла на землю, обхватила колени руками и попыталась выровнять дыхание.
Интересно, насколько эта компания стукнута на голову? Продолжают ли преследовать или же никто за мной и не гнался? Не зря говорят, что у страха глаза велики — во время панического бегства мне слышался нарастающий топот, а о том, чтобы оглянуться и проверить, и речи не шло.
Так или иначе, но в Школу возвращаться нельзя. Что-то подсказывает — новые знакомые не из тех, кто спускает с рук насмешки в свой адрес. Как пить дать у ворот караулят.
Я горестно вздохнула и уткнулась лицом в колени. К прискорбию, мое место в пищевой цепочке Нарл определил совершенно точно. Да и на что еще может рассчитывать слабое, одинокое существо, не умеющее отстоять свои права кулаками?!
Я зло всхлипнула, провела ладонью по защипавшим от слез глазам. Мое обычное везение…
— Эй, ребенок, ты чего? — хрипловато раздалось прямо надо мной, и я подскочила как ужаленная.
— Уй! — зашипел кто-то. — Осторожнее нельзя?!
— Сам полез! — дрожащим от невыплаканных слез голосом выкрикнула я, разглядев в полумраке высокого белобрысого парня, со страдальческим видом потирающего челюсть.
Неплохо я его приложила собственной макушкой…
— Так чего ты здесь делаешь? — подозрительно быстро забыв про ушиб, воззрился на меня белобрысый. — Эй, да ты ведь наша!
— Я своя собственная, — шмыгнула носом я.
— Я имею в виду — из Школы, — снисходительно хмыкнул парень. — По ауре видно — Остромысл всегда так малявок метит. Первокурсница, верно?
— Верно, — буркнула я едва слышно.
— Так что, расскажешь, из-за чего слезы льешь? — задорно подмигнул белобрысый. — Хотя у вас, девчонок, чаще всего одна причина — несчастная любовь.
Это оказалось последней каплей!
— Угадал, — зло процедила я, гордо выпрямившись. — Любовь, любовь к жизни! А несчастная она потому, что некоторые личности, обделенные умом, но не силой, так и норовят нас разлучить!
Белобрысый нахмурился и с очень нехорошими интонациями спросил:
— Так это тебя Нарл со товарищи ищут?
Я промолчала, настороженно следя за парнем. Чего так вскинулся? Неужели и он из той же банды?!
— Ну и дела, — удивленно присвистнул он, беззастенчиво разглядывая меня. — Ты что, на любимую мозоль ему наступила?
— Забыла уточнить насчет любимой, — огрызнулась я.
— У Нарла они все любимые, — усмехнулся белобрысый. — Что ты ему сказала? Или сделала?
— Не твое дело, — недружелюбно прищурилась я.
— Да у тебя талант! — не обратил внимания на грубость парень. — Раньше Нарл за девчонками не охотился…
— Все когда-то бывает впервые, — раздраженно выдала я банальную истину. — И что дальше? Так и будешь стоять и пялиться? Или же выдашь своему дружку?
— Нарл мне не… — начал было парень, но тут в переулке раздался топот и послышались злые голоса.
Обреченно пискнув, я мышкой юркнула в щель между двумя деревянными ящиками и даже дышать перестала. От ужаса не сообразила, что мои метания по меньшей мере смешны — стоит только белобрысому указать, где именно я прячусь…
— Опять ты! — Услышав голос Нарла, я обреченно зажмурилась. — Не видел здесь мелкую деваху? Худющую, беловолосую?
— Не видел, — лаконично ответил парень и посоветовал таким тоном, что у меня вдвое прибавилось мурашек: — Шел бы ты отсюда, Нарл, не дай боги, еще мое задание по твоей милости сорвется…
Громила досадливо сплюнул и, судя по быстро стихшему топоту, убрался из тупичка.
— Эй! — тихо позвал блондинистый спаситель. — Вылезай, они ушли.
Я завозилась и, опасливо втянув голову в плечи, выползла из-за ящиков. Как ни странно, они действительно ушли. Боюсь только, что недалеко…
Грустно вздохнув, я нерешительно осмотрелась вокруг. Увиденное, даже с учетом сгущающихся осенних сумерек, ничуть не вдохновляло, но идея переночевать здесь нравилась мне гораздо больше, нежели перспектива попасть в лапы обозленным хулиганам.
— Ты чего? — поразился белобрысый, когда я мрачно и гордо уселась на перевернутый ящик.
— Ничего, — буркнула я, искоса глянув на него.
Сейчас, когда страх отступил, удалось разглядеть гораздо больше — худощавое лицо, длинноватый прямой нос, ямочка на подбородке, необычного разреза темные глаза. Странное сочетание, но отнюдь не отталкивающее. Парень озадаченно нахмурил темные брови, а потом понимающе хмыкнул и неожиданно протянул руку:
— Ясно, боишься. Идем, провожу.
— С чего бы это? — насторожилась я, ибо твердо усвоила, что никто и пальцем для тебя не пошевелит за простое «спасибо».
Парень тяжело вздохнул, смотря с откровенной жалостью:
— И как ты на свете-то живешь, такая недоверчивая?
— Потому и живу, что недоверчивая, — поправила я.
— Что ж, — он усмехнулся и отвесил поклон, — не смею настаивать. Спокойной ночи, ребенок. Постарайся не простудиться — наши целители всегда рады замучить неосторожно заболевшего пациента!
Я хмуро показала язык его удаляющейся спине.
На душе было мерзко. Хотелось плакать. От жалости к себе и обиды на весь мир.
Становилось все темнее и темнее. Холодало, тонкая куртка не могла согреть, но я упрямо куталась в нее, сжавшись на облюбованном ящике в маленький дрожащий комочек. Ничего, ничего, уговаривала я себя. Не в первый раз, в конце концов. Доводилось на улице спать, и ничего, до сих пор жива… Наверное, это оттого, что меня не баловали. Я всегда была сама по себе. Как сорняк, который и выбросить бы надо, да все руки не доходят…
Я всхлипнула, зло вытерла глаза рукавом и упрямо закусила губу. Не буду плакать! Не из-за чего. Подумаешь, понадеялась, что здесь все будет по-другому… С чего я вообще это взяла?! Я всегда была одиночкой, одиночкой и останусь. Да, я не доверяю людям, так ведь не без оснований! От людей ничего хорошего ждать не нужно. Иначе вряд ли бы я сидела сейчас в холодном грязном тупике, чувствуя, как постепенно замерзают промокшие в попавшейся на пути луже ноги…
Когда стемнело окончательно, я все-таки не выдержала и решила вернуться в Школу. Вряд ли эти ненормальные до сих пор бродят по улицам. Наверняка сидят в теплых комнатах, попивая горячий чаек…
Обиженно шмыгнув носом, я спрыгнула с насиженного места и едва кулем не свалилась на землю. От долгого пребывания в одной позе тело занемело, и сейчас застоявшаяся кровь бодро бежала по сосудам, неприятно покалывая их. Морщась и ругаясь вполголоса, я кое-как растерла затекшие руки-ноги и медленно, кривясь при каждом шаге, побрела к Школе. Вроде бы до полуночи еще далеко, ворота должны быть открыты. А если нет… Значит, судьба такая.
Несмотря на опасения, мне повезло. То и дело казалось, что за мной следят, но на улицах меня никто не подстерегал, а ворота и не думали закрываться. На радостях я приободрилась и, потеряв всякую осторожность, почти вприпрыжку подошла к крыльцу жилого корпуса.
Там-то меня и ждали. И, судя по просиявшей физиономии, с большим нетерпением. Дружок Нарла улыбнулся мне, как родной, и поднялся со ступеньки, неторопливо разминая руки. Я испуганно застыла, не зная, что делать — бежать или кричать. Когда подручный неприятеля подошел почти вплотную, а я решила, что не возбраняется одновременно делать и то и другое, ситуация резко изменилась. За спиной колыхнулась какая-то тень, и лицо отморозка заметно побледнело. Процедив сквозь зубы грязное ругательство, он метнул на меня недобрый взгляд — и испарился.
Я медленно выдохнула и обернулась.
Никого не было. Лишь за углом на мгновение мелькнуло что-то светлое. Пожав плечами, я торопливо скользнула в приоткрытую дверь. Думать, что меня спасло на этот раз, не хотелось.

Глава 6
ЛАНТЭЛИЯ

Бывают люди, при встрече с которыми представление о мире переворачивается вверх тормашками…
Из размышлений философа, попавшегося разбойникам и висящего на дереве вниз головой

Завтрашний день обещал быть поистине великим. Мало того что первый учебный, так еще и волнительный для новичков, не знающих, во что умудрились впутаться…
Первое занятие по некромантии. Наглядно-ознакомительное, как загадочно значилось в вывешенном в холле расписании.
«Лион Ривенс, мастер второй ступени посвящения», — прочитала я накануне в том же расписании, в графе «преподаватель».
Воображение радостно встрепенулось и живо набросало портрет худощавого, подтянутого старикана с хищным профилем, цепким взглядом темных глаз, сверкающих из-под кустистых бровей, конечно же седых, как и длинные волосы, ниспадающие на черный балахон.
Нервно сглотнув, я поскорее срисовала расписание себе в тетрадь и присела на ближайший подоконник, размышляя о грядущем событии. Со старшим наставником, курирующим некромантов, наш курс познакомили сегодня. Мастер Милон Малик не произвел на меня впечатления, разве что своим роскошным серебристым хвостом, стянутым на затылке кожаным ремешком. Ну какой из него некромант? Эльф — он и есть эльф, как его ни назови. Молодой, циничный, непрошибаемый, правильный до кончиков ухоженных ногтей. Скучно! Так что все надежды вкупе со священным ужасом возлагались на непосредственного наставника, коий еще нам не показывался. Наверное, чтобы не пугать раньше времени. Вторая группа, существование которой стало для меня неожиданностью, тоже не видела своего мастера и точно так же строила предположения, одно страшнее и притягательнее другого.
Старшекурсники на робкие расспросы лишь снисходительно посмеивались, храня таинственное молчание. Лукавые взгляды ясно свидетельствовали, что наши муки любопытства были им хорошо знакомы.
Мимо моего подоконника прошла группа студентов, судя по вышитым на форменных куртках воронам с тремя крошечными пентаграммами под ними — некроманты, третий курс. Важные и загадочные до невозможности. Окинув парней недовольным взглядом, я вздрогнула, когда один из них задорно мне подмигнул и махнул рукой. Ах да, вчерашний белобрысый. Надо же, запомнил. Понять бы еще, хорошо это или плохо…
Я спрыгнула с подоконника и поплелась в жилой корпус, раздумывая, идти на обед или нет. Есть, конечно, хотелось — завтрак я пропустила, с другой же стороны — лишний раз ходить по коридорам совершенно не прельщало. Нарла за этот день я видела раза три и все три раза ловила такие многообещающие взгляды, что проще и безболезненнее было бы пойти и повеситься самостоятельно, не дожидаясь его помощи. И хотя он почему-то не торопился осуществить свои намерения и даже не подходил ко мне достаточно близко, в безопасности я себя не чувствовала.
Вспомнив о кульке сухарей, запрятанном в недрах сумки, я взбодрилась и прибавила шагу, чтобы мелкий противный дождик не успел промочить одежду и выданные грозным хранителем мудрости книги, не забывая бдительно оглядываться по сторонам.
К счастью, до женского крыла я добралась без приключений.
В комнате было тепло, сухо и уютно. Соседка лежала на кровати, лениво листая какой-то журнал. Мое появление заставило ее отложить чтение и окинуть меня подозрительным взглядом. Ну да, вчера я заявилась довольно-таки поздно, да еще в весьма жалком виде… Боюсь представить, что она подумала. Впрочем, какое мне дело? Я же не лезу в ее жизнь, вот пусть и она меня не трогает.
Я сгрузила книги на кровать и зарылась в сумку в поисках сухарей. Нашла пустой кулек и загрустила. Вот что бывает, когда собираешься в ужасной спешке! Вздохнув, бросила взгляд в окно, за которым мелкий дождь превратился в проливной. Есть хотелось очень сильно, но избежать встречи с Нарлом и Ежом хотелось еще сильнее, а потому я, успокоив себя мыслью о пользе разгрузочных дней, села на кровать, перебирая выданную литературу.
Прикосновения к старым, пожелтевшим страницам успокоили, а ни с чем не сравнимый книжный аромат немного приподнял настроение. Жизнь уже не казалась столь безрадостной и серой. В конце концов, завтра начинаются занятия, а это значит, что места прежним переживаниям и прочей ерунде не останется. Труднее было смириться с отсутствием обеда, но сия проблема тоже не относилась к разряду всеобъемлющих, а потому…
— Давай пить чай! — донесся до меня робкий музыкальный голосок.
Я вздрогнула, отрываясь от своего занятия, и только сейчас заметила накрытый стол и сидящую за ним девушку. Она несмело улыбнулась и указала на две чашки, полные ароматного горячего напитка. Рядом на ярко-желтой скатерти стояли вазочка с печеньем и тарелка с намазанным вареньем хлебом.
Желудок заполошно дернулся и попытался завязаться узлом, но я решительно пресекла бунт:
— Нет, спасибо! — и вновь уткнулась в книги.
— Зачем ты так? — тихо спросила соседка, и я обнаружила, что она стоит рядом, пытаясь поймать мой взгляд. — Ты вчера осталась без ужина, да и сегодня не завтракала… Ну же, я ведь угощаю!
В ее голосе было столько мольбы, что я подошла к столу и притянула к себе чашку с чаем. Девица просияла и радостно улыбнулась:
— Вот и славно! Мы ведь так и не познакомились… Меня Лантэлией зовут, можно просто Лана, а тебя Виорикой, да?
— Да. Виорика… Вики, — настороженно отозвалась я, немного ошалев от такого напора.
Пытаясь запить удивление, я сделала глоток чая и обнаружила, что он весьма и весьма хорош. А уж тонкий ломоть свежего, с хрустящей корочкой, хлеба, щедро намазанный густым яблочным вареньем, и вовсе был выше всяческих похвал!
— Очень приятно! — прощебетала девушка. — Мы с тобой в одной группе, здорово, правда?
Я неуверенно кивнула. Не привыкла я к такому! Дома меня замечали, если я в очередной раз делала что-нибудь не так, и столь теплое отношение незнакомой девицы воспринималось с недоверием.
— Лантэлия, — начала я, — а с чего ты решила меня угостить?
— Ну, — запнулась девушка, — как же… Ведь мы живем в одной комнате, учимся в одной группе, а значит, можем стать подругами… Разве нет? — совсем жалко закончила она, растерянно глядя на меня дивными бирюзовыми очами.
Я задумалась. Не уверена, что умею дружить… Но раз уж начинаю новую жизнь, почему бы и не попробовать?
— Да! — улыбнулась я, с наслаждением ощущая, как тепло разливается по телу.
Лантэлия улыбнулась в ответ и подлила в мою чашку ароматного чая, от которого растаяли грустные мысли и появилась надежда, что все еще в моей жизни наладится…
Разве нет?!

Глава 7
НАСТАВНИК

Столкновение мечты с реальностью чревато шишкой на лбу.
Запись на полях в тетради Виорики

— Вики, Вики, да проснись же ты! Мы на первое занятие опоздаем! — надрывно вещали над ухом.
Бо-о-оги, да я же только недавно уснула!..
Застонав, наугад отмахнулась от источника пронзительного звука. Подушкой. В ответ послышался возмущенный визг, и меня самым бесцеремонным образом стащили с кровати. За ногу.
— Лана! — протестующе охнула я, пытаясь подняться с пола, но накрепко запутавшись в одеяле. — Ты чего?!
— Ничего! — Соседка, с которой мы чуть ли не полночи пили чай и болтали, стояла надо мной, одетая в школьную форму — брюки удобного покроя, рубаха из плотной ткани и теплая куртка, — и смотрела на меня, как древний инквизитор на проштрафившегося мага. — Ты что, решила прогуливать занятия с первого же дня? Даже не познакомившись с нашим наставником?!
— С наставником? — задумчиво протянула я, поднимаясь, и хлопнула себя ладонью по лбу: — Боги всемогущие, с наставником!
С некромантом. С тем самым таинственным чародеем, под чьим чутким руководством нам целых четыре года предстоит грызть гранит магической науки. И который вряд ли будет рад студентке, нагло опоздавшей на первую же лекцию!
Мысли безумным хороводом проносились в голове, пока я металась по комнате, сшибая углы и натягивая полученную еще вчера одежду.
— Бежим! — крикнула я Лантэлии, ожидающей у двери.
— Вик, а волосы?! — ужаснулась она.
Я недовольно мотнула головой, не глядя в зеркало, пригладила пятерней волосы и, скрутив в тугой узел разлохматившуюся косу, закрепила ее длинной шпилькой на затылке. Сойдет, какие бы взгляды ни бросала на меня Лана! Небось бывалого некроманта растрепанной студенткой не испугать — всяко не страшнее мертвяков…
На улице было свежо и мокро, но с неба больше не капало; в мелкой, но широкой луже у общежития самозабвенно плескались воробьи, чирикая и забавно топорща перышки.
— Куда идти-то?! — запыхавшись, спросила я у Лантэлии, когда впереди замаячил учебный корпус.
— В подвал! — ответила она, ловко огибая широченную лужу, которую я не заметила.
— Тьма! — завопила я, влетев в холодную мутную воду. Темно-синие брюки мгновенно намокли практически до колен, куртку «украсили» грязные брызги, заляпав даже вышитого ворона…
— Виорика! — укоризненно крикнула с другого «берега» Лана, и я, посчитав, что терять уже нечего, не стала тратить время на обход лужи и пошла вброд.
— Замечательно, — сочувственно вздохнула Лантэлия, окинув меня оценивающим взглядом.
— Не то слово, — мрачно отозвалась я, оставляя на чистом полу грязные следы. Одно радовало — казенные сапоги оказались на редкость качественными и не промокли.
— Боги милостивые! — присвистнул кто-то, и я обреченно вздохнула.
На лестнице, ведущей вниз, стоял давешний блондинистый красавчик и смотрел на меня такими глазами… Разозлившись, я вновь напрочь утратила инстинкт самосохранения.
— Ты же некромант, так?! — едва не прорычала я.
Лана вздрогнула и нырнула мне за спину. Парень нервно сглотнул и не очень уверенно кивнул.
— Так чего вытаращился?! Неужто нежить краше меня будет?! — оскорбленно подбоченилась я.
— Да нет, — отмер блондин, — краше тебя, мелкая, я не встречал…
Я обиделась. Не надо, ох не надо хамить девушке с самого утра!
— Вик, пойдем, а? — робко шепнула Лантэлия. — Опоздаем ведь!
— Опоздаете! — правильно истолковав мой недобрый взгляд, поспешил согласиться парень. — А мастер ой как такого не любит… Так что давай-ка отложим разговор на потом, хорошо?
— Не хорошо, — возразила я. — Мне с тобой вообще не о чем разговаривать!
— Ну это мы еще посмотрим! — усмехнулся он. — Но — позже. А теперь идемте, провожу, а то заблудитесь.
— Мы в состоянии ориентироваться в пространстве, — все еще кипятясь, буркнула я, тем не менее следуя за блондином по крутой лестнице вниз. Сзади пыхтела Ланка, крепко держась за мой рукав.
— Не сомневаюсь, — безмятежно отозвался парень, сворачивая в узкий коридор, — только я с самого утра вас, первокурсников, по всему подвалу вылавливаю да в нужное помещение отвожу… Не фыркай ты так, я два года назад тоже плутал, пока старшекурсники не нашли!
— Сочувствую, — с достоинством проговорила я, — только не нужно всех мерить по себе!
Белобрысый пожал плечами и буквально впихнул нас с Лантэлией в низкое, угрюмое помещение, где уже стояли, прижимаясь к стенам, наши одногруппники, среди которых я приметила новенькую рыжую девицу. Затянутые в одинаковую форму, они выглядели слегка оглушенными и потерянными. Пара факелов, коптящих потолок, не разгоняла клубящийся по углам мрак. Где-то монотонно, действуя на нервы, капала вода. Посреди комнаты стоял грубо сколоченный стол, на столе лежало нечто, покрытое серым куском ткани.
— Цепей не хватает, — оценив общую картинку, заключила я.
— Каких цепей? — встрепенулся неугомонный Алтэк.
— Ну таких массивных, на стенах, чтоб узников приковывать, — охотно пояснила я.
Ланка вздрогнула и еще сильнее прижалась ко мне, как к последней защите. Алтэк весело фыркнул, Тэка закашлялась, скрывая смех. Остальные, за исключением на диво спокойного буянского богатыря, побледнели еще больше, что в полумраке помещения выглядело довольно-таки зловеще.
Нервные какие… Хотя они вряд ли пару дней жили в катакомбах дворца, банально заблудившись в них. Выбралась я тогда чудом. Кстати, за то время, пока я блуждала по мрачным подземельям, никто меня даже не хватился.
— Цепи у нас в другом зале, двумя этажами ниже, — раздался насмешливый голос. — Там отбывают наказание особо нерадивые студенты, так что советую сделать правильные выводы.
Мы дружно вздрогнули и повернули головы в сторону двери. Полумрак мешал как следует рассмотреть говорившего — видна была лишь не особо высокая фигура в плаще. Однако голос уже разочаровал — не скрипучий и желчный, как я ожидала, а молодой и звонкий, со странным мягким акцентом… Может, очередной старшекурсник?
— Прошу прощения за опоздание, господа студенты, — продолжал тем временем новоприбывший. — Позвольте представиться — мастер-некромант второй ступени посвящения, Лион Ривенс.
Преподаватель шагнул вперед, повел рукой, и в помещении моментально сделалось светлее.
Я едва сумела подавить вздох глубочайшего разочарования. Вместо ожидаемого зловещего старикана перед нами стоял измотанный, явно давным-давно забывший, что такое здоровый сон, мужчина, которого я видела в преподавательской в свой первый вечер в стенах Школы.

Глава 8
ПРОФИЛЬНЫЙ ПРЕДМЕТ

Люблю тебя до отвращенья,
И если вдруг я чувств лишусь,
То это просто от волненья —
А вдруг тебе я не сгожусь?!

Из студенческого фольклора

— Рад приветствовать вас на первом профильном занятии, господа студенты, — окинув нас цепким взглядом, сухо кивнул чародей. Назвать его наставником я не могла даже мысленно, ибо любовно взращенный фантазией образ не желал сдаваться суровой реальности, отравляя восприятие и не позволяя смириться со свершившейся несправедливостью.
Какой, ну какой из него наставник?! Да он же не старше моего братца Стослава, а у того до сих пор ураганный ветер в голове гуляет! От обиды я готова была расплакаться, уже и слезы на глаза навернулись…
— Какой хорошенький! — донесся едва слышный шепот, и я мигом раздумала разводить сырость, тем паче в подвале ее и без того хватало.
Чуть повернувшись влево, я увидела рыжую девицу, восторженно глазеющую на преподавателя. Ее волосы, заплетенные во множество мелких косичек, спускались почти до пояса, из-под челки сияли подведенные фиолетовыми тенями серо-зеленые глаза, а на скрещенных на груди руках я разглядела длиннющие ногти, покрытые алым лаком с блестками.
В многочисленных красочных журналах, оставшихся во дворце после сестры и пролистанных мною от нечего делать, в один голос утверждалось, что такой образ является романтичным, модным и достойным подражания. Лично я не хотела бы встретить подобную романтичную модницу в темном коридоре, не говоря уж о том, чтобы ей подражать.
— Хорошенький, — согласно выдохнули рядом.
К моему ужасу, это была Лантэлия. А ведь ночью она показалась нормальной! Ничего я в жизни не понимаю… Ланка чувствительно пихнула меня локтем в бок, явно требуя поделиться соображениями по столь животрепещущему вопросу, как внешность некроманта, и я решила приглядеться к мастеру внимательнее.
Хорошенький? Ну не знаю… Привыкшая оценивать братцевых приятелей по критерию «догонит не догонит — побьет не побьет», я все же подозревала, что здесь нужен другой подход.
Среднего роста, не слишком широкий в плечах, с особой грацией движений и зелеными, с желтизной, глазами, мастер походил на лесного кота. Да, пожалуй, действительно красив. И опасен. Хорошо, что мы не боевые маги и у нас не предусмотрены спарринги — от таких противников даже мой порой отлучающийся в неизвестном направлении инстинкт самосохранения советовал держаться подальше.
Поймав себя на этой мысли, проглотила нервный смешок. Вот и оценила. Кажется, девчоночьи игры пока мне не доступны.
— Может быть, вы все-таки отвлечетесь от своих безусловно важных размышлений, госпожа ученица, и обратите внимание на тему нашего занятия? — раздался голос мастера. В нем не чувствовалось и намека на насмешку, а вот на грядущие неприятности — еще как…
Я старательно покраснела и подняла на чародея виноватый взгляд. Главное — не переиграть, но в подобных делах у меня имелся весьма богатый опыт.
— Простите, — пробормотала я, растерянно хлопнув ресницами. — Больше такого не повторится.
— Надеюсь, — равнодушно пожал плечами Ривенс. — В первую очередь это нужно не мне, а вам.
Некромант подошел к столу, остановился, в задумчивости покачался с пятки на носок, обвел нас внимательным взглядом, тяжелым, как могильная плита. Я поежилась, но глаз не опустила. Еще, чего доброго, сочтет профнепригодной и отправит домой, на радость батюшке… Вздрогнув, украдкой ущипнула себя за локоть и сосредоточилась на происходящем, дабы вновь не провалиться в пучину обрывочных, вязких мыслей.
— Хорошо, господа студенты, — усмехнулся мастер, закончив буравить нас взглядом. — Посмотрим, на что вы годны…
Ладонь Ривенса опустилась на стол, задев покрывало. Оно натянулось, четче обозначая контуры лежащего под ним предмета.
— Что это? — встрял любопытный как кошка Алтэк.
Он даже подался вперед, смешно вытянув шею, а так как я стояла прямо перед ним, то вынужденно шагнула к подозрительному столу и оказалась к оному куда ближе, чем хотелось.
— С этим вам предстоит работать, — ровно ответствовал мастер, не обратив на наши перемещения ни малейшего внимания, и ловко сдернул покрывало.
— Тьма!.. — придушенно выдала я и шарахнулась назад. Запнулась о чью-то ногу, не удержала равновесия и ощутимо приложилась затылком к полу.
Последней была мысль о том, какой нехороший человек додумался погасить свет в комнате, на поверку оказавшейся склепом…
Я сидела на чем-то деревянном и неровном и пыталась разогнать мелькающие перед глазами разноцветные пятна. Хотя зрелище было красивым и достойным кисти лучших художников, пишущих исключительно после употребления некой настойки… Ривенс осторожно ощупывал мой затылок, и его прохладные пальцы приносили облегчение. Если бы он еще не читал нотаций, было бы вообще замечательно, но — увы и ах — он твердо решил напомнить нам все писаные и неписаные правила безопасности, не забыв особо подчеркнуть, что паника до добра еще никого не доводила. Я упрямо молчала, отстраненно любовалась на бесплатную выставку психоделических картин и делала вид, что меня здесь нет.
А мастер, однако, и в целительстве не промах! Мне стало лучше — мелькающие круги исчезли, боль, въедавшаяся в затылок, как тупой топор в сырую древесину, тоже отступила, и я, наконец-то получив возможность оглядеться, поняла, на чем именно сижу.
Со стола, занятого обмотанным саваном мертвяком, меня словно ветром сдуло.
— Впервые вижу, чтобы так быстро бегали! — восхищенно прищелкнул языком Алтэк, за спину которого я и нырнула.
— Думаю, ты можешь не хуже, — огрызнулась я, стискивая подрагивающие руки в замок. — Главное — стимул!
— Виорика, куда же вы? — недовольно вопросил Ривенс, отстукивая по столешнице нервную дробь. — Раз уж вы так рвались к экспонату — милости прошу, не смею сдерживать столь страстные порывы юных душ.
— Н-никуда я не рвалась, — запнувшись, возразила я, предусмотрительно не высовываясь из-за Алтэковой спины.
— Ее душа страстно рвалась прочь от экспоната! — насмешливо хмыкнул кто-то из парней.
Юморист, Тьма все побери. Его бы туда, под бочок к экспонату… Посмотрела бы я, куда бы стала рваться его душа!
— Виорика? — не сдавался Ривенс, приглашающе похлопав но обтянутому саваном «наглядному пособию».
Шумно сглотнув, я отчаянно замотала головой.
— Госпожа ученица! — Голос мастера сделался жестким. — Будьте добры взять себя в руки, подойти ближе и ознакомиться с учебным материалом! Или вы совершили ошибку в выборе своего пути?!
А вот это весомый аргумент. Настолько весомый, что я, выбив зубами замысловатую дробь, собралась с силами и подошла к мастеру.
Ох, не все так страшно, как казалось! По крайней мере, обморок мне явно не грозит…
— Виорика, будьте столь любезны, откройте глаза! — предельно вежливо попросил Ривенс.
Ох ты ж бесья круговерть, как говаривал один знакомый домовой!
Выругавшись про себя, я разлепила веки и уставилась на костяк, обтянутый уже начавшей слезать кожей. Боги, где Ривенс откопал эту мерзость?!
— Что скажете? — тем временем полюбопытствовал чародей, причем таким тоном, словно речь шла о погоде.
— Оно не первой свежести, — сглотнув, выдавила из себя я.
— Оно не колбаса, чтобы быть первой свежести, — невозмутимо парировал некромант и пристально уставился на затаивших дыхание студентов, не спешащих приблизиться к «учебному материалу». — И поверьте — вам придется столкнуться с еще более неприглядными явлениями, чем это. А пока… Не поздно одуматься и уйти.
— У нас же дар! — недовольно воскликнула Тэка, благоразумно отошедшая к противоположной стене.
— У многих есть дар, — жестко усмехнулся Ривенс. — Но не у всех есть сила и желание его использовать. В некромантии нет ничего романтичного, — добавил он, бросив косой взгляд на залившуюся краской рыжую модницу. — Это кровь, смерть и боль. Тот, кто не чувствует в себе достаточной воли к обучению, кто не имеет четкой мотивации и твердого желания достичь цели — может уйти прямо сейчас. Возможно, директор найдет другое применение вашему таланту. Возможно, вам придется покинуть Школу. Но! Это гораздо лучше, чем заниматься нелюбимым или, более того, ненавистным делом. Изо дня в день. Всю жизнь.
Студенты дрогнули и, сбившись в кучку, зароптали. Я же не сводила с мастера взгляда. Даже тогда, когда он решил поиграть со мной в гляделки. Нет уж, господин чародей, я не уйду. И не мечтайте. Есть кое-что похуже крови и боли. Нежеланное замужество, например. Оно, знаете ли, тоже на всю жизнь.
За нерадостными мыслями я не сразу заметила, что в подвале стало подозрительно тихо. Одногруппники дружно воззрились на меня, причем с таким видом, словно я только что отрастила рога и хвост. Мастер весьма странно хмыкнул и приподнял левую бровь, смотря поверх моего плеча. Я нахмурилась, но тут кто-то ободряюще погладил меня по руке. Застыв на долю мгновения, я очень медленно обернулась…
Полуистлевшее тело жизнерадостно оскалилось и вновь похлопало меня по предплечью костлявой дланью.
Никогда не думала, что умею визжать так громко. Уши заложило напрочь, ладони охватил нестерпимый жар, а перед глазами стало темным-темно, словно я опять ударилась головой.
В себя я пришла на руках у весьма озадаченного моим поведением Ривенса. Студенты пораженно молчали, пол возле стола был усыпан желтоватыми костями и чем-то еще, мерзким на вид и запах, на столешнице сиротливо лежал жутковато оскалившийся череп.
Бесья круговерть… Это что, моя работа?! Судя по остекленевшим взглядам однокурсничков — так оно и есть…
— Вам удобно? — желчно поинтересовался слегка оглушенный мастер.
Тьма, а я про него уже и думать забыла! Судорожно кивнув, еще крепче вцепилась в мага. Плевать на приличия, плевать на все, но на пол не встану ни за какие коврижки!
— И слезать, как я понял, вы не собираетесь? — угадал ход моих мыслей некромант.
Я энергично затрясла головой.
— Может, вас еще в целительские покои отнести? — осведомился он.
О, а ведь это шикарная идея! Ступать на заляпанный ошметками пол не улыбалось совершенно, а судя по нехорошо сузившимся глазам мага, сейчас меня в этот пол еще и носом тыкать будут, словно нашкодившего щенка, так что… Действительно, почему бы столь сильному мужчине, как мастер Ривенс, не отнести столь хрупкую девушку, как я, в целительский покой?! Не надорвется небось…
Вспомнив, что мне и без ожившего мертвяка сегодня досталось, я слабо охнула, закатила глаза — и вполне сносно изобразила обморок, понадеявшись на благородство чародея, которое, по моим расчетам, все-таки должно было присутствовать в его душе.
Вопрос только в том, что случится раньше — триумфальное явление этого самого благородства из глубин души мастера или же мое разоблачение с неминуемыми неблагоприятными последствиями.
Но волновалась я напрасно — как выяснилось на практике, ничто человеческое не чуждо даже грозным некромантам…

Глава 9
НАКАЗАНИЕ

Дисциплина — наше всё!
Мастер Малик

А взаимовыручка — важнее!
Мастер Ривенс

Пока мастер Ривенс благородно тащил меня на руках к целителям, я умудрилась заснуть. Сказались перенесенные потрясения, ибо если шишка на затылке — явление обыденное, то радостно улыбающийся мертвяк никак не вписывался в привычную картину мира.
Зато выспалась на славу. А открыв глаза, первым делом узрела недовольную рыжую однокурсницу, лежащую на соседней койке. Как потом пояснила Ланка, романтично настроенная барышня решила повторить мой подвиг и, едва Ривенс вернулся, рухнула в его объятия. Жаль, немного не рассчитала и упала на пол. Который, к слову, никто и не думал мыть… Пришлось рыжей идти к целителям самостоятельно, ибо ссадину на предплечье и моральную травму от соприкосновения с останками мертвяка жестокий некромант не счел весомым поводом для того, чтобы нести пострадавшую на руках.
То-то она так прилежно сверлила меня неласковым взглядом! Хорошо еще, мне сразу же разрешили покинуть целительский покой, найдя мое состояние удовлетворительным и выдав мешочек пряно пахнущих трав со строгим наказом заваривать их и пить на ночь. Иначе романтично-агрессивная девица придушила бы меня подушкой. Или же голыми руками, с нее бы сталось. Можно подумать, что я всю сознательную жизнь мечтала на некроманте прокатиться! Вот чувствует мое сердце, что Ривенс не простит бесплатного представления, ой не простит… А фантазия у него, боюсь, богатая. Иначе не додумался бы притащить на первое же занятие столь натуралистичное наглядное пособие!
Тут я окончательно загрустила. Как ни крути, а испытание я провалила: от мертвяка шарахнулась, подходить отказывалась, а в заключение повела себя как последняя трусливая дура, поправ приличия вскарабкавшись на чародея, аки спятившая кошка на столб!
Выгонит. Точно выгонит. Зачем ему такая истеричка? Для создания новых проблем? Ох…
Я тихонько завыла, присев на кровать и обхватив голову руками.
— Вик, ты чего?! — испугалась Ланка, с чьей помощью я благополучно добралась до нашей комнаты. — Болит что? Я сейчас, я мигом…
— Лан, не надо! — ухватила я шуструю девицу за рукав. — Ничего у меня не болит. А от глупости лекарства, увы, не существует…
— От какой еще глупости? — нахмурилась она, присаживаясь на корточки рядом.
— Такой, — вяло отозвалась я, разглядывая аккуратно подстриженные ногти. Надо бы отрастить, как у рыжей. Какое-никакое оружие будет, хоть против живых хулиганов, хоть против… Нет, против мертвяков не годится. Я ж сама тогда помру, от разрыва сердца…
Некрома-а-антка, бесья ж круговерть!..
— Ты про то, что случилось на занятии? Зря переживаешь. Я бы так точно не смогла, а ты — смелая…
— Ты это мастеру Ривенсу скажи, — невесело улыбнулась я.
А Лана просияла, хлопнув в ладоши от переизбытка эмоций:
— А зачем ему говорить? Он и так все знает! Он тобой доволен!
— Да ну? — скептически фыркнула я. — Доволен моей истерикой и разлетевшимся на косточки мертвяком?! Или тем, что я перепутала его с деревом?!
— Это естественная реакция, — покачала головой Лана и, заметив мои округлившиеся глаза, добавила: — Я мертвяка имею в виду! Спонтанное проявление дара в ответ на непосредственную угрозу!
— Хорошенькое проявление, — хмыкнула я, невольно подумав: а что бы стало с папенькиным советником, повернись мой дар против него? Каким бы гадом он ни был, но созерцать его разбросанные по всему двору косточки я категорически не хотела. Или тот же Нарл… Тьма, да я ж опасное для общества существо! — А если бы я так на живого человека среагировала?!
— Не среагировала бы, — отмахнулась Ланка. — Некродар просыпается только в ответ на непосредственную угрозу, исходящую от некросозданий!
— Сколько умных слов, — поморщилась я. — И вообще, ты-то откуда все это знаешь?
— А Лион нам рассказал, когда от целителей вернулся, — прощебетала Лана.
— Лион? — кисло уточнила я.
— Ну да, — пожала плечами она. — А что?
— Ничего, — вздохнула я, прикрывая глаза. Перед ними возник мастер, обозленный и жаждущий объяснений, и я поняла, что не имею ни малейшего желания встречаться с ним в ближайшее время.
Торопливый стук спугнул жутковатый образ, и в приоткрытую дверь заглянула раскрасневшаяся Тэка:
— Виорика, мастер Ривенс ждет тебя в преподавательской!
— Сегодня явно не мой день, — простонала я, рухнув на кровать и зарывшись лицом в подушку.

Это были самые кошмарные пять минут в моей жизни. Честно. К выволочкам и наказаниям я привыкла, это совсем не страшно. Когда на тебя кто-то орет, достаточно просто смотреть в одну точку и представлять, что находишься в другом месте, что все происходящее тебя ни капельки не касается, что все это лишь сон, ничего не стоящий, ничего не значащий…
Но это — когда орут. А если молчат? Да еще с таким выражением лица, что чувствуешь себя виноватой даже в том, чего никогда не совершала и не совершишь впредь? Так вот, мастер Ривенс, педагог бесов, одним лишь взглядом, не произнеся ни слова, заставил меня раскаяться во всех прошлых и будущих грехах.
— Извините, — не в силах больше терпеть, выдохнула я.
— Извинениями нервы не подлатаешь, — хмыкнул Ривенс, откинувшись на спинку стула и прищурив кошачьи глаза. Ей-ей, не вру — словно у загнавшего добычу в угол кота, один в один!
— Я… Вы… — В горле пересохло, а слова неожиданно стали колкими и сухими. — Вы меня исключите? — все-таки выговорила я, чувствуя, как неприятно сжимается сердце.
— Я еще не сошел с ума, — недовольно поморщился некромант. — Виорика, у тебя есть потенциал, главное, знать, в каком направлении работать. Разбрасываться талантами я не намерен.
— Я остаюсь в Школе? — не веря своему счастью, осторожно уточнила я.
— Да, — усмехнулся Ривенс. На этот раз — по-доброму, что немало меня озадачило.
— Но это не значит, что ты прощена. — Холодный голос старшего наставника раздался неожиданно, и я едва не подпрыгнула.
Когда мастер Малик успел войти в кабинет? Или же он уже был здесь, но я, попав под действие взгляда Ривенса, его не заметила? Так или иначе, присутствие старшего наставника стало неприятной неожиданностью. Судя по вмиг помрачневшему Ривенсу — для него вмешательство коллеги тоже было нежелательным.
— Дисциплина — основа всего. Любой проступок должен влечь за собой наказание, не так ли? — С этими словами эльф строго воззрился на Ривенса. Тот нахмурился, хотел что-то сказать, но передумал и неохотно кивнул, а я похолодела, подозревая, что ничего хорошего ждать от мастера Малика не стоит.
К сожалению, предчувствия меня не обманули.

Зловеще трещали факелы. Нудно капала вода, отмеряя мгновения жизни, бездарно потерянные в мрачном каменном мешке.
Там, наверху, на свободе, уже стемнело, распустились ночные цветы, подул свежий ветерок… И небо, должно быть, чистое, глубокое, усыпанное сияющими искорками-звездами.
А здесь… здесь наверх лучше не смотреть — психика целее будет.
Намотанная на швабру тряпка неохотно скользила по неровному каменном полу, не смывая, а размазывая остатки утреннего безобразия. Весьма дурно пахнущие, не могу не отметить! Я жмурилась и задерживала дыхание, но меня все равно мутило. А еще было страшно обидно. Уверена, такое могло случиться с каждым из первокурсников, так почему же мне назначили столь суровое наказание? Шутка ли — вычистить до блеска этот бесов подвал! Здесь, между прочим, полгода точно никто не убирал!
Да, в чем-то мастер Малик прав, но… Но ведь все произошло случайно. И Ривенс это знал. Но смолчал. Не счел нужным замолвить словечко за доставшую его за одно занятие истеричку… Конечно, это было привычно. Совсем как дома… Вот только почему-то намного обиднее. Расслабилась, дурочка, разнежилась в совершенно другой атмосфере, потеряла бдительность… Теперь расхлебывай!
Разозлившись, чересчур резко окунула швабру в ведро, из-за чего оно, не устояв, покатилось по рябому полу, расплескивая грязную воду, и затормозило только перед дверью. О чью-то вовремя подставленную ногу в щеголеватом сапоге. Взгляд медленно заскользил вверх, отметив темные брюки, простую серую рубашку и удивленную физиономию. Очень, надо сказать, знакомую.
— Скажи, пожалуйста, — недобро прищурилась я, — подвалы — это твое постоянное место жительства?
— Чего ты разбушевалась? — пропустив шпильку мимо ушей и ловким пинком отбросив пустое ведро в сторону, вопросил белобрысый спасатель.
— Можно подумать, что не с чего, — смутившись, пробормотала я.
— Ну и свинарник, — присвистнул парень, окинув внимательным взглядом окружающую обстановку.
— Это и был свинарник задолго до сегодняшнего утра, — мигом ощетинилась я, нервно заправляя выбившуюся косу под платок. Не хватало еще волосами здешних пауков собрать!..
— Охотно верю, — рассеянно кивнул белобрысый, продолжая осматриваться. Поморщился, что-то шепнул — и в подвале стало намного светлее.
По стене метнулось что-то черное и крупное, и я, едва сдержав визг, дернулась в сторону, взмахнув так и не выпущенной из рук шваброй…
— Эй! — возмущенно воскликнул блондин. — Полегче!
Ну чего возмущается? Успел ведь пригнуться, а потому швабра благополучно просвистела мимо его макушки!
— Извини, — все-таки сочла нужным сказать я. — А вообще, чего ты тут забыл?
— Тебя забыл, — усмехнулся парень, бросив на меня настороженный взгляд.
— Тебя мастер Ривенс прислал? — с подозрением спросила я, опершись на швабру. — Пусть не волнуется — тут будет чисто!
— Он и не сомневается, — кивнул белобрысый и шагнул ближе.
— Ты чего это? — невольно попятилась я, сжимая орудие труда и прикидывая, получится ли переделать его в орудие самообороны.
— Ты же не откажешься от помощи? — усмехнулся он.
Я замотала головой, отрицая саму возможность подобной глупости, и, не сдержавшись, спросила:
— А что, есть специальные заклинания? Или же ритуалы?
— Есть, — серьезно кивнул парень. — Отойди-ка, мелочь, в сторонку и не мешай.
Я, благоразумно не обратив внимания на «мелочь», послушно отошла к двери и приготовилась к интересному зрелищу. Но получила совсем не то, на что рассчитывала, ибо старшекурсник, засучив рукава, щелчком материализовал ведро с водой, отобрал у меня швабру и принялся за уборку…
Когда я пришла в себя от шока, полы сверкали чистотой, а белобрысый наводил дополнительный блеск, на сей раз не без помощи заклинаний.

На улице царил поздний вечер. Я сидела на ступеньках учебного корпуса, любовалась на рассыпанные по бездонно-синему небу разноцветные звезды и полной грудью вдыхала свежий воздух, напоенный ароматами поздних цветов.
Рэмион — так звали моего белобрысого помощника — сидел рядом, тоже наслаждаясь заслуженным отдыхом. Видимо, запас шуточек, которые он травил в процессе уборки, закончился, или же он банально устал, потому что сейчас молчал, прикрыв глаза и чему-то улыбаясь.
А вот меня по-прежнему жгло любопытство, которое я все-таки не сумела обуздать.
— Почему ты помог? — искоса поглядывая на умиротворенного парня, тихо поинтересовалась я.
— Лион просил, — еще шире улыбнулся Рэмион, не открывая глаз.
— Мастер Ривенс? — не поверила я. А сердце тем временем как-то странно сжалось… Не больно, отнюдь нет. Радостно?..
— Знаешь, — задумчиво начал Рэмион, одарив-таки меня пристальным взглядом, — Лион может быть ворчливым, занудным, строгим и даже жестким, но он никогда не подставляет и не бросает в беде своих учеников, особенно наивную мелочь наподобие тебя.
От его слов и нахлынувших вслед за ними непонятных, но определенно приятных чувств я вспыхнула, благодаря в душе всех богов за то, что в темноте пылающие щеки разглядеть довольно-таки проблематично, и больше для порядка проворчала:
— Я не мелочь!
— Конечно, — легко согласился Рэмион, поднимаясь со ступенек и протягивая руку. — Идем, немелочь, а то нас в общежитие не пустят и придется всю ночь здесь куковать… Или же возвращаться в подвал!
— Ну уж нет! — ужаснулась я, к собственному удивлению решительно вцепившись в крепкую ладонь. — Хватит с нас на сегодня подвалов!

Глава 10
ДЕЛА УЧЕБНЫЕ, И НЕ ТОЛЬКО…

Учеба — не упырь, колом не отмашешься.
Студенческая мудрость, выжженная на левой створке школьных ворот

Дни мелькали, словно в волшебном калейдоскопе, цветные, яркие, суматошные. Занятия начинались рано утром и продолжались до самого вечера, и зачастую сил хватало только на то, чтобы добраться до комнаты. Благо домашних заданий пока не было — все нужное отрабатывали на практических занятиях, на которые преподаватели не скупились, загружая нас по полной.
Но я и не думала жаловаться. Было весело, интересно, да и наша группа благодаря мастеру Ривенсу стала на редкость дружной и сплоченной. Даже рыжая модница Шейли, невзлюбившая меня в самом начале, при ближайшем рассмотрении оказалась неплохой девушкой. Со своими заморочками, конечно, но у кого их нет?
К затяжным осенним дождям переходы между корпусами все-таки отремонтировали, и ходить на занятия стало гораздо приятнее и, что немаловажно, ближе. Это дарило несколько дополнительных минут сна, а еще можно было, присев на подоконник с чашкой ароматного чая, созерцать будущих боевых магов, каждое утро при любой погоде бегающих вокруг Школы. Нередко к ним присоединялись старшекурсники-некроманты, причем самым ярым поклонником утренних пробежек являлся белобрысый Рэм.
Встречались мы часто — парень помогал мастеру Ривенсу на практических занятиях. Вообще, наставник (о да, после случая с уборкой я наконец-то это признала) довольно-таки активно привлекал к процессу нашего обучения студентов третьего курса. Мы разбивались на группки, во главе которых стояли старшие ученики, и «весело и с песней», как выразился однажды Алтэк, отрабатывали задания. К счастью, ничего жуткого пока не происходило, все наглядные пособия, за очень редким исключением, представляли собой мастерски сделанные муляжи, которые не могли ожить и кого-либо покусать. Ривенс предпочел бы более натуральный материал, но, к нашему счастью, издевательства над первокурсниками были жестко ограничены, и ему приходилось довольствоваться малым.
В отличие от мастера, Рэмион не был стеснен рамками учебной программы, а еще играючи мог найти общий язык с кем угодно. С Алтэком он спелся подозрительно быстро, снабжая его собственноручно добытым учебным материалом. И все бы ничего, но Ал по какой-то ведомой лишь ему причине записал меня в друзья и делился со мной всем нужным и ненужным, столь восторженно сияя глазами, что у меня не хватало мужества остудить пожароопасный энтузиазм. В результате впечатлительная Лана частенько наотрез отказывалась заходить в нашу комнату, ибо то, что приносил неугомонный однокурсничек в банках из-под соленых огурцов (а нередко и вместе с оными), озадачивало даже меня. Очень скоро мой ужас перешел в несколько нездоровое любопытство, и на Ланкин гневный вопрос, зачем мне все это надо, я лишь пожимала плечами. И увлеченно рассматривала очередную преподнесенную Алом заспиртованную пакость, пытаясь идентифицировать ее с помощью учебников и толстенных справочников, как взятых в обычной библиотеке, так и выпрошенных у сурового книжного. Мне было интересно, и этим все сказано. Понятия не имею, не испарится ли энтузиазм, когда придется препарировать всякую нежить, но так далеко я старалась не загадывать.
Да и некогда было, потому как учеба не ограничивалась одной лишь некромантией, любимой аж до зубовного скрежета. Новые предметы, новые знания, новые навыки… Все требовало максимальной отдачи времени и сил.
Травоведение вела мастерица Янка, жизнерадостная, подвижная и яркая молодая женщина, пугающим блеском в глазах напоминающая Алтэка. Травки я уважала только в салате, супе или же в заваренном виде, а булькающее зелье со странным запахом, клубящиеся в стеклянных трубочках подозрительного цвета дымки, желеобразная масса, спонтанно отращивающая ложноножки, совершенно не внушали доверия, более того — приводили в ужас. А тяжеленный учебник по травоведению навевал еще и смертную тоску. Мастерица Янка же была настоящей маньячкой своего дела и искренне считала, что таковыми являются все без исключения студенты. Ну, по крайней мере, насчет Шейли она не ошиблась — рыжая пришла в неописуемый восторг от открывшихся перспектив по изготовлению духов, притираний и косметики, не говоря уж о приворотных зельях. На ком именно будут опробованы последние, лично я не сомневалась. Как и в том, что травки безобидны только с виду… После первого же практикума, когда наша группа буквально выползла из заполненной едким дымом лаборатории, пытаясь откашляться и протереть слезящиеся глаза, я поняла, что в жизни есть кое-что пострашнее некромантии с не вовремя оживающими наглядными пособиями. После нее, по крайней мере, по коридорам не шастают рогатые синие белки повышенной пушистости…
Зато история магии мне очень даже нравилась. В свое время перекормленная мировой и отечественной историей, я, усевшись в заднем ряду и подложив под голову пестрящий датами учебник, без зазрения совести спала. Мастерица Эрлина, худая молодящаяся женщина, обладала на редкость занудной манерой изложения, что в совокупности с тихим невыразительным голосом давало потрясающий снотворный эффект. Вечерами же, мучимая призраком далекой, но неотвратимой сессии, я доставала внушительный том, храбро открывала его… и засыпала после прочтения пары абзацев, уронив злополучную книгу на пол. Добросовестная Ланка только вздыхала, качала головой и трудолюбиво выписывала имена, даты и события на листочек, наивно надеясь их запомнить.
После тоскливого перечисления покрытых пылью веков деяний приходил черед не менее пыльных фолиантов, посвященных основам астрономии и астрологии. Привет, бессонные ночи и слезящиеся от пристального вглядывания в темные небеса в попытке разглядеть во-о-он ту замечательную звездочку глаза! Я люблю ночь, люблю звезды, но, когда необходимо чертить сложные схемы, основываясь на характеристиках небесных светил и особенностях их движения, расположения и свечения, любовь уходит, громко хлопнув на прощанье крышкой черепа. Наутро после таких занятий казалось, что вместе с собой она забрала и все здравые мысли, оставив лишь парочку невменяемых и пугающее эхо от их робких перешептываний.
А вот на страноведении я просто отдыхала. Нет, не спала, но и особо не следила за ходом мысли преподавателя. Высоченный, сухощавый и надменный мастер Ипполит являл собою образец элегантности и напыщенности, здорово напоминая одновременно павлина, индюка и батюшкиного советника Никодима, что меня немало веселило. Все-таки не зря дворцовые учителя тратили время, и хотя бы насчет этого предмета волноваться не стоило. А вот Тэку страноведение вгоняло в уныние, да и Нечай, веснушчатый долговязый паренек, никак не мог взять в толк, зачем нам эти сомнительной ценности знания. Пафосные речи Ипполита о повышении культурного уровня не впечатлили даже Ланку, пришлось в перерыве, сдерживая смех, пояснить однокурсникам, что чародей должен хорошо ориентироваться в современном мире… хотя бы знать, в каких его уголках магов до сих пор почитают за отродья Тьмы и забивают кольями без суда и следствия. «Мотивация — великая вещь», — решила я, глядя на заметно приободрившихся соучеников.
Общая магия, на которой нам усердно втолковывал главные принципы чародейства сам директор, ни у кого не вызывала ни зевоты, ни особых восторгов, зато боевая магия не оставила равнодушной мужскую половину нашей группы.
Какие мысли обычно возникают при словосочетании «боевой маг»? Крепкий накачанный мужик, с ног до головы обвешанный оружием, не так ли? Что ж, недалеко от истины. А «боевая чародейка»? Лично мне эта особа представлялась высоченной да мускулистой тетей с суровым, но прекрасным ликом, обряженной в кожаные доспехи, больше похожие на довольно-таки откровенный купальник. И не надо говорить, что у меня больная фантазия! В комнате старшего братца висит изображение одной такой магички, в дополнение ко всему сказанному обладающей буйными, развевающимися на ветру кудрями цвета бешеной морковки.
Мастерица Краснояра разрушила мои представления о боевых магичках. Молодая и невысокая, очень хорошенькая. Гибкая фигурка затянута в скромный, удобный брючный костюм. Светло-каштановые волосы заплетены в аккуратную косу. В серых глазах — максимум лукавства и задора и минимум суровости.
В отличие от драгоценного наставника, мастерица Краснояра относилась к теории с большим уважением, не спеша переходить к практике.
— Количество теоретических знаний рано или поздно переходит в качество практических навыков, — любила повторять она в ответ на недовольное бурчание уставших записывать ценную информацию студентов. — Это фундамент, и от его прочности будут зависеть ваши дальнейшие успехи.
Мои личные успехи в боевой магии сводились пока что к нехитрому умению зажигать свечи — на создание так называемых светляков меня не всегда хватало. Зато Ратибор, которого я при первой встрече опрометчиво записала в кузнецы, явно нашел свое призвание. Все, показанное Красноярой, удавалось ему сразу, вызывая искреннюю радость мастерицы и завистливые вздохи соучеников.
Я вздыхать пока не торопилась, твердо решив поднапрячься и приручить оказавшуюся не такой простой науку. Для своих экспериментов я облюбовала огромный задний двор Школы, где располагались тренировочная площадка со снарядами, столь любимыми студентами, особенно старшекурсниками, дорожки, по которым нас гоняли в начале каждого, даже теоретического, урока боевой магии, и небольшая рощица для прогулок и отдыха.
На гладко оструганном бревне неподалеку от площадки я и усаживалась, обложившись конспектами и настроившись на рабочий лад. Естественно, если не было дождя.
В тот день его и не было. Светило солнце, в изрядно поредевшей золотой листве пели пригревшиеся пташки, а в воздухе пахло неповторимым осенним духом, от которого одновременно сжималось сердце и хотелось смеяться, радуясь каждому мгновению жизни. Последняя, между прочим, стала еще более прекрасной с тех пор, как второкурсников-некромантов отправили на полевой выезд. Если учесть, что среди них числились Нарл и Ёж, то моя радость была более чем понятна.
Эта парочка стала еще одной причиной моего желания разобраться в боевой магии — вечно выезд длиться не может, скоро состоится и торжественный въезд, а мне больше не хотелось совершенствоваться в беге и искусстве маскировки. Ну вот ни капельки.
Из очередных раздумий над особо заковыристым заклинанием меня вывело сердитое восклицание незаметно подкравшейся подруги:
— Вик, ну скажи, долго еще будет продолжаться это безобразие?!
— Какое? — с трудом отрешившись от насущных проблем, подняла глаза я.
— Твой Ал снова притащил в комнату какую-то пакость! — передернувшись, пожаловалась Лана.
— Во-первых, он — не мой, а общий, — фыркнула я, с грустью поняв, что позаниматься вряд ли удастся, — во-вторых — почему сразу «пакость»? Он, между прочим, приносит ценные наглядные пособия…
— На которые лично я могу и на практикумах наглядеться! — нахмурилась Ланка. — Неужели обязательно делать из нашей комнаты подобие Лионовой лаборатории?!
— До нее нам еще далеко, — рассеянно пробормотала я, припомнив, что именно стоит на полках потайной комнатки той самой лаборатории, куда нас с Алтэком не так давно провел Рэмион. Уж не знаю, с какой именно целью — то ли пробудить интерес к профессии, то ли, напротив, окончательно его отбить. Если последнее — то это почти удалось.
— Зато мне до нервного срыва близко, — тяжело вздохнула Лантэлия, присаживаясь рядом.
Я неопределенно пожала плечами, задумчиво покусывая карандаш и наблюдая за очередной тренировкой старшекурсников. Лучше б не смотрела. В такие моменты я особенно четко понимаю, что толкового мага из меня не получится, ибо о такой гибкости, выносливости и силе остается только мечтать. Или же — нарабатывать, не пропуская тренировки и не пренебрегая утренними упражнениями, одна мысль о которых навевала тоску и желание зарыться поглубже, чтоб никто не откопал. Даже некромант. Особенно некромант!
В рощице отдыхала вторая группа нашего курса. Трое парней и одна долговязая девица, расположившись прямо на пожухлой травке, что-то весьма бурно обсуждали.
«Особая группа», — ухмыляясь, пояснил Рэмион однажды. Студенты с очень слабым даром, но очень богатыми родителями, с какой-то стати возмечтавшими о магической карьере для своих чад. Чудес там, конечно, никто не ждал, но развить дар до среднего уровня наши преподаватели могли, а что не всегда хотели — это мелочи. Школу да студентов на что-то содержать надо, а государственные пожертвования для этих целей более чем скромны.
Мои щеки тогда пылали знатно. У меня был весомый шанс попасть в особую группу, папочка не поскупился бы. Я наконец осознала, насколько мне повезло, и с удвоенным рвением взялась за учебу. Не хотелось бы расслабляться только от того, что есть дар, на котором не всегда можно выехать, и потерять все на первой же сессии из-за банальной лени.
— Ой, — вдруг слабо пискнула Лантэлия, хватаясь за меня, как утопающий — за соломинку.
Я проследила за ее взглядом и невольно улыбнулась, увидев на площадке высокого худощавого парня. Третьекурсник с нашего родного факультета, сосед по комнате и просто хороший друг блондинистого Рэмиона, по прозвищу Лис. Оное очень ему шло — благодаря характерного окраса густой шевелюре, лукавым медово-карим глазам и гибкости. Разумеется, у Лиса было нормальное имя. То есть, с моей точки зрения, кою разделяли все студенты вкупе с преподавателями, совершенно ненормальное — классическое эльфийское, длинное, гордое, заковыристое, от которого язык завязывался морским узлом и которое мои бедные мозги категорически отказывались запоминать.
Да, Лис был чистокровным эльфом. Но эльфом неправильным: длинной роскошной гриве волос он предпочитал короткую практичную стрижку с задорной челкой, перворожденному снобизму — дружелюбность и открытость.
— Ардэниодирниэль, — благоговейно выдохнула Лана, вцепившись ухоженными ноготками в мой локоть.
Я восхищенно цокнула языком. Вот что любовь с людьми делает! Интересно, сколько времени бедная Ланка учила имя третьекурсника? Впрочем… Чего не сделаешь ради повышения своей значимости в глазах объекта обожания! Если бы еще этот объект хотя бы догадывался о том, что его обожают и кто именно… Я недовольно покосилась на нырнувшую мне за спину подругу. Замечательно! Мы вновь пытаемся слиться с обстановкой, дабы Лис ненароком не узнал о нашем существовании… Диагноз налицо. Какое счастье, что парень чрезвычайно редко помогал Ривенсу на практикумах! Даже предположить боюсь, что бы в противном случае было с Лантэлией.
Полюбовавшись на эльфа, я взглянула на быстро затягивающееся сизыми тучами небо и слизнула с губ первую капельку дождя.
— Идем в комнату, — предложила я, собирая тетради и учебники. — Не хватало еще промокнуть…
И промочить книги. Тогда точно не нужно будет беспокоиться о сессии — Звиныч легко решит эту проблему, живьем съев меня без соли и перца.
Ланка кивнула, с неохотой возвращаясь в наш грешный мир с небес своих фантазий, и направилась к общежитию. Я, напоследок оглянувшись на храбро игнорирующих непогоду парней, поспешила за подругой, морально готовясь к очередным девичьим откровениям.
В какой-то степени я понимала Лану. В самой незначительной, но все же. Когда же поведение подруги, превращающейся в растение при виде Лиса, перешло все разумные границы, понимание закончилось.
— Ты еще слишком маленькая, чтобы понять! — обычно кипятилась девушка, выведенная из себя моим здравым отношением к предмету ее нежных чувств.
— Куда уж мне, — покорно вздыхала я, сильно сомневаясь, что даже через пару-тройку лет сумею постичь смысл Ланкиных страданий.
Но постепенно эти страдания превращались в причину моей головной боли, и становилось ясно — пока проблема не решится, покоя не видать как собственных ушей. Дело оставалось за малым — найти выход из безвыходного на первый панический взгляд положения.

Глава 11
УПЫРИНАЯ РОМАНТИКА

Два укуса — восемь дырок…
Кавалер был слишком пылок.

Надпись, высеченная на мраморном надгробии

Вокруг царил ночной мрак и тишина, нарушаемая едва уловимым шелестом шагов — неспешных, мягких, крадущихся… Зрение не нужно там, где можно довериться памяти тела. Ступени. Поворот. Несколько биений сердца — и ладонь привычно легла на прохладный металл ручки, а дверь приоткрылась, разбавляя тьму золотистым сиянием.
— А-а-а!!!
Дикий крик чуть не вымел меня прочь из комнаты, а рефлексы заставили плашмя упасть на пол. Поверху просвистело что-то тяжелое — по крайней мере, грохот от столкновения этого чего-то со стеной коридора был внушительным.
— Бесья круговерть!.. — простонала я, опираясь на дрожащие руки и осторожно приподнимаясь над полом.
— Вик?! — Из полумрака комнаты испуганно взирали две пары блестящих глаз.
— Нет, мое привидение, — прокряхтела я, вставая. Оглянувшись, подивилась своему везению и подобрала валявшийся у стены массивный подсвечник.
Чую, моя голова не перенесла бы этой встречи.
— И какого беса тут происходит? — захлопнув за собой дверь и брякнув подсвечником о стол, мрачно поинтересовалась я.
— Да мы тут так… Истории страшные рассказываем, — смущенно потупилась Шейли, сидя, между прочим, на моей кровати.
Я мученически вздохнула, зажигая светлячок, пусть и кривоватый, зато яркий — не чета паре довольно-таки вонючих свечек, которые Ланка торопливо погасила. Потом согнала Шейли с кровати и рухнула поверх покрывала, уставившись в потолок. Девочкам явно не хватает острых ощущений. В отличие от меня.
— Виорика, ты чего? — Ланка осторожно присела на краешек кровати.
— Выглядишь так, словно тебя по всей Школе упыри гоняли, — хмыкнула рыжая. Сама тактичность, да.
— Упыри не упыри… — пробормотала я, ощупывая правую коленку. Навернуться на лестнице общежития — не самое приятное, что может случиться в жизни. Однако бывает кое-что и пострашнее. — А вот вампир в Школе теперь есть…
— Настоящий?! — восторженно взвизгнула Шейли. Я от неожиданности закашлялась и приподнялась на кровати, недоверчиво смотря на лучащуюся счастьем рыжую. — Живой?!
— Это уже не ко мне вопрос, — глухо отозвалась я, откидываясь на подушку.
— А к кому? — не дошло до нашей романтичной барышни.
— К удачливым охотникам, — вздохнула я.
— Вот Тьма! — сочувственно охнула Ланка.
— Угу, — обреченно поддакнула я, натягивая на голову покрывало и в который раз за вечер мысленно оплакивая закончившуюся безмятежную жизнь.

— Эй, мелкая! Может, все-таки вылезешь оттуда? Мне надо закрыть кабинет!
Тихо ругнувшись, я кое-как выползла из-под стола, с трудом разогнулась, потирая ноющую поясницу.
— Карандаш закатился, — объявила хмуро, чувствуя себя крайне неуютно под насмешливым взглядом Рэма.
— Видать, прямиком в Бездну, раз за полчаса поисков так и не нашелся, — едко заметил он, подбрасывая на ладони связку ключей.
— Вот бы туда еще кое-кто провалился, — едва слышно пробормотала я, одергивая рубашку.
— Второй курс сейчас в подвалах, — выставив меня из кабинета, небрежно обронил Рэмион. — И они там надолго… Уж больно занятный улов привезли.
— Рада за них, — скрывая облегчение, кивнула я.
— Заметно, — хмыкнул Рэм, запирая дверь на ключ.
Хорошо еще, он не видел, как я утром на лекции шла… Вовек бы от насмешек не избавилась! Показав его спине язык, я поспешила в жилой корпус, не забывая бдительно поглядывать по сторонам.
Мало ли…

Лунное серебро щедро лилось сквозь недавно вымытые стекла. Я не поленилась раздвинуть плотные занавески и теперь наслаждалась игрой тени и света на стенах, расположившись на заправленной кровати. Рядом лежал потрепанный учебник истории, под подушкой притаился иллюстрированный справочник по нежитеведению, на столе белел недописанный конспект по общей магии, но моя совесть уснула крепко-накрепко, убаюканная ленью и тягой к созерцанию прекрасного, тем паче что завтра был выходной. Над Ланкиной кроватью летал крошечный светлячок — подруга, подперев щеки ладонями и болтая в воздухе ногами, увлеченно читала. Страницы медленно, сами собой переворачивались, наполняя комнату таинственным шелестом.
Я потянулась, устроилась поудобнее, следя за причудливо колышущейся тенью, отбрасываемой ветвью растущей под окном березы. Воображение — страшная вещь. Оно населяет окружающий мир чудовищами, которых не встретишь даже в Полной монстроведческой энциклопедии, превращает в них самые безобидные при свете дня предметы, заставляет сердце биться быстрее, заглушает доводы разума… Так легко представить, что нас окружают не прочные стены Школы, а вековые деревья мрачного леса, и рассеянный лунный свет льется сквозь их узловатые ветви, пробуждая к жизни опасные древние тени…
Хотя зачем лес? Здесь тоже есть где разгуляться воображению, ведь в подвалах, возможно, прямо под нами, находится вампир… И кто знает, не вырвется ли он из плена? В полнолуние нежить особенно активна и сильна.
Я снова потянулась, мечтательно покосившись на ярко-желтый лунный блин, и красочно представила прикованного к стене вампира. Высокого, худого, обессиленного…
Но вот он чует невидимую поддержку ночного светила, медленно поднимает голову, отбрасывая назад длинные пряди волос… Недобро вспыхивают алые глаза, слышен скрежет когтей по камню… Один рывок — и кандалы бесполезными железками падают на сырой земляной пол, рушится под мощным ударом крепкая дверь… Лунное сияние коконом обволакивает искалеченное тело, затягивает страшные раны, сращивает кости… пробуждает жажду. И вот уже по тихим, сонным коридорам стелется плотный белесый туман, и не запереться от него, не спрятаться, не убежать. Холод, смертельный холод, сковывающий не только тело, но и волю, сжимает сердце, не давая дышать…
Резкая колющая боль в шее отрезвила, избавила от наваждения.
Пальцы сами собой сложились в отработанном жесте. Огненный шар, прочертив красную дугу, метко попал в занавеску, занявшуюся веселеньким синим пламенем.
— Тьма!.. — прошипела я, наблюдая, как медленно гаснут искры на зачарованной ткани. Пламя потухло, оставив противный запах паленого, а испуганная Ланка зажгла светильники.
— Ты чего?! — пораженно спросила подруга.
— Да так, — нервно дернула плечом я, вставая и лихорадочно оглядывая комнату.
Никаких вампиров не наблюдалось. Но шея-то болела!
Потрогав ее и не обнаружив ранок, я перевела взгляд на кровать и застонала. Так и знала, что история еще никого до добра не доводила! Незаметно для себя я провалилась в сон, а разбудил меня клятый учебник, острым углом впившись в шею!..
— Вампир приснился, — мрачно поведала я не удовлетворенной предыдущим ответом Лане.
— Повезло, — завистливо вздохнула она.
— Вот уж не думаю! — возмутилась я, стряхивая злополучный учебник на пол. Благо что он не из запасов Звиныча, а значит, ничего мне за это не будет. — Мало после Лионовых практикумов мерзости снится…
— И ничего он не мерзость! — воскликнула Ланка — и сникла под моим удивленным взглядом. Так вот где вурдалак порылся!
— Лан, а что ты читаешь? — ласково спросила я, бочком приближаясь к подруге.
— Э-э… Да так, — замялась она, пытаясь запихнуть книжку под подушку.
Но я оказалась проворнее: обманное движение, рывок — и книга у меня в руках. Игнорируя досадливый возглас Ланки, повернула добычу обложкой к себе… и присвистнула, любуясь нарисованным ослепительным красавцем, держащим в объятиях сомлевшую девицу. И все бы ничего, не будь кавалер возмутительно бледен и клыкаст.
«Вампир моей мечты», — гласило витиевато выведенное название. Имя автора стыдливо не указывалось. Еще бы! Я бы тоже постеснялась.
Усевшись на кровать, я пролистала несколько страниц, и меня начал душить дикий хохот.
— Лана, тебе это Шейли дала? — кое-как выдавила из себя я, захлопнув книгу.
— Да, — прошептала подруга, залившись краской.
— Боги милостивые, — закатила я глаза. — Лана! Ну ладно Шел — она у нас… э-э… специфическая! Но ты-то!..
— А что я?! — мигом ощетинилась Лантэлия. — Ведь красивая история…
— Особенно с точки зрения вампира! Знаешь, что он, — я ткнула в красавца на обложке, — сделал бы с ней? — Палец переместился на дурочку в его руках.
Ланка благовоспитанно покраснела.
— Да сожрал бы он ее! — рыкнула я, поражаясь тому, сколько глупостей успела нахвататься Ланка от Шейли.
— Он ее любит! — пискнула подружка.
— Как кот мышку! — радостно согласилась абсолютно неромантичная я. — И вообще, это — не вампир! Вампиры — страшные, голодные, жуткие твари, любящие только пожрать! И одна из этих тварей сейчас у нас в подвале…
Вспомнился сон, заставив вздрогнуть от ужаса и отвращения.
— И самое дикое — кто-то верит в эти бредни! — разозлившись, взмахнула я книгой. На пол, скользнув меж страниц, мягко спланировал листок бумаги.
Я оказалась проворней Ланы.
С обычного, выдранного из школьной тетрадки листа, задорно щуря глаза, смотрел мастерски нарисованный простым карандашом Лис.
— Красиво, — оценила я Ланкину работу, любуясь старшекурсником.
Подруга снова покраснела и поспешно отобрала листок. Я только усмехнулась — эльф всяко лучше вампира!
Дальнейшей дискуссии на вампирскую тему помешал громкий стук. В приоткрывшуюся дверь заглянула тоненькая чернявая девица, соседка Шейли, будущий боевой маг второго года обучения.
— Рыжая у вас?! — без предисловий вопросила она, окидывая комнату внимательным взглядом холодных голубых глаз.
— Нет, — озвучила очевидное я. Девушка сжала тонкие губы и шумно выдохнула. — А тебе зачем? — спохватилась я, памятуя о не слишком теплых отношениях Шейли с соседкой по комнате.
— Рыжая без надобности, — высокомерно вздернула подбородок девица, — а вот книга заклинаний, которую она стащила без спроса, еще как нужна! Да и не дело сопливой малолетке, у которой вместо мозгов сплошные романтические бредни, такое даже в руках держать!
С этими словами чернявая захлопнула дверь, оставив нас с Ланкой размышлять, зачем нашей моднице, охочей до приторных романов, вдруг понадобились книжки боевых магов. Причем предавались мы столь тяжким думам в полной темноте, потому как светлячки не выдержали накала эмоций будущей боевой магички.
— Вик, — севшим голосом проговорила Лана, — а ведь Шел эту книгу, ну, про вампира, раз пять читала, если не больше…
Полная луна хищно скалилась в окно, освещая красочную обложку брошенной на подоконник книги и наши вмиг побледневшие лица.

— Темно! — жалобно всхлипнула Ланка, ударившись об угол локтем. В ответ стены коридора незамедлительно стали наливаться мягким свечением.
— Не надо! — торопливо прошептала я, успокаивающе проводя ладонью по стене, и сияние потухло. — Не хватало еще привлечь чье-то внимание! — укоризненно сказала подруге. И добавила, на мгновение застыв на первой ступеньке ведущей в подвалы лестницы: — И вообще, лучше бы ты в комнате осталась!
— Я, между прочим, тоже за Шел переживаю! — волнуясь, выпалила Лана. — И не могу отсиживаться в безопасности, когда ты… Ой!
Вздохнув, я обернулась:
— Что опять слу… — И осеклась, столкнувшись с подозрительной личностью, закутанной в плащ.
Каждый реагирует на неожиданности по-своему. Кто-то теряется, кто-то пугается, кто-то пытается унести ноги… Моя реакция удивила меня саму: резко выбросив руку, я цепко ухватила неизвестного за первое попавшееся.
— Тьма!.. — слезливо прогундосил знакомый голос. — Пусти-и-и!..
— Какого беса?! — одновременно с облегчением и немалой долей раздражения выдохнула я, разжав пальцы.
В свете, снова начавшем струиться из стен, нос Алтэка напоминал большую перезрелую сливу, а в глазах явственно читалась детская обида на несправедливость жизни.
— Вик, ты — неадекватная личность! — смешно возмутился он, смаргивая слезы.
— Правильно, — легко согласилась я, на всякий случай отодвинувшись от однокурсника подальше, — адекватная личность залепила бы подкравшемуся со спины огнешаром в лоб и была бы права!
— Я не подкрадывался, — шмыгнул пострадавшим носом Алтэк, — я просто гулял…
— По учебному корпусу глухой ночью? — не поверила успокоившаяся Ланка.
— Самое подходящее место для прогулок, — копируя насмешливую манеру наставника, протянула я. — Чего ты здесь забыл?
Этот вопрос стал моей ошибкой — растерявшийся было Ал приободрился и перешел от неубедительной защиты к уверенному нападению:
— А вы? Вы-то сами чего здесь делаете, а?
— Патрулируем, — ляпнула я первое пришедшее в голову. — Отлавливаем нарушителей распорядка и доставляем их Остромыслу для воспитательных бесед!
Алтэк побледнел, шумно сглотнул и попятился, но наткнулся на Ланку и затравленно вздрогнул:
— Врешь ты все! Ночью по корпусам обычно старшекурсники шатаются, причем не скрываясь, а вы…
При упоминании старшекурсников меня передернуло.
— Не зови лиха… — начала я.
— …потому что оно само явится, — насмешливо закончили за меня. — Доброй ночи, господа!
Ал обреченно прикусил губу, Лана попыталась вжаться в стену, а я медленно обернулась к внимательно разглядывающему нашу компанию Рэмиону:
— Ничего доброго в этой ночи нет…
— Почему же? — удивленно хмыкнул третьекурсник, надежно перегораживая нам путь к отступлению. — Я уж было настроился на скучное дежурство, а тут, как подарок небес, и компания подоспела!
Показалось или же у Рэмиона действительно странно заблестели глаза? Вампиры весьма удачно умеют менять облик… Невольно отшатнувшись, я едва не пересчитала ступени крутой лестницы собственным позвоночником.
— Куда-то собралась? — подозрительно ласково осведомился Рэм, схватив меня за руку. — Неужели тебе столь скоро надоело мое общество?
— Тебя слишком много, — уверившись, что Рэмиона подделать в принципе нереально, озвучила я давно созревшую мысль.
— Да вроде бы я в единичном экземпляре, — усмехнулся парень, ненавязчиво оттесняя нашу притихшую компанию от лестницы.
— Я в том смысле, что, куда бы ни пошла, везде натыкаюсь на тебя! — сердито пояснила, понимая, что накрылись наши планы большим медным тазом.
— И, заметь, весьма вовремя натыкаешься! — нахмурился он. — Вечно с первогодками одни проблемы! Какого беса вам понадобилось в подвалах, да еще ночью?!
— Это не нам, это Шейли! — неожиданно решительно сказала Лана. — Она… она к вампиру пошла!
Рэм уставился на нас как на помешанных, беззвучно выругался и рванул вниз по лестнице, едва не сбив ошарашенного новостью Ала, но не забыв, впрочем, приказать нам возвращаться в комнаты.
— Шиш тебе, — из непонятного упрямства прошептала я и кинулась вслед за парнем, благоразумно выдержав минимальную дистанцию.
За мной, словно пришитые, побежали Алтэк и Лантэлия. Первый — из врожденного любопытства и вечного стремления сунуть нос куда не надо, вторая же не желала возвращаться по темным пустым переходам в одиночестве.
Так, перепрыгивая через две ступеньки, а затем галопом преодолев добрую (или злую, это с какой стороны посмотреть) половину подвала, мы оказались в самом таинственном и жутковатом месте Школы, превратившемся во временное обиталище вампира.
Сам же вампир гостям почему-то не обрадовался. Наверное, потому что они, то бишь мы, самым наглым образом прервали его ужин, главным блюдом коего являлась одна не особо умная, зато романтичная барышня.
— Ardenn, re’ande! — отрывисто бросил Рэм, на мгновение прижав ладони к вискам, а затем резко махнул левой рукой в сторону вампира и его жертвы, безвольно обвисшей в когтистых лапах монстра.
Что надо получилась картинка, хоть сейчас на обложку… книги ужасов. А еще лучше — очередного любовного романа, чтобы наивные девицы знали, какова она в действительности, столь воспеваемая упыриная романтика.

Глава 12
НЕКРОМАНТЫ БЫВАЮТ РАЗНЫЕ…

Познай себя и ужаснись,
Ты — некромант. Мой друг, смирись!

Надпись, выбитая нетвердой ученической рукой на одной из ступенек ведущей в подвал лестницы

Высокая и костлявая, облаченная в грязные лохмотья тварь, лишь отдаленно походившая на человека, болезненно зашипела, но Шейли не выпустила. Взгляд налитых кровью глаз, скользнув по нашей компании, остановился на мне, и я с ужасом почувствовала, как немеет сначала тело, а вслед за ним — воля. Казалось, позови вампир, сей же час пойду… нет, побегу! Только бы не обманул, только бы позвал, только бы…
Охнув, я повалилась на колени и схватилась за голову — дару весьма не понравились чужие мысли, и он решил их выжечь. Жестоко, но действенно — вязкая сеть подчинения, окутавшая было сознание, развеялась, вновь позволяя адекватно воспринимать происходящее. А произошло тем временем немало…
Еще один резкий жест Рэма — и нежить, крепче вцепившись в обмякшую Шел, шагнула в сгустившиеся тени, которые охотно приняли в свои объятия две фигуры, размывая их очертания, забирая из этого мира…
Ярко-белая вспышка на мгновение рассеяла мрак, разогнала тени, ослепила вампира, который наконец-то разжал руки и, выпустив свою жертву, метнулся прочь. Вслед ему полетели огнешар и пара крепких выражений в исполнении Рэмиона, но это меня уже мало волновало…
Шейли сломанной куклой лежала на холодном земляном полу. Она была бледна и хрипло дышала, широко распахнутые глаза затянуло белесым туманом — и это испугало меня, в тот же миг бросившуюся к подруге, больше всего.
— Отойди, — коротко велели мне, и я с вялым изумлением поняла, что это сказал невесть откуда взявшийся Лис, опускаясь перед девушкой на колени. Хотя почему — невесть откуда? Его же Рэм позвал…
Re’ande…
Ты мне нужен…
Я кивнула, но даже не попыталась подняться — тело стало ватным и непослушным, будто вновь оказавшись во власти вампира.
Рэм обхватил меня за плечи и помог встать, не спуская напряженного взгляда с друга. Лис же времени зря не терял — вытащив из-за голенища сапога короткий нож со странной рукоятью, провел острым, едва светящимся лезвием по запястью, и густая алая кровь нехотя закапала на истерзанную шею моей сокурсницы. Ненавязчивые шорохи, наполнившие подвал, складывались в едва уловимую, зловещую мелодию, от тонущих во мраке стен подземных коридоров к Лису потянулись рваные чернильные тени. Они кружили вокруг, уплотняясь, ластясь к бледной коже рыжеволосой девушки, просачиваясь в рану вместе с кровью некроманта, но не касаясь его самого, окруженного невидимой защитой.
Я испуганно дернулась, но Рэм лишь крепче сжал ладони, которые так и не убрал с моих плеч.
— Тише, — едва слышно шепнул он. — Лис знает, что делает…
Зато я не знала, что делает Лис, и это меня очень нервировало. Он что, решил провести какой-нибудь зачетный обряд, чтобы глупый поступок Шейли принес хоть малую толику пользы?!
Весьма вовремя… а может, очень даже не вовремя вспомнились рассказы Алтэка, что Школу якобы построили на костях и крови и что кости и кровь регулярно требуются для того, чтобы стены не рухнули, погребя под собою всех нас. Эти байки я всерьез не воспринимала, но сейчас, когда разум почти отключился, они показались более чем правдоподобными… От таких мыслей стало дурно, и я снова попыталась вырваться из цепкой хватки Рэмиона.
— Пусти, ей целитель нужен! — прошипела я, безуспешно стараясь лягнуть старшекурсника.
— Уже не нужен, — будничным тоном обронил он.
Ледяные мурашки пробежали вдоль позвоночника, и я обмякла, с ужасом взирая на распростертую на полу Шел и устало прикрывшего веки Лиса. Сзади послышался сдавленный всхлип Ланки и неразборчивое ругательство Ала. Я сама еле удержалась от того, чтобы последовать его примеру, потому как Шейли открыла глаза и медленно села, обводя странно застывшим взглядом нашу затаившую дыхание компанию.
Бесова некромантия! Да чтоб я… да так!.. Да никогда!..
Шарахнувшись назад и совершенно позабыв про Рэма, я ощутимо впечатала его в стену, за что получила легкий подзатыльник и пару ласковых слов.
— Принимайте работу, — явно через силу улыбнулся эльф, дрожащей ладонью убирая со лба рыжие пряди.
Я шумно выдохнула и вновь попыталась вжаться в Рэма, что ему опять почему-то не понравилось.
— Да жива ваша полоумная подружка, жива! — рыкнул он, подталкивая меня ко все еще сидящей на полу Шейли, непонимающе хлопающей заплаканными глазами, постепенно приобретающими осмысленное выражение.
Странный белесый свет подземелий делал лицо девушки мертвенно-бледным, потекшая тушь создала эффектные черные круги под покрасневшими глазами, заляпанная кровью одежда вносила немалую лепту в столь дивный образ нашей модной барышни, в живость которой верилось с трудом.
— Шел, — первой отмерла Ланка, присев рядом с девушкой и осторожно обняв ее за плечи, заслужив одобрительный и даже восхищенный взгляд Лиса.
Жаль, что подружка этого не увидела. А может, наоборот, — к лучшему. Только восторженного обморока тут и не хватало для полного счастья. Лантэлия же от шока, видимо, не соображала, что находится рядом с объектом своих страданий.
— С ней все в порядке, — уверил Лану эльф, устало поднимаясь и протягивая девушке руку.
Лантэлия, не задумываясь, вложила свою ладонь в его, потянув за собой слабо реагирующую на окружающий мир Шейли, и, лишь оказавшись на ногах, поняла всю важность свершившегося события.
— Зорюшка алая, — тихонько проворчала я, медленно отходящая от шока и потому жутко злая, — теперь хоть месяц руку не мой…
— Что? — не расслышал Рэм, внимательно изучающий земляной пол.
— Ничего, — буркнула я, пихая локтем застывшего Алтэка.
Вот уж кто получил непередаваемое удовольствие от разыгравшегося представления — глаза блестят, волосы всклокочены, губы растянуты в улыбке. Как мало нужно человеку для счастья, однако.
— Ай! — очнулся Ал, потирая пострадавший бок. — Ты опять за старое?!
— Не спи, останешься здесь — сожрет вампир, — хмыкнула я, скептически поглядывая на зарумянившуюся Ланку и довольного Лиса, все еще не выпустившего девичью ладошку.
— Было бы неплохо, — зло обронил Рэм, резко обернувшись и уставившись на меня тяжелым, словно надгробный камень, взглядом. — Естественное сокращение популяции дурней значительно повысило бы качественный состав учеников!
— Да я… а ты… — задохнулась от неожиданности вперемежку с возмущением я.
— Да мы вообще благое дело совершить хотели! — первым отыскал веский довод в пользу наших умственных способностей Алтэк.
— Я так и понял, — все с тем же выражением кивнул Рэмион. — Добровольное самопожертвование на благо Школы. Глупо, но, безусловно, красиво!
— Сам дурак, — обиженно надулась я.
— Не спорю, — согласился он. — Умный бы незамедлительно доставил вас к директору. За уши!
— Сначала неплохо было бы поймать вампира, — аккуратно влез между явно жаждущим поумнеть Рэмом и озлобленной до предела мной Лис. — Пока он не выбрался отсюда и не пошел сокращать популяцию учеников и преподавателей…
Рэмион мгновенно утратил педагогический запал, обвел задумчивым взглядом обиженно пыхтящую меня, восторженного Ала, напуганную, но вместе с тем довольную Лану и зареванную, зато живую и даже здоровую Шел. Мне этот взгляд не понравился сразу, и, как оказалось, не зря.
— Вы, — веско припечатал старшекурсник, — остаетесь и ждете нас. Вампира хорошо разглядели? Надеюсь, геройствовать больше не тянет?
Ланка торопливо закивала, устремив затуманенный взор на Лиса. Алтэк, поколебавшись, вздохнул, выражая полную покорность жестоко обломавшей его чаяния судьбе. Шейли, понятное дело, даже спрашивать не нужно было — девица и без того нагеройствовалась на десять лет вперед. Я же упрямо склонила голову набок и прищурилась, не желая даже жестами общаться с самоуверенным белобрысым некромантом. Лис, пряча улыбку, быстро начертил обережный круг.
— Слопает вампир — не смей являться в кошмарах, — буркнул раздосадованный Рэмион, и старшекурсники растворились во мраке подземелья, оставив невинных детишек на попечении довольно-таки ненадежного, криво нацарапанного защитного символа.
— Еще как посмею, — запоздало проворчала я, подходя ближе к сбившимся в центре круга одногруппникам.
Он едва заметно светился, отчего темнота стала гуще и осязаемее; на грани восприятия все еще слышались непонятные шорохи, сопровождавшие лечение Шел. Никто из нас не смел нарушить вязкую тишину, давящую на грудь и мешающую нормально вдохнуть. Да и сам воздух был тяжелым, влажным и липким, и очень скоро мне показалось, что мы останемся здесь навечно.
Но ожидание продлилось недолго. Только дождались мы отнюдь не возвратившихся с победой некромантов…

Наверное, эти стены еще не слыхивали столь мощного, слаженного тройного вопля. По громкости, длине, силе и красоте он затмил даже реакцию боярских дочек, обнаруживших в корзинке с рукоделием откормленную черную крысу, безмятежно посапывающую среди разноцветных клубков и незаконченных вышивок.
Впрочем, при виде нежити, спокойно пересекающей обережный круг, заорал бы любой. Кроме меня. Не потому, что не было страшно — просто, как выяснилось несколько позже, я предпочитала сольные и более короткие партии. Уже выступившие однокурснички успели ретироваться подальше от голодного вампира, так что его выбор был очевиден и не сулил мне ничего хорошего.
Едва мой голос, взяв нереально высокие ноты, затих, в подвале замельтешило нечто белое, полупрозрачное… неосязаемое. Словно кто-то создал неряшливые обрывки иллюзорного тумана и сразу же развеял их. Меня это ничуть не обеспокоило, потому что вампир, не впечатлившийся невнятными спецэффектами, уже тянул ко мне загребущие когтистые лапы. Вот уж о чем никогда в жизни не мечтала!..
— Замри! — сквозь бешеный стук сердца, заполнившего все тело, услышала я властный голос, а спустя мгновение увидела и его обладателя, появившегося из ниоткуда за спиной нежити.
В глазах Рэмиона плескалась Тьма. То самое голодное и агрессивное нечто, поддерживавшее некое подобие жизни в теле вампира. Последний, к моему счастью, внял доброму совету, подкрепленному магией, и застыл, не дотянувшись до очередной жертвы. Которая, отступив на безопасное расстояние и успокоив заходящееся сердце, все-таки осознала, что была подставной.
— Убью, — тихо, но внушительно выдохнула я, бессильно прислонившись к стене и сверля парочку старшекурсников недобрым взглядом. — Обоих. Ко всем бесам…
Смелое заявление для человека, у которого трясутся руки, подгибаются ноги, а перед глазами то и дело темнеет, не правда ли?
— Всегда к твоим услугам, — беспечно хмыкнул Рэм, верно оценив мое состояние.
Более совестливый Лис виновато пожал плечами и обезоруживающе улыбнулся, вызвав у Ланки приступ тихого счастья. Н-да, эльфа убить не удалось бы — не хочется расстраивать подругу, а мстить лишь белобрысому нечестно и неинтересно. Успокоив кровожадную часть своей натуры подобными рассуждениями, я аккуратно сползла по стеночке, подняла глаза на вампира… и громко, прочувствованно выругалась.
То ли знаний Рэма не хватило, то ли нежить попалась какая-то особенная, да только вампир пришел в себя и попытался сцапать стоявшего к нему спиной блондина. К счастью, сдерживающее заклинание развеялось не полностью, значительно снизив скорость реакций нежити, и некромант успел повернуться и со всей силы впечатать ладонь в грудь вампира. Не знаю, что именно произошло, но нежить, аки мешок с костями, рухнула к ногам Рэма.
— А почему он не обратился пеплом? — разрушил воцарившуюся тишину звонкий голосок окончательно очнувшейся Шел, и только тогда я поняла, что все это время не дышала.
— Ты читаешь не те книги, девочка, — хмыкнул Рэмион, брезгливо потыкав вусмерть замученного вампира кончиком сапога. Шейли чуть порозовела и словно бы в оправдание крепче прижала к себе чудом не затоптанную книгу, «позаимствованную» у соседки по комнате. — Это же все-таки не упырь. Это…
— Погубленный трофей второкурсников, — вставила я, настороженно поглядывая на поверженную нежить — а ну как восстанет?! Но вампир лежал смирно, не трепыхался, и какая-то часть меня точно знала — с ним покончено. — Кстати, что ты сделал?
— Всего лишь забрал то, что ему никогда не принадлежало, — устало отозвался Рэм.
Вспомнив голодную тьму в его глазах, я не стала уточнять, что именно. И кому тогда это что-то принадлежит.
— Давай-ка приберемся здесь, — кивнул на нежить Лис. — И пора уже выбираться отсюда.
— Замечательная идея, — одобрила я, зябко поводя плечами. Меня начинало колотить — то ли от пережитого, то ли от холода. Хотелось очутиться в своей комнате, выпить горячего мятного чая и нырнуть под одеяло, спрятавшись от сумасшедшего мира со всеми его сюрпризами.
Но, как говорится, хотеть не вредно. Белесые обрывки тумана вовсе не померещились — при первой же попытке покинуть уютный тупичок стало видно, что они сплелись в некое подобие стены. Прозрачной, прочной и непреодолимой.
— Это еще что? — заинтересовался Алтэк, попытавшись потрогать непонятное явление, и немедленно получил по шаловливым ручкам.
— Отвыкай хватать все, что видишь, — дольше проживешь, — хмуро посоветовал Рэмион в ответ на обиженный взгляд парня.
— Призраки заперли нас в этом коридоре, — вздохнул Лис.
— Какие еще призраки? — ахнула впечатлительная Ланка, хватая меня за руку.
— А это ты у Виорики поинтересуйся, — усмехнулся рыжий эльф.
Спросить, при чем тут я, банально не хватило времени, ибо один из некромантов ни с того ни с сего начал звереть прямо на глазах…
— Вы… — медленно проговорил Рэм, да так, что мне стало нехорошо. — Малолетки бесовы!..
Шейли, находившаяся ближе всех к нему, пискнула и прикрылась мною, как щитом. Умница наша! Ничего лучше придумать не могла?! Нет бы глазки парню состроить, зубы заговорить, успокоить… Я ведь не умею!.. А жаль — по всему видно, что вампира Рэму показалось мало. Сейчас он и нас прибьет. За компанию. И сдаст Лиону на опыты. И какой-нибудь первокурсник-неумеха разберет наши бренные тела на косточки…
Все это промелькнуло в гудящей голове в одно мгновение, и я, развернувшись к замершей Шел, выхватила у нее книгу, зажмурилась — чтоб не передумать — и надорвала уголок титульной страницы.
Рэм очень удивился, когда между ним и его законной добычей возникла Дверь. Зато я времени не теряла: схватив подружек под белы рученьки, рванула в темный проем.
Как мне казалось — из огня да в полымя.

— Обучаетесь вы все вместе, но это не значит, что вы — одинаковы. У каждого из вас свой дар, — грея ладошки о большую расписную чашку с ароматным чаем, задушевно вещал Звиныч. — Если его не развивать — пропадет или, что стократ хуже, во вред пойдет. Но это вы наверняка и сами уже поняли.
Глазки-пуговки с усмешкой уставились на меня, и я покаянно вздохнула, чувствуя себя не в своей тарелке — совсем как после первого занятия по профильному предмету, когда с перепугу разобрала «наглядный материал» на запчасти. Как пояснил Звиныч, сейчас произошло то же самое — страх пробудил дар, который, в свою очередь, побеспокоил призраков.
Но перед тем, как что-либо пояснять, книжный от души наорал на меня за порчу казенного имущества, погонял среди стеллажей и успел пообещать много нехорошего, вплоть до отрывания головы за полной ее ненадобностью. Спасла меня Ланка: пока Звиныч прилагал все старания для исполнения угроз, она, не без комфорта устроившись в мягком уютном кресле, обстоятельно пересказала наши злоключения, не забыв упомянуть, что порча книги была меньшим из зол. Как ни странно, это подействовало. Книжный резко успокоился и даже напоил нас вкусным чаем и накормил свежеиспеченными пирожками с яблочным повидлом, после которых жизнь стала казаться если и не медом, то вполне сносной штукой, и даже взбешенный некромант уже не пугал так сильно, как несколько минут назад.
— А Ард… Ардн…
— Ардэниодирниэль, — с укоризной поправила меня Лана, с истинно аристократическим изяществом отпив маленький глоток чая.
— Ага, — без тени раскаяния кивнула я, — короче, Лис… Как он смог исцелить Шел?
— Может, потому, что он — целитель? — лукаво прищурился Звиныч.
— Це… целитель?! — Сознание никак не могло связать воедино полученную информацию, что я не преминула озвучить: — А разве некромантия и целительство не две противоположные силы?
— Это две стороны одной медали, девонька, — вздохнул книжный, глядя на меня с неприкрытой жалостью, как на убогую, и, не удержавшись, обидно усмехнулся: — Ты что, проспала вводную лекцию?
Я смущенно промолчала — против истины не пойдешь.
— Это тоже одно из проявлений силы. Редко когда некромант бывает некромантом в полном смысле этого слова… но все же — бывает.
— Рэмион, — от волнения раскрошив недоеденный пирожок, выпалила я.
— Он, — довольно улыбнулся Звиныч. — В давно минувшие времена таких, как он, почитали черными колдунами и без сомнений жгли на кострах, потому как свято верили, что души их полны тьмы из самой Бездны…
Я зябко поежилась, невольно придвинувшись ближе к Ланке. Подруга вздрогнула и от греха подальше поставила чашку, вцепившись в меня — то ли успокаивая, то ли успокаиваясь. И только Шейли продолжала методично заплетать в косички шикарные кисти яркой скатерти, благо что хозяин не обращал на задумчивую девицу должного внимания.
Мне же снова вспомнился взгляд Рэма, наполненный тьмой… или Бездной?.. Получается, что некроманты — ее порождения, как и те твари, с которыми они и призваны бороться? Не зря же когда-то люди верили в это?
— Брехали, конечно, — насладившись нашим с Ланкой ужасом, заключил книжный, как ни в чем не бывало прихлебывая душистый чай. — Власть над Бездной еще не делает человека ее отродьем, а вот зависть к чужой силе способна сотворить самое настоящее чудовище без всякого участия Тьмы.
На столь оптимистичной ноте разговоры, а вместе с ними и пирожки с чаем сошли на нет, и мы с девчонками задумались о возвращении. Забирать парней из ловушки книжный категорически отказался, объяснив это невозможностью перенести такое количество народа через призрачный барьер. «Я и вас с трудом вернуть смогу», — ворчливо пыхтел он, нежно поглаживая косяк Двери. Дверь мурчала и ластилась к хранителю, отчего казалось, что я потихоньку схожу с ума, и лишь изумление девчонок не давало увериться в этом полностью. На робкую же просьбу открыть Дверь в любом другом месте Звиныч многозначительно ухмыльнулся и спросил, за что я столь сильно ненавижу злосчастных некромантов, если готова обречь их на вечное заточение, ибо снять призрачную блокировку может лишь тот, по чьей милости она была установлена, и лишь изнутри. Я задумалась над ответом, за что получила ощутимый тычок под ребра от возмущенной до глубины души Ланы. Ах да, как я могла забыть, что в комплекте с вредным и озлобленным Рэмом идет ее ненаглядный Лис? А еще Алтэк, к которому, несмотря на шумность и повышенную любознательность, я успела привязаться. Да и Тэку жалко будет в случае чего… Обстоятельства не оставили выбора, и я, тяжело вздохнув, отправилась на заклание.
— Не переживай, девонька, — подозрительно добрым голосом молвил Звиныч, ненавязчиво подталкивая нас к порогу, — ежели чего — мастер Ривенс завсегда тебя оживит!
Ага, этот, пожалуй, оживит. А потом с удовольствием придушит собственными руками, едва узнает о наших сегодняшних приключениях…
Шагнув за порог, я узрела мрачного Рэмиона, сидящего прямо на полу.
— Явились, — констатировал он, не пытаясь вскочить и открутить мне голову. Или сделать еще что-нибудь, чрезвычайно вредное для моего здоровья.
Я осторожно кивнула, не сводя с парня глаз. Кто его знает, вдруг ка-а-ак кинется… Видимо, появившаяся вслед за мной Лана пришла к тому же выводу. А может, нервные перегрузки оказались слишком велики для хрупкой девушки. Подружка, споткнувшись на ровном месте, весьма эффектно приземлилась рядышком с Лисом, который, не растерявшись, подал ей руку. Как бы в привычку не вошло.
— Спасибо, — робко проговорила Ланка, подняв на него сияющие глаза.
Я страдальчески поморщилась, Лис же улыбнулся, бережно сжав подружкину ладошку в своей руке. Зря он так. Если она сейчас от избытка эмоций рухнет в обморок, приводить ее в чувство придется именно ему — я элементарно не умею. К моему удивлению, Лана осталась в сознании и даже умудрилась улыбнуться благородному рыцарю в ответ. Поражена, честно! Надеюсь, ее не настигнет откат? Все-таки за один-единственный день целых два раза подержалась за ручки с объектом романтических грез, и кто знает, как это на Ланкином состоянии скажется?
— Не бойтесь, Рэм уже остыл, — успокоил меня и весьма артистично изображавшую мою тень Шейли Лис, сподобившись-таки отпустить Ланку. — Ведь правда?
— Чистая, — неохотно буркнул его товарищ, одарив нас тяжелым взглядом. — Но для полного успокоения я бы желал выбраться отсюда. Виорика?
— Э-э… — замялась я, на всякий случай шагнув назад. — Как бы сказать… Я не знаю, как это вышло и что теперь с этим делать!
— Зато я знаю, — вспугнул сгустившуюся напряженную тишину спокойный голос, от которого спина мгновенно покрылась несметным полчищем мурашек. — Будьте любезны в точности исполнить мои указания, госпожа ученица… Если, конечно, вы всё еще желаете выбраться отсюда.

Глава 13
ТАНЦЫ

Был темен зал, играли вальс,
Я пригласил на танец вас,
Стрелой каблук в стопу вонзился —
К ногам я вашим вмиг свалился…

Студенческий фольклор

Не по-осеннему теплое, яркое солнце смеялось с прозрачного, похожего на хрусталь неба. Я сидела на подоконнике, свесив ноги наружу. Конспект по общей магии лежал рядом, опасно близко к краю, за который только что сорвался в обреченный полет карандаш. Я же, сощурившись и то и дело смаргивая слезы, не отрываясь смотрела на небо. Чудилось — еще немного, и увижу звезды. Но небо, хоть и призрачно-хрупкое, чутко хранило их дневной сон, а потому пришлось, вытерев слезы и с трудом избавившись от плывущих перед глазами радужных кругов, вернуться к изучению конспекта. Только строчки упорно расплывались, их смысл ускользал, и я, для очистки совести пролистав пару страниц, все же захлопнула злосчастную тетрадь и тоскливо уставилась на глухую темно-янтарную дверь, за которой один за другим скрылись мои сотоварищи по ночному приключению. Приближалась моя очередь, и если учесть, что обратно еще никто не вышел, я не горела особым желанием туда идти. Но, несмотря на страхи, сбежать не пыталась. Мастер Ривенс из-под земли достанет. А потом сам туда же и закопает. То, что он не сделал этого ночью, сразу после освобождения нерадивых ученичков из ловушки, не значит, что гроза миновала. О нет, черные тучи с пугающей быстротой продолжали сгущаться над моей головой, и раскаты грома больше напоминали похоронный марш.
Скрипнула, приглашающе приоткрывшись, дверь; нервно облизнув вмиг пересохшие губы и прижав конспект к груди, словно щит, я на негнущихся ногах отправилась на «разбор полетов».
В кабинете Лиона Ривенса оказалось уютно, тихо и пусто. В смысле, кроме самого некроманта, в комнате никого не было. Жалких кучек пепла тоже не наблюдалось, что меня слегка приободрило, но не успокоило. Мастер стоял, прислонившись к столу, и смотрел взглядом человека, не спавшего как минимум седмицу.
А потом стало ясно, что с оценкой пространства и расстановки сил я ошиблась: возле окна обнаружился мастер Малик. Припомнив, чем в прошлый раз закончилась задушевная беседа в этой же компании, я всерьез задумалась о том, что обратиться кучкой пепла — не самый худший вариант из возможных.
— И последняя по счету, но не по талантам, — насмешливо протянул зловредный эльф, изучая меня с нездоровым интересом ученого, нашедшего доселе неизвестный науке экземпляр. — Лион, надеюсь, в этот раз ты верно оценишь серьезность проблемы и не станешь столь рьяно защищать своих подопечных?
Ну да, ну конечно. Мне все больше начинает казаться, что, если дать старшему наставнику волю, он с удовольствием запрет нас в самой дальней и темной камере подземелья. В профилактических целях. Навечно. Чтоб наверняка.
С трудом удержавшись от постыдного клацанья зубами, я с надеждой воззрилась на мастера Ривенса. У него было весьма странное выражение лица, и я заподозрила, что мастер Малик раздражает Лиона гораздо сильнее, чем вся наша неугомонная компания, вместе взятая, вот только он не знает, как выразить свои чувства максимально полно, но при этом корректно и желательно цензурно.
— Лион, это нельзя оставить просто так, — повысил голос старший наставник, по-своему растолковав затянувшееся молчание коллеги, — награда должна найти своих героев!
— Если уж чествовать — так всех, не находишь, Милон? — наконец-то ожив, многозначительно прищурился мастер Ривенс, и Малик сразу поскучнел и растерял большую часть запала. А я запоздало вспомнила, кто именно отвечал за группу старшекурсников, назначенных охранять вампира от посягательств не в меру любопытных «малолеток».
Поймав тяжелый взгляд старшего некроманта, я почувствовала себя третьей лишней, будто нарочно подслушала совершенно секретный разговор. Ну да мне не привыкать, так что я сделала самые невинные глазки и пару раз хлопнула ресницами, показывая, что вообще тут ни при чем.
— Потом поговорим, — зловеще пообещал мастер Милон Малик и гордо удалился, напоследок одарив меня зловещей улыбкой, от которой, зуб даю, упыри должны дохнуть пачками.
В кабинете повисла гнетущая тишина. Я с преувеличенным вниманием рассматривала носки собственных сапог, не зная, чего ожидать от мастера Ривенса, он же не торопился начинать разборки.
— Значит, взывающая… — наконец задумчиво протянул Лион, заставив меня вздрогнуть. — Что ж, неплохо. Дар повелевать не плотью, а душами весьма ценен.
Ценен? О да! В голове одна за другой пронеслись привлекательные картинки дальнейшей учебы, свободной от препарирования помянутой «плоти» и целиком посвященной тонкостям работы с душами, которые, о счастье, не разлагаются, не пахнут и в большинстве своем менее опасны материально воплощенных тварей. Но не успела я обрадоваться, как Лион насмешливо добавил:
— Но это вовсе не означает, что ты вольна не посещать общие занятия.
— Но, мастер!.. — вскинулась было я и сникла под жестким взглядом некроманта.
— Это для твоей же пользы, — отрезал он.
Угу. Для пользы. В жизни не встречала ничего полезнее, чем копаться в полуистлевших костях!..
— Виорика, — устало проговорил Ривенс, по достоинству оценив выражение моего лица. — Я понимаю, что тебе трудно, но давить на жалость не выйдет. Я и так тебя жалею, а потому не позволю пропускать занятия.
И после этого кто-то смеет заикаться о женской логике?! Поджав губы и четко развернувшись на каблуках, я, не дожидаясь разрешения, покинула кабинет. И даже дверью не хлопнула.
Как оказалось, не зря. Вряд ли бы Звинычу понравилось, посмей кто обидеть его ненаглядную Дверь, которую я в расстроенных чувствах перепутала с выходом из кабинета.
Самого хранителя не наблюдалось. Зато гору потрепанных книг, опасно кренящуюся в сторону, трудно было не заметить. Рядышком, на низеньком столике, скромно разместились стопка разноцветной бумаги, ножницы, флакончики с клеем и прочие материалы и инструменты для свободного творчества, а над всем этим богатством, сосредоточенно сопя, страдали мои ночные сообщники в полном составе, исключая разве что вампира, отсутствующего по весьма уважительной причине. Нервно вздрогнув и обернувшись, я увидела аккуратно прикрепленный к Двери лист с крупно выведенной надписью «Страшная мстя. Наслаждайтесь!», под которой ехидно улыбалась криво пририсованная рожица, и поняла, насколько была наивна, посчитав инцидент с книгой исчерпанным.
Что ж, Звиныч в любой ситуации предпочитал оставаться грозным книжным, не желая терять с трудом заработанную репутацию школьной страшной легенды. А легенды, как всем известно, не делают скидок на личные смягчающие обстоятельства.

Ярко-желтый кленовый лист, красиво подсвеченный лучами заходящего солнца, сорвался с ветки, закружился в последнем танце и, подхваченный ветром, влетел в открытое окно. Покачавшись в воздухе, словно осматриваясь, изящно приземлился посреди комнаты, поверх моей куртки. Я проводила его равнодушным взглядом, не пытаясь не то что подняться — даже голову от подушки оторвать. На соседней кровати, скрестив ноги, сидела до неприличия бодрая и сияющая Ланка, упоенно читая историю магических учений. Я страдальчески вздохнула и прикрыла глаза, дабы не видеть столь вредной для моих нервов картины.
Нет, ну до чего все-таки несправедлива жизнь! С самого утра и до полудня мы трудились в обители Звиныча, реанимируя полуразвалившиеся книжки, потом честно отсидели все лекции и почтили своим присутствием три практикума, после чего мне стало казаться, что я разваливаюсь на косточки, а вот Лантэлии — хоть бы что! Это на нее так Лис действует, однозначно. Вряд ли для подруги утренние часы «страшной мсти» показались каторгой, ведь рядом был рыжий эльф, с завидной легкостью и мастерством латающий старые книги. А еще — Рэмион, который, подозреваю, копил в душе горячую благодарность за столь продуктивно проведенное утро и мог высказать ее в любой момент. Так что для меня совместные исправительные работы вылились в несколько весьма неприятных часов ожидания разговоров по душам. К счастью, опасения не оправдались, но тем не менее вымотали так, словно я все это время тяжести таскала.
А на вечер было запланировано мероприятие, не столь давно введенное Остромыслом в учебную программу, — урок танцев. Зачем — не знал никто, кроме директора, который предпочел на эту тему не распространяться, прикрывшись веским и универсальным «надо».
Танцевать я умела и любила. Несмотря ни на что, во дворце обучали меня хорошо, и танцы были чуть ли не единственным предметом, который я не прогуливала. Почти.
Больше всего я любила вальс. И не в последнюю очередь за то, что во время этого танца можно безнаказанно оттоптать ноги особо досадившим субъектам.
Но «уметь — любить» и «хотеть» — это разные вещи. После сегодняшнего дня, насыщенного событиями и эмоциями, хотелось одного — спать. Только вот моими желаниями никто не интересовался, и потому я пыталась настроиться на позитивный лад, с завистью поглядывая на цветущую Ланку.
— Не страдай, будет весело, — заметила странные взгляды подружка, откладывая нудную книгу.
— Не сомневаюсь, — мрачно подтвердила я, подумав, что нажить еще одного врага, безусловно, весело и приятно.
— Уверена, Рэм не держит на тебя зла, — словно прочитав мои тяжкие думы, улыбнулась Лантэлия.
— Конечно, не держит, — еще угрюмее отозвалась я, — зло держать вообще вредно, куда эффективнее отпустить. Направив на того, кто его вызвал.
Ланка лишь фыркнула, не разделяя моих опасений. Конечно, ей-то что? Когда витаешь в ванильно-розовых облаках влюбленности, как-то не до проблем ближнего становится.
— Прорвемся, — не очень уверенно пробормотала я, вставая с кровати и приглядываясь к форменной куртке. Надо бы почистить. Выговоров, нареканий и внушений у меня хватает, не хотелось бы спровоцировать очередную неприятность непрезентабельным внешним видом.
Пока Ланка кружилась по комнате, предвкушая урок, я приводила в порядок форму, беспрестанно проговаривая про себя навязшую на зубах фразу, утверждавшую, что все будет хорошо. Когда-нибудь. Возможно.
А кленовый лист я решила засушить, положив меж страниц учебника истории. Просто так, на память.

В ярко освещенном актовом зале оказалось малолюдно. Видно, не все студенты по достоинству оценили директорскую задумку, и вдоль стен тоскливо мялись несколько девушек и парней с младших курсов целительского, травники-старшекурсники и, конечно, наша доблестная группа в полном составе, отконвоированная сюда лично мастером Ривенсом и оттого находящаяся не в самом радужном расположении духа. В дальнем углу обосновались некроманты с третьего курса, среди которых, к моему немалому облегчению, не наблюдалось Рэмиона. Лиса тоже не было, но понять, как к этому отнеслась Ланка, я так и не смогла — иногда подружка умела надежно скрывать эмоции. Особенно тогда, когда не надо.
— Маловато, — окинув будущих танцоров скептическим взглядом, выразил общую мысль непосредственный Алтэк.
— Достаточно, — не согласилась с ним Ива, тоненькая темноволосая дриада, отвечающая за организацию праздников, а теперь еще и за обучение студентов танцам. — Вас поделили на группы, каждая будет заниматься по своему расписанию и со своим учителем. Еще вопросы?
— Вопрос один, зато насущный: зачем оно нам надо? — мрачно донеслось со стороны некромантов-третьекурсников.
— А вот этот вопрос, пожалуйста, к директору! — изящно выкрутилась Ива, лукаво прищурив темно-зеленые глаза.
— Для повышения культурного уровня, — не выдержав, буркнула я. Почему-то сам вид третьекурсников дико раздражал, и оставить без внимания их реплику оказалось выше моих сил.
Вопреки горестному оханью поздно спохватившегося голоса разума, некроманты не обиделись, а развеселились.
— Ну да, культурный уровень очень важен в нашей работе, — ухмыльнулся русоволосый худой парень.
— А как же, вдруг придется упыря на танец пригласить? — вторил ему встрепанный широкоплечий некромант с живописным ярко-фиолетовым фингалом под правым глазом. Сомневаюсь, что такому хоть один упырь посмеет отказать…
Подневольные танцоры оживились, загудели, обсуждая перспективы применения новых знаний в узкоспециальных областях. Начало творческому общению было положено — народ отлип от стен и активно знакомился, смирившись с неизбежным времяпрепровождением. А я умудрилась потерять Ланку. Только что она стояла рядом со мной — и вот ее уже нет. Крутясь на месте в надежде высмотреть подружку, я заметила сразу две занятные вещи — колыхнувшийся, словно от сквозняка, край плотной шторы, за которой мне померещились полные паники бирюзовые глаза, и Лиса, с безмятежной улыбкой вошедшего в зал.
Понятно. Обострение болезни, новый виток. Я счастлива. Безмерно.
— Ребята, ну же, разбивайтесь на пары! — поторопила нас Ива, вырвав меня из состояния медленного закипания.
Вот еще задачка… И кого бы выбрать в свои жертвы?!
Я состроила обиженную физиономию Алтэку, схватившему за руку тощую девицу с целительского. Тот виновато улыбнулся и пожал плечами. Ну ладно, я тебе еще покажу, как своих в беде бросать! Что ж, тут много кандидатов в жертвы, вон в сторонке Нечай скучает, не может решиться кого-либо пригласить… Вот его и осчастливлю!
— Ты позволишь? — услышала я, сделав шаг в сторону ничего не подозревающего одногруппника, и с удивлением уставилась на Лиса, сияющего обаятельной улыбкой.
Ланка меня убьет! Да я уже сейчас чувствую, как спину жжет ее свирепый взгляд из-за шторы!
— А… — замялась я, подбирая слова для вежливого, но твердого отказа. — Ну… — Взгляд скользнул в сторону, и я, с ужасом увидев пробирающегося к нам блондинистого дружка эльфа, поспешно отозвалась, протягивая Лису ладонь: — Позволю!
Рэмион досадливо поморщился и насмешливо развел руками. Я с трудом удержалась от искушения показать ему язык — не хотелось еще больше напрягать и без того непростые отношения.
Похоже, мне вновь пришлось выбирать из двух зол. Искренне надеюсь, что Ланка окажется не столь злопамятной, как Звиныч.
А Лис хорошо танцует. Хотя о чем это я? Он эльф, ему положено. Ну да и мы не лыком шиты! Стараясь не ударить в грязь лицом перед представителем эльфийского народа, а проще говоря, не оттоптать Лису ноги, я выбросила из головы все мысли о Рэме и Ланке, полностью отдавшись музыке. Если позволить ей проникнуть в душу, слиться с мелодией в единое целое, то можно — хотя бы на несколько мгновений — стать по-настоящему счастливой…
А вот рыжему, похоже, не удалось избавиться от мирской суеты, что в итоге меня только порадовало.
— Виорика, а твоя подруга… — осторожно начал Лис после второго круга, убедившись, что ему досталась адекватная напарница и его ногам ничего не грозит.
— Ее Ланой зовут, — вынырнув из ласкового моря музыки, подсказала я.
— Знаю, — улыбнулся эльф, — Лантэлия…
Я возликовала, на радостях едва не перепутав движения.
— Лана не танцует? — продолжил Лис, тактично не обратив внимания на мою оплошность. — Мне показалось, что она была здесь…
— Танцует! Здесь! — торопливо кивнула я, доведенная Ланкиными любовными страданиями до отчаяния. Про то, что моя подруга умело сливается со шторой, рядом с которой мы как раз находились, добавлять не стала — нечего компрометировать девушку, об этом мы с ней потом поговорим, без лишних острых ушей.
— Странно, неужели я ее не заметил? — нахмурился Лис; отчего-то ему резко стало не до танцев.
Он сбился с ритма, неловко обернулся, и я не преминула воспользоваться этим для претворения в жизнь только что рожденного плана. Качнувшись в противоположную от эльфа сторону, взмахнула руками, удачно уклонившись от попытавшегося помочь рыжего, и неграциозно приземлилась на пол, душераздирающе взвыв:
— О-у-у-у!
Бедный Лис побледнел, не зная, с какой стороны подступиться к ревущей девице, распластавшейся у его ног.
— Ой-ой-ой! — продолжала стенать я, заливаясь слезами. — Мамочки-и-и!
Сердобольная подруга, не выдержав, выскользнула из укрытия и подбежала ко мне. Я старательно размазывала по щекам слезы, вызванные соприкосновением чересчур твердого пола с моей… хм, поясницей, наслаждаясь маленьким спектаклем.
— Что случилось?! — подскочила к нам перепуганная Ива.
— Вот! — Лис виновато взъерошил челку. — Виорика упала… Наверное, ногу подвернула!
— Сломала! — провыла я, нагнетая обстановку. Перестаралась — самой жутко стало…
Дриада нахмурилась и, не слушая моих причитаний, быстро ощупала лодыжку.
— Цела! — с облегчением констатировала девушка.
— Танцевать не могу-у-у! — захныкала я, испугавшись, что обман раскроют.
— Ну ничего, — ласково улыбнулась Ива, — ничего, успокойся! А вы танцуйте, не отвлекайтесь, здесь вам не балаганное представление! — шикнула она на раскрывших рты студентов. Те недовольно засопели, но вновь разбились на пары и лениво закружились по залу, то и дело бросая в нашу сторону заинтересованные взгляды.
— Все будет хорошо! — разогнав любопытных, кивнула Ива. — Сейчас Лис отведет тебя к целителям…
— Скорее, отнесу, — оценив мое общее состояние, благородно решил эльф.
— Не-э-эт! — всполошилась я. — Я останусь! Пожа-а-алуйста… Я здесь вот, у стеночки, посижу, и мне полегчает, правда! А Лис пусть танцует, нечего ему из-за меня страдать…
— С кем? — спросила Ива.
— С ней! — ткнула я пальцем в привычно притаившуюся за мной Ланку, сочувственно гладящую меня по волосам.
— Я не… — пискнула было моя подружка, но я уже коварно отползла к стене, открывая ее строгому взору дриады.
— Лантэлия! — удивилась она. — Хорошо, что пришла! Лана, Лис, за работу! Давайте-давайте!
Эльф понимающе улыбнулся, незаметно подмигнул и увлек засмущавшуюся Ланку танцевать, я же вздохнула с облегчением, соображая, не удастся ли отговориться больной ногой от участия в практикуме по некромантии. Как ни жаль, но Лион — не Ива, его подобным не проймешь…
Кто-то подхватил меня с пола и осторожно усадил на лавку.
— Отличная работа, ребенок! — одобрительно шепнули на ухо.
— А тебе чего не танцуется? — проворчала я, вскинув глаза на подозрительно безмятежного Рэмиона.
— Предпочитаю танцы с мечом, — усмехнулся тот. — Сюда забежал на минутку, посмотреть, что да как… И не прогадал!
Я мрачно насупилась. Не прогадал он! Снова повеселился за мой счет!
— Не злись! — примирительно улыбнулся третьекурсник, кинув беспокойный взгляд на засекшую его Иву. — На, мелкая, держи! Витамины полезны для здоровья и настроения!
Прежде чем я успела удивиться такому поведению новоприобретенного недруга, а Ива приблизиться, он сунул мне в руки вытащенное из кармана куртки огромное желто-зеленое яблоко — и выскользнул за дверь.
— Надо же! — покачала головой я, подбрасывая на ладони ароматный фрукт. — Надеюсь, не отравлено?
На душе было на диво хорошо и спокойно, красивая музыка лилась завораживающим, сладостным потоком, в котором хотелось раствориться без остатка, Лантэлия кружилась по залу в объятиях парня своей мечты…
«Жизнь прекрасна!» — постановила я, вгрызаясь в сочное яблоко.

Глава 14
СВИДАНИЕ

Ночь. Кладбище. Лопата. Комьями земля.
Не зря сердечко ныло, ох не зря!
А обещал: «Тебе луну я с неба подарю»,
А сам — зараза! -
За кол сразу…
Вот так встречаться с некромантом упырю.
Записки на полях тетради для лабораторных работ по некромагии

Выходной! Сколько же всего способно вместить это слово!
Мягкость подушки, нежность одеяла, сладость сна, ласковые лучики полуденного солнышка на щеках…
Сливочное пирожное, припрятанное с вечера, задвинутые — пусть даже на время! — под кровать учебники и конспекты…
Взбудораженная Ланка, вообще, по-моему, не ложившаяся, бешеным веником мечущаяся по комнате, лихорадочно перебирающая наряды и поминутно причитающая непонятно из-за чего.
Последний пункт абсолютно не вписывался в мое представление об идеальном выходном дне, о чем я, расправившись с пирожным, и сообщила.
— Ты не понимаешь! — прекратив бестолковые передвижения, заявила Ланка.
— Тогда, может, объяснишь? — хмыкнула я.
— Ардэниодирниэль пригласил меня на свидание! — на одном дыхании выпалила Лантэлия.
Я привычно подивилась ее умению безошибочно произносить настоящее имя Лиса, зевнула, потянулась… и до меня все-таки дошло.
— И что это было? — ошарашенно спросила присмиревшая Лана через пару минут, когда я устала прыгать, кричать и всячески выражать восторг.
— Проявление безмерного счастья, — честно ответила я, без сил падая на кровать.
— Вик… ты себя хорошо чувствуешь? — опасливо осведомилась подружка, пытаясь положить ладонь на мой лоб.
Я легко увернулась от заботливой Ланки и энергично закивала, не прекращая глупо улыбаться.
Душа пела и ликовала. Свершилось! Прощайте, печальные вздохи посреди ночи, бессмысленные разговоры и неадекватное поведение! Здравствуйте, спокойные деньки и безмятежные сны! И нет, я не эгоистка — просто за все это время так и не смогла понять прелести романтического томления, вот.
— Чувствую себя замечательно, — заверила я. — Даже не представляешь насколько! Очень за тебя рада. Честно.
— Знаю, — улыбнулась Ланка, после чего, рассмеявшись, бросилась мне на шею, пытаясь придушить — от избытка обуревавших ее эмоций. Стать жертвой чужой счастливой истории не хотелось, а потому я принялась активно бороться за свою жизнь, в результате чего мы оказались на полу, растрепанные, помятые, но до неприличия довольные.
Если бы я знала, что меня ожидает в дальнейшем, вряд ли бы так радовалась…
Все началось вечером. Эйфория схлынула, Ланка немного пришла в себя, я же успела привыкнуть к мысли о спокойной жизни…
А потом меня будто бесы за язык дернули!
— А когда свидание-то? — сидя на подоконнике и созерцая быстро темнеющее небо, поинтересовалась я.
— Завтра вечером, — вздохнула Ланка, отрываясь от вместительной шкатулки со всякими милыми девичьему сердцу безделушками.
— А почему не сегодня? — удивилась я.
— Сегодня у них практикум, — еще больше пригорюнилась подружка, теребя кончик косы. — А до завтра я, боюсь, не доживу!..
— Что, так не терпится? — не удержалась от насмешки я.
— Нет, — еле слышно ответила Лана, — так страшно…
— Чего страшного в Лисе?! — поразилась я, едва не выпав из окошка — на радость студентам, дышащим свежим воздухом внизу. Интересно, как бы они восприняли свалившееся на них — в буквальном смысле! — счастье в виде меня?
— Не в Ардэне, — мотнула головой Ланка, впервые назвав эльфа уменьшительным именем. На моей памяти так его звал только Рэм, в подвалах, наверняка для экономии времени. — Во мне.
Я оглядела подружку, застывшую возле стола. Красавица, даже с растрепанной косой и несчастными глазами. Вспомнив первый учебный день и реакцию узревшего меня Рэмиона, я хихикнула и покачала головой:
— В этом ты мне не конкурентка, поверь!
Но Лана словно не слышала, продолжая кусать губы и терзать многострадальную косу:
— Я очень, очень нервничаю! Боюсь, что сделаю что-нибудь не так, скажу какую-нибудь глупость… С тобой было бы спокойнее! Вик, пожалуйста, пойдем со мной!
Я снова чуть не свалилась со второго этажа, сраженная столь оригинальным предложением. Перед глазами немедленно сложилась потрясающая картинка: эльф, Ланка и я, под ручку гуляющие по темной парковой аллее. Бред!
— Лана! — с трудом придя в себя, выговорила я. — Как ты это представляешь?!
— Вики! — воскликнула подруга, молитвенно складывая руки. — Ты же умничка, ну придумай что-нибудь! Умоляю!
Я мрачно взглянула на нее. Ланка относилась к тому типу людей, которым невозможно ни в чем отказать. Хрупкая, маленькая, беззащитная… полные слез глаза… бессонные ночи и глухие рыдания с соседней кровати… Последнее соображение меня добило.
— Не реви! — строго велела я подруге, хмуря брови. — Будет тебе свидание…

Поздним вечером, темным и тихим, стоя у крыльца общежития, я как никогда более остро чувствовала себя полной дурой.
План рождался в муках и получился неубедительным и корявым, но другого все равно не имелось. Нужно устроить так, чтобы и Ланку на свидание проводить, и в то же время глаза новоявленной парочке не мозолить, и иного выхода я просто не видела, хотя, возможно, он и был.
В окне нужной комнаты горел свет. Лиса с Лионом пять минут назад я видела в лаборатории, а значит, осечек быть не должно.
Камушки с задорным звоном отскакивали от зачарованного стекла; спустя несколько секунд окно распахнулось, и из него высунулась встрепанная фигура. Я помахала рукой и нырнула под защиту стен. Во тьме раздались тихие ругательства, а через пару минут входная дверь распахнулась, и на крыльцо выскочил потревоженный третьекурсник.
— Рэмион! — окликнула я парня, по-прежнему подпирая стену.
Тот вздрогнул и резко подался на звук, едва не впечатав меня в кладку. Ох, ну чего они все такие нервные-то? Что с ними Лион делает, опыты ставит, что ли?
— Пусти! — пискнула я.
Третьекурсник удивленно хмыкнул и осторожно отлепил меня от стены, одновременно подвешивая в воздухе маленький световой шарик.
— А, мелкая! — заметно расслабился он. — Чего тебе?
— Чуточку уважения, если можно! — моментально завелась я. Если человек ниже тебя на полторы головы и младше на четыре года, это еще не повод обзываться!
— И это все, что тебе нужно от меня посреди ночи? — вкрадчиво вопросил Рэмион, склонив голову к плечу. Ага, чтобы лучше было видно, кто там у его ног пищит…
Я подавила очередной всплеск негативных эмоций и с вызовом посмотрела на насмешника:
— Нет, не все!
— Очаровательно! — пропел Рэмион, улыбаясь так, что у меня мгновенно зачесались руки. — Ну что ж, я к твоим услугам, милая…
— Я тебе не милая, — угрюмо отрубила я. — Скажи, ты Лису настоящий друг?
— Ну вот, снова этот эльф! — расстроился парень, глядя на меня с осуждением. — И здесь успел!
— Чего успел? — не поняла я.
— Ты тоже в числе тех дурочек, что днем и ночью за ним бегают? — недовольно спросил Рэм, сурово сдвинув брови. — Придется тебя огорчить — вакантное место занято! У него вроде бы серьезные чувства к какой-то девице-первокурснице с нашего факультета… У них даже свидание на завтра назначено!
— Вот! — поспешила вклиниться в поток воспитательно-просветительной речи я. — О свидании я и хотела поговорить!
— Ты меня приглашаешь? — удивленно хмыкнул он.
Уши мои горели, и я испугалась — как бы не расплавились. Ну Лантэлия, ну удружила…
— Не приглашаю, а предлагаю помочь твоему другу, — терпеливо уточнила я, стараясь игнорировать ехидный взгляд. — Думаю, что Лис расстроится, если Лана не придет на свидание… А она не придет, если я не пойду с ней! Ну что, въехал?!
— Повежливее со взрослыми дядями, ребенок! — поморщился Рэмион.
Я пренебрежительно фыркнула.
«Взрослый дядя» задумчиво прищурился и медленно кивнул:
— Ну хорошо, мелкая. Убедила. Готовься — у нас завтра свидание!
— Всю жизнь об этом мечтала, — буркнула я, одергивая куртку. И, уже открывая дверь, услышала насмешливое замечание:
— Уверен, что завтра ты сама признаешь справедливость своих слов!

Завтра наступило чересчур быстро. По крайней мере, для меня.
— Вик, как тебе?! — озабоченно воскликнула Лана, вертясь перед зеркалом в очередном платье.
— Отпад, — рефлекторно отозвалась я, лениво растянувшись на кровати.
— Да ты даже не смотришь! — возмутилась подруга.
Я вздохнула и покорно уставилась на нее. Ну как, как донести до этой девицы мысль, что она в любом платье выглядит чудесно, а Лису все равно, какого цвета будет ее наряд, — лишь бы она пришла?!
— Лана, ты прекрасна, — проникновенно сказала я расстроенной девушке. — Правда-правда!
— Да? — просияла подруга и нахмурилась: — А ты почему до сих пор не одета?
— Как это? Я что, по-твоему, раздета? — хмыкнула я, разглядывая рукав форменной куртки.
— Ты в этом пойдешь?! — ужаснулась Ланка.
— Это ведь у тебя свидание, — напомнила я.
— Да, но ты идешь со мной! Вернее, с Рэмионом…
— Ма-а-аленькая поправочка, — запротестовала я. — Рэмион идет с Лисом, а я — с тобой, и друг с другом мы никоим образом не связаны! Вот!
— А может… — расцвела в мечтательной улыбке подруга.
— Не может, — решительно оборвала ее фантазии я. — И запомни: я иду на это лишь ради тебя. Не требуй большего — обижусь!
Ланка кивнула, но от идеи переодеть меня не отказалась. В результате нудных нотаций, увещеваний и слезных просьб я все же сменила форму на привезенный из дома брючный костюм, пригрозив настаивающей на платье Ланке вообще никуда не пойти. Та печально вздохнула и смирилась, а там и вовсе позабыла о моем упрямстве, с головой погрузившись в новую наиважнейшую проблему — выбор туфель. Скептически хмыкнув, я бросила взгляд на окно, по которому стучал мелкий нудный дождик, и, с кряхтением поднявшись, натянула сапоги. Да, те самые, казенные, которые находились вне таких понятий, как мода и стиль, но при этом могли обеспечить ногам сухость даже в ливень.
«Красота требует жертв», — не раз уверяла меня Ланка.
«Пусть требует дальше», — ухмылялась я, предпочитая служить более лояльному богу — удобству, в чьем превосходстве ничуть не сомневалась.
Безусловно, старания Лантэлии не прошли втуне — и без того симпатичная девушка светилась и притягивала взгляды, но и жертвы оказались серьезны — промокшие ноги, так и норовящие подвернуться на неровной, размытой дождями дорожке, и некоторая пупырчатость странно бледной, я бы даже сказала, синюшной кожи, весьма оригинально оттеняющей нежно-голубой цвет платья… По пути к месту встречи Ланка замерзла, тогда как я, отдавая дань своему личному божеству, чувствовала себя отлично. Физически, но не морально.
— Еще не поздно вернуться и переодеться, — занудным комаром вещала я, тоскливо глядя под ноги.
— Я не хочу опаздывать, — отбивая зубами бравую дробь, воспротивилась подруга.
— Девушкам положено опаздывать, — вздохнула я, сама не понимая, кем сие положено, куда и для чего.
Ланка лишь сердито шмыгнула носом, старательно обходя очередную лужу.
Романтики, Тьма все побери! Ну кого могут прельстить прогулки ненастным осенним вечером? Можно было бы и в корчме какой-нибудь посидеть. В компании горячего липового чая и пышных булочек с румяной корочкой… И я не отказалась бы от восхитительной жареной картошечки с грибочками в сметанном соусе, а еще… Ох, бесы, как же я хочу есть! Что неудивительно — несколько ложек супа, наспех перехваченных в обед, нельзя считать полноценным приемом пищи. Ланка, к моему огорчению, думала иначе… И теперь, вместо того чтобы ужинать в спокойной обстановке, мы спешили в небольшой, но уютный парк. Близкое расположение к Школе сделало его любимым местом прогулок студентов, а вот горожане старались лишний раз не заглядывать сюда — не ровен час, прилетит из кустов огнешаром по лбу… Пуганый у нас народ, нервный.
Парни стояли возле арки входа, окутанные темно-синими сумерками. Рядом, покачиваясь на ветру и тоненько скрипя, тускло мерцал украшенный причудливыми завитушками фонарь. Безлюдная улица и таинственный шелест ветвей почти облетевших деревьев гармонично вписывались в общую зловещую картину.
— А за спиной у него — осиновый кол или, на худой конец, лопата, — впечатленная открывшимся видом, хмуро и недостаточно тихо прокомментировала я, едва мы с Ланкой, от холода и волнения браво стучащей зубами, приблизились к некромантам.
Лис смутился и, пробормотав что-то дежурно-приятное, поспешно протянул даме сердца букет бордовых хризантем, который был принят с величайшим благоговением и счастливым вздохом. Рэмион смутился еще больше и даже шагнул назад, смотря на меня так, словно я только что призналась в желании отпилить ему голову. Почувствовав неладное, я вопросительно приподняла брови, а Лис подавился смешком.
— Что?! — не выдержала я.
— У него там действительно лопата, — бросив быстрый взгляд на друга, почти простонал эльф.
— Я не виноват, что Лион припахал меня к этому клятому практикуму, — огрызнулся Рэм, глядя на нас исподлобья, и вытащил из-за спины тщательно оберегаемый предмет.
Лопата была старой, ржавой и местами погрызенной; я заподозрила, что ею не только рыли могилки, но и активно оборонялись от их обитателей.
Ланка, предательница, хихикала, спрятав разрумянившееся лицо в пышный букет, и у меня не хватило мужества сказать, что точно такое же орудие лежит неподалеку, наспех прикрытое чахлыми кустиками. Похоже, не один Рэм этим непогожим вечером отбывал трудовую повинность…
— Знаешь, ты оказался прав, именно о таком свидании я и мечтала всю сознательную жизнь — я, ты и лопата!
Прочувствованная речь и полный восхищения взгляд на сроднившегося с сельхозинвентарем Рэма сделали свое черное дело. Тихо, но эмоционально выругавшись, третьекурсник метким броском отправил несчастную лопату к ее товарке, при этом не особо дружелюбно на меня посмотрев. Хм, интересно, начинать паниковать или пока рано?
Нашу игру в переглядки прервала Лана, звонко чихнув и шмыгнув носом. А вот нечего по такой погоде в платье и туфлях бегать!
— Извините… — пролепетала Ланка, отчаянно краснея. — Я…
— Замерзла она, — хмуро вставила я, понимая, что подруга не намерена продолжать свою речь. — Лис, пожалуйста, может, хоть у тебя получится уговорить ее переодеться?!
Лантэлия сдавленно охнула и ожгла меня таким взглядом, что я на миг пожалела о своем вмешательстве. Но лишь на миг, потому как Лис оказался вменяемым эльфом и предложил Ланке прогуляться до общежития, дабы захватить куртку. Чтобы дама не замерзла окончательно и бесповоротно, галантный остроухий кавалер бережно укутал ее в свой плащ, чем вогнал мою подружку в еще большее смущение.
М-да, надеюсь, это лечится… и, главное, не заразно!
— А мы вас тут подождем, — старательно пряча кровожадную, как мне почудилось, усмешку, проговорил Рэмион.
Я покосилась на зловеще поблескивающую в свете фонаря лопату и тяжело вздохнула, подсчитывая свои шансы быть прикопанной в глубине этого славного парка.
— Рэм, помни, о чем мы с тобой говорили! — строго посмотрел на друга эльф.
— Я же обещал! — оскорбился тот.
— Виорика, все в порядке? — не отреагировав на обиженный взгляд Рэмиона, повернулся ко мне Лис.
— Угу, — не совсем уверенно ответила я, тем не менее не желая портить Ланке свидание.
Эльф улыбнулся и, поддерживая под локоток мою промороженную подругу, эффектно исчез в подступающей ночи.
Резкий порыв ветра, ставшего еще холоднее, заставил с тоской вспомнить о теплой комнате и шерстяном уютном пледе. Горестно вздохнув и поглубже натянув вязаную шапку, я украдкой покосилась на Рэма. Куртка нараспашку, рубашка из эльфийского шелка, который только в жару носить, да еще расстегнутая на несколько верхних пуговиц, — а у него даже нос не покраснел! А вот мой, наверное, приобрел веселенький цвет переспелого помидора. Рэм, поди, и не болеет никогда… а у меня уже в горле першит и в носу противно щекочет!
— Боишься? — с непонятной интонацией спросил Рэмион, поймав мой изучающе-завистливый взгляд.
— Боюсь, — размышляя о возможной простуде, кивнула я.
— Понятно, — мрачно буркнул парень, спрятав руки в карманы куртки и прислонившись к арке.
— Чего тебе понятно? — удивилась я.
— Многие до сих пор считают, что таким, как я, место на костре, — с кривой усмешкой пояснил Рэм.
— Если сжигать всех нахальных и самоуверенных типов, население мира сократится на добрых две трети, — хмыкнула я, не в силах сообразить, что на него нашло.
— Не уверен, что процент истинных некромантов столь высок, — сухо отозвался Рэмион, смотря вдаль.
Я озадаченно моргнула и наконец-то поняла…
В следующие несколько минут некромант, порядком подрастеряв мрачности и загадочности, на собственном опыте узнал, как могут обижаться девушки. А будь он телепатом, то услышал бы о себе много нового и интересного. Но, хвала богам, мысли читать Рэм не умел, а я предпочитала гордое молчание и уничижительные взгляды. Меня просто трясло от злости — вот он, значит, как обо мне думает! Да за кого он меня принимает — за необразованную суеверную девицу?! Жутко хотелось схватить лопату и вправить кое-кому мозги. Будь я старше и сильнее, так бы и поступила, но объективная реальность, как всегда, находилась не на моей стороне.
— Виорика, обычно все так реагируют, вот я и подумал… — отчаявшись добиться от меня хоть какого-то ответа, выдал Рэмион.
Да кому какое дело до объективной реальности?!
Я не буйная. Как правило. Но бывают моменты, когда я напрочь об этом забываю…
За лопату мы схватились одновременно. Трухлявый черенок жалобно затрещал под двойной хваткой — роль каната для перетягивания ему явно не приглянулась.
— Отдай! — пропыхтел Рэм, смотря на меня с опаской — наверное, размышлял, откуда в тщедушном на вид существе взялось столько сил.
— Да ни за что! — возмущенно отказала я. — С паршивого некроманта хоть ржавая лопата!
А я что? Я ничего! Всего лишь невесомый намек на то, что наши представления о «свидании мечты» неимоверно разнятся!
Белобрысый странно закашлялся, не теряя бдительности, и прикрыл глаза. На мгновение показалось, что стало намного холоднее, неуютнее и темнее. А может, и не показалось…
Фонарь жалобно замигал и почти потух, а когда вновь разгорелся, я с удивлением обнаружила, что черенок лопаты очень сильно изменился. Под пальцами ощущалось не старое рассохшееся дерево, а упругая, шелковистая кора, а по всей длине пробивались нежные ростки с клейкими полупрозрачными листочками.
— Как ты это сделал? — выдохнула я, ошарашенно взирая на нежданное чудо.
— Дерево тоже было живым. Когда-то, — хмыкнул Рэм, отводя глаза, но я успела увидеть в них отблески Тьмы. — Только это ненадолго, я еще не умею полностью оживлять неодушевленные в обычном понимании вещи…
— Вот и славно! Не хочу я оживших трупов деревьев! — поспешно проговорила я, в душе поражаясь скрытым талантам горе-некроманта.
— А чего хочешь? — заинтересовался он, выпуская-таки многострадальную лопату, которая почти сразу же приняла прежний вид.
— Есть, — честно призналась я, с опаской положив орудие труда и обороны на землю.
Виноватый некромант — это просто клад! Через десять минут мы сидели в чистенькой корчме и наслаждались теплом, уютом и вкусной пищей, напрочь забыв про Лиса и Ланку. А что? Нравится им наматывать круги по сырому темному парку — пожалуйста, никто не мешает. Это они сыты любовью и ею же согреваются, а нам, простым смертным, нужно что-то более вещественное и приземленное.
Стоит ли говорить, что огромный кусок кремового торта понравился мне гораздо больше зазеленевшей лопаты?
После ужина даже осенние стылые улицы не вызывали острого неприятия и желания немедленно вернуться в теплый и сухой дом. Сквозь рваные черные тучи проглядывало темно-синее небо, кое-где виднелись любопытные крошечные звездочки, похожие на яркие искры от костра. Приглушенный свет фонарей отражался в лужах, и чудилось, что вода серебрится сама по себе, слово в ней резвятся волшебные крошки-феи. Все было не так, как я представляла, — ни погода, ни настроение, ни Рэм, с которым, против ожиданий, оказалось легко общаться. Поэтому я, неспешно шагая по притихшему городу и слушая очередную байку Рэмиона, по-настоящему наслаждалась жизнью, забыв об учебе, родственниках и прочих проблемах.
За пару улочек от парка я неожиданно вспомнила, дернув засмотревшегося на небо некроманта за рукав:
— А что ты обещал Лису?
Он немного замялся, но все же признался:
— Не приставать к тебе.
— Ага, — озадаченно кивнула я — и поддела непривычно тихого парня: — А чего это он всполошился? Ты же вроде бы к детям не пристаешь!
— К бесам! — неожиданно резко отозвался Рэмион, шагнув в мою сторону. Я шарахнулась назад и уперлась спиной в стену.
— Ты чего? — перепугалась я, разглядев в глазах некроманта огонек мрачной решимости.
— Поцеловать тебя хочу, — честно признался он. — А что? Нельзя?
Столь прямая постановка вопроса заставила меня задуматься. В принципе… Рэм ведь красивый. И умный. И с чувством юмора у него полный порядок. Недаром по нему девчонки вздыхают. А я чем хуже?
— Ну… попробуй! — неожиданно для себя разрешила я. Впрочем, как оказалось, не только для себя.
Это надо было видеть! Рэмион растерянно нахмурился и с подозрением посмотрел на меня. Я стояла, склонив голову набок, и улыбалась, изо всех сил стараясь, чтобы улыбка не перешла в нервный тик. Наверное, выглядела я безобидно, потому что Рэм наконец-то решился. При этом у него был такой суровый вид, словно он готовился к поединку со смертельно опасным противником. Ну да, с голыми руками да супротив лопаты… Я не выдержала и хихикнула. Рэм испуганно замер. Это и стало последней каплей…
Звонкий смех заплескался в русле каменных стен, многократно усиленный услужливым эхом.
— Бессовестные! Никакого покоя людям нету! — возмущенно завопили над нашими головами.
Захлопали окна, сверху прицельно метнули чем-то тяжелым. Мы с Рэмом, продолжая хохотать, сорвались с места и, пригибаясь, сбежали от греха подальше.
Я ведь уже говорила, что народ у нас нервный? Ни к чему его еще больше драконить, себе дороже выйдет!
Ланку с Лисом мы в тот вечер так и не видели. Никто из нас на это и не рассчитывал. Свое дело мы сделали, и сделали хорошо, а остальное — за нашей сладкой парочкой.
А вот из нас, увы — а быть может, и к счастью, — сладкой парочки не получилось.
— Знаешь, — искренне сказал Рэмион перед крыльцом жилого корпуса, — это мое самое веселое свидание!
Я только вздохнула. Конечно, было весело, не спорю, но то, что первое в жизни свидание обернулось бесплатным представлением, отчего-то совершенно не радовало…
Когда ближе к полуночи пришла Ланка, я сделала вид, что крепко сплю. Наблюдая сквозь опущенные ресницы за счастливо порхающей по комнате подругой, я невольно задумалась: почему у меня-то все не как у нормальных людей или там эльфов?..
Весь следующий день, в перерывах между лекциями и кропотливо выполняемым домашним заданием, я размышляла над сим нелегким вопросом. Однако вечером случилось то, что надолго избавило меня от бессмысленных и беспредметных страданий.
Я все же попалась Нарлу и его дружку.
Дернула же меня нелегкая прогуляться перед сном! Свежий воздух, безусловно, полезен для здоровья, если к нему не прилагается комплект из двух злющих второкурсников, свято уверенных, что во всех их бедах в последнее время виновата исключительно одна чересчур нахальная первокурсница.
Убежать не вышло — внутренний двор Школы оказался маловат и не изобиловал местами, пригодными для игр в прятки, а ко всему прочему в этот довольно-таки поздний час был тих и пуст. Темные задворки освещал слабый, то и дело мигающий фонарь, создавая подходящую случаю мрачную атмосферу.
— Ну что теперь скажешь, пигалица? — вопрошал здоровенный второкурсник, взирая на меня с видом победителя.
Я молчала, подпирая стену хозяйственной постройки неизвестного назначения и тоскливо размышляя, какой бес вынес меня из комнаты. Еж и Нарл надежно перекрывали пути отступления, а карабкаться по отвесным поверхностям я не умела. Некстати вспомнилась пара прогулянных занятий по физической подготовке. «Никогда, — клятвенно пообещала я себе, — никогда больше не буду прогуливать лекции и практикумы! Если, конечно, останусь в живых».
— Неужели тебе нечего сказать? — продолжал издеваться местный отморозок, наслаждаясь моим испуганным и беспомощным видом. — Даже про нашего вампира, которого мы с риском для жизни поймали?!
— Нечего, — попыталась как можно грубее сказать я, но вместо этого получился невразумительный писк.
— Жа-а-аль, — противно ухмыльнулся Нарл.
— А ты не жалей, — насмешливо посоветовали ему из темноты, — ибо если ребенку нечего тебе сказать, то мне — определенно есть!
Нарл выругался сквозь зубы и развернулся к вступившему в неровный круг света Рэмиону. Некромант небрежно поигрывал ритуальным кинжалом и лучезарно улыбался.
— Ну? — нервно спросил Нарл, передернув плечами, и я поняла, что и он, и его враз стушевавшийся дружок боятся Рэма. Очень, очень сильно, буквально до дрожи в коленках.
И, признаться честно, в данный момент я их понимала…
Белобрысый некромант пожал плечами, аккуратно обогнул застывшего типа и заслонил меня собой. И, странное дело, в душе обосновалось спокойствие вкупе с уверенностью, что все будет хорошо.
— Я уже как-то предупреждал тебя, чтобы ты от нее отстал. Но, учитывая уровень твоего умственного развития, повторю: тронешь Виорику хоть пальцем — превращу в зомби, — очень ласково пообещал Рэмион.
— Она что, твоя подружка? — нервно ухмыльнулся Нарл, незаметно пятясь.
— Нет! — отрезал Рэм, причем таким тоном, что скорость передвижения хулиганов к спасительному выходу из дворового закутка резко увеличилась. Не оборачиваясь, он нашел мою заледеневшую ладонь и, крепко ее сжав, веско добавил: — Она — мой друг!

— Когда это ты просил его меня не трогать? — поинтересовалась я, пока мы медленно шли к жилому корпусу. Рэмион неопределенно помахал в воздухе рукой и насмешливо хмыкнул:
— В тот вечер, когда ты собралась ночевать в тупичке.
— Зачем? — сжигаемая любопытством, не отставала я.
— Просто подумал, что нам еще вместе учиться и учиться, а твой характер и без голодовок и ночевок на холодной земле оставляет желать лучшего!
— Ах ты!.. — разозлилась я, замахиваясь на откровенно ржущего парня стянутой с головы шапкой. — Нет, ну каков наглец, а?!
— Шоколадку хочешь? — увернувшись и все еще хихикая, предложил Рэм, словно из воздуха выудив приличного размера плитку в яркой обертке.
— Хочу! — моментально успокоилась я, выхватывая предложенное.
— Вот! — наставительно воздел палец третьекурсник. — Вот это я и имел в виду!
— Что? — благодушно спросила я, останавливаясь у крыльца.
— Сытая и спокойная, ты гораздо безопаснее для моих нервов!
— Сделай из этого выводы, Рэмион, — хмыкнула я, открывая дверь. — И запомни на будущее: я люблю молочный шоколад с орехами. Нам с тобой еще учиться и учиться!..

«А и не нужна мне пока никакая любовь», — решила я, сидя на подоконнике и под сонное Ланкино сопение расправляясь с шоколадкой. В конце концов, дружба, если она настоящая, тоже дорогого стоит…

Глава 15
К ЧЕМУ ПРИВОДЯТ ЭКСПЕРИМЕНТЫ

Страшней студента зверя нет!
Преподавательская мудрость

Быть другом Рэмиона оказалось гораздо выгоднее, чем его же девушкой. Последние задерживались рядом с ним самое большее на седмицу, немногочисленных друзей же некромант берег как зеницу ока, и не оттого, что не находилось желающих войти в их число. Таковых, несмотря на некоторые предубеждения и в отдельных случаях откровенный страх, хватало, но для Рэма главным являлась искренность. Ее-то он, как я узнала позже, ценил чуть ли не превыше всего.
Жизнь потихоньку налаживалась, ну а к тому, что на каждый ее плюс немедленно находился минус, я уже давно привыкла. С одной стороны, я могла безбоязненно ходить где вздумается и не искать опасности за каждым углом. И это было бы замечательно, не вспомни мастер Ривенс о том, что в Школе имеется необученная взывающая. Так как среди наших преподавателей взывающих не водилось уже давно, Лион мужественно взвалил эту проблему на свои плечи — мол, назвался наставником, крутись как можешь. А мог он немало…
Я не выдержала уже через пару занятий, поняв, что энтузиазм учителя неиссякаем — зачастую он забывал о таких вещах, как обед, ужин и прочие мелочи вроде банальных перерывов на отдых. Увы и ах, я обо всем вышеперечисленном прекрасно помнила, но донести свои соображения до мастера была не в силах. И я еще не говорю об остальных предметах, от изучения которых меня никто не освобождал! Промучившись седмицу и осознав, что долго так не проживу, я стала прятаться от окончательно спятившего мастера. Выглядело это, наверное, странно… по крайней мере, надо мной потешались и Рэм, и Лис, и даже Ланка, что ничуть меня не смущало. Я себе нужна в здравом уме, а мастер Ривенс, очевидно, еще не понял, что обилие информации однажды станет причиной моего помешательства.
Обычно после лекций я отправлялась в одну из уютных лабораторий травников, за компанию с помешанной на зельеварении Шейли. Уж не знаю почему, но преподаватели — кроме мастерицы Янки, естественно, — сюда заглядывали редко. Может быть, из-за того, что варящие зелья травники представляли нешуточную угрозу.
Но в тот ясный осенний вечер я решила отсидеться в комнате Шел, благо что ее соседка уехала на практикум. Этим не преминули воспользоваться две ярко-рыжие травницы-первокурсницы, которым, видимо, просто не хватило лаборатории. Или же хватило наличия там Янки.
Второй вариант оказался верным. Сначала меня, тихо-мирно забившуюся в уголок за шторку (чтоб от дверей не видно было, а то мало ли), насторожил специфический резкий запах. Оторвавшись от учебника по боевым заклинаниям, я с подозрением оглядела скучковавшихся посреди комнаты девчонок. Они с упоением помешивали что-то в котелке, подвешенном над обычной, установленной прямо на полу, горелкой. Честно говоря, мне совсем не хотелось присутствовать при их опытах, острых ощущений и на практикумах по зельеварению хватает. Но на сей раз вроде обошлось — легкий хлопок и потянувшийся к потолку желтоватый дымок подсказали, что зелье готово. Надо же. И ничего не взорвалось, не пролилось, не разъело посуду, пол и обувь студенток… Везение чистой воды.
Не сдержав любопытства, я захлопнула книгу и подошла к довольной троице, любующейся на дело своих шаловливых рук.
— Это что? — за компанию поглазев на янтарную жидкость в прозаическом законченном котелке, спросила я.
— Приворотное зелье! — гордо объявила Шел, за что заработала тычки локтями с обоих боков. — Да Вики все равно все видела! — возмутилась она, обиженно глянув на смутившихся травниц.
Я только хихикнула про себя — ага, видела, но не факт, что поняла!
— И для кого приготовлен сей дивный нектар? — сдержав смешок, уточнила я, с интересом наблюдая, как насыщенно-золотистый цвет напитка постепенно бледнеет.
Шейли замялась и с опаской посмотрела на меня.
Ага, в свете не столь давно состоявшегося разговора, во время которого она призналась мне в более чем нежных чувствах к Рэмиону, все ясно. Выразительно хмыкнув, я махнула рукой:
— Ну, удачи!
— А ты… не против? — осторожно спросила Шел.
Я вспомнила взгляды, коими студентки всех курсов одаривали Рэмиона, его пренебрежительные шуточки по этому поводу, а еще — вчерашние заигрывания белобрысого некроманта с первокурсницей-целительницей… и во мне взыграла невесть откуда взявшаяся женская солидарность.
— Нисколько.
Небольшой урок Рэму не повредит. К тому же были у меня подозрения, что на некромантов подобные девичьи уловки не действуют, да случая не подворачивалось проверить эти догадки. Вот и совместим полезное с полезным!
Если учесть, что готовилось зелье не в лаборатории, а также судя по запаху и внешнему виду, можно предположить, что получилось оно слабеньким и явно не обладало стойким эффектом. На день-другой, если не меньше, его и хватит, то есть ощутимого вреда не предвидится.
— А как вы заставите его выпить это?
Простой вопрос завел девчонок в тупик. Ни одна из них не была знакома с Рэмионом настолько хорошо, чтобы запросто предлагать ему напитки, а о том, чтобы подлить зелье в пищу, и речи не могло быть — не с подозрительностью моего нового друга.
— Ви-и-ик, — протянула Шел, смотря на меня опасно заблестевшими глазами, и я осознала, что и тут умудрилась вляпаться в историю. По уму, следовало бы отказаться, но что-то настойчиво толкало меня на скользкую дорожку — душа требовала развлечений, и чем масштабнее они будут, тем лучше.
— Сейчас все сделаю! — не слушая слабых возражений гласа разума, азартно заявила я.
Так-с, заодно и опробуем кое-что на практике! Дня три назад Рэмион научил меня одной занятной штуке — ментальному общению. Получалось пока что из рук вон плохо, но поддерживать мыслесвязь со знакомыми людьми я, хоть и с грехом пополам, уже могла. На какое расстояние простираются мои умения, я не знала. Пока не знала. Вот сейчас и устраним этот пробел!
Усевшись на кровать Шейли и шикнув на девчонок, чтобы не мешали, я закрыла глаза и попыталась как можно ярче представить Рэма. Выходило не очень — не ко времени разгулявшееся воображение выкидывало забавные фокусы, не давая сосредоточиться. Собрав силы и с трудом вернув представшему перед внутренним взором лицу нормальные нос и уши, я мысленно потянулась к Рэму, одновременно проговаривая формулу-вызов. Несложную, даже несмотря на эльфийский язык, широко используемый в заклинаниях. Что-то теплое коснулось висков, чужой шепот-ответ заполнил мысли.
Получилось! Зов услышан! Не сдержавшись, я вскочила и радостно хлопнула в ладоши, не обращая внимания на изумленных девчонок.
— Вик… — неуверенно начала было Шейли, но я перебила:
— Он идет, так что не теряйте времени зря!
Травницы охнули и развили бурную деятельность по устранению следов зельеварения. Напиток, бережно перелитый в стакан, по внешнему виду и запаху ничем не отличался от воды. Однако! Похоже, я недооценила мастерство коварных девушек.
Ну хоть причину вызова выдумывать не придется — решила я потренироваться в ментальной магии, что ж теперь сделаешь? А чтоб не нервничал и не злился, предложу ему попить водички…
— Чего шумим?! — В комнату без приглашения ввалился Алтэк, причем с таким видом, будто только что пробежал кругов двадцать вокруг Школы. — А Тэка здесь? Нет? А чего вы такие злые?! — Парень неодобрительно хмыкнул в ответ на наши не самые дружелюбные реплики, попятился к двери, и тут его взгляд упал на столик.
— О, водичка! — воскликнул он, резво потянувшись к заветному стакану, за что схлопотал по рукам от не менее шустрой Шел.
— Тебя, кажется, уже просили не тянуть руки ко всему, что видишь, — давясь смехом, проговорила я.
— Бешеные! — обиженно выдал Ал и скрылся с наших глаз.
— Бестолочь! — успела крикнуть Шел вослед однокурснику. — Тьфу, чуть все не испортил!..
— Да ладно! — хихикнула я. — Чем тебе Алтэк не угодил? Ходил бы послушный и тихий, все твои прихоти исполнял, на руках носил!
На последней фразе к моему веселью присоединились травницы, представив худосочного Ала, покорно тащащего на себе довольно-таки фигуристую подружку.
— Сплюнь! — ужаснулась Шейли, не питавшая иллюзий относительно физических возможностей нашего бравого однокурсника. — Мне еще жить охота!
— Мне тоже, — внезапно загрустила я, подумав, что будет, когда Рэм отойдет от зелья и решит покарать виновных. А ведь он просто так это не оставит…
Странное опьянение происходящим потихоньку уходило, проясняя голову, и реальность с каждой секундой казалась все непригляднее и непригляднее. Во рту появился горький привкус, а виски заломило со страшной силой. Подскочив к окну, я распахнула створки и подставила лицо свежему ветру, выдувшему из головы остатки дурмана.
Бесья ж круговерть, да я ведь попросту надышалась испарениями зелья, пока оно варилось! Вот откуда ненормальный азарт и неожиданная тяга к пакостям!.. Подавив вздох, я твердо решила пресечь издевательство над свободой воли Рэмиона, и пусть девчонки сколько угодно дуются и обижаются — как ни крути, а я тоже стала невольной жертвой их экспериментов.
На душе полегчало, но ненадолго — в следующее мгновение в дверь требовательно постучали.
— Входите! — пискнула Шел. А я, отвернувшись от окна, поняла, что и эта авантюра не прошла мне даром…
— Наконец-то я тебя нашел! — зловеще проговорил незамедлительно воспользовавшийся приглашением мастер Ривенс, увидев меня, в немом ужасе застывшую прямо напротив него. — Жду с конспектом на тренировочной площадке через пять минут… — Взгляд запыхавшегося (угу, круты наши ступеньки) наставника упал на злосчастный стакан. — О, водичка! — обрадовался он.
Бить преподавателя по рукам никто из нас не рискнул…

— Где она? — хмуро спросил Лион, сверкая глазами, и я почувствовала себя виноватой. Не без оснований, что уж там… Но ведь не я же зелье варила! И частичку своей силы для направленного привораживающего действия тоже не я в него вливала! Так что пусть Шел перед ним кается, а мне не в чем! Почти…
Упрямо тряхнув головой и засунув пробудившиеся было комплексы куда подальше, я твердо взглянула на злющего некроманта:
— Не волнуйтесь, мастер, вы с ней не встретитесь. Может, все-таки выйдете отсюда?
Ривенс скрестил руки на груди и еще сильнее вжался в угол кладовки, всем своим видом показывая, что и с места не сдвинется. Сейчас он здорово напоминал разъяренного кота, готового вцепиться в первого же рискнувшего протянуть к нему руки. У него даже глаза в полумраке зеленоватым отливали, ей-ей!
А неплохо все-таки наставник в ситуации разобрался. И, главное, быстро, что избавило нас от множества дополнительных неприятностей. Он даже ни на одну из нас не взглянул, а уж каким чудом не выбил дверь, выбегая из комнаты, до сих пор не знаю. А как я умудрилась уговорить его впустить меня в эту кладовку, расположенную в мужском крыле, и вовсе отдельная песня. Дверь открыли только после подробного рассказа, из чего варилось зелье, какой запах и цвет имело, какие заклинания в него добавлялись. Оно и понятно — не имеющий четкой привязки приворот пробуждал нежные чувства к первой же встречной. Хорошо еще, что Шел позаботилась об этом, иначе наши проблемы были бы гораздо неприятнее и масштабнее. А вот убедить Лиона обратиться за помощью к его коллегам не удалось. Хотя тут я с ним согласна — слухов и насмешек потом не оберешься. Но ведь и я ничего не могу сделать, не бежать же к директору, в конце концов! Не хочется наставника закладывать, он-то за нас всегда горой стоит… Я вздохнула и задумалась, взвешивая плюсы и минусы произошедшего. С одной стороны, нехорошо это, когда мастера от чокнутых студенток по кладовкам ныкаются, а с другой… похоже, сегодня, а возможно, что и завтра муштровать меня не будут!
— Ну, я тогда пойду? — с плохо замаскированной под сочувствие надеждой проговорила я, уже нащупав ручку двери.
— Не так быстро, госпожа ученица! — мигом оживился Ривенс. — Повторение и закрепление пройденного материала не требует открытого пространства, а потому ничто не мешает нам отработать изученные заклинания.
Повинуясь небрежному движению руки мастера, узкая захламленная комнатка превратилась в большой светлый зал с темным гладким полом, удобным для нанесения чертежей.
Мне стало плохо. Кажется, единственным пострадавшим в этой истории буду я.

— Ты меня сдал!
— Неправда!
— Тогда как он узнал, где я?
— Вик, ну подумай, сложно ли мастеру перехватить ничем не защищенный зов, столь заманчиво летящий мимо него и просто-таки искрящийся силой неуловимой ученицы?
Я честно подумала, решила, что несложно, и со вздохом отошла от возмущенного несправедливыми обвинениями Рэма. За три часа нудных повторений заковыристых заклинаний и черчения сложных элементов и символов любой озвереет!
— А теперь скажи, милая моя, — вкрадчиво начал Рэмион, ненавязчиво загоняя меня в угол, из которого только что выбрался сам, — зачем ты меня звала? Водичкой напоить, да?
Я ойкнула и затравленно огляделась. Тупиковый коридорчик был пуст, и этот факт, обрадовавший меня в начале разбора полетов, сейчас настраивал на пессимистичный лад.
— Не стала бы я тебя ничем поить, — не очень убедительно пробормотала я. — И вообще, это было временное умопомрачение, вот!
— Ты так и Лиону сказала? — кусая губы и явно сдерживая хохот, поинтересовался Рэм.
— Ничего я ему не сказала, — буркнула я, мрачнея. — Он заявил, что все разговоры будут потом. Когда у него голова в этом направлении нормально работать начнет. И… нет, ну чего ты ржешь, а?!
— Не… не могу… — Рэм съехал по стеночке, держась за бока. — Сопливые девчонки… опытного мага… Ой, уморили!..
— Не морили мы его. И вообще, сам же учил — нечего хватать все, на что взгляд упал! — отказалась от столь сомнительной заслуги я, спровоцировав новый взрыв хохота.
— Меня уморили, дурочки, — кое-как успокоившись, уточнил Рэм. — А такой подлянки от студентов может ждать только студент, преподаватели в этом вопросе куда беззащитнее. Кстати, а где Лион-то?
— В кладовке в вашем крыле, — вздохнула я. — Злой, усталый и голодный. Просил меня еду принести.
— А чего ж ты не несешь? — укоризненно покачал головой парень.
— С ума сошел?! Я и так еле вырвалась! Нет уж, я туда больше ни ногой! Мастер из-за этого зелья совсем свихнулся, решил впихнуть в мою голову знаний лет на двадцать вперед! Иди к нему сам. Заодно, может, сумеешь выманить его оттуда. Не думаю, что уборщица будет рада тому, что в кладовке кто-то завелся.
Рэм согнулся от нового приступа веселья, а я, сердито махнув на него рукой, отправилась к себе — ужасно хотелось есть и спать, а еще — придушить Шел, по вине которой я попала в очередную историю. Все равно это будет куда милосерднее того, что сотворит с ней Ривенс после освобождения от чар.

Какая девушка не мечтает о красивых ухаживаниях, поэтичных признаниях, шикарных букетах? Я не в счет, потому что, по уверениям Ланки, еще не доросла, но вот Шел, грезящая о романтике, изрядно удивила. Одетый как придворный щеголь кавалер, рискуя головой и собственной репутацией, темной ночью пробрался к предмету своего обожания, дабы выразить переполнявшие его чувства, а Шейли, спрятавшись за спину ошеломленной Ланки, пыталась сжаться в комочек и сделать вид, что ее и вовсе нет. Все-таки права народная мудрость, утверждающая, что тот, кто ищет, всегда находит. Но, как правило, рад бывает редко… Вот хотела Шейли романтики, можно сказать, жаждала, причем так, что даже история с вампиром не излечила ее от этого недуга, — получите, распишитесь и не жалуйтесь. Только особого воодушевления со стороны рыжей подружки заметно не было. Что ж, я ее не винила — романтика в понимании некроманта оказалась штукой оригинальной…
Действие зелья устранить не удалось, и мастер Ривенс предпочел остаться в добровольном заточении — правда, уже не в кладовке, где его могла обнаружить уборщица или кто-то из дежурных по крылу, а в комнате Лиса и Рэмиона. Оно и к лучшему — я надеялась, что в случае чего парни присмотрят за Лионом.
Ага, присмотрели…
Уж не знаю, чем они так были заняты — возможно, банально спали, — но уследить за влюбленным мастером им не удалось. И сейчас я с мрачным изумлением наблюдала, как едва светящийся в полумраке скелет, облаченный в модный костюм, тычет в сторону полуобморочной Шел роскошным букетом, собранным на ближайшей школьной клумбе, и успокаивала себя мыслью, что явление самого Ривенса было бы более… впечатляющим. По крайней мере, списать все на дурную студенческую шутку не вышло бы.
Зов я сплела быстро и относительно качественно — не иначе, от неожиданности, — и теперь к шикарной картинке ночного беспредела добавились Рэмион и Лис, стоящие на пороге комнаты и почти рыдающие от смеха. Хорошо хоть дверь догадались закрыть, весельчаки бесовы. Просто невероятное везение, что Шел не подняла на ноги всю Школу, включая преподавателей в полном составе. Как ей это удалось — не понимаю. Я, узрев посреди ночи лезущий в мое окно скелет с букетом в зубах, заорала бы так, что и глухой услышат. А рыжая ничего… стойкая девочка, закаленная. Молча подхватилась с кровати, не выпуская из рук одеяла, пронеслась по коридору, ввалилась в нашу комнату и забилась в угол между стеной и Ланкиной кроватью. И до сих пор молчала, с немым ужасом глядя на необычного ухажера, который так же, по вполне понятным причинам, не проронил ни слова. Удивительно гармоничная пара, я считаю. Жаль разрушать такую идиллию, но, боюсь, если ничего не предпринять, они станут еще ближе друг к другу, то есть Шейли хватит удар, от которого мы ее не откачаем.
— Прекращайте ржать, — хмуро поглядела я на парней. — Уберите этот кошмар отсюда!
— Так уж и кошмар, — усомнился Рэмион, проведя ладонью по лицу — будто стирал ухмылку. — По-моему, выглядит довольно мило…
— Лис, ну хоть ты-то будь челове… э-э… эльфом, а? — взмолилась я. — Иначе твоя девушка останется заикой! Смотри, она уже как-то странно посинела и дергается, тебе за нее не страшно?
— Меня Шел толкает, — сквозь зубы пробормотала доселе молчаливая Ланка. — Но все-таки я буду чрезвычайно благодарна, если вы перестанете развлекаться и уберете это… это… это недоразумение отсюда!..
Ого, судя по глазам, моя подруга зла, и вскоре кое-кому сильно не поздоровится. Лис, кажется, тоже это понял, потому что прекратил созерцать дивную картину и принялся что-то подсчитывать, рассматривая галантный скелет со всех сторон.
— Рэм, бесья круговерть, где Ривенс? — воспользовавшись моментом, набросилась на белобрысого я.
— Спит, по самые уши накачанный сонным отваром, — все еще посмеиваясь, проговорил он.
— Спит?! — не поверила я. — А это тогда чьих рук дело?!
— Виорика, подсознание — страшная сила, — вздохнул Рэмион, — а уж подсознание сильного мага, тем более — мага влюбленного… Короче, не учли мы такую возможность. Напрочь забыли. Наша вина.
— Это уж точно, — мрачно согласилась я. — Знаешь, по-моему, Шел вполне наказана. Можешь так и передать мастеру.
— Так и передам, — хмыкнул Рэм, прищелкнул пальцами — и скелет, уронив букет, развернулся и поплелся на выход.
Я, стоявшая у двери, с коротким воплем рванулась в сторону, не ожидавший подобного маневра Рэм едва успел увернуться, почти впечатавшись в стену; скелет же, не обращая ни малейшего внимания на поднявшуюся суету, вышел из комнаты и даже культурно прикрыл за собой дверь.
— Т-твою же м-м… магию, Р-рэм, — нервно икая, едва выговорила я.
— Это что, он… оно теперь по всей Школе шататься будет? — с подозрением озвучила мою мысль Ланка, одновременно выуживая из угла бледную Шейли.
— Ну да, — беспечно пожал плечами Лис, устало потерев виски, и у меня сложилось впечатление, что добрую часть работы по разрушению чужих чар проделал именно он, а не его дружок-позер. — Да вы не беспокойтесь, девочки, к утру он все равно на косточки распадется…
— Угу, и кто-нибудь, к примеру, мастер Малик, через эти косточки и навернется, — тоскливо протянула я, подавая трясущейся Шел стакан воды.
— Не впервой, — злорадно ухмыльнулся Рэм. — По остаточным следам волшбы авторство определить не удастся, а так — если кто-то видел, что к вам скелет ломился, хоть слухов не будет. Зашел, вышел, пошел дальше — значит, и направленности поднявшее его заклинание не имело. Ясно излагаю?
А это уже мне. Наверное, как особо одаренной.
— Как особо недоверчивой, — щелкнул меня по носу догадавшийся о моих думах Рэмион. — Кстати, Вики, потрясающая пижама — эти розовые дракончики просто фееричны!
Я вспыхнула, запоздало завернулась в халат и далеким от дружелюбного тоном предложила парням выметаться отсюда, пока оставшийся без присмотра Лион не проснулся и не решил лично забраться в окно к собственной студентке. Содрогнувшись, ребята быстренько попрощались, не без доли издевки пожелав доброй ночи, и оставили нас с Ланкой успокаивать Шел, у которой начиналась запоздалая, но оттого не менее впечатляющая истерика.
— Зря ты от лопаты тогда отказалась, — потерев красные от недосыпа глаза, сказала Ланка. — Было бы хоть чем дверь подпереть, чтобы кто ни попадя по ночам не шлялся…
— Не помогло бы, — подавив зевок, помотала головой я. — Любовь не знает препятствий, что ей какая-то лопата?..
Наконец-то успокоившаяся Шейли согласно засопела — наверное, ей снился хороший, без намека на какую-либо романтику, сон. Ланка с тяжелым вздохом повалилась на мою кровать, половину которой я благородно ей уступила.
Погасив светильники, я подумала, что не отказалась бы от граблей. Остановить любовь они, конечно, тоже не смогут, а вот поставить ей под глазом роскошный синяк — вполне в силах!

Луна сияла с прояснившегося ближе к полуночи неба, щедро освещая крупные бутоны поздних осенних цветов в безыскусной стеклянной вазе на подоконнике, осиротевшую клумбу возле учебного корпуса, безмятежную сонную улыбку опоенного некроманта, нелепо привалившийся к первой попавшейся двери скелет в щеголеватой одежде… И кто же виноват в том, что именно за этой дверью смотрел уже десятый сон старший наставник учеников-некромантов, почтенный мастер Малик? Иногда судьба любит пошутить, и ей не важно, имеется ли чувство юмора у намеченной жертвы или нет…

Глава 16
ФИНАНСОВЫЙ ВОПРОС

В кулачке зажато крепко
То, на чем стоит наш мир, —
Ярко-желтая монетка,
Хватит аж на целый пир!
И счастливая студентка
На обед идет в трактир…

Из студенческого фольклора

Стояли ясные, теплые дни, и соскучившиеся по свободе и солнышку студенты, презрев преграды в виде домашних заданий и прочих глупостей, часто сбегали в город — погулять по усыпанным разноцветными листьями улочкам, посидеть в уютных тавернах и конечно же заглянуть на большую шумную ярмарку, разгоняющую осеннюю хандру.
Я же предпочитала оставаться в Школе, обложившись книгами и конспектами. Причина была до ужаса банальной и низменной — в кармане остались жалкие крохи стипендии, на которые предстояло прожить еще целых две седмицы. Рисковать здоровьем, питаясь в столовой, расхотелось довольно-таки быстро, а ужин даже в самой дешевой корчме раз за разом опустошал и без того скудные финансовые резервы. Об обновлении гардероба к предстоящим холодам я и вовсе молчу. Как ни прискорбно, но батюшка не счел нужным обеспокоиться по этому поводу, и приходилось полагаться лишь на стипендию и невеликий запас денег, прихваченных из дома. Конечно, можно и просто погулять, потолкаться в торговых рядах, проникнуться праздничным духом, но я не была уверена в силе своей воли и не хотела подвергнуться искушению, против которого вряд ли смогла бы устоять.
И все бы ничего, если бы одним прекрасным утром Ланке не пришла в голову светлая мысль о совместной прогулке на ярмарку. Уговаривать подруга умела, и вскоре я сдалась, решив, что за пару седмиц на школьных харчах еще никто не умер. Вроде бы.
От сомнений в правильности принятого решения и угрызений совести меня избавило занятие по некромантии, весьма необычное и непривычное, потому как на нем была светлая аудитория, кипа книг на партах — и не было Лиона Ривенса. Вместо него за столом сидел крепко сбитый преподаватель, и от взгляда его черных глаз хотелось провалиться сквозь пол, фундамент Школы и землю — не важно куда, хоть в саму Бездну, лишь бы подальше от него.
Мастер Добрав, тот самый маг, с легкой руки которого я попала к некромантам, преподавал ментальную магию на старших курсах. Почему именно он замещал срочно вызванного на очередной выезд Ривенса, так и осталось для нас загадкой. Причина «выезда», кстати, отлеживалась у целителей, ссылаясь на общее нервное истощение. Неудивительно — ладно скелет, это еще куда ни шло, но голуби, мягко говоря, не первой свежести, постоянно стучащие в окно и подмигивающие ярко-алыми глазами… На мой взгляд, уже перебор. Интересно, у мастера Лиона само собой так получается или же он расчетливо и коварно мстит? Если последнее, то он явно перестарался — Шел, ручаюсь, ни за что в жизни больше не рискнет применять приворотное зелье. На некромантах. Зная подругу, я не сомневалась, что прочим представителям сильного пола такое счастье не светит.
Вместо практических занятий, пусть порой и жутковатых, но всегда интересных, нас ожидали нудные лекции ни о чем. Развитие некромантии как самостоятельной отрасли подробно изучалось в истории магии, основные принципы были схожи с принципами других дисциплин и рассматривались в курсе общей магии, теоретические описания ритуалов без наглядной демонстрации мастер Ривенс называл шелухой и не удостаивал вниманием… И именно всем вышеперечисленным мы занимались под чутким руководством мастера Добрава. Было безумно жаль впустую потраченного времени, но открыто роптать никто не отважился — маг-менталист походил на некроманта гораздо больше, чем Лион, и не только внешне. Он подавлял и внушал необъяснимый страх, и от него хотелось держаться подальше. Еще одно доказательство того, что зачастую стереотипы совершенно не соответствуют действительности.
— Достало! — рубанул ладонью воздух Ратибор, когда мы, вырвавшись с очередной сухой и абсолютно ненужной лекции мастера Добрава, шагали к тренировочной площадке. Раньше боевая магия после профильного предмета нас возмущала, ибо бегать приходилось и там, и там, но сейчас размяться и проветрить головы было делом первой необходимости.
— Еще как, — хмуро подтвердил Вайшен.
Я хмыкнула — пожалуй, никто из группы не любил некромантию так, как наш дисциплинированный и требовательный к себе и другим товарищ. Часто его рвение пугало не только нас, но и мастера Ривенса, впрочем, не настолько, чтобы он попытался ограничивать увлеченного предметом студента. Иногда казалось, что как раз в отношении Вайшена пресловутые стереотипы оправдали себя на все сто процентов — из него, строгого, замкнутого, задумчивого и старательного, вполне мог получиться темный властелин из детских сказок. Да и внешность не подкачала…
— Да он попросту боится!
Вынырнув из размышлений, я с досадой обнаружила, что пропустила часть весьма оживленной беседы. О, Рэмион. Он-то что тут забыл?
— Кто, чего и почему? — прицепилась я к другу с множеством вопросов.
— Доброе утро, Виорика, — фыркнул Рэм, укоризненно посмотрев на меня. — Снова спишь с открытыми глазами?
— С закрытыми не получается — вдруг упаду и сверну шею? — привычно отмахнулась я. — Так что ты говорил?
— Мастер Добрав боится некромантии, — выпалил Алтэк. — Представляешь?
— Не представляю, — честно призналась я.
— Внешность обманчива, — хохотнул Рэм. — Говорят, что на самом деле Добрав — пепельный блондин с голубыми глазами…
— А я — буянская царевна, — в тон ему откликнулся Ратибор.
От столь смелого и неожиданного заявления я поперхнулась. Заботливый Ал от души хлопнул меня по спине, едва не отправив в лучший мир.
— Не похож, — показав доброму одногруппнику кулак, просипела я.
— О том и речь, — хмыкнул наш богатырь.
— Хотя, — продолжила я, скользнув по парню задумчивым взглядом, — если косу тебе отрастить да в платье обрядить… может, и сойдешь за нее.
— А если тебе посреди лба рог поставить, как думаешь, сойдешь за единорога? — обиделся Ратибор.
— Но-но, детишки, разойдитесь по разным углам, — встал между нами Рэмион. — Еще драки тут не хватало!
— Я с девчонками не дерусь, — с достоинством ответил Ратибор.
— А придется, — заявила подоспевшая мастерица Краснояра — и всем резко стало не до тайны истинного облика мастера Добрава и прочих его секретов, ибо она быстро навела порядок и взяла студентов-оболтусов в оборот.
— Отработаем атакующие и защитные чары. Разбейтесь на пары. Ратибор, Виорика, прошу, вы — первые. Рэмион, что ты здесь забыл? Если Лиона нет в Школе, это не повод слоняться без дела! Придумать тебе задание? Нет? Тогда марш отсюда, не отвлекай ребят. Итак, Ратибор — щит, Виорика — заклинание «железного кулака»… В позицию! Раз, два… Ох. Ратибор, к целителям. Виорика, в пару к Нечаю. Рэм, ты еще здесь? Хватит веселиться, проводи Ратибора… Ратибор, прекрати ругаться! Надо ставить щит, а не ворон считать! Итак, все готовы? Начали…

Горячий шоколад был восхитительно вкусным и стоил того, чтобы денька два посидеть на диете. Или на еде из столовой. Как бы потактичнее намекнуть мастеру Остромыслу на необходимость заменить повара?.. Или директор доволен работой нынешнего? Вкусы у всех разные, и о них не спорят — особенно с теми, от кого зависит твоя дальнейшая судьба.
Вздохнув, я вновь обвела взглядом полупустой зал корчмы, в которой обедали почти все студенты. Чистенько, скромненько, мыши по полу не бегают, тараканов тоже не видно, с потолка свешиваются плетенки чеснока — якобы для защиты от вампиров и прочей нежити. До чего же наивны люди. Если какой-нибудь нежити вздумается заглянуть на огонек, вряд ли ее смутит подобное украшение. А вот студенты-недоучки — это уже серьезнее. То, что против нас бессильны любые обереги, горожане понимали хорошо, а потому, как и в случае с парком, предпочитали без крайней нужды не посещать эту корчму. Называлась она «Чаша знаний» и, похоже, повидала не одно поколение студентов и преподавателей, тоже не всегда довольных школьным ассортиментом и качеством блюд.
Сидящая напротив Ланка вяло ковырялась в полной овощей тарелке, время от времени неодобрительно посматривая на меня. Шоколад она считала чуть ли не воплощением мирового зла и позволяла его себе очень редко, в моменты, когда жизнь казалась серой и бессмысленной. Тот факт, что «мировое зло» успешно раскрашивало реальность яркими красками, подруга упрямо игнорировала.
Разговор не клеился. Две пары боевой магии и практическое занятие по травоведению выпили последние силы. Хотелось поскорее добраться до комнаты и уснуть, забыв о домашнем задании и прочих неприятностях. Таких, как обещание сходить с Ланкой на ярмарку, например.
— Тебе привет от Ратибора, — раздался над ухом зловещий шепот.
Я едва чашку не выронила, а ведь там больше половины шоколада оставалось!
— Рэм, еще раз подкрадешься… — возмутилась я, разглядев злодея.
— Он не подкрадывался, — покачала головой Ланка, с видимым облегчением отодвигая почти полную тарелку.
— Не подкрадывался, — подтвердил белобрысый некромант, устраиваясь на свободном стуле. — Просто некоторые так глубоко уходят в раздумья, что нам, недостойным смертным, никак не достучаться!
— Богиня снизошла, излагай свою ничтожную просьбу, презренный раб, — мстительно ухмыльнулась я, сложив руки на груди.
— Лана, что она ела? — опасливо отодвинулся от меня Рэм, но в темных глазах плясали смешинки, выдавая его с головой.
— Шоколад. Я всегда говорила, что он до добра не доводит, — трагически вздохнула подруга.
— До добра не доводят овощи, которые в тебя уже просто не лезут, — буркнула я, обхватив ладонями чашку с драгоценным напитком — мало ли на что способны эти двое? — А шоколад, между прочим, полезен для мозга, нервов и настроения. Я от него добрею, вот!
— Угу. Значит, Ратибора надо поить не успокоительным, а шоколадом, — хмыкнул Рэмион.
— Он очень зол? — тоскливо спросила я.
Рэм пожал плечами, ненавязчиво пытаясь отвоевать мою чашку:
— Очень не очень, но точно такой же рог во лбу, какой у него по твоей милости вырос, он тебе наколдовать обещал.
— Пусть лучше щиты научится ставить, гений атаки, — пробормотала я, окончательно расстроившись и опрометчиво выпустив из рук чашку, тут же перекочевавшую к Рэму.
— Ратибор утверждает, что щит был, — бесцеремонно сделав большой глоток шоколада, усмехнулся он. — Видимо, Добрав здорово тебя достал.
— В последнее время меня жутко раздражают все блондины без исключения, — прошипела я, весьма кстати вспомнив ходившие о грозном мастере слухи.
— Это все глупости, — благополучно пропустил шпильку мимо ушей Рэм.
— Не думаю, — уперлась я, поспешно допив изрядно остывший шоколад. Пока еще было что допивать.
— Слова, не подтвержденные доказательствами, остаются домыслами, — не сдавался третьекурсник. — В то, что Добрав до паники боится некромантии, ты тоже веришь?
— В последнее не только верю, но и доказать готова! Спорим? — невесть с чего завелась я.
Ох, может, Ланка не так уж и не права относительно шоколада?..
— Если хочешь, давай поспорим, — легко согласился Рэмион. — На четверть золотого, идет?
— Идет! — в запале хлопнула по его подставленной ладони я.
Теперь бы еще понять, что именно нужно делать. Бесья круговерть, я должна выиграть этот спор! Ибо у меня не имелось и половины поставленной на кон суммы.

— Виорика, это глупая идея. Откажись, пока не поздно!
Я выразительно посмотрела на Рэма:
— И просто так отдать тебе четверть золотого? Да ни за что!
— Да не нужно денег, я же не думал, что ты всерьез… — Некромант запнулся, неопределенно повел рукой.
— А ты в следующий раз думай, говорят, это полезно, — хмыкнула я.
— Никакого следующего раза не будет, — хмуро отозвался Рэм. — Чтоб я еще с тобой спорил? Уволь! Я ж не знал, что ты настолько сумасшедшая!
Ну… Может, и не настолько. Но обстоятельства требовали решительных, пусть и не совсем адекватных, действий, а потому мы затаились в темном углу возле ведущей на нижние уровни подвала лестницы, карауля задержавшегося в одной из лабораторий мастера Добрава. План был прост, как все гениальное, и так же безумен.
— Не хочешь в этом участвовать — никто не заставляет, сама все сделаю, — прошептала я. Потом прикрыла глаза и, вспомнив уроки Лиона, начала плести зов. Слабенький — не приведи боги, отзовется что-нибудь такое, с чем я не справлюсь, — но настойчивый. Словно писк комара на грани между сном и бодрствованием. Какой человек сможет долго терпеть такое? И не только человек…
Они появились одновременно — мастер Добрав, беззаботно напевающий себе что-то под нос, и выдернутый из состояния благодушной дремы призрак. Надо ли говорить, кто из них оказался злее?
— Ой, — только и смогла вымолвить я, глядя на рухнувшего к нашим ногам преподавателя.
Привидение, тоненько завывая, метнулось вверх и легко просочилось сквозь потолок, но оно сейчас волновало меня меньше всего.
— Разве не на такой эффект ты рассчитывала? — поддел меня Рэмион, кусая губы в безуспешной попытке не рассмеяться.
— На такой, — кивнула я. — Только не предполагала, что он будет таким… эффектным…
Что ж, я добилась того, чего хотела. Мастер Добрав и в самом деле панически боится всего, что связано с некромантией. Даже Ипполит, наш напыщенный страновед, отреагировал бы менее… эмоционально. Эту задачку я решила, так почему бы не воспользоваться случаем и не прояснить еще один вопрос? Сейчас, когда мастер лишен контроля над собственными чарами…
— Идем отсюда, — схватил меня за руку Рэмион, — он же может очнуться в любой момент!
— Подожди! — вывернулась я, отпрыгнув в сторону.
— Вики, ты что?! — зашипел парень, но я, отмахнувшись от протянутых рук помощи и здравого смысла, подошла к отдыхающему мастеру и оттянула его веко.
— Синенькие! — торжествующе прошипела я, после чего меня сцапали за шиворот и поволокли прочь от поверженного учителя.
— Виорика, ты — ненормальная! — рявкнул Рэмион, едва мы оказались на достаточно безопасном расстоянии, а точнее — в холле первого этажа жилого корпуса. Куда уж дальше, в нашем-то положении!
— Зато — богатая! — невозмутимо отозвалась я, протягивая ладонь и нетерпеливо дернув пальцами. — Вы, сударь, позорно проиграли, так что соизвольте раскошелиться…
— Вик… — мигом погрустнел приятель, опуская глаза. — Давай попозже, а? До стипендии две седмицы, а у меня только две серебрушки!
— Еще днем у тебя было целых полтора золотых! — возмутилась я.
Рэмион неопределенно пожал плечами, а я заметила, как ярко полыхают его уши.
— О! — многозначительно сказала я, осознав, что денег у парня и впрямь нет. — И как ее зовут?
— Кого? — жалко пролепетал приятель, по-прежнему отводя виноватый взгляд.
— Наглую девицу, которая нахально увела у меня из-под носа принадлежащее мне по праву! — обиженно пояснила я.
Рэмион поперхнулся, закашлялся и уставился на меня со священным ужасом. Не поняла… Уж не рог ли посреди лба вырос?! Ратибор же обещал, может, сдержал слово? Я поспешно провела ладонью по лбу. Уф, нет, все в порядке… А тогда какого беса Рэм смотрит на меня, как должник на собственноручно убиенного кредитора, вроде бы давно и надежно закопанного, но явившегося к нему глухой полночью под окна?!
— Виорика, — смущенно начал парень, — ты что же это… того…
— Которого? — насторожилась я. Раньше за ним расстройства речи не водилось.
— Ну… про меня, что ли? — родил-таки светлую мысль Рэм.
Настал мой черед изображать нечестивого должника. А потом до меня дошло…
— Мечтать, Рэм, конечно, не вредно, — нервно усмехнулась я, — но вообще-то я имела в виду свой выигрыш! Но, если уж на то пошло, могу в счет него принять от тебя всего-навсего три коротких слова…
— К-какие три слова? — переполошился приятель.
— Самых простых и желанных, милый мой, — злорадно усмехнулась я, любуясь заливающей личико Рэма бледностью, — «ты была права»!

Оставшийся учебный день прошел бурно, суетно и бестолково. Привиденьице оказалось шустрым и шаловливым, а потому пострадал от него не только мастер Добрав. Судя по тому, как надрывался наш старший наставник, мастер Малик тоже не избежал встречи с прозрачным гостем. Эльф орал долго и со вкусом, припомнив и вампира, и скелет, о который однажды утром споткнулся, и сегодняшнее привидение, клянясь, что обязательно узнает, чьих рук это дело, и тогда… Что будет тогда, старший наставник так и не сказал — некультурно плюнул и вышел из нашей аудитории, нервно приглаживая стоявшие чуть ли не дыбом волосы. Интересно, серебристая шевелюра эльфа — дар природы или же результат стараний не в меру инициативных студентов?
А ближе к вечеру я получила вызов к директору, который, естественно, не имела права проигнорировать. Так что даже не пришлось врать Ланке, почему я не могу пойти на ярмарку. Признаваться в неплатежеспособности не хотелось, расстраивать подругу — тоже, и вызов пришелся как нельзя более кстати. Ну, это сначала я так полагала. А потом серьезно задумалась над причинами проявленного ко мне интереса. Директор слыл строгим, но справедливым, и неприятных неожиданностей с его стороны можно не опасаться — при условии, что он не в курсе моих сегодняшних «подвигов». А он не в курсе — в противном случае мастер Малик добрался бы до меня первым. Значит, причин для беспокойства не было. Но я все равно нервничала — до тех пор, пока не зашла в директорский кабинет и не уселась — с разрешения мастера Остромысла конечно же — в удобное мягкое кресло. На столе передо мной появилась чашка ароматного горячего чая и вазочка с печеньем.
— Угощайся, — кивнул директор, и я, окончательно сбитая с толку, не посмела отказаться.
Чай согрел меня и выгнал из души остатки нелепых страхов, а еще разнежил до такой степени, что я оказалась совершенно не готова к началу беседы.
— Как тебе учеба? Легко ли дается? Чувствуешь, что это — твое?
От таких вопросов я едва чаем не поперхнулась. Мысли лихорадочно заметались в поисках правильного ответа и попытках понять, что будет, если ошибусь. Меня отчислят? Отправят домой, на радость батюшкиному советнику? В волнении сжав ручку чашки, я облизнула пересохшие губы и осторожно, подбирая слова, сказала:
— Меня все устраивает. По крайней мере, пока. Я стараюсь…
— Знаю, что твои старания окупаются, — неожиданно тепло улыбнулся Остромысл. — И рад этому. На самом деле невозможно предугадать, как поведет себя студент, оказавшись с головой погруженным в новые для него условия… Распределение выявляет потенциал, но не способно обнаружить душевную склонность к тому или иному виду магии.
— То есть… — окончательно забыв о чае, с жадностью уставилась на директора я, — распределение может быть ошибочным?!
— В этом мире может быть все, — кивнул чародей.
То-то Лион так странно поглядывал на Шейли. Видимо, с самого начала подозревал, что в некроманты она не годится. Хотя… он и меня одаривал чересчур задумчивыми взглядами. Может, я тоже — жертва ошибки?! И мое место — у травников? Ой, нет, это вряд ли. И в боевики мне дорога заказана — заклинания-то я знаю, применять их умею, но вот с физподготовкой и фехтованием у меня явные проблемы, в принципе нерешаемые. Но ведь есть еще целители! Основы целительства нам уже преподают, и с теорией у меня все в порядке, но вот практика… А что практика? Она — дело наживное!
— У тебя в роду были маги?
Вопрос директора вырвал меня из мечтаний о стезе целителя, вернул на грешную землю и заставил собраться и адекватно оценивать реальность.
— Почему были? Они и сейчас есть, — вздохнула я.
Не хотелось бы рассказывать Остромыслу о всех перипетиях семейной истории, эдак он и догадаться сможет, кто я такая на самом деле. Вряд ли батюшка за это будет мне благодарен. А ссориться с родителем еще больше не хотелось — а ну как заберет из Школы, послав к лешему всю эту затею?
Но директор, к моему величайшему облегчению, не стал развивать скользкую тему. Лишь кивнул довольно, словно и ожидал чего-то в этом роде, степенно глотнул чая, отставил чашку в сторону и, покопавшись в бумагах, небрежно сваленных на столе, протянул мне синий конверт, скрепленный магической печатью:
— Собственно, это и есть причина, по которой я тебя вызвал. Вчера пришло, отправитель не указан, чары печати замешены на родственных узах. Потому я и спрашивал о магах в твоей семье. Ты ведь вовсе не сирота, как объявила на вводном занятии?
Я нашла силы кивнуть и встала, прижимая к себе письмо:
— Я могу идти?
— Конечно, ступай, Виорика, — разрешил Остромысл, крутя в руках тонко очиненное перо. — Надеюсь, удача будет сопутствовать тебе и дальше.
Я едва на пороге не споткнулась. Удача? А что это такое? Разумеется, вслух я ничего не сказала, хотя очень хотелось просветить директора, в каких именно отношениях состою с этой коварной дамой.
Добравшись до своей комнаты, я дрожащими руками вскрыла конверт. Ланки не было; устроившись на кровати с ногами, я извлекла плотный лист бумаги и вчиталась в мелкий, четкий почерк, показавшийся смутно знакомым.
Ох, неужели… Славояр?!
Сколько мы не виделись? Четыре года? Целая вечность прошла! Он запомнил меня ребенком, растрепанной девчонкой со сбитыми коленками и неуемной жаждой знаний; в моей же памяти он остался молодым парнем с темными длинными волосами и задорными серо-голубыми глазами, знающим тысячи историй, умеющим показывать занятные фокусы и никогда ни в чем меня не упрекающим.
Яр и был тем самым родственником с магическим даром, о котором спрашивал мастер Остромысл. Младший брат моего батюшки предпочел стезю странствующего чародея службе при дворе и красивой сытой жизни. Как же я его понимала! И завидовала. Однажды, когда он в очередной раз ушел, даже сбежала из дома. Правда, недалеко — темной ненастной ночью на наших дорогах ногу рискует сломать и более везучий человек, чем я. Скандал тогда разразился жуткий. Яру досталось по первое число, хотя он-то как раз виноват и не был. С тех пор я стала мечтать. О том, что когда-нибудь смогу уйти вместе с ним. О подвигах на магической ниве я и не помышляла, считая доставшиеся мне силы весьма посредственными и слабыми. Наверное, Славояр бы помог, если бы не пропал на четыре года неизвестно куда.
Наверное.
Вздохнув, я расправила письмо и принялась читать.
Оказывается, Яр не так давно вернулся домой, обнаружил, что меня нет, и устроил веселую жизнь царю-батюшке и придворным. Успокоился лишь тогда, когда узнал о моем местонахождении.

«Рад, что ты наконец-то выбралась из нашего гнилого болотца». 

Это он о дворце? Скорее всего. Забавное сравнение. А главное — точное.
Хмыкнув, я вернулась к письму, искренне наслаждаясь каждой строчкой. Похоже, Яр ничуть не изменился, что невообразимо радовало. А последние строки и вовсе стали неожиданностью.

«Да, кстати… наверняка мой любезный братец даже не задумался о том, что у молодой девушки могут быть расходы, превышающие стипендию. Потому я открыл в банке „Корона“ счет на твое имя. Полагаю, лишним не будет. И не вздумай отказываться — это лишь малая часть того, что твоя семья тебе задолжала. 
До скорой, надеюсь, встречи, Яр». 

Я сидела, уронив письмо на кровать, и пыталась осознать прочитанное.
Счет?.. Деньги?..
Это значит, что больше нет нужды выбирать между походом на ярмарку, сносной едой и покупкой зимней одежды? Нет, это значит намного больше…
Где-то далеко есть человек одной со мной крови, которому я небезразлична, человек, готовый заботиться обо мне, и это было дороже любых денег.

Глава 17
ФУНДАМЕНТАЛЬНОЕ СХОДСТВО И РАЗЛИЧИЕ УПЫРЯ И ПРЕПОДАВАТЕЛЯ

Наш хранитель по макушке получил средь бела дня,
Инвентарь в спортивном зале не сгорел едва вчера…
Будьте бдительны, студенты! Берегитесь, мастера!
Наши практики крутые бьют беднягу-упыря!

Заметка в школьной стенгазете

Во внешнем мире, отделенном крепкой оградой, заканчивался листопад-месяц. Обнаженные ветви деревьев стенали под хлесткими ударами холодного ветра, приносящего на своих крыльях тяжелые мрачные тучи. Занудный серый дождь выбивал дробь по крыше, пеленой слез затягивал окна.
На дворе прочно обосновалась поздняя осень.
По Школе бродил упырь.
Собственно, бродил он уже несколько дней. Будущие боевые маги во главе со своими мастерами с упоением ставили ловушки и экзальтированно декламировали заклинания, но упырь нагло игнорировал рвение учеников, аккуратно обходя засады и капканы и отражая поисковые импульсы. Преподавателям и студентам других факультетов везло меньше, ибо рассчитанные на нежить ловушки на людей реагировали не менее охотно и радушно… После пары-тройки подобных случаев Остромыслом был организован спасательный отряд — в противовес ловчему, отважно шугающему упыря и мирное население по школьным закоулкам. На все предложения бескорыстной помощи от будущих светил некромантической науки боевитые коллеги только отмахивались, гордо заявляя, что сами найдут и уничтожат «порождение мрака». К слову, несчастный упырь был порождением не столько мрака, сколько лабораторных экспериментов первого курса боевого факультета. Наш доблестный старший наставник, мастер Малик, был весьма поражен недюжинными способностями учеников, умудрившихся обычный практикум по некромантии превратить в неплановый зачет по боевой магии. Результатом зачета стали: разгромленная лаборатория, подкопченные стены и в панике сбежавший наглядный материал, то бишь упырь обыкновенный, кровососущий.
Вернувшийся еще до начала дождей Лион, бодрый и без малейших признаков влюбленности, наблюдал за всей этой «мышиной возней» с философским равнодушием, однако же нам, первокурсникам, строго-настрого запретил ходить в одиночку. А еще посоветовал не покидать комнат в ночное время суток. Посоветовал столь душевно и ласково, что я ни на мгновение не усомнилась: ослушавшегося все едино загрызут, не упырь — так собственный наставник.
Кстати, Шейли мастер Ривенс ругать не стал. Наверное, посчитал скелет, голубей и засохшие веники вместо цветов достаточным наказанием. Мне повезло меньше, потому как он решил наверстать пропущенные уроки и загрузил меня по максимуму, не обращая внимания на жалкие попытки воззвать к его совести и состраданию. История с привидением явно пришлась мастеру Ривенсу по душе. Наставника провести не удалось — в отличие от мастера Малика, он прекрасно видел остаточные следы моей силы на призраке-шалопае. Ловили и упокаивали мы его вместе. Вернее, я под строгим надзором Лиона, едко комментирующего мои неуклюжие попытки и обещающего вызвать кого-нибудь посолидней этой мелочи, чтобы я ощутила разницу и прекратила ныть из-за всяких пустяков. В такие моменты всерьез хотелось вернуться домой. По крайней мере, там нет Лиона, который всего за несколько дней успел надоесть мне на всю оставшуюся жизнь.
Были и положительные моменты: благодаря Яру я могла не беспокоиться о хлебе насущном и даже обзавелась теплыми вещами — на ярмарке, куда все-таки сходила вместе с Ланкой. Теперь мои тело и душу грел мягкий длинный свитер жизнерадостного красного цвета, почему-то дико нервирующий Рэмиона и Лиона. Чем я мстительно и пользовалась, появляясь на занятиях мастера Ривенса исключительно в этом наряде. Лис утверждал, что упыри очень любят красный, и предлагал поработать приманкой, за что был невежливо посылаем к Ланке, почти все свободное время посвящавшей вязанию шарфа замечательного алого оттенка. Я точно знала, кому достанется этот шедевр. Эльф же пока находился в блаженном неведении и потому не мог оценить посыл по достоинству. Жаль, конечно, но я утешалась тем, что время все расставит по местам.
В общем, все шло своим чередом: учеба, редкие прогулки в город, длинные осенние вечера — до тех пор, пока в один вовсе не прекрасный момент передо мною, возвращавшейся с практикума по травоведению, непреодолимым препятствием не встала Дверь. Никакой задолженности у меня не имелось, а потому нехорошие предчувствия не заставили себя ждать. Тихо выругавшись, я развернулась и припустила в обратном направлении, очень надеясь успеть.
Не успела. Дверь распахнулась, словно от хорошего пинка, из проема высунулась огромная лохматая лапа и, сцапав за ворот, втащила меня внутрь.
— Я ничего не делала! — громко и поспешно заявила я, едва неведомая и невидимая зверушка поставила меня на пол пред сосредоточенно заполняющим ведомость Звинычем.
— Вот именно, шатаешься без дела, — сварливо произнес он, неохотно оторвавшись от своего занятия. — Непорядок. Держи.
В моих руках оказался исписанный знакомым почерком листок.
— И? — не поняла я.
— Чего — и? — недобро уставился на меня книжный. — Список получила? Получила! Топай к стеллажам и бери нужную литературу, али и с таким простым делом не справишься?!
— Зачем? — тоскливо вопросила я.
— Наставнику твоему виднее, — совсем уж обозленно буркнул Звиныч и едва слышно пробормотал: — Как будто сам не мог все сделать, давно ли почтительно кланялся и лишний раз обратиться боялся?
— А как давно? — не удержалась от любопытства я, за что на меня шикнули и неласковым ментальным подзатыльником направили к стеллажам.
Я обиженно поджала губы и уставилась в список. Лион что, издевается?! Здесь же книг на неделю непрерывного чтения, не меньше!
— Пошустрее, — прикрикнул Звиныч, — через десять минут у меня встреча, так что выставлю независимо от того, успеешь ли ты найти книги или нет!
Я передернула плечами, мысленно на все лады костеря мастера Ривенса. Конечно, благодаря ему уровень моих знаний заметно повысился, и теперь я могла без проблем различать несколько видов неприкаянных душ, вызывать, упокаивать их и даже подчинять, но… во всем нужно соблюдать меру! Вновь покосившись на ненавистный список, я со вздохом принялась за поиск. За время, отведенное Звинычем, не уложилась — да и не стремилась к этому. Ничего, Лион прекрасно знает, каков характер нашего хранителя, так что с чистой совестью смогу все свалить на него. Повинуясь недовольным окликам Звиныча, я не глядя сгребла с полки последнюю пару книг и, не споря, буквально вылетела из охотно распахнувшейся Двери, оказавшись рядом со своей комнатой. Ну хоть какое-то приятное разнообразие!
В комнате царил уютный беспорядок. Под потолком парило несколько ярких магических светлячков, на столе заваривался благоухающий травами чай, у окна сидела споро орудующая спицами Лана. Полюбовавшись на почти довязанный подарок несчастному эльфу, я не удержалась от широкой ухмылки и сгрузила книги на свою кровать. Так, посмотрим, чего от меня хочет Лион… Ознакомившись с содержанием пары фолиантов, я поняла, что хочет он моей смерти.
— Что случилось? — не отрываясь от работы, спокойно отреагировала Ланка на мой мученический стон.
— Лион меня ненавидит, — невнятно пробормотала я, с тоской глядя в потолок.
— А ты побольше дразни его, — хмыкнула подруга, намекая на мой любимый свитер.
— И не думала даже, — слукавила я, сбрасывая книги прямо на пол. И было совершенно безразлично, что сделает со мной Звиныч за столь небрежное обращение с вместилищами знаний! Потому что я просто не доживу.
Дверь распахнулась без стука, и в комнатке сразу стало тесно.
— Привет, девчонки! — жизнерадостно заявил Алтэк, бесцеремонно плюхаясь на Ланкину кровать, за что получил подзатыльник от Тэки.
Тихая и молчаливая — с некоторых пор — Шейли мышкой проскользнула к окну, а Вайшен застыл у выхода, подперев дверь спиной. Интересно, его-то каким ветром сюда занесло?
— Лион лютует? — проницательно спросил он, кивнув на разбросанные по полу книги.
— Лютует, — вздохнула я.
— Он считает, что у тебя есть потенциал, — неожиданно поведал наш умник, потерев переносицу.
— Пусть считает дальше, — проворчала я, устраиваясь рядом с Шел на подоконнике. — Чтоб его упырь сожрал…
— Подавится, — хохотнул Алтэк, пытаясь за кончик вытащить из-под подушки спрятанное Ланкой вязание. За это он тоже получил, уже от Лантэлии, и от греха подальше перебрался на мою кровать, по пути едва не потоптав книги. Вовремя заметил и перешагнул, иначе бы и от меня схлопотал, болезный.
— Наш упырь студентов предпочитает, — подхватила Тэка, проводив братца насмешливым взглядом — в отличие от него, она знала, за что так разъярилась Ланка. — Вечером какого-то первокурсника с целительского покусал, хорошо, спугнули его…
— Почему мастера ничего не предпринимают?! — возмутилась Лантэлия. — Устроили цирк с ловчим отрядом, а толку-то от него?
— Может, у них свои планы? — предположил Вайшен.
— Ага, проредить ряды нерадивых учеников, чтобы с отчислением не мучиться, — с преувеличенно серьезным видом кивнула Тэка.
— Или никакого упыря и вовсе нет, — выдала светлую мысль я и пояснила удивленно воззрившимся на меня товарищам: — Сами подумайте, пока мы тихо-мирно сидим по своим комнатам, у мастеров гораздо меньше проблем.
— И потому они самолично кусают ослушавшихся студентов, — невинно уточнил Вайшен.
Какая прелесть, он, оказывается, шутить умеет! Я представила директора, сидящего за кадками с цветами и подстерегающего нарушителей дисциплины, и нервно хихикнула. Да, это был бы номер!
— Как бы из-за неуловимого упыря родительский день не отменили, — вздохнула Тэка.
— Какой-какой день? — навострила ушки я.
— Э, Вик, как же тебя загонял Ривенс, что ты ничего не знаешь? — удивился Ал.
— Во-первых, убери ноги с моей кровати! — недовольно нахмурилась я. — А во-вторых, могу спорить, что я, стараниями того же Ривенса, знаю гораздо больше тебя!
— Не кипятись, — примирительно поднял руки вверх Алтэк, послушно вставая.
— Поросенок ты неисправимый, — неодобрительно цокнула языком Тэка. — Ты не сердись на него, Вики, его в младенчестве вниз головой не раз роняли…
— Неправда, — нахохлился Ал, непроизвольно потирая лохматую макушку.
— Правда-правда, могу специально для тебя у няни уточнить, — прищурилась его сестра.
— Да я… — начал вмиг покрасневший Ал, но я успела перебить:
— Собирался рассказать о родительском дне, так что внимательно слушаю!
Знаю я их перепалки — от словесных баталий и до рукопашной недалеко, а разнимать близнецов и приводить в приличный вид разгромленную комнату ой как не хотелось. Отвлекающий маневр удался — Алтэк, позабыв о сестре, вдохновенно поведал о сути родительского дня. Как я и предполагала, в этот день студентов могли беспрепятственно навещать родственники. Для младшекурсников, впервые надолго оторванных от дома и родных, это было особенно ценно. Ал и Тэка ждали отца, Вайшен — дядю, Шейли — обоих родителей, а Лана — маму.
Настроение, и без того испорченное Лионом, скатилось за нулевую отметку, и я, слушая оживленную беседу однокурсников, нервно кусала губы. Иллюзий я не питала. Можно было бы надеяться, что приедет Яр, но он слишком далеко, а уж о том, что меня соблаговолит навестить отец, я даже не мечтала. О сестре и старшем брате и говорить нечего — у них своя жизнь, вряд ли им есть до меня какое-нибудь дело. Возможно, близняшки по мне немного соскучились, но для таких путешествий они слишком малы.
Я покосилась на Ланку, восторженно рассказывающую о матери, и поняла, что до боли хочу увидеть свою. Интересно, она… хотя бы жива?.. И помнит ли обо мне? Или же вычеркнула из жизни раз и навсегда, сбежав из дворца? И кто тому виной — отец или все-таки я?..
— Виорика, что с тобой?
Вопрос вытащил меня из неприятных мыслей, железными тисками сжимавших сердце, и я заметила, что в комнате воцарилась тишина, а приятели встревожены.
— Я… ничего, просто устала, — с трудом проговорила я. Голос показался хриплым и чужим, и я невольно шмыгнула носом. Вот только этого и не хватало — начать себя жалеть!
— Мы тогда пойдем, — приняла решение Тэка, и мальчишки не стали возражать. Торопливо и как-то неловко попрощавшись, товарищи ушли, а я без сил упала на кровать.
— Вик, извини, — виновато пряча глаза, пробормотала Ланка. — Я даже не подумала…
— Не бери в голову, — взяв себя в руки, улыбнулась я. — Все хорошо. Я действительно устала, посплю немного, пожалуй…
Подруга неуверенно улыбнулась в ответ и вновь принялась за вязание, а я крепко зажмурилась, сдерживая непрошеные слезы. Не буду плакать. Не сейчас. И не из-за той, которая наверняка никогда не плакала из-за меня.
Непослушная слезинка выкатилась из-под плотно сомкнутых ресниц, оставляя на пылающей щеке прохладный след. За ней скользнула вторая, третья… и я, уткнувшись лицом в подушку, позорно разревелась — молча, без всхлипов, чтобы, не дайте боги, Лана не услышана, и сама не заметила, как провалилась в тяжелый сон.
Пробуждение вышло не из приятных. В глаза словно песка насыпали, в горле пересохло и першило, голова болела. С трудом разлепив веки и сев на постели, я оглядела тонущую в вечерних сумерках комнату. Ланки не было — наверное, к Лису ушла. Позабытое вязание лежало на подушке, более всего напоминая длинный коврик, нежели шарф. Я зажгла свет, попила воды и поплелась в ванную. Зеркало не порадовало, бесстрастно отразив опухшее от слез лицо, покрасневшие глаза, всклокоченные волосы — любому упырю на зависть. На душе по-прежнему было муторно. Умывшись ледяной водой и кое-как приведя себя в порядок, я вернулась в комнату, полюбовалась на шедевр Ланкиного искусства, посидела на подоконнике, попивая горячий чай и смотря на сгущающуюся за окном темноту, а потом решила разобраться с так и оставшимися на полу книгами.
Заметив среди ярких обложек черный переплет, я, не задумываясь, подняла с пола толстую книгу без названия, рисунков и прочих излишеств. Наверное, в спешке прихватила ее, когда уходила из Хранилища. Ну-ка, что тут у нас интересного?.. Устроившись на кровати, я открыла книгу на середине… и пропала. Про такие заклинания Лион мне даже не говорил! Это вам не глупое взывание к мелким духам, это… намного серьезнее, полезнее и, само собой, сложнее.
Нетерпеливо перелистнув несколько страниц, я нашла нечто, совсем уж выходящее за рамки моей учебной программы, но, как ни странно, не знаний, а потом отложила книгу и невидящим взором уставилась прямо перед собой. Шальная мысль неожиданно пришлась по вкусу и начала оформляться в план действий по ее реализации. И в самом деле, что, если попробовать? Базовых навыков хватит, спасибо Ривенсу, а остальное… Надо же когда-нибудь учиться самостоятельности? Ага, и огребать за нее… Лиона не обрадует моя инициатива. Если он, конечно, о ней узнает.
— Эй, Виорика, какой бес в тебя вселился?!
Увлекшись, я не заметила, как вернулась Лантэлия. Сейчас она, удивленная до крайности, стояла у двери и смотрела на меня округлившимися глазами. Я неопределенно мотнула головой и продолжила освобождать центр комнаты. Нужно совсем немного места. В подвал я пойти не могу, кто-нибудь обязательно засечет и доложит кому не надо, значит, проведу обряд здесь.
Пока я лихорадочно металась по комнате, Ланка успела подобрать книгу и прочитать вызвавшее столь бурную реакцию заклинание. Описание вызова астральной копии любого, живого или мертвого, существа подругу весьма впечатлило. Как и меня. Разве это не здорово — с помощью не таких уж и сложных действий узнать, где находится и чем занимается искомый объект? И жив ли он вообще…
— Вики, зачем тебе это? — с искренним сочувствием ахнула Лантэлия. Каким-то образом она безошибочно поняла, что именно я намереваюсь сделать, и на миг стало не по себе.
— Хочу знать, жива ли она, — упрямо нахмурилась я, застыв посреди комнаты.
— И что это даст? — не унималась Лана.
— Ну… — протянула я и замолчала, нервно кусая губы.
А действительно, что? Что мне до того, бьется ли еще сердце женщины, родившей, а затем без сожалений бросившей меня? Даже если так… Не буду же я ее искать, в самом деле! Или… буду?
— Мне просто надо это сделать, Лана, — наконец твердо сказала я.
Подруга тяжело вздохнула и покачала головой, но спорить не стала, и я вернулась к подготовке ритуала. Который грозил закончиться, так и не начавшись, из-за банальной мелочи — у меня не было мела. Подумав, я решила предпринять вылазку в учебный корпус, благо знала, где висит запасной ключ от кабинета общей к магии.
— Не самая лучшая идея, про упыря ты уже забыла? — попыталась воззвать к моему благоразумию Лана, но я, поглощенная азартом и предвкушением, лишь отмахнулась.
Что мне какой-то упырь? Главное, на Ривенса не нарваться. Но на всякий случай в качестве орудия самообороны я прихватила добротную ножку от стула, без дела валявшуюся под Ланкиной кроватью.
С месяц назад на травоведении мы варили увеличивающее силу зелье и проверяли его на практике. Жертвами эксперимента выбрали меня и стул. Мебель была гномьего производства, а потому оказалась на диво прочной. Но, как известно, упорство и труд, особенно помноженные на правильно изготовленное зелье, все перетрут, и куда там знаменитому гномьему качеству тягаться с полной сил и энтузиазма девицей, которая не намерена пасовать перед каким-то стулом?! В общем, ножку я таки отломала — к вящему восторгу одногруппников. А потом мы все вместе прятали — как умели — следы преступления, ибо за порчу школьного имущества полагались страшные кары.
В коридорах было темно, тихо и пусто. Аккуратно обходя развешанные тут и там ловушки, я кралась, судорожно сжав многострадальные остатки стула и затаив дыхание, и пуще упыря боялась столкнуться нос к носу с кем-нибудь из мастеров. С ловчим отрядом, вполне способным принять меня за искомую нежить, встречаться тоже не было никакого желания.
Вопреки опасениям, до нужной аудитории я добралась без приключений. Нашарив за стоящими на страже доспехами ключ, я подошла к двери и с тревогой обнаружила, что она приоткрыта.
Застыв возле порога, я даже дышать перестала, вся обратившись в слух. Внутри было тихо — наверное, кто-то из оболтусов-учеников забыл запереть за собой аудиторию. Такое случалось довольно часто, потому я немного успокоилась и легонько потянула дверь на себя. Пронзительно взвизгнули петли; я подскочила на месте и рванула в аудиторию, врезавшись в нечто высокое и мягкое. Это нечто издало шипящий звук и вцепилось в меня мертвой хваткой.
«Упырь!» — с ужасом поняла я. Рефлексы, вбиваемые в нас на физподготовке и боевой магии, без колебаний приняли командование, потеснив перепуганный рассудок.
— Изыди!.. — взвыла я, обрушивая на упыря свое страшное оружие.
Упырь странно булькнул — и мешком рухнул на пол. Я рванула было к выходу, но тут не к месту взыграла профессиональная совесть. Бесья круговерть, когда только Лион успел во мне ее взрастить?! Так вот, совесть буквально вопияла, что оставлять недобитого упыря — преступление! Бесий хвост, а как же там упырей-то изводят?! Лион нам пока об этом не рассказывал! Кажется, вбитый в сердце кол — самое действенное и доступное средство. Что ж, проверим!
Осинового кола у меня, понятное дело, не было. Я не боевой маг, это они постоянно таскают на себе целый арсенал убиения несчастной нежити… Но ничего, зато мы, некроманты, более изобретательны! Нет кола — сойдет и ножка от стула…
Неуверенно покрутив оную в руке, я почти на ощупь двинулась к упырю. Включать свет я не решилась — боялась, что, рассмотрев своего противника, на данный момент превратившегося в жертву, прилягу с ним рядом в точно таком же бессознательном состоянии, и еще вопрос, кто из нас очнется первым…
На свою беду, упырь очнулся раньше, чем я успела упокоить его. Он жалобно застонал и попытался приподняться, за что получил все той же ножкой. По лбу. Три раза… Отдышавшись и успокоив бешено бьющееся сердце, я поняла, что упырь больше не подает признаков жизни. И задумалась. Может, уже и не надо ничего никуда втыкать? Я же, в конце концов, не изверг какой, зачем над телом измываться?! Но тут вновь влезла неугомонная совесть, сварливо возразив, что лучше перестраховаться, чем потом локти кусать. Бесья круговерть, придется добивать! Но снова приблизиться к нежити, по крайней мере в темноте, заставить себя я не смогла.
Пришлось включать свет.
Впоследствии я не раз задумывалась, правильно ли поступила. С одной стороны, если бы я этого не сделала и добросовестно добила упыря в темноте, многие проблемы в моей жизни были бы решены раз и навсегда. Но, с другой стороны, в таком случае взамен оным пришли бы новые. Конечно, я не особо люблю мастера Ривенса, и это чувство у нас взаимно, но вряд ли его собственноручное убиение, да еще ножкой от стула, прошло бы бесследно для моей ранимой психики!
Лион, кстати, оказался неожиданно тяжелым. О том, что свет все же был включен, я пожалела еще на полпути к целительским покоям…

— Виорика, может, не надо? — робко пискнула Ланка, наблюдая за тем, как я аккуратно вычерчиваю на полу гексаграмму. — Лион же нас убьет!..
— Не убьет, — мрачно ответила я, не отрываясь от работы, — я успела раньше…
— Ты — чего?.. — так и села Лана. — Ты его — того?!
— Почти, — буркнула я, но, видя, как глаза подруги приобретают странную квадратную форму, все же потрудилась пояснить.
К концу краткого рассказа Ланка едва не рыдала от смеха, что не могло улучшить моего и без того дурного настроения. Ситуацию усугубляло понимание, что сама я точно так же смеялась бы над дураком, перепутавшим собственного мастера с упырем. Однако времени на рефлексию не было. Лиона просто так не прихлопнешь, хоть и кажется не шибко крепким… Очень сильно надеюсь, что до утра злосчастный мастер тихонечко полежит в целительском покое, дав мне возможность довести задуманное до конца…
О том, как именно дотащила его до целителей, я старалась не думать, но в памяти то и дело всплывали яркие моменты недолгого, но насыщенного путешествия. Например, ловчая сеть, натянутая поперек темного коридора так, что под ней пришлось сначала ползти, извиваясь наподобие дождевого червяка, и уже следом протаскивать находящегося в блаженной отключке Лиона. Одна только мысль, что мы попадемся и наутро на нас сбежится полюбоваться вся Школа, придала просто феноменальной ловкости и нечеловеческой гибкости. Или же кадка с разлапистым фикусом, за которую я не слишком заботливо затолкала мастера и спряталась сама, чтобы переждать бодрый марш отряда в пять человек. Ловчим он был или спасательным, я не поняла, да в моем положении это не имело никакого значения — попадаться не хотелось ни тем, ни другим. Зря я накануне представляла сидящего в засаде директора, вот и сама на его месте нежданно-негаданно оказалась… А уж то, с какой скоростью я бежала, от души ногой постучав в дверь целительского покоя, и вовсе не поддается никакому описанию… Интересно, на кого грешили наши лекари, обнаружив на пороге побитого Ривенса — на упыря или на его доблестных загонщиков? Надеюсь, что моего позорного бегства никто не видел, ибо прослыть истребительницей преподавателей отнюдь не улыбалось, как, впрочем, и быть отчисленной из-за весьма сомнительных подвигов на этой благодатной ниве…
Хорошо еще, что мысли не мешали работе и гексаграмма получалась на диво четкой и ровной. Хоть я и торопилась, но линии легко ложились на деревянный пол, словно их рисовала не неопытная ученица, а бывалый мастер. Я заметно приободрилась — правильно и аккуратно выведенные знаки, руны и охранные фигуры являлись залогом половины успеха. А вот насчет второй его половины… Ну не знаю. Наверное, рановато бояться и нервничать, переживая, что придется применить незнакомое заклинание. В конце-то концов, читать я умею, а дальше все сработает так, как должно…
Ланка сказала, что я — оптимистичная самоубийца, и, видя, что мои руки тянутся к книге, поспешно выскользнула за дверь, не желая «кормить собою вызванную нечисть» за компанию со мной. К бегству подруги я отнеслась философски, признав, что в глазах более разумных существ мои поступки и впрямь мало чем похожи на адекватные. Так… Где там у нас нужное заклинание?!
Страницы книги послушно зашелестели, открывая пытливому взору вязь малопонятных, но вполне читаемых символов; вдохновенно махнув свободной рукой, я, сверяясь с книгой, затянула было начальную строку, как дверь резко открылась и на пороге возникла бледная Ланка.
— Виорика! — выдохнула она, схватив меня за руку и потащив за собой к выходу. — Ты глянь!..
Я недовольно фыркнула, но вырываться не стала. По опыту знала, что подруга от какой-нибудь ерунды в такое состояние не придет.
Я выглянула в коридор и досадливо поджала губы. Ну и кому не спится в столь поздний час?! Кто-то из мастеров — или все же студент?.. В любом случае надо бы дождаться, пока лунатик не пройдет мимо нашей комнаты. Лишние уши, приводящие к таким же проблемам, ни к чему.
Одинокая фигура тем временем приближалась. Как-то странно, к слову, приближалась: по ломаной траектории, слегка шатаясь из стороны в сторону. У Ланки, в роду которой отметились эльфы, зрение было куда лучше моего; ничего удивительного, что именно она опознала любителя ночных прогулок.
— Ой, бесий хвост! — икнула она, прижав ладонь к губам. — Вики, да это ж Лион!..
— Че-го?! — не поверила я, пристально всматриваясь в темный силуэт.
Увы и ах, Ланка не ошиблась: то действительно был мастер Ривенс собственной персоной. Выдохнув сквозь зубы, я метнулась в комнату. Не знаю, какой бес вынес нашего обожаемого и нежно любимого учителя из целительского покоя, но зато ясно, куда именно несет.
— Вик, — шипела Ланка, спешно баррикадируя дверь стулом, — ты что же, не могла его посильнее ударить?!
— Я вообще не хотела его бить! — не слишком уверенно возмутилась я, пытаясь стереть столь тщательно вычерченные линии. — Бесья ж круговерть!.. — тоскливо взвыла я, поняв, что не все так просто. — Ланка, живо, дай свое покрывало!.. Тьфу, то есть шарф!
— Не дам! — вскинулась мгновенно просекшая мои планы подруга. — Я его для Ардэниодирниэля вязала!
— Проклятье, Лантэлия! — рявкнула я, кожей ощущая приближение недобитого мастера. — Если не дашь эту тряпку, то Лису она тоже не достанется — просто потому, что ее некому будет ему подарить!.. Или думаешь, Лион сочтет, что ты ни при чем?!
Ланка не была столь наивна, а потому скрепя сердце пожертвовала шарфом во имя спасения наших жизней. Между прочим, половичок из него вышел вполне ничего, только подруге я этого говорить, понятное дело, не стала.
Едва я управилась с ликвидацией последствий подготовки к ритуалу, как стул неведомой силой оттащило от двери, и на пороге появился Лион. Его заметно штормило, взор рассеянно блуждал по комнате, и вообще, выглядел мастер ничуть не краше упыря.
Ланка нервно икнула, шагнула назад, споткнулась и с размаху приземлилась на свою кровать; я оказалась более закаленной и осталась стоять, прикрывая своей не шибко широкой грудью импровизированный коврик.
— Виорика, — взгляд некроманта с трудом сфокусировался на мне, — что тут происходит?
— А разве тут что-то происходит? — с невинным видом удивилась я.
— Я же чувствую… — Лион обвел затуманенным взором комнату, но ничего предосудительного, понятное дело, не заметил, а потому рассеянно потер виски и беспомощно уставился на меня.
— Вам бы отдохнуть, мастер, — с искренним сочувствием посоветовала я, стараясь не смотреть на вздувшуюся на лбу Ривенса внушительную лиловую шишку. Босые ступни, стоящие — для надежности — на краю коврикошарфа, начинало болезненно жечь — не иначе проделки вступившего в сговор с совестью подсознания.
Лион задумчиво кивнул, и, потеряв от столь немудреного действия равновесие, оперся о косяк.
— И желательно, не здесь, — тонко намекнула благовоспитанная Ланка, которая хоть и не била мастера ножкой от стула, но тоже чувствовала угрызения совести. Наверное, на случай, если их не испытываю я…
Лион тяжело вздохнул и снова кивнул, явно признавая нашу правоту. А у меня аж дух захватило — неужто удалось его провести?! Наверное, компенсация за все неудачи этого дня!
Но обрадовалась я рано — не успел мастер Ривенс сделать и пары шагов, как ноги словно пронзило огненной спицей. Взвыв дурным голосом, я шарахнулась в сторону, запнулась о вязаный кошмар и полетела на пол, успев коротко выругаться.
Вспыхнули золотом контуры гексаграммы, хлопнула, закрываясь, открытая Лионом дверь, одарив не вовремя повернувшегося на шум мастера увесистым подзатыльником, и я поняла, что с ругательствами надо быть осторожнее, ибо помянутый всуе упырь не преминул явиться на зов.
— Ага! — радостно воскликнул вмиг оживившийся Лион, позабыв о свежей шишке на затылке и общей помятости организма в целом.
Упырь прорычал что-то нечленораздельное и без проблем перешагнул защитный круг. Ой, кажется, это я его разомкнула, когда хотела стереть свои художества!..
— Неувязочка вышла, — пробормотала я, даже не пытаясь подняться.
К сожалению или к счастью, мне так и не довелось проверить, годятся ли отломанные от стульев ножки для убиения упырей, зато я узнала, что выдранные дверные ручки блестяще справляются с этой задачей…
— Завтра починят, — смущенно пожал плечами Лион, проследив за нашими с Ланкой ошалелыми взглядами. Хмыкнул, небрежно поворошил ногой оставшуюся от упыря горстку праха, поскреб ногтями линии гексаграммы… — А это, — выразительно глянул на меня, — ты сотрешь немедленно, так, чтобы ни следа не осталось! Только сначала отдай книгу.
Строить из себя дурочку я поостереглась, а потому послушно протянула мастеру требуемое. Он пролистал страницы, резко выдохнул и уставился на меня тяжелым взглядом.
— В Хранилище взяла, случайно, — еле слышно пискнула я, отчаянно завидуя упырю.
— У вас все всегда происходит совершенно случайно, — усмехнулся Лион, прижимая к себе книгу так, словно опасался за ее сохранность. — Ладно, потом разберемся. Сотрите это непотребство и ложитесь спать.
— Мастер! — очнулась я, когда Лион уже почти вышел в коридор.
— Да? — застыл тот на пороге, с подозрением глядя на меня.
— А… что теперь мне за это будет? — выпалила я, сжав кулаки. За что именно, не уточнила, ибо надеялась, что ему известны не все — и не самые страшные! — мои грехи.
— Даже не знаю, Виорика, — задумчиво протянул Ривенс, потирая шишку на лбу. — Пока что я колеблюсь между двумя вариантами — назначить наказание построже или же поставить тебе зачет по основам взывания…
— Я бы предпочла второе, — обмирая от собственной наглости, прошептала я.
— Я подумаю над этим, — серьезно пообещал Лион, закрывая за собой дверь.
— Ну ничего себе, — выдохнула я, без сил опускаясь на пол. — Кажется, мне и в самом деле повезло!
— В отличие от меня! — горестно застонала Лантэлия, изучая то, что осталось от шарфа-коврика. — У меня больше сил не хватит вязать все заново!..
— Купи ему готовый, — от души посоветовала я, подумав, что сегодня крупно повезло не только мне, но и ни о чем не подозревающему Лису.

Глава 18
РОДИТЕЛЬСКИЙ ДЕНЬ И ПРОЧИЕ НЕПРИЯТНОСТИ

Сила родственных чувств зачастую прямо пропорциональна количеству верст, пролегших между родственниками.
Закон жизни

Я отчаянно скучала. За окном накрапывал дождик, навевая скуку и сон, в аудитории было весьма прохладно, а вдохновенно вещавший о быте и нравах южных королевств Ипполит никак не мог разбудить в ученических душах ответного воодушевления. Рядом тоскливо вздыхала Тэка, расчерчивая страницы конспекта затейливыми завитушками. Несгибаемая Ланка усердно записывала лекцию, не отвлекаясь на посторонние занятия, мысли и чувства. Сидящий с ней Вайшен ни в чем не уступал своей соседке. Немного им позавидовав, я скосила глаза вправо, на третий ряд. Там обособленно устроились ребята из второй группы. Совмещенные занятия редкостью не являлись, ибо нас было немного, а дважды повторять одно и то же преподаватели, понятное дело, желанием не горели, но вот дружбы или хотя бы приятельства между нашими группами не получилось. Да и в их компании, насколько было известно, особой теплоты во взаимоотношениях не наблюдалось. За первым столом, демонстративно сложив руки на груди, сидела высоченная темноволосая девица, за ней расположились двое похожих, словно братья, мальчишек, ненамного старше меня. За самым последним столом, откинувшись на стену и вытянув ноги, вольготно развалился парень с длинными темно-русыми волосами, резко подчеркивающими болезненную бледность лица и прозрачную синеву обрамленных смоляными ресницами глаз. Он мог бы составить достойную конкуренцию Рэму в борьбе за девчоночье внимание, однако холодность, жесткие насмешки и молчаливость, в большинстве случаев — презрительная, быстро остужали интерес студенток и возвращали их в число поклонниц пусть и ветреного, зато живого, веселого и добродушного Рэмиона. Почувствовав мой взгляд, это замороженное совершенство распахнуло огромные глазищи и в упор уставилось на меня. Темная бровь удивленно изогнулась, а от ответного взгляда я едва не покрылась инеем. Поборов искушение показать язык, я равнодушно пожала плечами и отвернулась, прошипев сквозь зубы:
— Чтоб тебя приворотным зельем напоили!..
Мгновенно оживившаяся Тэка фыркнула и торопливо прикрыла ладошкой неуместную на страноведении улыбку.
Ипполит продолжал заливаться соловьем, расписывая прелести южных обычаев, и с особым смаком — то, как там не любят чародеев. В основном за полное неверие в божественные силы. Я тихонько хмыкнула, уткнувшись в почти чистый конспект. Наверное, мы были совсем еще зелеными чародеями, а может, нас и назвать так пока нельзя, но большинство верили в то, во что привыкли верить с младенчества. Вполне вероятно, через несколько лет, подчинив магию и испытав собственные силы, мы перестанем полагаться на силы небесные, но здесь и сейчас в это верилось с трудом. Я, например, была уверена, что никакое могущество не заставит меня отречься от своих убеждений. Судя по помрачневшим мордашкам сокурсников, их посетили те же мысли, хотя обычно наши взгляды на одни и те же вещи не совпадали.
Они молились суровым богам, преклоняли колени в душных, пропахших тяжелыми благовониями храмах, отдавали кровно заработанные деньги жрецам. Мой же бог был другим. Он ласково улыбался с небес, нежно трепал волосы, внимательно слушал и успокаивал, не требовал жертв и поклонений… Его крылья обнимали мир, его душа жила в каждом, а его сердце билось ровно и сильно — далеко на севере, среди вечных, сияющих снегов.
Эта легенда была единственным — помимо, конечно, внешности — что осталось мне от матери. Я помнила каждое слово, услышанное в раннем детстве, — и постепенно всей душой поверила в эту сказку, ставшую еще одним камнем преткновения между мной и отцом, которого выводило из себя мое нежелание ходить в храм, читать положенные молитвы и верить лишь в положенных богов. И в этом, как и во многом другом, он не смог меня сломать. Наверное, к несчастью. Будь я менее упряма, наши отношения могли бы быть иными, но… Мне всегда казалось, что, предав своего бога, я предам себя и никогда не смогу смотреть на мир так же ясно, как и прежде.
Наконец прозвучала жизнеутверждающая трель звонка, и студенты с единым вздохом облегчения покинули аудиторию, едва не затоптав замешкавшегося в дверях Ипполита. Я благоразумно задержалась, неторопливо убирая в сумку учебник и тетрадь.
— Бесполезно, — неожиданно раздалось над моим ухом.
Я вздрогнула и вскочила на ноги, едва не приложив макушкой вовремя отшатнувшегося парня. А, совершенная ледышка из параллельной… Как там его? Тирх вроде бы?
— Что — бесполезно? — осторожно уточнила я, прижимая к себе сумку, словно щит. До этого момента я ни с кем из их группы не общалась, да они меня и не замечали особо, а потому такое внезапное внимание насторожило.
— Строить мне глазки, — выдал Тирх, скривив губы в подобии усмешки, и я едва не выронила сумку.
— А? — только и смогла выдохнуть, изумленно смотря на парня, которого сегодня явно кто-то покусал.
— Ты не в моем вкусе. Прямо скажем, не красотка, — веско добавил он и, окинув меня недовольным взглядом, вышел вон.
Я как стояла, так и села, хорошо еще от стула далеко не отошла. И что это сейчас было?! Кто-то из нас явно не в себе! Я поспешно подорвалась с места и выбежала из аудитории, пока еще кому-нибудь не вздумалось предъявить мне странные претензии. Но, прежде чем нырнуть в переход, я заглянула в висящее в просторном коридоре зеркало. Увиденное не порадовало, но чего еще можно ожидать после бессонной ночи, полной не самых приятных переживаний? Закусив губу, я кончиками пальцев задумчиво очертила контуры теней, залегших под глазами, полюбовалась на сероватый оттенок кожи и выбившиеся из косы пряди. Да и худоба особой прелести не придает… Горько вздохнув, я еще несколько секунд гипнотизировала собственное отражение, а потом, решительно сжав губы, побежала в жилой корпус.
Студенты шарахались от меня, как бесы от благословения, но я не обращала на их неудовольствие ни малейшего внимания. Едва не сметя с пути вышедшего из комнаты Лиса, я распахнула только что прикрытую им дверь и с силой ее захлопнула. Сидящий прямо на полу над толстенным фолиантом Рэмион недоуменно воззрился на меня, но от вопросов воздержался, давая возможность высказаться. Но я неожиданно поняла, что не знаю, как именно начать беседу, а потому застыла на пороге, открывая и закрывая рот, словно вытащенная на берег рыба. Некромант окинул меня цепким взглядом, явно оценивая на предмет повреждений, пришел к выводу, что ежели оные и имеются, то только психические, причем врожденные, и вернулся к прерванному занятию.
— Рэм! — не стерпела столь наглого пренебрежения дружескими обязанностями я.
— А? — вяло откликнулся парень, сосредоточенно водя указательным пальцем по строчкам.
— Может, все-таки выслушаешь меня?!
— Если ты соизволишь что-то сказать, то да, — рассеянно кивнул он.
— Изволю! — Я бросила сумку на пол и скрестила руки на груди. — Еще как изволю!
— Ну изволь, — пробормотал Рэм, что-то отмечая прямо на полях книги. Звиныч его удавит. Если я не успею первой.
Так, главное — спокойствие! Вдох, выдох, вдох…
— Рэ-э-эм, а я красивая? — «соизволила» я, набравшись-таки смелости.
— А как ты думаешь, попытался бы я поцеловать некрасивую? — ворчливо отозвался он, не отрываясь от книги.
— А кто тебя знает, может, на экзотику потянуло? — с сомнением произнесла я.
— Меня сейчас на убийство потянет, — сквозь зубы проговорил Рэмион, не поднимая глаз от текста. — Если ты от меня не отвяжешься! Эй… эй, Вик, ты что?!
…Когда я наконец-то выговорилась и успокоилась, за окном окончательно стемнело, а рубашка Рэма почти насквозь промокла.
— Извини, — шмыгнула носом я, виновато смотря на несчастного некроманта, — больше не буду.
— Будешь, — вздохнул он, поднимаясь с пола и помогая подняться мне. — Знаю я вас, девчонок…
— Ничего ты не знаешь, — сердито буркнула я, вытирая глаза протянутым Рэмом платком.
— Ну конечно, — кивнул он, — куда уж мне, недалекому.
— Не передергивай! — возмутилась я.
— Так-то лучше, — улыбнулся Рэмион. — Идем-ка я тебя провожу, к нам Лион собирался зайти…
— Предупреждать надо! — всполошилась я, подбирая сумку, и метнулась к порогу. — Не провожай, сама дорогу знаю! И, Рэм…
— Да?
— Не трогай ты этого… самоуверенного осла, ладно?
— Даже не собирался, — с предельно честным выражением лица сказал он.
— Так я и поверила, — с подозрением протянула я.
— И все же выбора у тебя нет, не так ли?
Мне показалось или в его голосе действительно послышалось предвкушение? На мгновение я пожалела, что пришла сюда, но лишь на мгновение — еще свежи были воспоминания о неприятной сцене.
— Хочешь завтра с нами на практикум? — предложил Рэм.
Я от удивления даже о своих переживаниях забыла!
— С чего бы? — недоверчиво выдохнула я. — Ты же говорил, что малявкам там не место, да и Лион…
— Лион согласится, — уверенно кивнул друг, — лишь бы ты не была против…
— Я не против, очень даже не против! — торопливо проговорила я и, пока Рэм не передумал, махнула ему рукой и буквально вылетела за дверь.
И, лишь «долетев» до женского крыла, вспомнила, какой завтра день. Теперь понятно, почему меня берут на этот практикум. Интересно, Рэм сам додумался или Ланка идею подбросила? Как бы то ни было, но рыдать в родительский день я не буду… Да здравствуют дружба и друзья, всегда приходящие на помощь в трудный момент!

Этот день начался рано. Очень рано. Занятия отменили, но ученики, стосковавшиеся по родне, вскочили ни свет ни заря, и теперь Школа гудела, словно растревоженный улей, сияла всеми окошками в серых рассветных сумерках и вообще выглядела довольно-таки зловеще. Ланка, уснувшая далеко за полночь, была бледна, серьезна и время от времени клацала зубами — сегодня ей предстояло знакомить Лиса с маменькой, и затея эта, еще пару дней назад казавшаяся привлекательной, с каждой секундой нравилась ей все меньше и меньше. Сам эльф, по причине крайней отдаленности родного дома не ждавший гостей, морально готовился к предстоящему испытанию. Его даже от практикума освободили, и, судя по всему, он этому отнюдь не радовался и завидовал мне, которая должна была занять его место. За сборами и штудированием учебников я не нашла времени для ненужных переживаний, а потому вся суета и важность родительского дня ничуть меня не коснулись. Были другие проблемы — вчера Лион кратко, четко и ясно изложил, что со мной будет, ежели я сунусь куда-либо без его высочайшего дозволения. Я прониклась. Настолько, что уже начала сомневаться — а так ли нужен мне этот практикум? Но любопытство пересилило опасения. Когда еще выпадет шанс отправиться ночью на поиски нежити?! Это ж настоящее приключение! И проверка полученных знаний… Так, а вот об этом лучше не думать, лишние волнения ни к чему. На месте разберусь. Или не разберусь. Ой!
— Виорика, ты как себя чувствуешь? — Обернувшаяся на грохот упавшей на пол книги Ланка весьма смахивала на привидение, и я с трудом удержалась от уже привычного, заученного на рефлекторном уровне заклинания упокоения.
— Отлично! — бодро доложила я, поднимая непокорную книгу. — Готовлюсь… Это будет либо триумф, либо позор…
— И к чему именно ты готовишься, с таким-то выражением лица? — хихикнула подруга.
— На всякий случай — и к тому, и к другому, — вздохнула я. — Лан, а не рановато ли знакомить Лиса с твоей семьей?
— Ты не знаешь мою ма, — нервно улыбнулась Лантэлия. — Если ей кто-нибудь доложит — а ей обязательно кто-нибудь доложит! — она вообще меня со свету сживет… и Ардэниодирниэля тоже. Так что лучше я сама.
— Превентивные меры, — понимающе кивнула я, пытаясь запихнуть книгу в сумку.
— Вики, вряд ли Лион оценит, — осторожно сказала Ланка, наблюдая за моими мучениями.
— Думаешь, ему не понравится предус-с-смотрительность? — прошипела я, не оставляя попыток. Сумка подозрительно трещала, книга принципиально не лезла…
— А ты уверена, что успеешь вытащить книгу, прочитать нужную главу и отразить опасность? — вкрадчиво осведомилась Лана, завороженно наблюдая за борьбой упорства и реальности. Последняя пока что побеждала.
— А зачем? — оторвавшись от столь увлекательного занятия, хмыкнула я. — Любой опасности не поздоровится, если ее по темечку приложить этим булыжником…
— А что за задание? — заинтересовалась подруга. — Велика ли эта самая опасность? Просто хочется знать, выживет ли она после встречи с тобой…
— Лис на тебя плохо влияет! — возмутилась я. — Раньше ты язвить не умела!
— Это нервное, — поморщилась Ланка. — Ну так все же?
— Понятия не имею, — вздохнула я. — И вообще, подозреваю, что пойду я в качестве бесплатного приложения… Все равно Ривенс с меня глаз не спустит, а уж о том, чтобы проявить себя хоть как-то, думаю, и речи не будет…
— И ты, даже зная это, идешь?
— Так интересно же, — призналась я. — Лион о духах говорил… Самой, если честно, хочется взглянуть.
На улице грохнуло, взвизгнуло, задрожали оконные стекла, мелко затряслись стены…
Кто-то из родителей открыл на территории Школы портал. А кто-то из учителей забыл снять охранки, блокирующие столь бурные проявления магии.
Родительский день наконец-то начался.

— Ну и дурдом! — Влетевший в лабораторию Лис был взъерошен, бледен и немного помят.
— Уже познакомился с мамочкой Лантэлии? — хихикнула я, и не думая слезать со стола. То, что на нем лежал очередной «наглядный материал», меня мало волновало. Не двигается, не орет, не пытается о чем-то расспросить — и замечательно. Вот за что люблю подземелья — так это за тишину, отсутствие лишнего народа и спокойствие (пусть и относительное) их обитателей.
Эльф содрогнулся, но, надо отдать ему должное, быстро взял себя в руки.
— Познакомился, пообщался и подписался на ужин в почти семейном кругу…
— Сочувствую, — хмыкнула я, подтягивая колени к подбородку.
— Не стоит, — отмахнулся Лис, — моя матушка мало в чем уступает достойной леди Рэанис…
— Тогда следует поздравить? — сделала наивные глазки я.
— Виорика, лучше не трогай меня хотя бы полчаса, а? — взмолился рыжий, по стеночке сползая прямо на пол.
— Если испачкаешь рубашку, у Ланки будет истерика, — заметила я.
— Угу, — равнодушно кивнул Лис.
— Не радует тебя родственное общение? — не унималась я.
— С чего ты взяла? — вяло удивился эльф.
— Ну ты ж сюда явно не подвальным воздухом подышать пришел. — Я распрямила начавшие затекать ноги.
— Ты тоже, — не остался в долгу рыжий.
— Не люблю суету, — слегка слукавила я.
— Аналогично, — хмыкнул Лис.
Переглянувшись, мы синхронно пожали плечами и замолчали, думая каждый о своем. Вернее, пытались думать, ибо тоскливый глухой вой совершенно не способствует этому процессу.
На ногах мы оказались одновременно.
— Наверху, — выдохнул эльф. — Не лезь, — а это уже лично мне.
Недовольно поморщилась, но покорно пропустила собранного Лиса вперед, а сама двинулась следом, прихватив первое попавшееся под руку, судя по ощущениям — какую-то деревяшку. Нет, я, конечно, верю в силу магии, но в силу тяжелого предмета, прилетевшего в лоб противника, верю еще больше. Так мы и крались к лестнице — Лис с каким-то явно убойным заклинанием (ну не могу я пока распознавать оные, не могу!) на изготовку, я — сжимая в руках нечто неопознанное (маловато света в подвалах, да и времени для разглядывания не нашлось).
На лестнице было темно, лишь белело наверху полукружье арки, и вот в этом-то сияющем свете и неслось на нас нечто черное, большое и рычащее…
Лис ударил первым. Я среагировала на миг позже. Эльф каким-то чудом промахнулся, я, что еще более невероятно, — нет.
— Бесы вас побери, — простонало поверженное нечто, закончив считать собою ступени.
— Совсем ополоумел! — праведно возмутился Лис.
— Извини, — покаянно вздохнула я.
— С такими друзьями врагов не надо, — пропыхтел Рэмион, с трудом и не без помощи эльфа поднимаясь с пола.
— Ты б себя видел, — хмыкнул рыжий.
— Угу, мы подумали, что это ты выл… то есть что ты — то, что выло… то есть… — окончательно запуталась я.
— Я понял, — прервал меня Рэм, не желая слушать, до чего я еще додумаюсь. — Нет, выл не я. Наоборот, мне показалось, что — вы. Вернее, что вы — тот, кто выл.
— Злопамятность — не самая лучшая черта характера, — покачала головой я.
— И правильно, зачем помнить зло, когда можно отомстить и забыть? — хохотнул Рэмион.
— Ладно, — поморщилась я, — но раз выл не ты и не мы, то кто?..
— Может, оно? — сообщил Лис, одновременно ударив кулаком по стене.
Зашипели, загораясь, факелы, и в их свете мы увидели затаившегося вурдалака. Огромная тварюшка не расстроилась и, радостно оскалив впечатляющие клыки, ринулась на нас, не успевающих ничего предпринять…
На сей раз вопили мы. Правда, вопль вышел коротким, не особо громким и совершенно ненужным.
— Что за?.. — ошалело уставился на стену, сквозь которую только что просочился вурдалак, Рэм.
— Это было привидение, — отсутствующим тоном заявила я, с силой проводя ладонями по лицу, потому как просочилась тварюшка не только сквозь стену…
— В первый раз видел вурдалачье привидение, — переводя дух, признался Лис.
— Повезло, — буркнула я, ибо мне сие «счастье» выпадало не единожды… Но вот кто способен на такое в Школе, я знать не знала.
— У создавшего столь неординарный кошмарик шкодника неплохой магический потенциал, — задумчиво проговорил Рэмион. — Сомневаюсь, что это кто-то из наших, значит, искать нужно среди новоприбывших.
— Зачем? — тоскливо вопросила я, присаживаясь на нижнюю ступеньку. Ехать куда бы то ни было уже расхотелось — приключений на сегодня я наелась полной ложкой, и добавки не требовалось.
— Надо, — туманно сообщил Рэм и поспешил наверх. Уже на выходе обернулся и прокричал: — Ардэн, тебя, между прочим, Лана ищет!
Лис вздрогнул, но мужественно сжал зубы и поплелся вслед за другом. Сидеть одной в темноте — факелы уже начинали затухать — я не желала, а потому пришлось подниматься и идти за парнями — следовало собрать сумку и немного отдохнуть, ибо отвертеться от практикума надежды не было. Да и остаться после всего я не могла… Слишком многое вспомнилось, и снова накатила грусть-печаль, да такая, что комок посреди горла встал, не давая нормально дышать.
Вурдалачье привидение… Никогда не думала, что буду скучать. Никогда. Как жаль, что на сей раз я ошиблась…

В нашей комнате горел свет, на столике, покрытом вышитой белоснежной скатертью, стояли тарелки с фруктами и сдобной выпечкой, а на стуле вполоборота сидела наряженная в кокетливого покроя платье женщина. Русые волосы свободно струились по идеально ровной спине и плечам, закрывая лицо, тонкие пальцы осторожно держали фарфоровую чашку, полную ароматного травяного напитка. Бесий хвост! Не думала, что «почти семейный ужин» состоится здесь! Мешать не хотелось, но выскакивать из комнаты и тащиться на практикум без вещей было бы непозволительно глупо, а потому я прокашлялась и произнесла:
— Леди Рэанис?
— Не так уж долго мы и не виделись, чтобы ты меня не узнала, — насмешливо прозвучал звонкий голосок, и женщина повернулась ко мне.
— Светлолика?! — неверяще уставилась на дивное видение я.
— Здравствуй, Вики, — приветливо улыбнулась моя старшая сестра.

— Лика, что ты здесь делаешь?
Я сидела напротив сестры, настороженно рассматривая ее.
— Тебя навещаю, — изящно приподняла умело подведенные брови Светлолика, словно удивленная моей непонятливостью.
— Зачем? — никак не могла взять в толк я. — Дома, помнится, ты не горела особым желанием со мной общаться!
— Так и ты — тоже! — не выдержав, нахмурилась сестра.
— Что — тоже?
— Когда ты хотела общаться со мной? Тебя не интересовали ни куклы, ни вышивание, ты целыми днями где-то пропадала, лазила по деревьям, как мальчишка, сбегала в подземелья… Разве у тебя было время на то, чтобы просто тихо и мирно посидеть в саду со мной и моими подругами?
— Которые на дух меня не переносили!
— Которым ты виртуозно устраивала гадости!
— Лишь в ответ на выпады в мой адрес!
— Вик… — устало сказала сестра. — Я никогда не могла понять тебя. Но это не значит, что мне на тебя плевать!
Я не нашлась с ответом. Опустив глаза, теребила рукав, не зная, как реагировать на подобное заявление. Слишком много всего произошло за последнее время, мое мировоззрение уже не единожды переворачивалось с ног на голову и обратно, а теперь еще и это… Хуже мог быть только папочка, примчавшийся в Школу, дабы покаяться во всех прегрешениях и попросить прощения. Задумчиво посмотрела на сестру, явно ожидающую хоть какой-то реакции на свои слова, набрала в грудь побольше воздуха и…
— Лика, а ты одна приехала? — осторожно спросила я, прислушиваясь к набирающему обороты вою за дверью.
Сестра нахмурилась и кивнула, но не столь уверенно, как хотелось бы… А вой в коридоре тем временем сменил интонацию — со зловещей на жалобную, а потом и вовсе обернулся обиженным писком. Я рывком распахнула дверь и застыла на пороге, любуясь открывшимся зрелищем: Краснояра, взъерошенная и озадаченная, крепко удерживала за шиворот мелкого худенького светловолосого мальчишку лет десяти, пыхтящего, словно сотня разозленных ежиков.
— Ты чей? — растерянно вопросила мастерица, не без любопытства разглядывая ребенка.
— Мой, — обреченно призналась я.
Краснояра улыбнулась и, пожав плечами, пошла дальше, а обретший свободу сорванец опрокинул меня на пол, попытавшись с разбегу забраться на шею, а мои уши заложил истошный вопль:
— Ви-и-ики!!!
— Свят, отпусти сестру, — строго приказала Светлолика, возвышаясь над нашей почти скульптурной композицией. — Немедленно!
Младшенький неохотно повиновался, и я смогла вдохнуть полной грудью, но неожиданная мысль заставила подавиться воздухом. Вместо того чтобы подняться и как следует поздороваться с братцем (эх, жаль, розог здесь нет!), я нервно заозиралась, даже на потолок посмотрела — убедиться, что оттуда на меня никто не спрыгнет.
— Я один здесь, — хихикнул Святомир, заметив мои маневры. — Вот чем угодно поклясться могу, хочешь?
— Не хочу, — поспешно отказалась я, памятуя, как однажды близняшки клялись папочкиной короной, которая после благополучно сломалась. — На слово поверю. Только если Зареслава найдет кто-то из учителей, не поздоровится вам обоим!
— Не найдет, — покачал головой с сильно отросшими вихрами мелкий царевич — и поспешно добавил, явно впечатленный не шибко добрым выражением моего лица: — Даже если бы Зар был здесь, никто бы его не заметил, меня же не заметили!
— А за шкирку не тебя поймали? — беззлобно хмыкнула Лика, ненавязчиво затолкав нас в комнату и прикрыв дверь.
— Сбой маскировки, — поморщился братец, сияя восторженными глазищами. — Ви-и-ик, правда, я молодец?!
— Угу, — ошарашенно покивала я, — молодец-огурец… Какого беса ты здесь делаешь?!
Последнюю фразу мы со Светлоликой проорали хором, заставив братишку втянуть голову в плечи и оглядеться в поисках подходящего для пережидания сестринского гнева укрытия. Такового в пределах видимости не оказалось, а лезть под кровать Свят посчитал ниже своего достоинства, а потому, прижавшись к стене и скрестив руки на груди, приготовился к экзекуции. Тоже мне былинный герой-одиночка!
— Я по Вики соскучился, — нахохлившись и моментально став похожим на драчливого воробья, ответил младшенький. — Не одна Лика на это право имеет!
Окинув щуплую мальчишечью фигурку критическим взором, я хихикнула раз, другой… и осела на пол от хохота, вытирая слезы рукавом и не обращая внимания на суетящихся вокруг брата и сестру. Следовало уехать из дома только ради того, чтобы узнать, что по тебе, оказывается, тоже могут скучать…
Наконец я успокоилась, отдышалась, свыклась с дикой мыслью о существовании скучавших родственников, и мы уселись за стол. Сестрица прихлебывала остывший чай, братец уплетал сладкие пирожки, а я внимала его сбивчивому рассказу о делах домашних.
Братья-разбойники жаждали отправиться в Школу в полном составе, однако в таком случае во дворце стало бы подозрительно тихо, и их отсутствие обязательно бы обнаружили. Потому, пораскинув мозгами, братишки решили, что с Ликой поедет лишь один, а второй останется дома и будет изображать бурную деятельность, дабы никто не заметил недокомплект. При жеребьевке повезло Святомиру (он вообще более везучий, может, потому, что намного хитрее братца), и Зар скрепя сердце остался во дворце, а Свят, под шумок опустошив один из чемоданов Лики («Все равно ты бы в него даже не заглянула!» — в ответ на возмущенный возглас сестры заявил он), благополучно добрался до желанной цели.
— А просто, по-человечески, попроситься нельзя было? — хмуро осведомилась Светлолика, пока я переваривала рассказ младшенького.
— Так бы ты меня и взяла, — насупился Святомир. — Забыла, как вредителем обозвала?!
— Вредитель и есть, — подтвердила нелестное мнение старшая сестра и, судя по залегшей между идеальными бровями морщинке, задумалась о том, какой части гардероба лишилась по вине неугомонного братца. Я ей совершенно не сочувствовала, потому что никак не могла понять, зачем, уезжая из дому даже на одни сутки, сестра всегда берет с собой целый ворох вещей, большую часть которых все равно не наденет. Кстати о доме…
— Лика, как это тебя муж отпустил? — не без ехидства поинтересовалась я.
— А она не спрашивала, — немедленно сдал сестру Свят. — Она ж у батюшки гостила, а потом якобы к себе засобиралась — мы с Заром случайно узнали, что на самом деле она к тебе едет!
Светлолика покраснела и попыталась отвесить младшему недостойную царской дочки затрещину, однако братишка привычно увернулся, успев прихватить с блюда последний пирожок и показать злой Лике язык.
— Значит, батюшка тоже не знает, что ты здесь, — равнодушно обронила я.
— Вик, ты же понимаешь… — замялась сестричка.
— Понимаю, — с тем же выражением кивнула я. Еще бы не понимать. Царские методы перевоспитания младшей дочери явно не предусматривали визитов родственников и прочие милые сердцу пустячки.
— Он уверен, что ты скоро вернешься, что не выдержишь и сдашься, — без малейшего зазрения совести наябедничал Святомир, облизывая сладкие пальцы, получил по рукам от воспитанной Лики и ничтоже сумняшеся вытер липкие ладошки о скатерть. Сестра только глаза закатила, но высказаться не успела — в дверь тихо постучали.
На пороге стояла Краснояра. Виновато улыбнувшись, она кивнула моим родственничкам и поманила меня в коридор.
— Это твой брат? — прямо спросила мастерица, не привыкшая ходить вокруг да около.
— Да, — созналась я, со стыдом припомнив, что представилась сиротой.
— У него талант, — пристально глядя на меня, сказала Краснояра.
— Талант, — уныло подтвердила я, понимая, к чему она клонит. — Но ничего выдающегося из него, увы, не получится…
— Почему? — озадачилась чародейка.
Вздохнув, я плотнее прикрыла дверь и кратко поведала ей историю непростых отношений моей семьи с магией.
Мне дар достался от матери, а вот в батюшкином роду сильных магов было очень мало, и все — через пару поколений. Однако кое-какая сила иногда перепадала и потомкам вне очереди, и в этот раз от щедрот магических досталось близнецам. Слава всем богам мира, что этих крох волшебства не хватило бы на нечто масштабное, но на мелкие пакости они вполне годились. Со временем, конечно, братишки научатся с пользой применять свою силу, а пока их умения и хотения не простирались дальше дурацких розыгрышей и прочих милых и не очень шалостей. Вроде того же вурдалачьего привидения, по сути являющегося сложной иллюзией, на создание которой нужно мало сил и много терпения и упорного труда. А ребятки, когда хотели, умели трудиться…
Краснояра разочарованно вздохнула, развела руками и удалилась, а я вернулась в комнату — и не удивилась, застав ее в слегка разоренном виде. Светлолика бессильно грозила кулаком забравшемуся на шкаф Святу, тот беспечно болтал ногами, не обращая внимания на подозрительный скрип, и гордо обозревал устроенный беспорядок. Я вздохнула и тихо порадовалась, что здесь нет Зареслава — на что способны работающие в команде братцы, я знала слишком хорошо. Выразить свое отношение к происходящему я не смогла — снова раздался стук, нетерпеливый, громкий и резкий, и дверь распахнулась, явив нашим взорам Лиона Ривенса собственной персоной. Рассмотрев нашу веселую компанию и с поистине королевским равнодушием проигнорировав ставший кокетливым взгляд Лики, наставник покачал головой и сообщил, что по семейным обстоятельствам выезд на практикум откладывается на следующий день.
— Наслаждайтесь, — пожелал напоследок мастер, и в его голосе послышалась плохо скрытая насмешка. Наверное, до меня он успел пообщаться с Лисом…
«И пусть земля нам будет пухом!» — додумала я, провожая взглядом все-таки накренившийся шкаф и с визгом сверзившегося с него братца…

Из-за бесконечных заданий Лиона я совершенно забросила танцы. Подготовка к балу в честь родительского дня тоже прошла мимо — я даже не знала, что этот бал вообще будет. А может, и знала — Ланка наверняка говорила, но мозг не воспринял незначительную на тот момент информацию. А теперь оказалось, что бал не только состоится — на нем обязательно нужно присутствовать. Насчет нужности я очень сильно сомневалась, однако Лика, любящая подобные мероприятия, со мной не согласилась, а на заявление, что у меня даже платья нет, мне щедро были предоставлены три чемодана сестринских нарядов. И тут я осознала, что попала…
Через два часа я проклинала все на свете, а Светлолика с упорством прирожденного палача продолжала упаковывать меня в одно платье за другим, не забывая при этом издеваться над моими волосами, потому как, видите ли, «к каждому наряду нужно делать особую прическу, иначе образ никак не оценить»! В конце концов, не выдержав издевательств, я попросту сбежала, когда Лика отвлеклась на очередную диверсию Свята, попытавшегося выкинуть из окна ее чемодан.
Послав братцу благодарственный воздушный поцелуй, я мышкой выскочила за дверь и помчалась в учебное крыло. Уж в подвале-то Светлолика меня точно не найдет! Забившись в первую же открытую лабораторию, я перевела дух. Да уж, вместо того чтобы ехать на практикум с Лионом, я бегаю по всей Школе от сестры в… а собственно, в чем? Я зажгла одиноко стоящую на полке свечу, нашарила там же осколок зеркала и оглядела себя. Платьишко было вполне милым — с короткими рукавами, скромным декольте и не особо пышной юбкой в пол. Только вот цвет подкачал. Я уныло вздохнула: белые волосы, белая кожа и белое платье делали меня похожей на очень печальное привидение умершей от истощения депрессивной девицы, не признающей туфель. Полюбовавшись на носки, после забега по коридорам утратившие первоначальную белизну, я нервно хихикнула. В голову закралась крамольная мыслишка — сдаться на милость Лики, но я нашла в себе силы отказаться от нее. Ничего, наши уже привычные, не испугаются, а гости Школы, подозреваю, за сегодняшний день такого насмотрелись, что на меня и внимания особого не обратят.
Высидев почти час в пропахшей пылью и реактивами тишине лаборатории, я решила вернуться. Бал вот-вот должен начаться, и Светлолика не захочет опаздывать, а значит, я в безопасности. Чтобы лишний раз не рисковать, я отправилась прямиком в актовый зал — уж там-то не будет Ликиных чемоданов, косметики и прочей чепухи! С такими мыслями я скользила по довольно прохладному полу, почти не замечая, как шарахаются студенты, родители и даже преподаватели.
— Бесья бабушка! — охнул кто-то, не успевший отскочить и словивший меня в свои объятия. — Ты живая или уже нет?!
— Сама не знаю, — буркнула я, отпихивая откровенно ржущего Алтэка. — И вообще, грешно смеяться над чужим горем, друзья так не поступают! Вот ты мне друг, а?!
— Друг! И готов тебе последнюю рубашку отдать! — ухмыльнулся Ал, демонстративно оттягивая ворот шелковой черной рубахи. Вот ведь несправедливость — в кои-то веки даже он похож на некроманта, а я, как всегда, тяну лишь на хиленькую жертву!
— Не нужна мне твоя рубашка, — насупилась я. — А вот от ботинок не отказалась бы!
Про ботинки я ляпнула со злости и совсем не ожидала, что Ал примется их снимать.
— Э-э, — пролепетала я, когда парень щедро подвинул их ко мне. — Я вообще-то пошутила!
— А я нет, — хмыкнул однокурсник. — Давай обувайся, иначе заболеешь и действительно… того…
Ботинки оказались огромными, неудобными, но теплыми. Так мы и пошли дальше — Алтэк босиком и я в его обуви, едва передвигая ноги и то и дело норовя растянуться на полу. Если бы не надежное дружеское плечо, далеко я бы не ушла, а так даже до входа в зал добралась, ни разу не упав.
Зато чуть было не упала Светлолика, узрев свою младшую сестричку в столь экстравагантном наряде и под ручку с босым кавалером. Святомир, крутящийся возле старшей, так и покатился со смеху. Лика, надо отдать ей должное, быстро взяла себя в руки и, шипя, как разозленная кошка, затолкала нас в просторную нишу, подальше от любопытных глаз.
— Бестолочь! — шепотом ругалась она, обвинительно тыча в меня пальцем. — Ведешь себя ничем не лучше братцев! Это ж надо было додуматься…
Я послушно кивала, и не пытаясь изобразить раскаяние. Ал и то покраснел, сосредоточенно разглядывая свои босые ноги и боясь лишний раз вздохнуть. Наверное, научен горьким опытом, что перебивать разгневанных сестер чревато. Заметив, что ее слова свистят мимо моих ушей, Лика махнула рукой и, сверкнув глазищами, сунула мне сверток. В нем обнаружился шелковый шарф ярко-синего, как и мои глаза, цвета, а еще — туфли. Нужного размера — у нас с сестрой он одинаковый, и на высоченных каблуках — у Лики других нет.
— Так гораздо лучше, — одобрил Ал, получив назад свои ботинки.
Я согласно хмыкнула, накинув на плечи шарф. Лика, недовольно сопя, поправила мне сбившуюся прическу и наконец-то разрешила присоединиться к «приличному обществу».
— А мы-то переживали, что из-за упыря отменят родительский день, — протянул Ал, когда мы попали в водоворот спешащих на бал. — Да этого несчастного никто и не заметил бы, еще и затоптали бы в придачу!..
Это точно — и не думала, что будет такая толпа! То и дело приходилось уворачиваться, чтобы не получить локтем в бок или, того хуже, в глаз. Но внутри все оказалось не столь страшно — кто-то общался, чинно стоя возле стеночек, кто-то танцевал, тут и там бешеными зайцами носились детишки… Минуточку, а где Свят?!
Я окинула взглядом украшенный яркими шарами, лентами и цветами зал, но так и не обнаружила пропажу. Стоящая у противоположной стены Лика, судя по беспомощному выражению лица, — тоже. С чувством выругавшись, я стала пробираться на выход. Мой братец — оружие массового поражения, и если он решит выкинуть какой-нибудь фокус в стенах Школы, папочка разорится, оплачивая магам нанесенный ущерб!.. Если будет кому оплачивать… Где-то в Школе тихо-мирно лежали коробки с магическим фейерверком, который планировали запустить после бала, а Святомир обладает феноменальной способностью находить все, что взрывается, горит, разливается, а затем взрывать, поджигать и разливать найденное.
Чудом не переломав ноги на лестнице, я добежала до кладовки, рванула на себя дверь — и едва не сползла но косяку. Открытая коробка с фейерверками стояла на низком столике, заваленном различной ерундой типа серпантина и ленточек, а чуть поодаль прямо на полу сидели двое мальчишек, в одном из которых я узнала Свята, и сосредоточенно что-то выводили на большом листе ватмана. За всем этим безобразием наблюдала довольная Краснояра, даже ради праздника не сменившая удобные брюки и рубашку на платье.
— Талантливые ребята, — улыбнулась она мне. — С первого раза поняли устройство и принцип действия этой вот магической игрушки. Теперь основные заклинания разбираем… Лапочки!
Я засмеялась: судя по всему, удовольствие от происходящего получали и сорванцы и мастерица.
— Иди веселись, — подмигнула Краснояра. — Я им скучать не дам.
— А вы сами с ними не заскучаете? — спросила я.
— Сомневаюсь, — усмехнулась мастерица. Я уже было собралась последовать ее совету и уйти, как она окликнула меня: — У твоего брата есть способности. Если их развивать, из него может получиться неплохой чародей…
«Главное, чтобы в процессе развития способностей чародей не стер с лица земли какое-нибудь королевство», — мрачно подумала я. А уж если к этому подключить и Зара… Уверена, что тогда конец света будет не за горами.
Кивнув, я поспешила уйти, чтобы избежать новых вопросов, ответы на которые дать все равно не могла. В любом случае решать чародейскую судьбу близнецов царю-батюшке, не мне. Вот пусть у него и болит голова! А я и в самом деле буду веселиться, пока есть такая возможность.

Первыми, кого я увидела, вернувшись в зал, были Лантэлия и Лис, кружащиеся под звуки вальса. Оба такие красивые и счастливые, что я залюбовалась. Несмотря на тесное общение с матерью Ланки, Лис выглядел бодрым и жизнерадостным — эдакий образчик несгибаемого сына лесов. А может, леди Рэанис попала под эльфийское обаяние и смилостивилась над рыжекудрым красавцем? Надо будет потом у Ланы спросить. А вон и сама леди-мать: высокая, стройная — сразу понятно, в кого пошла моя подруга красотой и статью; обычно строгая и сдержанная, сейчас женщина улыбалась, не сводя с нашей парочки глаз. Что ж, видимо, Лису повезло и высочайшее одобрение он получил, зря только нервничал. Я посмотрела чуть правее и занервничала сама — возле забранного тяжелыми бархатными шторами окна легкомысленно забывшая про Свята ее высочество Светлолика откровенно кокетничала с Ипполитом. Мужа с батюшкой на нее нет… Главное, чтобы наш страновед не узнал, чья она сестра, иначе жизни мне не будет. Надо бы спрятаться от греха подальше, пока меня не засекли. Оглядевшись по сторонам, я увидела Шейли, скромненько примостившуюся на резной скамеечке возле кадки с миниатюрным цветущим деревцем, и скользнула к ней, постаравшись скрыться за пышными ветвями.
— От Лиона прячешься? — хихикнула Шел, оценив мою маскировку.
«А он-то при чем?» — хотела спросить я, но буквально в десятке шагов от своего убежища заметила любимого и невыносимо дорогого наставника, с хмурым видом застывшего напротив высокого мужчины с темными, тронутыми сединой волосами. И мужчина, и стоявший рядом с ним парень были одеты в черное с ног до головы и до жути походили на книжных некромантов. Выражение лиц, кстати, соответствовало. Ривенс на их фоне казался добрым-предобрым чародеем, пришедшим в логово злобных коллег на верную погибель.
— Кто это? — шепнула я.
— Мастер Ргеон с учеником, — ответила Шел.
О личном ученичестве я хоть и немного, но знала. Обычно сильный маг, желающий поделиться накопленными знаниями с подрастающим поколением, брал себе от одного до трех учеников и возился с ними до полного усвоения юными магами колдовской науки. Срок зависел от талантов учителя и способностей ученика — иногда хватало и двух-трех лет, а некоторые и по шесть-семь мучились. Зато и специалисты при таком методе обучения получались не хуже, чем окончившие обычные школы, а иногда и лучше.
— Перестань так глазеть, — шикнула Шейли, дернув меня за рукав, и я поспешно отвела взгляд. Но то, что Лион чем-то очень недоволен, если не сказать взбешен, заметила.
— Чего это он? — пробормотала я, ни к кому конкретно не обращаясь.
— У них старые счеты.
Я вздрогнула и обернулась. Рэм, небрежно привалившийся к стене, помахал мне рукой. Я не ожидала встретить третьекурсника на балу — учитывая его нелюбовь к подобного рода затеям. А вот своему стилю он не изменил — если Лис, поддавшись на Ланкины уговоры, надел строгий серый костюм, то Рэмион был похож на отправляющегося в странствия великого героя-чародея, каковыми их любят изображать на картинах.
— Какие счеты? — Я забыла про маскировку и подобралась поближе, заодно присмотревшись повнимательнее и позавидовав черной кожаной куртке с серебряными нашивками. Хочу такую же! Да и сапоги классные, вон какая подошва — никакая грязь не страшна…
— Много будешь знать… — затянул было Рэм, но взглянул на злобно запыхтевшую меня и рассмеялся: — Я тоже не знаю, так что ничем не могу помочь. Если интересно, спроси у Лиона!
— Похоже на то, что мне жить надоело? — фыркнула я.
— Нет. Похоже на то, что тебе нечем заняться, — улыбнулся Рэмион, шагнув ко мне.
Я не успела возразить, как мы оказались в центре зала, среди танцующих пар.
— Так нечестно! — возмутилась я, цепляясь за довольно ухмыляющегося товарища и пытаясь восстановить равновесие — спасибо моей несравненной сестрице за эти бесовы каблуки!
— Ты мне танец должна, — спокойно оборвал меня Рэм.
— Когда успела? — удивилась я, вскользь отметив, что танцевать парень умеет довольно-таки хорошо. Теперь главное — не оттоптать ему ноги. Не хотелось позориться и объяснять, что во всем виноваты каблуки, а не врожденная неуклюжесть, которой я не страдала.
— Когда на первом занятии сбежала к Лису, — напомнил Рэмион.
Вот ведь!..
— Не обещала, значит, не должна, — нахмурилась я, колеблясь между желанием насладиться танцем и отомстить, вонзив ненавистный каблук в кое-чью ногу. — И вообще, не пойму, за что тебя девушки любят?! Где романтика, где чуткость?! Пещерный человек, а не почти состоявшийся маг — ни приглашения, ни церемоний…
— Не учел, — виновато хмыкнул Рэм, без труда закрутив нас в сложном пируэте. — Ну хорошо, тогда я буду должен тебе. Устроит?
Я улыбнулась так довольно, что он наверняка пожалел о своем предложении.
— Устроит! Покажешь танец с мечом — и будем считать, что квиты!
Рэмион заметно погрустнел, но с шага не сбился.
— Покажу, только не сейчас, хорошо?
Я разочарованно поморщилась, но согласилась. Если он надеется, что я забуду, то зря — этот должок я намеревалась выбить из него любым способом.
— Извини, — прервал мои размышления взволнованный голос Рэма, — кажется, я буду должен тебе еще и обычный танец…
— Почему? Я только во вкус вошла! — запротестовала я, слегка упираясь, пока меня вели туда, откуда, собственно говоря, и взяли.
— Мне нужно, — таинственно отозвался Рэмион и, не дожидаясь новых возмущений, испарился.
И что это было?! То тащит танцевать, то убегает, не утруждая себя объяснениями… Хваленая мужская логика, да? В таком случае предпочитаю логику женскую, в ней хоть какой-то смысл имеется! Я хотела поделиться с Шел своим негодованием, но кое-что меня насторожило. В зале не было мастера Ривенса и двух странных магов, и это очень мне не понравилось. Подозреваю, что не только мне…
Воспользовавшись тем, что Шел отвлеклась на Алтэка, я тихонечко пробралась к выходу. Оглянувшись на залитый ярким светом зал, на веселых, беззаботных людей, плотно прикрыла створки дверей и, подобрав путающуюся в ногах юбку, вновь побежала вниз. Но если в первый раз я просто беспокоилась, то сейчас меня трясло от необъяснимого страха.
Что-то должно было случиться. Что-то уже происходило; я не знала, что именно и как это можно остановить, но все равно бежала, не чувствуя ног, боясь лишь одного — не успеть. Мыслей не было никаких — только кровь пульсировала в висках, отсчитывая безвозвратно уходящее время.
Меня накрыло на крыльце. Упав на мокрые от дождя плиты, обхватила руками голову и закричала от пронзившей тело боли. И вместе с криком вырывалось на свободу нечто, до сих пор мирно дремавшее в самом темном уголке души. Оно раскручивалось спиралью, захлестывая Школу и двор, и с этой странной силой уходили и мои собственные силы. С трудом открыв глаза, я увидела, как в белесо-сером небе кружат размытые силуэты. Сотни, тысячи нечетких фигур с черными провалами вместо глаз — оконцами в саму Бездну… Их крики и стоны причиняли острую боль, но не я была нужна им.
Перевернувшись на живот, я приподнялась на дрожащих руках. Опустошающая спираль силы продолжала тянуть из меня жизнь, но она же давала власть сделать то, что я хотела.
— Убирайтесь вон! — запрокинув голову к страшным небесам, прохрипела я.
Что-то внутри дрогнуло и оборвалось — показалось, что сердце, — и ненасытные прозрачные жгуты рванули вверх, к призрачному воинству, окрашивая мир в багровые тона…

Ярко-зеленые кошачьи глаза смотрели так пристально, словно могли видеть душу насквозь. Говорят, что кошки — привратники мира мертвых, стражи потерянных душ. Значит, не показалось и мое сердце действительно разорвалось там, на мокрых ступенях школьного крыльца? И сейчас меня оценивают, взвешивают совершенные при жизни дела и определяют посмертную долю? Но разве этим занимаются кошки, а не боги?..
— Специально для вас, госпожа студентка, на экзамене будет и этот вопрос.
Я дернулась и зашипела от тупой боли, поселившейся в груди. Глаза насмешливо сверкнули и отдалились, и я поняла, что они вовсе не кошачьи, а я все-таки жива.
— Мастер Ривенс, — еле слышно прошептала я.
Было сыро, холодно и больно, и это радовало, служа хоть и неприятным, но доказательством жизни. Я лежала на тех же ступенях, моя голова покоилась на коленях злого аки тысяча бесов: Рэмиона, через правую щеку которого тянулась длинная, слабо кровоточащая царапина. Рядом, не обращая внимания на грязь и сырость, сидел Лион, более бледный и усталый, нежели обычно.
— Жить будет, — усмехнулся он, кивнув Рэму.
— Не факт, — хмуро буркнул приятель, смерив меня весьма нехорошим взглядом.
— Я ничего не сделала! — Слабость слабостью, но, почувствовав нешуточную угрозу, силы на возмущение я нашла довольно-таки быстро.
— Именно что ничего — даже не подумала! — рявкнул Рэмион, да так, что едва не сбросил меня со ступенек.
Я поморщилась и резко, рывком, села. Мир несколько раз перевернулся вверх тормашками, и я бесславно растянулась на мокром крыльце — от меня не ожидали такой прыти и не успели среагировать.
— Что произошло?! — отбиваясь от попыток Рэма помочь мне сесть, спросила я, смотря при этом на Лиона, так и не сдвинувшегося с места.
— Что произошло? — отстранение повторил он. — А произошло то, что в одной Школе оказались два взывающих, один из которых не сумел справиться со своим даром и едва не призвал кучу озлобленных призраков, а вторая не смогла поставить щиты и едва не выгорела, возвращая тварей обратно. Достаточно информации или же описать все подробно, с формулами и прочими расчетами?
Я тихо ойкнула и вовсе уж неприлично уставилась на мастера Ривенса:
— Так это на вас хотели призраков натравить?! Это же преступление!
— Это случайность, — поморщился Лион. — Подобная той, что произошла с тобой на первом нашем уроке.
— Я тогда испугалась и совершенно не умела контролировать себя, — возразила я. — Сомневаюсь, что ученик мастера Ргеона…
— Виорика, — жестко оборвал меня Ривенс, — не забивай голову надуманными проблемами. Если тебе нечем заняться…
— Есть, — поспешно буркнула я, прекрасно зная, что за этим последует щедрое предложение найти мне дело. Но кто-то, возможно, пресловутые бесы с немыслимой силой продолжали тянуть меня за язык, и я не выдержала: — Но он же мог вас…
— Что? — прищурившись, поинтересовался Лион, и я окончательно скисла.
Действительно — что? Что мог сделать недоучка вроде меня с некромантом второй ступени посвящения? Тем более наставник был не один, а уж в способностях Рэмиона тоже не приходилось сомневаться. И если бы не я, не сумевшая распознать зов проснувшегося и откликнувшегося на спонтанный выброс силы дара…
— У-у-у!.. — тоненько провыла я, закрыв жарко заполыхавшие щеки ладонями.
— Самокритика, конечно, дело хорошее, — улыбнулся Лион, по достоинству оценив всю степень моего раскаяния, — но в данном случае она неуместна. Это мое упущение. Что ж, будем работать над усилением контроля… И начнем, пожалуй…
— Сейчас?! — с невыразимым ужасом выдохнула я.
— Завтра, — странно закашлявшись и якобы незаметно для меня ткнув тихо ржущего Рэма в бок, заявил наставник. — А сейчас тебе лучше вернуться в комнату и привести себя в порядок. Нам ведь ни к чему сеять панику среди учеников и родителей, не так ли?

Паники не случилось. Когда я, умытая и переодетая, вернулась в актовый зал, то застала ту же идиллическую картину всеобщего счастья и веселья. Нашего отсутствия не заметили не то что друзья — еще бы, Ланка с Лисом вообще ничего вокруг себя не замечали, — но и моя сестрица, так и не отцепившаяся от как никогда ранее похожего на павлина Ипполита. Сильно сомневаюсь, что разговаривали они о нравах и обычаях соседних стран. Ну и славно, зато не будет лишних вопросов, отчего я в форме и куда делось платье… Свята не наблюдалось, Краснояры — тоже, и я заключила, что о братце можно не волноваться. Позволив себе с облегчением вздохнуть, я вдоль стеночки пробралась в самый темный и тихий уголок и мирно там продремала до окончания бала.
Разбудили меня раскаты грома. Подпрыгнув на скамье, я протерла слезящиеся глаза и запоздало поняла, что это всего-навсего фейерверк, до которого, к счастью, так и не добрался Свят. Студенты, преподаватели и гости высыпали на балкон, опоясывающий внешнюю стену актового зала, и с восхищенными ахами наблюдали за расцвечивающими темное небо сполохами, которые, сплетаясь, превращались в невиданные цветы, силуэты мифических созданий и сложные, завораживающие узоры, а затем распадались на мириады ослепительно-ярких искорок и, словно снежинки, медленно осыпались на землю.
Наконец-то этот безумный во всех отношениях день закончился…
На прощанье преподаватели расщедрились — совместными усилиями открыли универсальный телепорт для гостей. Светлолика после долгих колебаний решила вернуться к отцу, чтобы Свят не «потерялся» и не оказался где-нибудь далеко на севере. Зная братца, я целиком и полностью поддержала ее. Младший был непривычно задумчив, а особый взгляд его хитро блестящих глаз рождал уверенность, что в ближайшее время обитателям дворца будет не до скуки. Распрощавшись с дорогими родственничками и проследив, чтобы они вошли в портал (обнаружить братишку среди ночи под кроватью очень уж не хотелось), я буквально доползла до комнаты и рухнула на постель, не раздеваясь.
Ланки не было. Влюбленные времени не замечают, а еще не ведают, что такое усталость, опустошенность и желание уснуть месяца на два как минимум. Счастли-и-ивые… Влюбиться, что ли?
Я рассмеялась и натянула на голову подушку, словно прячась от глупых мыслей. Нет уж, острых ощущений и без того хватает! Одни родственники чего стоят… И пожалуй, грех жаловаться — я ведь тоже счастливая, потому что у меня есть сестра и братишки, пусть шебутные и бестолковые, но все-таки родные и неравнодушные. И если я раньше ничего не замечала — более того, не желала замечать! — то кто в этом виноват, кроме меня самой? Ведь закрываясь от мира и не желая ни с кем делиться своим теплом, глупо ожидать тепла от других…

Глава 19
ПРАКТИКА

Теория без практики подобна упырю без клыков — вроде и страшно, но не смертельно.
Из наставлений известного боевого мага

Вчера накрапывал нудный серый дождик, а сегодня землю сковал легкий морозец, покрыв лужи хрустящим ледком. Все ближе подходила зима, все явственнее чувствовалось ее присутствие, и невозможно было надышаться вкусным свежим воздухом, в котором уже не осталось осенней вязкой сырости.
Я стояла у школьных ворот, ловя языком редкие снежинки, и блаженно щурилась на игриво прячущееся в снеговых облаках солнце. Сумка валялась на пожухлой, посеребренной инеем траве, там же лежала и теплая шапка, мешавшая полнее ощутить легкую поступь зимы. Жизнь была прекрасна. За ночь я выспалась и восстановила потраченные силы, а потому практический выезд, еще вчера казавшийся худшим кошмаром, теперь радовал.
Хотя выездом это нельзя было назвать даже с большой натяжкой, ибо на учебные подвиги нам предстояло идти пешком. Не потому, что в Школе не хватало лошадей — неподалеку располагалась конюшня, полностью принадлежащая нашему славному учебному заведению, — просто до пункта назначения было рукой подать. Жители близлежащей деревушки, в коей едва ли насчитывался десяток кособоких избушек, в отличие от горожан не боялись ни магов, ни их учеников, а потому охотно обращались в Школу за помощью, щедро обеспечивая студентов практикой.
Итак, все было замечательно — солнышко клонилось к горизонту, морозец пощипывал щеки, падал редкий снежок, со ступенек жилого крыла, бурча что-то явно ругательное и сгибаясь под тяжестью двух сумок, спускался сияющий недавно подбитым глазом Тирх…
А этот какого беса тут забыл?!
Зарождающийся вечер сразу же потерял все очарование, когда однокурсничек, чтоб ему в Бездну провалиться, сгрузил свои сумки неподалеку от меня и с независимым видом прислонился к ограде.
— Шапку надень! — недовольно рявкнули в ухо.
Я подпрыгнула на месте и возмущенно уставилась на бесшумно подкравшегося Рэмиона. Не дождавшись от меня реакции, парень поднял шапку и ловко напялил мне на голову, донельзя ворчливо проговорив:
— Еще не хватало тебе заболеть на первом же выезде!
— Не дождешься, дедушка! — не сдержалась я, поправляя сползшую на глаза шапку.
— Договоришься, внученька! — хмыкнул Рэм. — Кстати, что у тебя в сумке? Она даже на вид неподъемная!
— Универсальное средство против нежити, — буркнула я, бросив взгляд в сторону надменного Тирха. — А он что тут делает?
— Этот? Этот с нами, — невнятно отозвался Рэмион, увлеченно потроша мою сумку.
— Эй! — завопила я, отбивая у бесцеремонного и чересчур любопытного друга свою собственность, и только когда сумка оказалась вне зоны досягаемости Рэмиона, поняла, что именно он сказал…
— Как это — с нами?! — просипела я. — Зачем?!
— Лион так решил, — пожал плечами ничуть не расстроившийся неудавшимся покушением на мои вещи парень. — Да ты не переживай, я с этого… осла глаз не спущу.
— Кстати о глазах… — протянула я с намеком.
— Я здесь ни при чем, — покачал головой Рэм, явно сожалея, что не имеет к роскошному фингалу никакого отношения. — Знаешь, в Школе многие хамов не любят, рано или поздно это должно было случиться… Справедливость в некотором роде все-таки восторжествовала, не находишь?
Но, как выяснилось уже в дороге, до торжества справедливости было очень и очень далеко. Один только вид Тирха вызывал в душе целую бурю отнюдь не человеколюбивых чувств, и уже было не до упырей, гулей и прочих прелестей полевой практики. Неотмщенное женское эго вопияло о своих нарушенных правах, и, пожалуй, только присутствие Лиона, невозмутимо ведущего нас сквозь темнеющий лес, сдерживало от применения «универсального средства против нежити» в качестве не менее универсального орудия мести.
— И все-таки что у тебя в сумке? — словно прочитав мои мысли, вновь привязался Рэм, приноравливаясь к моему шагу.
— Книга, — мрачно созналась я. — Краткий справочник но борьбе с нежитью и нечистью…
— Ты бы еще полный с собой захватила, — закусив рукав куртки, простонал Рэм.
— Надо будет — захвачу, — огрызнулась я, уже жалея, что вообще связалась с этой практикой. Сидела бы сейчас на своей кровати, пила бы чай, читала… да тот же справочник хотя бы, и горя не знала!
Отчаянный вопль положил конец приступу жалости к себе любимой. Столь поразительную ноту выдал не кто иной, как Тирх, вляпавшийся в невидимую в сгустившейся темноте паутину, сплетенную отнюдь не обычным безобидным паучком. И его счастье, что хозяин паутины впал в спячку с окончанием теплых деньков! Мстительная частичка меня удовлетворенно заурчала, и я впервые за вечер подумала, что взять с собой этого самовлюбленного олуха было не худшей идеей мастера Ривенса. Одни только шуточки, отпускаемые старшекурсниками в адрес Тирха, чего стоили! Особенно старался Грошен, одногруппник Рэма и Лиса. Его описаниями наводнившей лес нежити впечатлился даже Лион, коротко, но весомо попросив парня заткнуться и смотреть под ноги. Но надолго смуглого здоровяка не хватило — расслышав клацанье зубов Тирха, он успокаивающе хлопнул того по плечу, чуть не пришибив, и пробасил:
— Да не трясись так, вся приличная нечисть давным-давно уже в спячке!
— А неприличная? — подозрительно уточнила я, тоже проникшись жутковатыми байками.
— А неприличную мы живенько отправим в сон. Вечный, — хохотнул Грошен.
— Изничтожим, — буркнул Тирх, вроде бы и тихо, но Лион все равно услышал.
— Я вам изничтожу, — строго нахмурился он, обернувшись. — К боевикам захотелось? Да без проблем, пусть мастерица Краснояра устроит вам экзамен на профпригодность. Надеюсь, хотя бы так можно изничтожить глупость, которой под завязку забиты ваши головы!
Все верно. Окончательно и бесповоротно нечисть и нежить уничтожают боевые маги, некроманты же разрушают удерживающие связи и позволяют иным сущностям с миром уйти из нашей реальности или же слиться с природой и однажды возродиться к новой жизни.
— Ну а все-таки что мы будем делать, если встретим нечисть? — не унималась я, невзирая на более чем отвратительное расположение духа наставника. На мне он еще круче срывался, и ничего, живая до сих пор, а вот темный лес, таинственно скрипящий, шуршащий и вздыхающий, настораживал куда больше…
— Колыбельную споем, — усмехнулся Рэм.
— Да ну вас, — обиделась я. — Я же серьезно!
— Он тоже, — хмыкнул подозрительно быстро успокоившийся Лион.
Я представила себя поющей заунывным голосом «баю-бай» какой-нибудь бешеной кикиморе и пожалела, что меня не взяли к боевикам. Убойное заклинание было бы куда эффективнее. И эффектнее, чего уж там.
— Не вздыхай так тяжко, а то даже приличная нечисть вылезет посмотреть, какую животинку тут умучили, — доверительно шепнул Рэмион, за что и поплатился, полетев на землю.
— Под ноги смотреть надо! — невинно улыбнулась я, показывая на вылезший из-под листвы корешок. А я что? Я ничего! Лес — место опасное, и в большинстве происходящих здесь несчастных случаев виновата вовсе не нежить, а невнимательность таких вот горе-путешественников!
— Мастер Ривенс! — убедившись, что Рэм занят обиранием репьев с куртки и не намерен продолжать беседу, привязалась к наставнику я. — А что нужно будет делать?
— Тебе — молчать, наблюдать и никуда не лезть, — в своей обычной вежливой манере ответствовал Лион, ловко огибая колючие кусты. Мгновением позже в них на полном ходу влетел Тирх, чем немало меня порадовал.
— Ну а все-таки? — не унималась я, не удовлетворившись навязываемой ролью пассивного зрителя. — У них там что-то завелось, да?
— Завелось, — буркнул Ривенс, не сбавляя шага даже ради того, чтобы нерасторопный студент сумел с минимальными потерями выбраться из колючек. — Нечто зубастое, прожорливое и выть ночи напролет гораздое…
Громкий резкий вопль, от которого подогнулись колени и похолодели руки, подтвердил слова Лиона.
— А вот и неприличная нежить, — мрачно подытожила я, окидывая оценивающим взглядом мигом сбившихся в кучку парней, чьи лица в тусклом сиянии магического светлячка были на редкость бледны и суровы. — Кто первым будет петь ей колыбельную?
— Баньши! Зуб даю, она и есть!
— К бесам баньши, будь это она, ты сейчас вряд ли смог бы рассуждать!
— Тогда гарпия? Тьфу, оглохнуть можно…
— Угу, гарпия! Запуталась в ветвях, наверное, потому и вопит, не двигаясь с места!
— Твои предложения, умник?
— Может, сирена? — неосмотрительно влез в высокоинтеллектуальный спор Грошена и Лиса Тирх, из-за чего попал под перекрестный огонь недобрых взглядов. Даже Лион, не вмешивающийся в установление истины методом научного тыка, многозначительно хмыкнул.
— Где ты видишь здесь море? — приподнял брови Рэмион, дочерчивая аккуратный обережный круг — чтобы вопящая пакость не решила восстановить силы, закусив нами.
Совершенно лишняя, на мой взгляд, предосторожность: что бы это ни было, оно не обращало на нас никакого внимания, полностью сосредоточившись на тоскливых завываниях. Музыкальное сопровождение вполне соответствовало ситуации… Вдалеке горели одинокие огоньки — кто-то в деревне не спал, то ли наслаждаясь бесплатным концертом, то ли опасаясь отходить ко сну под впечатляющую колыбельную. Позади остался лесок, сейчас не представлявшийся таким уж темным, мрачным и опасным, потому что справа раскинулось старое неухоженное кладбище, и черные кресты на фоне проглядывающей сквозь перистые облака луны казались более чем зловещим предзнаменованием. Выли откуда-то слева, в той стороне, где виднелись какие-то развалины, тоже весьма удачно вписывающиеся в общую картину.
Поглубже натянув шапку — морозец крепчал с каждой минутой, — я вернулась к своему занятию, удостоившись презрительного хмыканья Тирха, разочарованного отсутствием в здешних местах сирен. «Ну и бесы с ним, болезным», — неприязненно подумала я, переворачивая страницу краткого справочника. Если уж даже Лион не имел ничего против… Хотя он ясно дал понять, чтобы я не вмешивалась, значит, то, что я тихо-мирно сидела и читала, целиком и полностью его устраивало.
А научный диспут тем временем разгорелся с новой силой…
— Оборотень?
— Призрак?
— А я говорю, что баньши!..
— Вытьянка! — захлопнув книгу, громко сказала я. — В просторечии именуемая «поющей костью». Дух невинно убиенного и не похороненного как следует человека, привязанный к собственному телу…
— Ты это в справочнике нашла? — уставился на меня отстаивающий версию с баньши Грошен.
— Нет, я это вижу, — вздохнула я, обреченно кивая в сторону развалин, где отчетливо белело нечто, очертаниями напоминающее человека.
— Щит, — нахмурился Лион, одарив меня грозным взглядом.
Я, ойкнув, последовала его совету — после устроенной наставником утренней тренировки ментальная защита давалась намного проще, чем раньше. Вой сразу же потерял большую часть проникновенности и безутешности, даже дышать легче стало, а белая фигура потускнела и почти слилась с общим серым фоном.
Захватив с собой Грошена, Лион направился к развалинам, строго-настрого запретив мне и Тирху выходить из обережного круга и велев Лису и Рэму глаз с нас не спускать. Я надеялась, что мне разрешат хотя бы посмотреть на обряд упокоения несчастной нежити, а потому всерьез обиделась.
— Это не самый приятный процесс, первокурсникам такое знать не полагается, — успокаивающе похлопал меня по плечу рыжий эльф.
— А что нам полагается? Мерзнуть ночью в обережном круге, пока остальные заняты интересным и полезным делом? — буркнула я.
— Ну почему же, — хмыкнул Лис, — найдутся занятия и поинтереснее…
Спросить, какие же именно, я не успела — из леса, сияя во мраке аки ясная звездочка, шла — нет, не так, плыла — девушка. Серебристое длинное платье нежнейшим шелком стелилось по покрытой инеем земле, светлые волосы развевались на неощутимом ветру, еле слышный смех был подобен звону хрустальных колокольчиков…
Судорожный вздох Тирха вывел меня из оцепенения. Ущипнув себя за руку и поморщившись от боли, я убедилась, что сие дивное видение видением отнюдь не является, и пихнула в бок Рэмиона:
— Ты же говорил, здесь нет моря!
— Зато есть озеро, — едва слышно шепнул он, не сводя завороженного взора с ночной гостьи.
Она ходила вдоль внешней границы обережного круга и пела. Четыре пары глаз следили за каждым ее движением: три — с восхищением, одна — с подозрением. Пело это чудо-юдо так себе, да могло и вообще не стараться — полупрозрачное платьице с лихвой окупало все погрешности вокала.
Первым не выдержал Тирх. Кажется, сбылось мое в сердцах брошенное пожелание и наша ледышка все-таки растаяла.
— Куда, придурок?! — встрепенулась я, когда парень, подскочив подстреленным зайцем, устремился прочь из круга. Одурманенный одногруппник оказался проворнее и быстрее немного подмерзшей и злой меня, и мои пальцы бессильно скользнули по рукаву его куртки, не только не остановив Тирха, но даже не задержав.
— Не горячись, — ухватившись за мой локоть, проговорил Рэмион, и в его голосе не осталось ни капли встревожившей меня ненормальной мечтательности.
— Что? — опешила я от столь внезапной перемены, переводя взгляд с медленно пятящейся в лес красотки и покорно следующего за ней дурня на явно довольных жизнью Лиса и Рэмиона и обратно.
— Каждый получает в итоге по своим заслугам, — нехорошо ухмыльнулся Рэм.
Я пораженно застыла, хватая ртом воздух. Это что же — мои друзья запросто отдали на съедение нежити человека, пусть самовлюбленного, недалекого и мерзкого, но все-таки?! И не только сами не переживают, но и мне не советуют?!
Задохнувшись от возмущения, я рванулась из цепкой хватки Рэма и едва ли не кубарем вылетела из круга. Бесстыжая девица, заливаясь мелодичным смехом и подхватив подол платья, резво углублялась в лес — меж темных стволов то и дело мелькал ее светящийся силуэт; Тирх, позабыв обо всем, не отставал от нее. Не задумываясь, я присоединилась к этому ненормальному забегу. Да, мне не нравился Тирх, чего уж там — он меня бесил, но спокойно жить, зная, что ничего не сделала для его спасения, я бы не смогла…
— Не торопись ты так, — слегка обогнав меня, на бегу посоветовал Лис.
— Недалеко осталось, — с той же странной усмешкой поддержал друга Рэм, в отличие от меня даже не запыхавшийся.
— Идите к бесам, — зло пропыхтела я, высматривая среди густеющих ветвей светлую фигурку. Они-то чего тут забыли? Полюбоваться, как Тирха грызть будут, желают? Или боятся, что и мной на десерт не побрезгуют?
Деревья расступились, и наша троица оказалась на полянке, посреди которой в свете сбросившей облачные покрывала луны таинственно сияло небольшое озерцо. На его берегу, призывно протянув руки, стояло дивное видение, к которому медленно, словно во сне, приближался Тирх. Ему оставалось сделать всего два шага, когда девица широко и радостно улыбнулась, порадовав безбашенного кавалера и невольных зрителей набором крепких и острых клыков.
— Тирх, бесы тебя за нос, хватит строить ей глазки! — укоризненно качал головой Рэмион.
— Все равно не оценит, зараза бесчувственная, — подхватил эльф, удобно привалившись к корявой березке.
— Я… не… я не!!! — старательно нарезая круги вокруг озера, попытался возмутиться Тирх.
— Береги дыхание, гений! — насмешливо посоветовал Рэм.
Я стояла почти у самой воды, прижав ладони к щекам, и не знала, что делать — ругаться или смеяться. Больно уж потешно выглядел самоуверенный дурень, улепетывающий от своей несостоявшейся любви. Любовь, сказать по правде, подрастеряла привлекательности и очарования, с гиканьем носясь за несговорчивым поклонником. И кто знает, сколько бы продолжались эти веселые гонки, если бы на очередном повороте Тирх не споткнулся… Честное слово, я не ставила ему подножку — он сам упал!
Девица оказалась на диво быстрой: стрелой подлетев к растянувшейся на бережку жертве, она оскалила острые зубки и за ворот рубахи притянула отчаянно хрипящего парня к себе. Медленно, наслаждаясь, провела носом от ключицы до виска, шумно втягивая воздух… и внезапно оттолкнула почти сомлевшего студента, прошипев нечто невразумительное, но щедро сдобренное довольно-таки обидными интонациями. Проходя мимо ошарашенной меня, она неожиданно подмигнула, крутанулась вокруг своей оси и красиво нырнула в воду. На мгновение показавшийся шикарный изумрудный хвост взметнул тучу брызг, и озерная дева исчезла, словно и не было ее вовсе.
Парни хлопнули друг друга по рукам и подошли к лежащему без движения Тирху. Показалось, что он не дышит, но нет — лорд само совершенство не только дышал, но даже пребывал в сознании.
— Надо же, не сожрала, — с притворным изумлением присвистнул Лис, пощелкав у несчастного перед глазами пальцами и добившись вялой реакции в виде едва слышного нецензурного выражения.
— Ничего удивительного, — нехорошо ухмыльнулся Рэм, пиная Тирха по сапогам. — Он не в ее вкусе. Скажем прямо, не красавец!
— Ты!.. — встрепенулась несостоявшаяся русалочья жертва, глядя почему-то на меня, скромно стоящую в сторонке. Для только что изображавшего бездыханное тело двигался он слишком резво, я от неожиданности аж попятилась.
— Не угадал, — заступил разъяренному парню дорогу Рэмион. — Не она. Я. Желаешь что-то сказать?
Рэм был старше, выше и сильнее, и у Тирха, вот незадача, не нашлось слов для изложения сути своих претензий.
— Эй, ошибка природы, — негромко окликнул Рэм куда-то рванувшего парня.
Тот застыл, словно его по макушке чем-то тяжелым стукнули. Рэмион в два шага преодолел разделявшее их расстояние и что-то ему сказал. Тихо, очень тихо, самый острый слух не разобрал бы… Но зря я, что ли, ночами зубрила общую магию?!
— Я зла не помню. Я его записываю. Вырезаю на лбу тех, кто имел глупость причинить это самое зло мне либо моим друзьям. Надеюсь, мы друг друга поняли.
Что ответил Тирх и ответил ли вообще, я уже не слышала — щеки залило жаром, а в ушах часто-часто застучала кровь. Я еще не привыкла к тому, что кто-то решает за меня мои проблемы, и от этого было и неловко, и радостно.
— Я прослежу, — подмигнул нам Лис и бесшумной тенью скользнул вслед за ломанувшимся в лесок обиженным Тирхом. Правильно, нельзя его одного оставлять, может, здесь из неприличной нежити не только русалки с развитым чувством юмора водятся…
— Аллианна, ты умничка, спасибо тебе огромное! — с улыбкой проговорил Рэм, склонившись к мерцающей поверхности озера, и показалось, что в толще воды мелькнуло смеющееся девичье личико.
— Рэмион, ты же обещал… обещал его не трогать! — Вопреки словам, я была в восторге, и пылающие щеки с сияющими глазами выдавали меня целиком и полностью.
— Обещал, — серьезно кивнул Рэм, повернувшись ко мне. — И выполнил это обещание.
— Но… — растерялась я.
— Я его и пальцем не тронул, если ты не заметила, — лукаво улыбнулся друг. — Кто же виноват, что он такой неловкий… и его девушки, даже давным-давно мертвые, не любят?

В Школу мы вернулись перед рассветом, уставшие, вымотанные, но довольные. Разумеется, последнее не относилось к Тирху, который всю обратную дорогу хранил задумчивое молчание и то и дело нервно вздрагивал. Мастер Ривенс, устроивший нам за отлучку грандиозную головомойку и пообещавший никогда более не брать на практику нашу компанию в полном составе, выдохся где-то на полпути, а потому перед Школой махнул на нас рукой и с независимым видом удалился в учебный корпус — наверняка в лаборатории, изучать что-то, заботливо обернутое в ткань и интригующе торчащее из неплотно закрытой сумки. Что именно нашел Лион в развалинах — кроме вытьянки, кою они с Грошеном успешно упокоили, — он не сказал, но надеюсь, это не какой-нибудь миниатюрный вампир.
Несмотря на усталость, уснуть я так и не смогла. Долго ворочалась в кровати, прислушиваясь к размеренному дыханию Ланки, пялясь в потолок и даже считая прыгающих через сплетенный из колючей проволоки заборчик козлов с розовыми бантиками на рогах. В окно заглядывала сырно-желтая луна, приглашая на прогулку, и я поддалась ее зову. И не пожалела…
Действительно, разве безуспешные попытки нагнать сбежавший сон могут сравниться с тем зрелищем, которое открылось мне, едва я свернула на тренировочную площадку? Искрящийся в лунном свете снежок устилал землю, словно дорогой восточный ковер, и по этой сказочной арене кружились двое.
Они двигались быстро, плавно и красиво, будто в танце, и их партнершами были невидимые обычному глазу тени, послушно повторяющие все их движения, откликающиеся на любой их порыв, малейшее желание, позволяющие вести… и не ошибаться. Тончайшие ниточки силы переплетались на эфесах мечей, которые воспринимались неотъемлемой частью тела, продолжением руки, силы, воли…
В сонном морозном воздухе то и дело раздавался едва слышный звон встретившихся клинков.
Я стояла за столбом, к которому обычно крепились мишени, и, невидимая со стороны площадки, могла насладиться боем в полной мере. На уроках фехтования нас пытались научить различным стойкам и приемам, но их названия упорно вылетали из моей головы сразу же после того, как туда попадали, из-за чего эти самые уроки представлялись бесконечной пыткой. О практике речи пока не шло — и слава всем известным богам, потому что меня терзали смутные сомнения насчет моей совместимости с каким-либо колюще-режущим оружием. Однако это не мешало с восторгом следить за происходящим на площадке, где две тени двигались как одно целое под пение изредка сталкивающихся клинков, плетущих поистине завораживающее кружево смерти.
В какой момент на площадке остался лишь один из бойцов, я не заметила, хотя и могла поклясться, что глаз с них не спускала.
— Можно считать, что я выполнил свое обещание? — спросил он, и мне отчетливо послышалась и радость завершившегося боя, и довольная улыбка.
— Как ты меня заметил? — не удержалась от вопроса я, выходя из своего укрытия.
— Ты слишком громко сопишь, — рассмеялся Рэм, но обижаться я и не подумала — меня больше занимал его меч, который он все еще держал в руке. Заметив мой жадный взгляд и трясущиеся ручки, друг обреченно вздохнул и протянул оружие, в которое я тотчас же вцепилась, как в величайшую драгоценность.
Подобные мечи раньше видеть мне не доводилось. Прямой обоюдоострый клинок, длинный и неширокий, отливал лунным серебром; у основания раскинул крылья искусно выгравированный сокол. Округлая рукоять из твердого темного дерева, перевитая полосками грубой кожи, удобно легла в ладонь, которую надежно защищала необычная гарда, похожая на сплетенную из множества стальных завитушек корзинку. Ко всему прочему, меч был легким, что меня немало удивило.
— Особый сплав, гордость и секрет эльфов, — усмехнулся Рэм, наблюдая, с каким изумлением я размахиваю оружием.
Изящности в моих движениях не было и в помине, и я поймала себя на невольной зависти к Рэмиону, в руке которого меч казался ее продолжением, а не чужеродным предметом.
— Не расстраивайся, — приободрил Рэм, когда я со вздохом вернула ему оружие. — Опыт — дело наживное. Если оно тебе действительно надо.
— Не надо, — подумав, все-таки признала я. Легкий-то он легкий, да вот долго им не помахаешь — раньше руки отвалятся.
— Это с какой стороны посмотреть, — раздался задумчивый голос, и я запоздало вспомнила, что бойцов было двое.
Да если бы я знала, кто противник Рэма, унесла бы отсюда ноги еще до окончания тренировки!
— Полагаться только на магию — беспечно и глупо, а потому владение оружием лишним не будет, — явно что-то решив за меня, жизнерадостно заключил мастер Ривенс.
Я нервно икнула и инстинктивно шагнула назад, словно готовясь к бегству.
— Завтра подберем тебе подходящее оружие и начнем тренировки, — добил меня ничего не заметивший Лион.
— Но завтра же выходной, — с робкой надеждой возразила я.
— Тем лучше — будет больше времени. И вообще, самосовершенствование не подразумевает никаких поблажек и выходных! — с неистребимым оптимизмом заверил наставник, окончательно убедив меня в том, что ночные прогулки приносят гораздо больше вреда, нежели пользы.
Боги милостивые, ну за какие грехи вы послали на мою голову этого одержимого?!
Я прекрасно сознавала, что отказаться от занятий не получится, ведь в этом случае даже смерть не сможет считаться достаточно уважительной причиной неявки на тренировку, а потому заставила себя вежливо улыбнуться и кивнуть, тем самым расписавшись в собственном бессилии изменить ситуацию в свою пользу.
Что ж, я хотела практики — я ее получила, а уж в какой именно мере — кого это волнует? Вот уж поистине — будьте осторожны в своих желаниях, еще неизвестно, чем обернется их исполнение!

Глава 20
ПРИМЕНЕНИЕ НЕМАТЕРИАЛЬНЫХ СУЩНОСТЕЙ В СТУДЕНЧЕСКОМ БЫТУ

Духи есть существа опасные и зело злобные, и вызов их, как правило, не сулит ничего хорошего неопытному заклинателю.
Пособие начинающего некроманта

Студенты есть существа ленивые, но зело хитрые и изворотливые, а потому связываться с ними строго не рекомендуется.
Сто советов призрака, основанных на личном горьком опыте

Начало новой учебной седмицы вышло на редкость неудачным: в расписании стояло всего две пары, но зато — по некромагии, а это, учитывая любовь наставника к практическим разъяснениям, означало, что тихо-мирно отоспаться не получится. Выходного у меня не было. Вместо него пришлось демонстрировать мастеру Ривенсу свои сомнительные успехи в фехтовании, потом — внимательно слушать, смотреть и повторять движения, после — отрабатывать полученные знания, а ближе к вечеру я оказалась в целительском покое, потому что, говоря о своей полной несовместимости с оружием, не шутила. Рана была неглубокой, но нога болела, а ночью к ней присоединились настрадавшиеся за день мышцы. Ничего удивительного, что утром я чувствовала себя настоящей развалиной. Странное на запах и вкус зелье, которое заставил меня выпить сердобольный Лис, неожиданно помогло, однако общая усталость и недовольство жизнью не исчезли, что я с готовностью и демонстрировала, даже не думая повторять за покорными судьбе однокурсниками пассы очередного сложного заклинания защиты. Вместо этого я, подняв воротник куртки, ковыряла мыском сапога подмерзшую корочку снега и пыталась не зевать совсем уж откровенно. Чуть ли не впервые было совершенно безразлично, как отреагирует на мое вопиюще неподобающее поведение Ривенс, и отреагирует ли вообще…
— Виорика, не желаете ли присоединиться к нашим занятиям? — Голос заметившего-таки мое пренебрежение к защитным заклинаниям Лиона просто сочился медом, что, вопреки ожиданиям, немного меня взбодрило.
— Не особо, — осторожно ответила я, с подозрением взирая на хмурого наставника, который тоже выглядел невыспавшимся и не очень добрым. Я с изрядной долей злорадства понадеялась, что это сказались вчерашние прыжки с мечом — не одной же мне мучиться, в конце-то концов!
— И отчего же вы столь категоричны в своем нежелании приобщиться к предмету сегодняшнего урока? — Тон преподавателя стал опасно сладким, и не будь я так вымотана и раздражена, то непременно прекратила бы бодаться с Лионом — мне ли не знать, у кого из нас больше шансов на победу?
— На других занятиях мы вначале подробно знакомимся с теорией и лишь потом приступаем к практике! — выдала я давно выстраданную мысль, причем не только свою.
Лис, помогавший мастеру на этом занятии, за спиной Лиона делал какие-то малопонятные отчаянные знаки; Ланка же, верная самоотверженная подруга, решительно встала на мою защиту:
— Мастер, но ведь Виорика правду говорит! Например, на травоведении…
Поймав особо задумчивый взгляд Ривенса, Лантэлия осеклась и шагнула назад, вжавшись в меня спиной, как в каменную стену. Я в свою очередь пыталась слиться со снегом — хотя бы цветом лица, ибо вид Лиона не сулил ничего хорошего… «Зря, ох зря!» — вопиял нежданно-негаданно объявившийся здравый смысл, и в кои-то веки я была целиком и полностью с ним согласна.
— Значит, вам захотелось теории? — неожиданно дружелюбно, я бы даже сказала — ласково, начал мастер.
У меня мурашки по коже в разные стороны прыснули, но я все же нашла силы на короткий судорожный кивок. Лис закатил глаза и хлопнул себя по лбу, но я уже и без него поняла, что совершила величайшую ошибку, посмев что-то доказывать конкретно этому злобному некроманту.
— Что ж, — радушно улыбнулся чародей, и Ланка, не сдержавшись, клацнула зубами, — не смею противиться похвальному рвению… Виорика, Лантэлия, ступайте в свою комнату и ждите меня!
Четко развернувшись, мастер зашагал по направлению к Школе. Неуверенно переглянувшись, мы с Ланкой обреченно поплелись за ним.
— Дурочки! — припечатал вослед Лис, и негодование в его голосе мешалось с откровенным сочувствием.
Удивительное дело, но ждать нам с Ланкой не пришлось. Когда мы, нога за ногу, добрались до комнаты, за столом уже сидел Лион, непривычно радостный и улыбающийся. Я украдкой постучала по двери, Ланка изобразила что-то вроде отгоняющего злых духов знака, но, вопреки чаяниям, Ривенс не развеялся туманом. Тоскливо вздохнув, мы с подругой застыли у порога, с подозрением поглядывая на высоченную стопку лежащих на столе книг. Еще утром оной здесь не имелось. Переведя взгляд с толстых фолиантов на сияющего Лиона, я начала догадываться о причинах его полного счастья…
— Ну что же, девочки, сегодня вы меня порадовали! — довольно ухмыльнувшись, провозгласил Ривенс. — Столь искреннее рвение слишком редко, и ваша любовь к учебе — как бальзам на учительское сердце!
У меня нестерпимо зачесалась правая пятка. Ланка нервно теребила рукав, исподлобья наблюдая за мастером. За ее спиной я незаметно стряхнула сапог и со смаком почесала пятку о косяк. Косяк, старый и зазубренный, сердито скрипел и царапал кожу. Пятка продолжала чесаться.
— А потому вы достойны награды! — невозмутимо вещал Лион. — А лучшей наградой для тех, кто жаждет знаний, являются эти самые знания. Я предлагаю выполнить письменную работу. Вопросы, представленные в ней, основываются на изложенной в сих книгах теории. Дня вам будет более чем достаточно. Если же нет — что ж, я готов предоставить дополнительное время. — Не обращая внимания на наши вытягивающиеся лица, Лион невозмутимо встал и, отодвинув нас в сторонку, открыл дверь. Смерил задумчивым взглядом валяющийся в уголке сапог, переключил внимание на поджимающую босую ногу меня — и, усмехнувшись, добавил: — Да, еще… Полагаю, ваше стремление к знаниям столь велико, что вы не пожелаете покинуть своей комнаты до того, как выполните задание. Я не ошибся? — до отвращения бодро закончил Лион, с явным удовольствием глядя на наши побледневшие лица. — Что ж, девушки… Успехов!
— Кровопивец! — простонала я, едва за Ривенсом захлопнулась дверь.
Ланка молча кивнула.
Рядом с горой книг лежала стопка бумаг, испещренных заковыристым почерком мастера. Задание, которое нам предстояло выполнить в ближайшие сутки.
— Виорика… — пришибленно протянула Ланка, с ужасом взирая на стол. — Что это?!
— Книги, — кратко ответила я, водя пальцем по обложке самой верхней. Фолиантов, кстати, было всего-навсего четыре, но малое количество они изрядно окупали непомерной толщиной. — Та самая теория, на которую мы нарывались на сегодняшнем занятии…
— Да ничто на свете не стоит таких страданий! — решительно заявила подруга, демонстративно скрещивая на груди руки. — Пусть Лион хоть что делает, но я не стану это читать!
Я тяжело вздохнула. В отличие от Лантэлии, которой действительно нечего было терять в случае неповиновения — ну, может, кроме задушевного разговора с мастером Остромыслом, — меня ждали исключение, папенька и… О последнем я постаралась не думать, но оно все равно подумалось. Я вздрогнула, мгновенно испытала прилив трудового энтузиазма и схватила верхнюю книгу, горя желанием прочесть ее всю от корки до корки, а потом пересказать содержание Лиону — слово в слово. Ланка диковато покосилась на меня, с ногами забравшуюся на кровать и с головой погрузившуюся в чтение. Эх, знала бы подруга, что мне светит в случае неудачи!.. Впрочем, уже к концу третьей страницы я поняла, что это читать невозможно. Кто бы это ни писал, он явно не относился к разумным существам, являясь существом заумным. Интересно, он сам-то хоть понимал, что именно написал?! Продираясь сквозь витиеватые фразы, не имеющие отношения к теме описания и размышления, от которых мозги свернулись бы в трубочку даже у ко всему привыкшего философа, я решила: оно того не стоит. Потому как, если я прочту до конца, то все равно не смогу выполнить задание наставника — по той простой причине, что свихнусь. А это меня ни в коем разе не устраивало…
Отложив — под радостным Ланкиным взглядом — в сторону мозгодробительный манускрипт, я принялась размышлять, как можно с наименьшими потерями выйти из сложившейся ситуации, чтобы и волки были сыты, и овцы целы… В смысле чтобы и Лион был доволен, и наши с Ланкой мозги остались при нас.
Мысли, изрядно потрепанные в неравной битве с высоким штилем неизвестного автора, никак не хотели выдавать нужный результат. Взгляд, следуя им, рассеянно скользил то по Ланке, нервно кусающей губы и украдкой, с сомнениями посматривающей на зловещие книги, то по этим самым книгам, темной громадой нависающим над столом, где расположилась стопочка поскромнее — бесовы вопросы, заботливо составленные Лионом. Эх, сказала бы я, где видела такую заботливость!.. Взяв себя в руки, я вновь, уже с большим интересом, посмотрела на книги, среди которых затесался тоненький томик «Гаданий и суеверий». Выдернув его из угрожающе накренившейся стопки, полистала страницы, не особо внимательно разглядывая заголовки и рисунки. Одновременно с этим в голове прояснялось, призраки зверски завернутых фраз и завязанных в узлы выражений постепенно бледнели, давая простор пришедшим в себя мыслям.
По идее, знать ответы на столь изощренные вопросы могли не только заумные толстенные фолианты, покрытые пылью веков и пропитанные потом и кровью предыдущих учеников, но и опытный некромант. Но, увы и ах, вряд ли Лион воспылает к нам сочувствием и пожелает помочь, а других добродушно настроенных некромантов на данный момент в Школе не водилось — не к мастеру Малику же идти на поклон, в самом деле?! Та-а-ак… А это мысль! Я заложила пальцем наиболее интересную картинку «Гаданий» и довольно улыбнулась. Если нельзя заручиться поддержкой живого некроманта, то можно воззвать к совести и состраданию давно почившего!
Когда я изложила свои соображения Ланке, подруга как-то странно позеленела и выразительно повертела пальцем у виска. Я обиделась и напомнила ей о том, что живой наставник будет похуже любого бесплотного духа, потому как последнего хоть изгнать можно, а вот Лиона… Ривенс не успокоится, пока не получит выполненное задание — или же два трупа измученных донельзя учениц. Лантэлия впечатлилась и безропотно принялась готовиться к ритуалу.

Для нашей задумки требовалось два зеркала, большое и поменьше, темнота и свечи. С темнотой обстояло проще всего — нужно было дождаться ночи. С остальным пришлось повозиться… В запасах Ланы нашлась лишь одна свечка, и та оплавленная настолько, что на нее было жалко смотреть, не то что зажигать. Вздохнув, я отправилась к парням, в надежде разжиться у них хотя бы парой свечей. Естественно, по коридорам я продвигалась с величайшими предосторожностями, дабы не попасться на глаза Лиону.
Хвала богам, обошлось: Ривенс, мерещившийся за каждым углом, так ниоткуда и не выскочил.
В мужском крыле царила умиротворяющая тишина. Не иначе добрая половина учеников улизнула в город, оставив недобрую тихо завидовать более смелым (или попросту наглым) коллегам и корпеть над домашним заданием. Вечер неспешно вливался через приоткрытые окна, любопытный ветерок покачивал новые занавески, влажный после мытья пол блестел чистотой. Я потопталась на площадке, с сомнением покосилась на свои сапоги, но все же тщательно вытерла их о половичок, решив, что чужой труд стоит уважать.
Быстренько, на цыпочках, я добежала до нужной двери и отстучала условленный ритм. Дверь распахнулась почти сразу, словно меня здесь давно ждали, и я отшатнулась, едва не поскользнувшись на влажных досках.
— Рэм, чтоб тебя!..
— Ты чего шарахаешься? — хмыкнул парень, втянув меня в комнату.
— Игра света, тени и воображения, — нервно хихикнула я. — На мгновение почудилось, будто ты — это Лион…
— Тьфу-тьфу! — суеверно отмахнулся Рэмион. — Странное у тебя воображение, Виорика, если ты в каждом встречном Ривенса видишь! Влюбилась, что ли?!
Я возмущенно булькнула и в ужасе уставилась на друга. Нет, столько глюкогона я не выпью! Определенно. Судя по всему, сия мысль отчетливо проступила на моем лице, по крайней мерю, вредный Рэм не стал развивать эту жуткую тему.
— А, вот и любители теории пожаловали! — послышался из угла комнаты ехидный донельзя голос Лиса. Приглядевшись, я заметила его, лежащего под каким-то агрегатом непонятного назначения и увлеченно копающегося в нутре этого чуда инженерно-магической мысли. — Что, неужто все прочитали?
— Судя по качеству преследующих Виорику глюков — да! — не преминул вставить Рэмион.
— Я вообще-то за помощью пришла! — неожиданно даже для самой себя обиделась я. — А вы… — Махнув рукой, я развернулась к двери.
— Да стой ты, — досадливо хмыкнул Лис, отрываясь от своего занятия и вытирая руки чистой тряпочкой. — Ну, что там у тебя?
Я мигом приободрилась и присела на предложенный раскаявшимся Рэмом стул.
— Свечи у нас есть, — кивнул Лис, выслушав просьбу. — Восковые, длинные, качественные — то, что нужно. А вот зеркала… — Парень задумчиво почесал кончик носа, на котором набухала свежая царапина, и задорно подмигнул: — Будут тебе зеркала!

Зеркало, как Лис и обещал, было. В полтора моих роста, широкое, блестящее, в кованой тяжелой раме. Подозрительно знакомое… Ланка опознала его первой и застонала, с ужасом воззрившись на сияющего Лиса.
— Что не так? — насторожилась я, перехватив панический взгляд подруги. — Лис… Ты где зеркало взял, а?
— Где взял, там уже нет, — еще шире улыбнулся рыжий.
— А где конкретно его нет? — накрепко заело меня. В голове крутилась навязчивая мысль, что просить о помощи парней было не самой лучшей идеей.
— Да в кабинете Остромысла его нет! — не выдержав, рявкнула Ланка.
— Ты что, стащил зеркало у директора?! — вытаращилась на смутившегося Лиса я.
— Одолжил, — поправил он. — Завтра утром верну! И вообще, сами же просили — большое и качественное! А теперь недовольны… Мне его что, прямо сейчас назад нести?
— Да! — сверкнула глазами непреклонная Лана.
— Нет! — одновременно с ней возопила я.
— Ардэниодирниэль! — строго воззрилась на возлюбленного подруга.
— Лис! — умоляюще сложила руки я.
Бедный парень перевел взгляд с возмущенной Ланы на меня и обратно, а потом, досадливо тряхнув длинной челкой, почти выбежал из комнаты, предоставив нам самим разбираться друг с другом. Я тихо хихикнула и победно уставилась на обиженно надувшуюся Ланку.
— Не злись, — примирительно сказала я, — в конце концов, он сделал это ради тебя!
Подруга недоверчиво фыркнула и скрестила руки на груди. Я пожала плечами и осторожно погладила раму, подумав, что круг возможных неприятностей неуклонно расширяется.
Зеркало поменьше принес Рэмион. Спрашивать, откуда он его взял, ни я, ни Лана так и не рискнули.

К полуночи все было готово. Нам предстояло банальное зеркальное гадание на суженого, слегка подправленное и усовершенствованное. Мною.
— Что за ересь?! — подивилась Ланка, пробежав глазами по клочку бумаги, над коим я корпела минут десять, сосредоточенно грызя перо.
— Заклинание, — с гордостью пояснила я.
Глаза Ланки стали круглыми, и я испугалась, что таковыми они и останутся — уж слишком часто в последнее время принимали столь непривычную форму.
— Бред, — безжалостно припечатала подруга.
— Сойдет, — отмахнулась я. — Главное здесь — творчески подойти к процессу…
— Куда уж более, — проворчала Лана, возвращая бумажку.
Я пожала плечами, скомкала ее и, не целясь, бросила в мусорное ведро. Как ни странно, попала. Потом мой взгляд устремился на зеркала. Большое, «одолженное» у Остромысла, мы аккуратно прислонили к стене рядом с дверью, напротив окна. С установкой зеркала поменьше, которое нам притащил Рэмион, оказалось сложнее. Мы подпирали его то сзади, то с боков, но оно не желало стоять ровно, кренясь и портя общую картину. Наконец мне это надоело, и я прилепила зеркало заклинанием прямо к полу. Получилось то, что надо, и мы, чрезвычайно довольные, быстренько установили свечки между зеркалами, пользуясь, дабы не тратить времени, «клейким» заклинанием.
— Красота! — оценила Ланка. — А кто будет проводить обряд?
В голосе подруги отчетливо скользнули панические нотки.
— Что ж, — самоотверженно выступила вперед я, — идея моя, стало быть, и воплощать ее тоже мне…
Ланка не смогла скрыть вздоха облегчения, но устыдилась и покраснела. Я же посоветовала ей залезть на кровать и не мешать, благо полночь не за горами. Самое некромантское время, ага. Я удостоверилась, что подруга выполнила распоряжения; глаза Ланки таинственно поблескивали в темноте, неотрывно следя за моими действиями. Усмехнувшись, я стянула с себя одежду, поколебавшись, все же оставила длинную нижнюю рубашку, рассудив, что нечего перед незнакомым духом нагишом расхаживать. Распутала косу, тщательно причесала волосы, спохватившись, стащила позабытые было носки. Пол оказался холодным; пальцы ног немедленно отозвались противной ломотой, по голым коленям хлестнула упругая волна сквозняка. Недовольно дернув плечами, я бросила на пол штаны и опустилась на них, устроившись так, чтобы видеть поверх маленького зеркала отраженный коридор в бесконечность. Кроме коридора в темных глубинах на мгновение мелькнуло бледное лицо с горящими глазами, обрамленное белесыми волосами. Не успев испугаться, я сообразила, что сей кошмар является моим отражением. Сердце, ухнувшее было в пятки, робко вернулось на место, стыдливо отсчитывая мгновения. В комнате стояла тишина, прямо-таки мертвая. Ланка, кажется, даже дышать перестала, и я поймала себя на том, что тоже задерживаю дыхание. Одернув подол, чтобы прикрыть замерзшие коленки, вновь уставилась в глубины Зазеркалья. Чутье подсказывало: пора. Вот он, долгожданный колдовской миг, когда любые чары усиливаются стократ — стоит только пожелать…
— Некромант мой ряженый, моей волей связанный, предо мною появись, светом знаний поделись! — с чувством провыла я, до рези в глазах всматриваясь в жутковатый зеркальный коридор.
Голос мой прозвучал на диво глухо и зловеще, отзываясь в теле противной дрожью. Тихо охнула Ланка, я же с еще большим вниманием вперилась в зеркало. Что-то там определенно было. Что-то, не имеющее к здравому смыслу ни малейшего отношения… туманные завитушки, через пять минут гляделок сложившиеся в витиеватую фразу ругательного содержания. Я слегка покраснела и, показав зеркалу кулак, еще раз заунывно протянула призыв. Завитушки среагировали мгновенно, слившись в увесистый кукиш. Я скрипнула зубами и, не обращая внимания на нервно хихикающую Ланку, в третий раз завела про «ряженого некроманта», подпустив в голос откровенно угрожающих ноток и едва не срываясь на рычание. Короче, злобная некромантка за любимой работой, Лион бы оценил… Но зеркало — о диво! — оказалось куда придирчивее Ривенса. В слегка подсвеченной темной глубине обозначилась жутковатая туманная рожа, которая, не тратя времени попусту, показала мне язык. Достойным образом ответить я не успела: рожа испуганно охнула, пошла мелкой рябью и пропала, а в белесой дымке зеркального коридора появился робкий огонек. С каждым биением сердца он приближался, пока не превратился в горящую свечу. Которая, кстати сказать, бесхозной не была — ее крепко держало обряженное в длинный белый балахон растрепанное существо. Тихо звякнуло большое зеркало, покрылось паутинкой трещинок…
Я лихим кувырком ушла в сторону — и вовремя, ибо в следующее же мгновение на моем месте оказалось вытекшее, иного слова и не подобрать, существо. Задумчиво качнулось вперед-назад, не без удобства расположилось за нашим столом — и потянуло полупрозрачную длань к самописному перу. Скользнуло тонкими пальцами по листу с заданием, опустило остро отточенный кончик пера на чистую бумагу…
Мы с Ланкой боялись даже вдохнуть, во все глаза наблюдая, как споро строчит вызванный дух, шутя щелкая задачки, над которыми мы бились бы не один день. Наконец была поставлена последняя закорючка… Дух поднялся со стула, повернулся ко мне лицом — и бесшумно удалился. Что характерно, через дверь.
— Виорика! Эй, ты жива?! — запричитала Ланка, тормоша меня за плечи.
— Не уверена, — безжизненным голосом отозвалась я. Вздрогнула, уставилась на бледную подругу и почти умоляюще спросила: — Лан… ты видела его лицо?!
— Нет, — покачала головой Лантэлия. — А ты его что, узнала?
Во взгляде подруги сквозило откровенное сомнение в том, что я могу знать хоть кого-нибудь из почивших некромантов.
— Да, — нервно дернула щекой я.
— И кто это был?! — вытаращилась на меня Лана, отчаявшись услышать продолжение.
— Лион Ривенс, — похоронным тоном обронила я.

— Вы явно сжульничали, — хмурясь, бормотал мастер, так и эдак вертя листок с выполненными заданиями. — Но, поглоти меня Бездна, не пойму как!
Мы с Ланкой подавленно молчали, ибо все еще не отошли от ночного кошмара. Честное слово, после того, как в нашей комнате побывал дух Лиона, мы готовы были поверить даже в то, что кому-то — или чему-то, не суть важно — удалось-таки прихлопнуть нашего неуязвимого мастера. Вопреки чаяниям, догадка нас не обрадовала. Я впала в состояние, близкое к шоковому, и до самого утра просидела на кровати, обхватив колени руками и глядя в одну точку; Ланка же этим не ограничилась и скатилась в истерику, оглашая комнату всхлипами в стиле «на кого ты нас покинул, наш любимый-дорогой».
Утром же нас ждало новое потрясение. Едва солнышко успело выглянуть из-за горизонта, как незапертая дверь широко распахнулась, являя нашим взорам гостя. Ланка тихо всхлипнула и замерла, выпав из реальности, да и меня более чем впечатлил вид застывшего на пороге Лиона, осунувшегося, бледного с прозеленью, с красноватыми глазами…
И лишь когда «зомби» хрипло поинтересовался, что с нами, до меня дошло: Лион Ривенс жив и здоров. Я даже — на какое-то мимолетное мгновение — испытала что-то вроде радости. Впрочем, она быстро сменилась разочарованием, так как «воскресший» мастер был традиционно невыспавшийся и злой и жаждал демонстрации наших знаний. Несмотря на потрясение, у меня хватило ума заявить, что она состоится не раньше полудня. В конце концов, мастер ведь обещал дать отсрочку, не так ли? Понятливо ухмыльнувшись, Лион вышел, а я, едва не сшибив впечатлительную Ланку, стоявшую посреди комнаты, кинулась к столу, раскопала чистые листы бумаги и принялась усердно переписывать ответы. Вряд ли Лион обрадуется, обнаружив, что оные написаны его собственной рукой…
Ривенс наконец отложил многострадальные листки и критически обозрел наши бледные мордашки с явными следами жестокой бессонницы.
— Мы бы не посмели! — с видом оскорбленной невинности вскинула голову я. — Мастер, мы же работали, спин не разгибая, глаз не закрывая, рук не покладая, шей не разминая, мгновений не считая, еды не замеча…
— Хватит, Виорика, — поморщился Лион, по достоинству оценив мой звенящий от обиды голос, вкручивающийся в уши наподобие гномьего сверла из высококачественной гномьей же стали. — Я понял. Что ж… Полагаю, с теорией мы покончили?
Мы с Ланкой с готовностью закивали.
— Вот и славненько, — ухмыльнулся зеленоватый с недосыпа мастер. — Приступим к практике…
Чародей не удержался и зевнул. Со смаком, до хруста в челюстях.
— Не выспались? — вкрадчиво вопросил Лис, которому потрясенная Ланка с утра пораньше успела пересказать наши ночные приключения — пока я, не менее потрясенная, спешно переписывала Лионовы закорючки.
— Кошмары снились, — буркнул мастер, бросив на меня быстрый косой взгляд.
Я вспомнила свое мельком увиденное в зеркале отражение и невольно посочувствовала чародею. Такое не каждый выдержит…
— Какое совпадение, — едва слышно пробормотала я. Полупрозрачный Ривенс в белоснежном одеянии — тоже зрелище не для слабонервных.
Интересно, что с нами сотворит Лион, если узнает, где именно шлялось его астральное тело вкупе со светлым разумом этой ночью?! На отсутствие фантазии наставник никогда еще не жаловался, и для нас же с Ланкой лучше, чтобы он об этом даже не догадался.
А схему ритуала вызова здравствующих мастеров надо бы запомнить. Мало ли…

Глава 21
ПЕРИПЕТИИ ИСТОРИИ

Ничто не позволит ощутить груз прошлого полнее, чем уроненный на голову учебник общей истории магии.
Из наблюдений Виорики

Он лежал на столе, угрожающе белея в свете заглядывающего в окна полуденного солнца, по-зимнему яркого и холодного. Непомерно толстый, словно отъевшаяся нежить, и столь же неприятный, испещренный мелкими буковками и цифрами, складывающимися в унылую картину прошлого, способного изрядно испортить будущее. Мое будущее.
— Вик, перестань смотреть на учебник как на врага, — шепнула Тэка, отвлекая меня от мрачного созерцания пухлого тома общей истории магии.
— Он и есть враг, — страдальчески простонала я, потирая слезящиеся глаза. Очередная бессонная ночь, посвященная зазубриванию ненавистных дат, не пошла на пользу: в итоге я и не выспалась, и ничего не запомнила — казалось, голову заполняет вязкая каша из абсолютно не связанных между собой мыслей.
— Это же просто история, — удивленно приподняла светлые брови девушка. — Что в ней сложного?
— Ненавижу историю, — глухо ответила я, уткнувшись лбом в столешницу. — Ненавижу даты. Ненавижу зачеты…
Мимо, кровожадно завывая, пролетела длинная линейка; едва не расцарапав мне щеку, она глубоко вонзилась в стену. Вслед за ней устремился наспех слепленный огнешар, кривобокий и воняющий паленым. Его я погасила на подлете, почти не отрываясь от своих душевных и умственных страданий, которые, похоже, больше никого не касались. В аудитории царил первозданный хаос — студенты развлекались, как могли, а могли мы не так уж и мало. В воздухе носились неумело левитируемые предметы; столы то и дело пытались встать на дыбы — спасибо основам телекинеза и шаловливым ручкам студентов, растущих явно не из того места; зачарованные шторы занимались магическим пламенем и гасли; из стен вырастали суровые морды то ли демонов, то ли неведомых зверей, пытавшиеся навести порядок и испуганно пропадавшие при виде очередного не справившегося с полетом предмета вроде той же линейки. Единственным островком отчаяния в этом море буйной радости являлась я, исподволь начинающая мечтать об отработке специфических боевых заклинаний из арсенала взывающих, дабы утихомирить распоясавшихся однокурсников. Однако решительные меры не понадобились — сочный хруст, пробившийся сквозь общую какофонию, успешно справился с местным стихийным бедствием.
У доски стоял Ратибор, растерянно вертя в руках обитое бордовым бархатом сиденье преподавательского стула.
— Поздравляю, ты его все-таки доломал! — хмыкнул Алтэк, выковыривающий линейку из стены.
— Да оно и так едва держалось!.. — вздохнул наш здоровяк, смущенно рассматривая покалеченный стул. — Починю — еще лучше будет!
— Ты в сторонку его пока бы отставил, чинильщик, — посоветовала Ланка, не принимавшая участия в общем веселье, но с удовольствием наблюдавшая за ним. — Не ровен час, сядет кто…
А я отчаянно пожалела, что сейчас — не некромантия. Нет в жизни ни счастья, ни справедливости! Хотя… Я припомнила ножку от табуретки и устыдилась своих нехороших желаний.
Тем временем Ратибор задвинул стул за штору, взамен поставив обычный ученический, в меру корявый и страшный. Мастерица Эрлина в пылу преподавательского рвения ничего вокруг себя не замечает — кроме несчастных студентов, разумеется, — а потому ей все равно, на чем сидеть. Принеси мы пенек из парка — и то внимания не обратит…
Но, едва прозвенел звонок, ознаменовавший начало жутчайшего для меня занятия, в кабинет вошла вовсе не Эрлина. По нашим рядам прокатился обреченный вздох, и я поняла, что история — это еще не самый худший вариант пытки…
Ее звали Сверчком — за тонкие руки, кривые ноги, скрипучий голосок и дерганые движения. Старшекурсники величали ее Бесьей Бабушкой. Мастерица Эттора была еще молода, но обладала жутким характером, полностью оправдывающим ее второе прозвище. Мы же с легкостью объединили оба «имени» мастерицы, бестрепетно называя ее Бесьим Сверчком. Она преподавала эльфийский язык и литературу, зачем-то втиснутые в программу и являющиеся обязательными предметами для всех курсов и специальностей. Если эльфийский нам и был нужен — заклинаний на нем еще никто не отменял, — то литература, от которой тихо вешались все студенты, имела такую же практическую ценность, как пятое тележное колесо. В которое, для полноты ощущений, заботливой преподавательской рукой периодически вставлялись палки…
Так вот, мастерица Эттора, как всегда одетая в строгий костюм с длинной широкой юбкой, сияя улыбкой на ярко накрашенном лице, вплыла в кабинет, окинула притихших нас довольным, как у переевшей мышек кошки, взглядом и пропела своим сверчковым голосом:
— Здравствуйте, мои дорогие! Мастерица Эрлина приболела. Но не спешите огорчаться, ибо у вас будет дополнительный урок прекраснейшей в мире литературы.
Дружный зубовный скрежет послужил содержательным ответом. Мы так увлеклись данным процессом, что не сразу заметили, с каким негодованием смотрит Бесий Сверчок на невзрачный ученический стул, неловко приткнувшийся у преподавательского стола. Когда же она молниеносно отодвинула его, взамен выудив из-за шторы шикарный, зато бракованный предмет мебели, было поздно что-либо говорить…
Раздался оглушительный скрип, одновременно с ним — пронзительный визг, и над столом взметнулись ноги провалившейся вместе с сиденьем мастерицы, кокетливо обтянутые кружевными нежно-розовыми панталонами. Они резко контрастировали с задравшейся мышино-серой юбкой и выглядели чрезвычайно трогательно.
Первым не выдержал Алтэк. Он зашелся таким заразительным хохотом, что остальные, безуспешно искусав губы, присоединились к нему. Поэтому на отворившуюся дверь почти никто не обратил внимания — как и на застывшего на пороге старшего наставника, чьи и без того огромные глаза стали похожи на два чайных блюдца. Даже не знаю, что заслуживало большего внимания — худые ножки Бесьего Сверчка, дергающиеся над столом, или же обычно невозмутимый мастер Малик, который, к моему безграничному удивлению, тихо и мучительно умирал от сдерживаемого смеха. Видимо, мастерица Эттора успела достать не только студентов…
К сожалению, упоительные мгновения длились недолго — мастер Малик быстро взял себя в руки, не без труда придал лицу суровое выражение и решительно шагнул в аудиторию, одним своим видом отрезвляя опьяненных весельем учеников. Он быстро и без лишних движений освободил Сверчка от остатков стула, выслушал сбивчивый рассказ Алтэка, едва не утратив напускную серьезность, а потом, для профилактики сверкнув на нас глазищами, увел рыдающую и все время нервно приглаживающую растрепавшиеся темные волосы Эттору. Наверное, успокоительным отпаивать…
— И ведь что самое главное, никто к нам даже при всем желании придраться не сможет! — икая от смеха, выдал счастливый Алтэк, когда мы шли в жилой корпус: Ал в столовую, дабы проверить ее на наличие чего-нибудь вкусного и съедобного, ну а я — к себе, зубрить проклятую историю магии. Счастливая Ланка, презрев рутину, убежала к Лису, и оставалось только завидовать ее памяти и любви к истории.
— Придраться — нет, отыграться — запросто, — уныло отозвалась я.
Приятель резко растерял энтузиазм и тяжко вздохнул, прикинув степень мстительности Бесьего Сверчка.
— Думаешь? — неуверенно уточнил он.
— Знаю! — припечатала я, ничуть не чувствуя себя виноватой в том, что, похоже, накрепко отбила у парня аппетит.
А у комнаты меня поджидал сюрприз — сидящий на корточках Рэмион.
— Привет, — радостно проговорил он. — Чего такая грустная?
— А чего веселиться? — пожала я плечами, выставляя перед собой злополучный учебник истории магии.
— Хочешь, помогу? — щедро предложил приятель, вставая и со вкусом потягиваясь.
— Тебе что, заняться нечем? — с недоверием посмотрела на него я.
— Есть, но не хочется, — выразительно скривился Рэмион, и я поняла, что он прячется от деятельного Лиона.
Почувствовав родственную душу, я утратила осторожность и легкомысленно согласилась:
— Ну тогда помоги!
Если бы я только знала, в чем будет выражаться помощь, сама бы сдала этого помощника Лиону и ничуть бы о том не пожалела! Но, увы, склонности к пророческим видениям у меня не было, а потому я гостеприимно распахнула перед Рэмионом дверь.
— Сражение с порождениями Тьмы и Бездны произошло в триста пятом году от Сотворения Тверди. До той поры люди и прочие разумные расы терпеливо сносили набеги тварей Хаоса, считая, что на все воля богов. Первое в истории мира ополчение против нежити возглавил Нарис-мореход, заключив с правителями трех крупнейших королевств соглашение…
— Выпусти-и-и! — провыла я, царапаясь в дверь. — Рэ-э-эм!..
— …по которому каждый из них обязался предоставить в распоряжение Нариса всех своих подданных, хоть сколько-нибудь владеющих даром колдовства…
Я прислонилась к двери и пригорюнилась. А ведь все так хорошо начиналось! Мы наскоро перекусили — Рэм притащил вкусные пирожки, явно не из нашей столовки, — а потом приятель, отлично осведомленный об особенностях моих взаимоотношений с историей магии, самоотверженно попытался доступно поведать мне о важной для развития магии эпохе, по которой и должен был состояться зачет. Однако уже через пять минут я полностью потеряла интерес к происходящему, уставившись в окно и беззастенчиво зевая. Я не специально! У моего организма такая защитная реакция! Поняв, что ничего не добьется, коварный Рэм со вздохом объявил перерыв и предложил мне умыться, дабы окончательно не уснуть. Я покорно поплелась в ванную, не веря в успех нашего предприятия. Но едва зашла в тесную комнатушку, как дверь захлопнулась и, сколько я ее ни дергала, не пожелала открыться.
Так я и попала в ловушку — без света и магии, потому что кое-кто предусмотрительно наложил на комнатку блокирующие чары, которые были мне не по зубам. Расчет оказался правильным — лишенная возможности отвлечься, я невольно вслушивалась в слова друга, звучавшие, во избежание всяких уловок вроде затыкания ушей пальцами, прямо в моей голове. Рэмион неутомимо повествовал о первом ополчении против тварей Бездны, причем не монотонно и нудно, как Эрлина, а столь эмоционально и воодушевленно, словно это были не скучные исторические факты, а потрясающая, захватывающая дух приключенческая легенда. Сухие события, изложенные в учебнике, обрастали множеством ярких деталей, участники сражений перестали казаться каменными монументальными статуями, превратившись в людей со своими страхами, проблемами и принципами… Вскоре я прониклась таким настроем — и затаив дыхание чувствовала, как, озаренные искренним восхищением Рэмиона, оживают давно ушедшие герои, как беспощадная мгла наползает на беззащитные земли — и как на ее пути становятся не побоявшиеся бросить вызов тому, что испокон веков внушало людям ужас. И пели древние заклятия, сверкали молнии клинков, слышались злобные рычания и визги не ожидавших отпора тварей…
Все следующее утро я провела в будоражащих душу грезах о Днях давно минувших. История магии больше меня не пугала. Я сама не поняла, как подняла руку — и очнулась, лишь когда мой рассказ о первой битве сил Добра и Зла подошел к концу.
В аудитории царила оглушающая тишина. У мастерицы Эрлины медленно округлялись глаза…
— Садись, Виорика, — сипло разрешила она. — От… от…
— Отвратительно? — подсказала я, не помня точно, чего только что наговорила.
— Отлично, — поправила мастерица Эрлина. — Не ожидала, честное слово! Но отныне меньшего от тебя я не приму!
Теперь как пресловутый баран на новые ворота таращилась на нее я. «Отлично»? Мне?! Тупо кивнув, я поплелась на свое место. Преподавательница тем временем с таким вниманием оглядывала меня с ног до головы, словно подозревала наличие запоминающего амулета или ему подобной чепухи.
— Ну как? — вопросил сияющий Рэмион, едва я вышла из кабинета истории магии.
— Плохо! — рыкнула я, с возмущением глядя на него.
— Что так? — расстроился Рэм. — Неужели ты ничего не ответила?!
— Ответила, — проворчала я, — и даже «отлично» получила…
— Так это же здорово! — удивился Рэмион. — В чем же проблема?
— А в том, что мастерица Эрлина теперь от меня будет ждать таких результатов всегда! — горестно простонала я, без сил падая на ближайший подоконник.
— Ну ничего, ребенок, не переживай, — сочувственно потрепал меня по макушке ничуть не смутившийся приятель, — придется немного поднапрячься… А если не получится — я всегда к твоим услугам. Думаю, ради благого дела Лана согласится два раза в седмицу обходиться без ванной комнаты!

Глава 22
ИМЯ, ХАРАКТЕР, СУДЬБА

Имя — всего лишь набор звуков. Но стоит ошибиться хотя бы в одном — и ты калека…
Из размышлений одного чересчур ветреного эльфа

Снег плотным покрывалом укутал землю, окончательно утвердив власть зимы. Двое суток бушевала метель, и кое-где намело высокие сугробы, в которых запросто можно утонуть. Сейчас неподвижные белые волны, искрясь в лунном свете, угрожающе нависали над узкой тропкой, проложенной идущими впереди; ноги то и дело увязали в рыхлом снегу, ухудшая и без того нерадостное настроение.
На эту практику мастер Ривенс взял весь первый курс, решив в полевых условиях продемонстрировать все прелести будущей профессии. Перед тем, как вывести нас из Школы, Лион битый час объяснял, что представляет собой некромантия в современном мире, сколько ограничений и запретов наложено на практикующих некромантов, чем чреваты нарушения писаных и неписаных законов и какую цену приходится платить глупцам, отважившимся преступить определенную грань. Все это так или иначе нам уже говорилось, только не столь категорично и без впечатляющих подробностей и описаний возможных кар. Я окончательно уверилась в том, что быть некромантом очень и очень невесело, а еще — опасно: в случае чего сожрать может не только нечисть, но и контролирующие органы, которых развелось как упырей нерезаных. За боевыми магами и то так не следили, хотя и они не являли собой образец безобидности и кротости.
Людям свойственно бояться смерти. Если магия стихий, которой пользуются боевики, понятна и хорошо изучена, то магия той стороны, к которой прибегают некроманты, не подлежит осмыслению и объяснению с традиционной точки зрения. Она — не живая, но имеющая свою волю. Она не поддается всем без исключения. Она пугает и притягивает. Она требует совсем другого подхода, других ритуалов, других заклинаний. Она способна превратить жизнь в смерть — и наоборот. Тех, кто может ею управлять, намного меньше остальных магов, и в то же время они сильнее. Они знают заклятия, которые могут навредить куда больше самых сложных боевых. Их боятся. А потому — жестко контролируют. Все логично.
Удивительно, как при таком раскладе вообще находятся идиоты, не боящиеся нарушать законы? Хотя сумасшедших и среди магов других направлений всегда хватало…
— Б-бесы ж тебя за ногу!..
На придушенный хрип обернулись почти все, и, надо признать, зрелище того стоило — из сугроба торчали чьи-то длинные ноги, за которые, причитая, безуспешно дергала Шейли. Что и требовалось доказать — Шел уже несколько седмиц училась на травоведческом, однако воспылала желанием тащиться морозной снежной ночью на практику с некромантами. Я всегда подозревала, что у этой девицы проблемы с головой… И у Лиона — тоже. Иначе чем объяснить его решение все-таки взять Шейли с собой?
Притопленным в сугробе несчастливцем оказался Тирх. Наблюдая, как повинная в его падении Шел хлопочет над нашим воплощенным совершенством, я испытывала тихое злорадство — никакая месть не могла сравниться с нежданно-негаданно вспыхнувшим интересом рыжей девицы. На свою беду, Тирх этого не знал, и ему оставалось лишь посочувствовать.
Впрочем, сочувствие можно было бы припасти и для себя. Заснеженные стежки-дорожки вывели нас к кладбищу, заброшенному, с перекошенными крестами и хаотично торчащими тут и там колючими кустами. В мерцающем лунном свете они походили на костлявые скрюченные руки, тянущиеся к небесам из самой Бездны.
Мастер Ривенс бестрепетно переступил через весьма условную оградку, остановился возле зияющей ямы, выкопанной, судя по всему, недавно, и поманил нас к себе. Мы, сгрудившись тесной кучкой, не торопились присоединиться к наставнику: казалось, стоит лишь перейти незримый рубеж — и начнется совсем другая реальность, отличающаяся от нашей так же, как безмятежный сон от кошмара.
Видя, что ученички не горят желанием приступать к работе, Лион ухмыльнулся, с нарочитым равнодушием пожал плечами и скучающе обронил:
— А ведь совсем скоро — сессия…
Никакие заклинания не могли бы поспорить по силе воздействия с этими поистине волшебными словами! Нами вмиг были позабыты все страхи и предубеждения, и вокруг разрытой ямы собрались уже не дрожащие детки, а жаждущие поскорее приступить к изучению чего-то нового и, несомненно, полезного некроманты. Насмешливо хмыкнув, наставник небрежным щелчком пальцев создал рой мелких светляков, зависших над ямой. Подавшиеся вперед «бывалые некроманты» столь же дружно отшатнулись, едва не полетев на промороженную землю, — здесь, за невидимой гранью между живым и неживым, словно и не бывало щедрой на снег метели, вволю похозяйничавшей за пределами кладбища.
— Это… что? — подал заметно дрогнувший голос Алтэк.
— Упырь. Упырь с разорванными магическими связями, — вместо Лиона ответил пасший нас сегодня Грошен.
— И что нам с ним делать? — не рискуя подходить ближе, из-за моей спины поинтересовалась Ланка.
— Поднять, — коротко и ясно обозначил суть практикума мастер Ривенс.
В наших стройных рядах наметилось волнение.
— Но ведь вы сами говорили, что создание нежити чревато… — пробормотал Вайшен, который, судя по блеску в глазах, не прочь был создать не только упыря и не только сегодня.
— Без контроля и в личных целях — чревато. Но здесь и сейчас — необходимо. Формулы все помнят? Отлично. Тогда, пожалуй, начнем…
Лион обвел притихших нас хищным взглядом, который — ну кто бы сомневался! — остановился на мне. По печальному опыту зная, что отнекиваться бесполезно, я тяжело вздохнула и осторожно, бочком, подошла к яме, где в свете магических огоньков лежала неопрятная груда костей и несвежей плоти. С трудом подавив подкатившую дурноту, я поежилась и поняла, что это выше моих сил.
— Виорика, я жду, — напомнил Лион. Будто о нем можно забыть!
Эх, если бы…
— Мастер, — с надеждой взглянула на наставника я, — а за каким… то есть зачем нам знать, как поднимать, если наша задача — упокаивать?
— Затем, чтобы знать, — буркнул Лион — как всегда, душка и просто мечта, а не мужчина!
Ох, ну отчего ж его никто не схарчит-то уже, а?! Может, даже нежить каким-то глубинным чутьем понимает, что он ядовитый?..
— Не зная основ и принципов сотворения любой нежити, невозможно разрушить связеобразующие чары, — снизошел до объяснений Лион, наткнувшись на мой жалобный, натренированный перед зеркалом специально для таких случаев, взгляд. — Не все же вам колами, подобно боевикам, размахивать… — добавил он, прищурившись, и я почувствовала, как щеки заливаются предательским румянцем.
Чтобы замять щекотливую тему, я торопливо шагнула ближе к краю ямы, припомнила формулы, тщательно проговорила слова, от которых язык норовил свернуться в многослойную трубочку. В груди потеплело, по замерзшему телу зазмеились тонкие нити силы; перевиваясь, они тянулись к кончикам пальцев, уже горевшим от нестерпимого жара. Еще одна формула, последнее, самое трудное, слово-ключ — и объемное, сплетенное из темных и золотистых, невидимых обычным зрением, нитей заклинание коконом опутало нелепое создание.
В яме затрещало, зашуршало, заухало; поломанное тело упыря дергалось, словно в судорогах — магия ставила на место кости, наращивала плоть, восстанавливала нарушенные связи. Я зачарованно смотрела на дело рук своих, испытывая одновременно и отвращение, и восхищение. Первого, конечно, было гораздо больше, но осознание, что у меня все получилось, несказанно радовало и окрыляло. До тех пор, пока это самое «дело» не встало и не протянуло ко мне руки, прохрипев что-то вроде «ням-ням»…
— И-и-и!!! — выдала я, проворно исполняя уже отработанный на первом занятии акробатический трюк.
— Ё!.. — выдохнул Лион, легкомысленно позабывший, на что я способна при сильных душевных потрясениях.
Мастер неловко покачнулся, шагнул назад, запнулся — и грохнулся на спину.
Впрочем, страдал он недолго — я, не переставая верещать, проворно оттолкнулась от него и взвилась в невероятном прыжке, который окончился на нижней ветке растущего поблизости кривого деревца.
— Некр-р-романтка, — простонал ударенный о землю Лион.
— Ням-ням! — радостно подтвердил так и не выбравшийся из ямы упырь…

За окнами бесновалась вьюга. Завывала голодной нечистью, бросала в стекла полные пригоршни колючего снега, скребла по крыше невидимой жесткой метлой. Плотная снежная пелена надежно отрезала Школу от окружающего мира, и казалось, что за ее пределами существуют лишь сугробы и низкое белесое небо, сыплющее нескончаемой ледяной крупой.
Малютки-светлячки озаряли обитель Звиныча золотистым светом; уютно шелестели страницы книг, и пахло горячим шоколадом, сдобренным корицей. Рыжий хранитель мудрости невероятно расщедрился сегодня, ну а я, естественно, и не подумала отказаться от угощения, которое согрело не только тело, но и душу.
Сидя в укромном уголке, я лениво листала толстую книжицу по общей мировой истории и время от времени тоскливо глядела в окно, запорошенное снегом. В странном мирке книжного, существующем в ином измерении, окна появлялись и исчезали по желанию хозяина. Сейчас меланхолично настроенный Звиныч расположился на подоконнике созданного буквально несколько минут назад окошка в виде арки и, грея ручки об огромную для него чашку с шоколадом, задумчиво созерцал буйство стихии. Все, начиная с обстановки и заканчивая Звинычем, настраивало на умиротворяющий лад, и даже не верилось, что не нужно никуда бежать и что-либо делать… Лион был занят чем-то важным и позабыл о своих преподавательских заморочках и святом долге ежедневно мучить меня до полусмерти.
Впрочем, в последнее время стало полегче — хотя бы от идеи научить меня обращаться с мечом мастер Ривенс все-таки отказался… У него просто не осталось выбора, когда я в очередной раз едва не откромсала себе ногу, а ему — голову (в отличие от Лиона, я искренне считала тот удар очень удачным). Выслушав кучу нелестных слов и обвинение в неуклюжести, я всерьез обиделась. Уж что-что, а неуклюжей я никогда не была! Полюбовавшись на надувшуюся ученицу и поразмыслив, наставник, не привыкший сдаваться без боя, предложил другой выход — и притащил метательные ножи. Дело сразу пошло на лад: ножики, в отличие от мечей, не внушали страха, да и на отсутствие меткости я не жаловалась. К тому же вероятность травм резко уменьшилась, так что теперь и мастер Ривенс, и я были довольны тренировками и результатами. Но не друг другом. И, подозреваю, это уже никогда не изменится…
Захлопнув книгу, я тихонечко, чтобы не потревожить глубоко погрузившегося в свои думы Звиныча, двинулась к противоположной стене Хранилища — нужно было поставить учебник на место, и чем аккуратнее, тем лучше. Для меня. Потому как даже теплые отношения с книжным не гарантировали никаких поблажек, и за малейшую провинность приходилось отвечать по всей строгости писаных и неписаных законов. Рядом с полками, заставленными разномастными книгами, притаилась неприметная дверца. Она вела в архив, темную прохладную комнатку, в которую меня всегда влекло с неодолимой силой. Звиныч никогда не препятствовал моему интересу к старым книгам — по-настоящему ценные и редкие хранились в другом месте, — а потому я не стала отказывать себе в маленьком удовольствии и нырнула в чуть приоткрытую дверь.
Стеллажи, уходящие под высокие потолки, были сделаны из темного крепкого дерева и покрыты причудливой резьбой, рассматривать которую — особенно при слабом мерцающем свете — оказалось не менее увлекательно, чем старые свитки или пожелтевшие от времени карты. А еще здесь пахло не пылью, как в любой обычной библиотеке, а чем-то свежим, с легким привкусом полыни.
Мне здесь нравилось. Нравилось бродить вдоль стеллажей, пробегая пальцами по истертым книжным корешкам, иногда осторожно вытаскивая приглянувшийся том, бережно перелистывая хрупкие страницы, вслушиваясь в тихий шорох… Нравилось сидеть на полу, прислонившись к стене, обитой тем же деревом и покрытой той же резьбой, и смотреть в теряющийся в зыбком сумраке потолок, на котором переплетались светлые и темные линии, всякий раз складываясь в новые картины. Нравилась тишина, которую не хотелось нарушать даже громким дыханием, и то ощущение покоя, которое неизменно появлялось, стоило лишь пересечь порог архива.
Не знаю, зачем мне понадобилась именно та книга. Возможно, она привлекла мое внимание тем, что стояла немного неровно, выбиваясь из общего идеального порядка. Полка располагалась достаточно высоко, и пришлось встать на цыпочки. Изловчившись и кое-как подцепив краешек переплета, я едва сумела увернуться от тяжеленного тома, неожиданно легко скользнувшего с полки.
На полу мы оказались одновременно. Потирая ушибленный локоть и бок, я поднялась на колени и подползла к книге, чтобы оценить ущерб и прикинуть шансы на выживание, когда о произошедшем узнает Звиныч… К моему немалому облегчению, книжка не пострадала — если не считать, что из нее вылетел сложенный вдвое листок. Не задумываясь, я взяла его и аккуратно развернула.
Сердце пропустило удар, а потом забилось с такой силой, что стало больно и трудно дышать…
С серой плотной бумаги, потертой по краям, улыбалась нарисованная простым карандашом молодая девушка.
Я знала, что у нее синие глаза и светлые волосы, потому что лет до семи каждый день видела ее крошечный портрет в медальоне. Медальон забрал отец, но память отнять он, сколь бы сильно того ни желал, так и не смог…
— Откуда это, Звиныч?! — дрожащим голосом, вдребезги разбив умиротворенную тишину, спросила я.
Арочное окошко потемнело и слилось со стеной, светлячки испуганно замерцали, а я, едва дыша после быстрого бега, протягивала рыжему хозяину свою находку.
— Знать не знаю, ведать не ведаю, — мельком взглянув на рисунок, отрезал книжный — столь поспешно, что я заподозрила его в обмане.
— Ты?! Ты не знаешь, откуда что-либо берется в твоем Хранилище? — прищурилась я, от волнения чуть не смяв драгоценный листок.
— Виорика, — строго воззрился на меня Звиныч, — ты хоть представляешь, сколько студентов и преподавателей здесь бывает? И что, по-твоему, я за всеми следить должен? Мало ли кто из них мог в книгу эту бумажку положить…
— Я не говорила, что в книге это нашла! — обвиняюще заявила я.
— А где еще, не под шкафом же! — ничуть не смутился книжный. — И вообще, чего ты так разволновалась? Обычный рисунок…
— Не обычный, — едва слышно прошептала я, с отчаянием понимая, что тоненькая путеводная ниточка, случайно попавшая в руки, вот-вот порвется, а я ничего — ничего! — не могу сделать…
— Эй, девонька, ты чего, никак плакать собралась?! — всполошился рыжий, едва по моей щеке покатилась обжигающе-горячая капля. — Ты это брось, не дело здесь сырость разводить… Вот, выпей-ка лучше шоколада… Садись, садись, не стой, да отцепись от своей бумажки, никуда она не денется… Ну, ну что ты, успокойся…
Всхлипывая и стараясь сдержать слезы, я отрицательно покачала головой, крепче прижимая к себе рисунок:
— Прости, Звиныч. Все в порядке. Я… пойду, пожалуй, поздно уже, а я еще не все уроки выучила… — и, не слушая возражений книжного, выбежала прочь.
На сей раз Дверь распахнулась прямо в моей комнате, за что я была благодарна маленькому хранителю мудрости.
Сев на кровать, я расправила на коленях рисунок и задумалась, что же делать дальше.
Мама, мамочка, как же быть, где искать, у кого спрашивать? Подскажи… где бы ты ни была, по какой бы причине ни покинула меня!..

— Почему ты решила, что эта девушка училась здесь? Кто она?
Я упрямо молчала, сцепив руки на коленях, и не поднимала глаз на Остромысла, стоявшего у окна и изучавшего рисунок.
— И ты уверена, что она действительно существует? Вдруг художник просто выдумал ее? — не дождавшись моего ответа, продолжил директор.
— Не выдумал! — не выдержала я, вскочив на ноги. — Пожалуйста, мастер Остромысл, возможно, кто-то из мастеров…
Наткнувшись на сочувствующий взгляд, я осеклась и понурилась, осознав, что явно перегнула палку. Не хватало только, чтобы эта история дошла до батюшки! Тогда точно придется забыть об учебе, уж этих-то поисков он не простит… А с другой стороны — я уже не ребенок. Я имею право знать, кем была моя мать, почему она сбежала и где она сейчас! И я своего добьюсь. Рано или поздно, но разговор состоится, и отцу больше не удастся запугать меня или отделаться общими фразами, давным-давно навязшими на зубах.
— Виорика? — позвал директор. — Что с тобой?
— Ничего, — через силу улыбнулась я. — Простите за беспокойство.
— Прости, что не могу помочь тебе, — развел руками маг. — Если бы она действительно училась здесь, я бы узнал ее. Но…
— Я понимаю, — решительно поднялась я, пряча рисунок в карман форменной куртки. — Извините еще раз… До свидания!
— Удачи, Виорика, — вздохнул Остромысл, и, закрывая за собой дверь, я увидела в его глазах грусть. А может, просто показалось — после бессонной ночи еще и не такое померещится…
В любом случае некогда раздумывать над странностями — я безбожно опаздывала на боевую магию.

Влетев в спортзал, где должно было проходить практическое занятие, я едва не споткнулась, увидев вместо приветливой и снисходительной мастерицы Краснояры Лиона Ривенса, который не отличался особой добротой и душевностью. Одарив опоздавшую меня тяжелым, как надгробие, взглядом, он с мрачной задумчивостью прошелся вдоль выстроившихся в шеренгу студентов, явно замышляя очередную пакость. Впрочем, для меня пакость уже свершилась — сегодня я никак не ожидала лицезреть его светлый… то есть темный образ.
— У нас что, боевой не будет? — не выдержав, тихонечко спросила я стоявшего рядом Ратибора.
— Будет, — буркнул Лион, который в принципе не должен был услышать меня, потому как находился довольно-таки далеко.
— Тогда где мастерица Краснояра? — решила уточнить я, видя, что всех присутствующих мучает этот вопрос.
— А я вас чем-то не устраиваю? — с преувеличенным удивлением поинтересовался Лион, останавливаясь напротив.
Ратибор шумно сглотнул и попытался шагнуть назад, но я вовремя цапнула его за рукав — не хватало еще больше разозлить Ривенса, у него и так едва пар из ушей не валит. А вот мне нарываться не привыкать, и отступать уже поздно… да и некуда.
— Но вы же не боевую магию преподаете, — пожала плечами я.
— Могу и боевую, если очень надо будет, — на диво спокойно отозвался Лион. — А сейчас — как раз такой случай. Мастерица Краснояра показала вам азы… но вы не боевики и никогда ими не станете. Для нападения и обороны у нас есть свои приемы, и они доступны только нам. На основе, которую заложила Краснояра, мы будем строить свою крепость. Вернее, пока лишь подбирать строительные материалы… Занятия с мастерицей Красноярой продолжатся, мои уроки будут редкими и обобщающими. Серьезная работа начнется на втором курсе, так что сейчас вас не ждет ничего запредельно сложного.
Ну да, ну да. Лион всегда так говорит. А потом внезапно выясняется, что под этим самым запредельно сложным мы понимаем совершенно разные вещи.
— Виорика, что-то не так? — вкрадчиво осведомился мастер Ривенс, коварно подкравшись к пригорюнившейся мне.
— Э-э… — растерялась я, но бесценный опыт нашего общения выручил и в этот раз, а потому я уставилась на наставника честными глазами и на одном дыхании выпалила: — Мастер, а зачем некроманту боевая магия?
— Чтобы без проблем надрать… кхм… шею любому боевому магу! — излишне громко просветил меня Лис, до сих пор тихо-мирно подпиравший стенку.
— Который застукает оного некроманта за раскопкой могильника, — буркнула под нос я.
— Я все слышал! — немедленно отреагировал Лион.
— Да кто бы сомневался! — проворчала я.
— Виорика, как я погляжу, страстно желает продемонстрировать нам свои обширные познания в сей области? — прищурившись, ласково поинтересовался некромант.
У какой злой! Все еще не может забыть последнюю практику и мои прыжки в высоту… Как будто я специально! Между прочим, прекрасно знает, что я нежити боюсь, и тем не менее с истинно ослиным упрямством сталкивает меня и мои воплощенные страхи, при этом раз за разом искренне удивляясь более чем плачевным результатам…
А упыря, кстати, я тогда качественно сотворила. Боевые маги, которые за нами на практику пришли, изрядно побегали, прежде чем изловили и уничтожили дело рук моих. Фееричное, думаю, зрелище было, жаль, мы не видели — наученные горьким опытом, что от азартных коллег неплохо бы держаться подальше, мы быстренько вернулись в Школу, тем не менее, невзирая на все предосторожности, словив пару несмертельных, но обидных заклинаний, пущенных каким-то особо нетерпеливым бойцом.
— Ну так что? — поторопил меня Лион, словно сомневаясь в ответе. А зря!
Да! Я желала. Причем именно страстно! Настроение было паршивым, и срочно хотелось что-нибудь разбить или разрушить. На худой конец — хорошенько погонять по залу наглых сокурсничков, ухмыляющихся от уха до уха.
А потому я без колебаний выступила вперед и даже не испугалась, узнав, что моим противником будет сам наставник. Ха, не первый раз! Лион четко и ясно обозначил, что именно от меня требуется, показал заклинания, которые следовало совместить со стандартными защитными и атакующими, и предусмотрительно велел остальным отойти в сторонку.
Я неплохо справилась с заданием, ловко связав два заклинания в одно. Другое дело, что у Лиона получилось гораздо лучше…
Игнорируя испуганные возгласы однокурсников, я упрямо поднялась на ноги и принялась плести атакующие чары, не забывая про защиту. На сей раз я немного поторопилась и потому вновь оказалась на полу, с полностью разрушенным щитом и синяком на лбу. Но и эта малость меня не остановила.
А вот в третий раз подняться я уже не смогла…
— Ардэниодирниэль, будь любезен, проводи Виорику в целительский покой, — не глядя на меня, беспомощно растянувшуюся на полу, попросил эльфа мастер Ривенс, жестом запрещая друзьям подходить ко мне.
— Не хо… — попыталась было возмутиться я, но Лис притиснул меня к себе, выбив из легких воздух, и выволок из зала.
— Остынь! — шепотом рявкнул он, едва мы оказались за дверями. — С ума сошла?!
— Да как он смеет?! — отдышавшись, возмутилась я. — Еще и издевается, мас-с-стер!.. Да я ему!
Приободрившись, я нырнула под руку эльфа — и едва удержалась на ногах.
— Виорика! — прошипел Лис, крепко держа меня за шиворот. — Ты в самом деле думаешь, что сможешь победить Ривенса?!
Я упрямо мотнула головой, не прекращая попыток вырваться.
— Ду-у-ура, — потрясенно выдохнул Лис, как следует поболтав мною в воздухе. — Ты хоть немного соображаешь, кому хочешь бросить вызов?!
— Пусти, — потребовала я. — Не мешай идти к цели!
— Да ради всех богов — вперед и с песней! — рассердился парень, впрочем не спеша отпускать меня на волю. — Только вот не подозревал, что твоя цель — пышные похороны в закрытом гробу!
— Почему в закрытом? — удивилась я.
— Котлету, которую обязательно сделает из тебя Лион, гуманнее по отношению к окружающим хоронить именно в закрытом! — проникновенно ответствовал эльф и продолжил: — Если вообще будет что хоронить. Лион, он ведь практичный — на нужды некромантии каждая косточка сойдет!
— У-у-у, — простонала я. — Злой ты, Лис, и за что тебя только Ланка любит?!
— За красивые глаза, а еще — за конспекты и черновики контрольных и практических работ! — хохотнул он.
За вышеперечисленное — кроме глаз, естественно! — Лиса уважал почти весь первый курс, потому как щедрая Ланка без раздумий делилась ценной добычей со всеми страждущими.
— Успокоилась? — уловив перемену в моем настроении, поинтересовался парень.
— Успокоилась, — согласно вздохнула я.
— Идем в целительский покой?
— Я бы лучше поела, — призналась я.
— Тогда идем в столовую! — улыбнулся эльф. Однако пошел только Лис — меня он понес на руках.
Кажется, я все-таки начинаю понимать, за что его любит Ланка…

— Не злись на Лиона, — посоветовал Лис по дороге к столовой. — Он только с виду такой… а на самом деле заботится о нас.
— Знаю я, как он заботится, — ворчливо отозвалась я. — На собственной шкуре проверила!
— Зря ты, — не согласился Лис. — Между прочим, он тебя эльфам не отдал…
— При чем тут твои сородичи?!
— На днях к нам приезжала делегация из Дубрав. Неофициальная. Изучали списки учеников, обсуждали перспективы обмена…
— И? — насторожилась я.
— И очень настойчиво просили у Остромысла тебя. Взывающие — редкость, и нужны вы не только людям…
— Ли-и-ис… Поставь-ка меня на пол, что-то мне нехорошо, — простонала я.
Эльф немедленно выполнил мою просьбу, и я без сил оперлась о стену, пытаясь осознать сказанное. Ох, еще Дубрав не хватало!.. Да если б папенька узнал, куда меня хотели увезти… Он эльфов не очень любит. Терпит, поддерживает вежливые дипломатические и торговые отношения, но вот известие, что младшая, пусть даже и нелюбимая, дочь находится у эльфов, вряд ли бы его порадовало…
— А что Лион? — справившись с волнением, обернулась я к встревоженному моей реакцией парню.
— Лион заявил, что ни за что им тебя не отдаст, — хмыкнул он. — Причем с таким выражением лица… Никто не решился настаивать. Пришлось посланцам довольствоваться обещанием отправить в Дубравы целителя с первого курса. А у нас будет еще одна некромантка. Ее дар выражен не столь сильно, как у меня, но все-таки нуждается в разработке и контроле, а это нашим магам не под силу.
— Какой ужас, — выдохнула я.
— Точно, — поддержал меня Лис. — Эльфийки в плане характера вовсе не небесные создания…
— Я не про это, — отмахнулась я. — Пожалуй, ты прав, Лион не так уж и плох…
— Если бы ты пожила в Дубравах хотя бы пару дней, ты бы сказала, что он — герой, — усмехнулся Лис, очевидно не слишком любящий своих соотечественников.
— Герои не полируют полы собственными ученицами, — надулась я, потирая свежий синяк. Хорошо еще, что челка отросла прилично, совершенно не хочется радовать окружающих лиловым окрасом лба.
— Лучше он, чем какая-нибудь нежить или нечестный конкурент, — резонно возразил рыжий, и, немного подумав, я была вынуждена с ним согласиться.
Дальнейший путь до столовой я проделала сама, наотрез отказавшись от помощи эльфа. У студентов языки острее кинжала, а я не настолько пострадала, чтобы махнуть рукой на последующие насмешки и неприличные намеки.
Предосторожности оказались нелишними — в столовой, обычно в это время пустой, находились два третьекурсника.
— Что с тобой?! — уставился на меня Грошен, забыв о еде.
Рэм не сказал ничего — он просто подавился и закашлялся. Хм, надо было, наверное, сначала себя в порядок привести… А, плевать! Я хочу есть, а за свое душевное равновесие парни пусть сами беспокоятся!
— Боевая магия со мной, — проворчала я, падая рядом с Рэмом и беззастенчиво стягивая с его тарелки пирожок. А что? Ему можно, значит, мне — тоже!
— Лион не в духе, — пояснил товарищам Лис, успевший принести из кухни целое блюдо горячих пирожков, которое предусмотрительно поставил поближе ко мне.
Я благодарно кивнула и схватила еще один. Кажется, меня понемногу отпускало. Все правильно, на сытый желудок гораздо лете быть спокойной, доброй и милой.
— И почему у меня такое ощущение, что ты сама нарвалась? — задумчиво спросил Рэм.
— Потому что именно так оно и есть, — сдал меня вредный эльф, присаживаясь с другой стороны стола.
— И ничего подобного, — вяло возмутилась я. — Всего-навсего пару вопросов задала… Нервный он, дерганый. Жениться ему надо, говорят, помогает!
Ребята переглянулись — и дружно расхохотались.
— И нечего ржать, — обиделась я, примериваясь к очередному пирожку. — Женитьба — залог регулярного питания. А регулярная вкусная кормежка положительно действует на нервную систему, вот!
— Да уж, оно и видно, — многозначительно покосился на меня Рэм.
— И вообще, вот вы, девчонки, все принца на белом коне ждете… — начал было Грошен, но я его перебила:
— На кой леший мне сдался принц? Конь и то полезнее будет!
— Ну ладно, попробуем по-другому, — вздохнул третьекурсник. — Нормальные девушки мечтают о принцах… — Парень увернулся от скомканной салфетки и как ни в чем не бывало продолжил: — А Лион, может, мечтает о принцессе!
— Она его кормить не будет, — мстительно напомнила я, всерьез обидевшись на более чем толстый намек.
— До чего ж ты приземленная натура, — хмыкнул Рэмион.
Я показала ему язык и потянулась за еще одним пирожком. Ничего, что я маленькая, пирожков в меня много помещается! Один из плюсов приземленности, да!
— А я бы вообще на нашей царевне женился! — тем временем мечтательно протянул Рэм.
Я едва не поперхнулась и на всякий случай отложила выпечку в сторонку.
— Так она уже замужем, — меланхолично возразил Лис, помешивая ложечкой горячий чай.
— То старшая, — уточнил Рэм, — а я о младшей говорю!
Слава моей предусмотрительности, заставившей меня расстаться с пирожком! Не подавиться после такого заявления было бы весьма проблематично.
— Красавица, умница, говорят, и имя у нее нежное! — Разливавшийся соловьем приятель запнулся и с силой потер лоб. — Имя… хм… цветочное такое…
— Виолинка, — мрачно подсказала я.
Рэм просиял и благодарно кивнул, а я загрустила… По просьбе матери меня нарекли Виорикой, но после известных печальных событий батюшка решительно переименовал меня, дабы лишний раз не вспоминать о ветреной супруге и не смущать непривычным именем слух подданных. Так я и стала Виолинкой. Хотя, бесья ж круговерть, какая из меня Виолинка?! Исконно буянский весенний цветочек, нежный, красивый той особенной красотой, что присуща всем здешним девицам, в большинстве своем высоким, статным, сероглазым да русоволосым, никак не вязался с моим несколько экзотичным для этих мест обликом, доставшимся от мамочки, как и первое имя. И имя это, четкое, резкое, подходило мне куда больше, нежели цветочная кличка. Как бы там ни было, но меня упорно именовали не иначе как Виолинкой; я жутко злилась и не менее упрямо отказывалась на него реагировать. И однажды, после особо громкого скандала, было найдено нечто вроде компромисса. Нейтральное «Вики» можно принять за сокращение как одного имени, так и другого, а потому устроило всех.
— А тебя не смущает, что младшую царевну почти никто не видел? — спросила я, напрочь позабыв о еде.
— Ничуть, — легкомысленно пожал плечами приятель. — Истинную красоту редко выставляют на всеобщее обозрение.
— А если она страшна, как упырица? — прищурилась я.
— Эх, темнота, — снисходительно улыбнулся Рэм, легонько дернув меня за кончик косы. — Истинная красота — она здесь. — И он постучал себя по груди напротив сердца.
— Угу, — невесело хмыкнула я, — определенно размер имеет значение…
Из столовой я, несмотря на общую потрепанность организма, бежала быстро, потому что парни, на поверку — ну кто бы мог подумать! — оказавшиеся утонченными и романтичными, сильно обиделись на приземленную меня, всего лишь тремя словами сумевшую извратить их представления об истинной красоте.
Эх, Рэмион, если бы ты только знал, до чего неромантичными бывают нынешние царевны!

Глава 23
О ФЕЯХ, БАЛЬЗАМЕ НА ТРАВАХ И РЕВНОСТИ

Любовь зла — срывает тормоза!
Мысль, порожденная недостатком сна

Стук в окно был столь резким и громким, что Ланка едва не поперхнулась чаем, а я, почти заснувшая над учебником по страноведению, взбодрилась и пришла в более чем боевое расположение духа.
Замерев, мы с Ланкой переглянулись. Медленно текли мгновения, в комнате царила тишина…
— Второй этаж, — неуверенно произнесла подруга.
— Показалось, — кивнула я.
— Пустите! — просипело за окном.
— Ну ничего себе, — ошарашенно пробормотала Ланка, когда я подбежала к окну и рванула створки.
Сначала в комнату влетел колючий снежный ветер, а потом, не удержавшись на узком подоконнике, — Рэмион. В тонких брюках, одной рубашке и домашних тапочках. Ругаясь сквозь зубы, я с трудом закрыла окно и, сжав кулаки, повернулась к комфортно разлегшемуся на пестром половичке приятелю:
— Какого беса?! Тебе острых ощущений не хватает?!
— В том-то и дело, что хватает, — слабо отозвался Рэм, блаженно глядя в потолок. — У входа в ваше крыло сидит жуткая тетка, она меня едва с лестницы не спустила… Вот я и решил, что через окно безопаснее будет!
— Какая еще тетка? — возмутилась я. — Не было там никакой тетки!
— А теперь есть, — не сдавался Рэмион. — Зачем мне врать-то?!
— А зачем тебе я вообще понадобилась? — прищурилась я.
— Поговорить. Нельзя? — Рэм наконец-то поднялся с половичка и виновато посмотрел на снежную горку, наметенную в окошко. Она стремительно таяла, но к ней уже подбиралась Ланка, вооруженная тряпкой.
— Стой! — схватила я подругу за руку. — Вот из-за кого беспорядок получился, тот пусть его и устраняет!
— Ты чего такая злая?! — удивилась Лантэлия.
— С кем поведешься… — хмыкнул Рэм, отобрал у растерявшейся Ланы тряпку и в два счета расправился с кучкой подтаявшего снега.
— На что это ты намекаешь? — насупилась я. Признаться честно, сама не понимала, что на меня нашло… Но отступать не собиралась!
— Ни на что! — улыбнулся приятель. — Я тебе показать кое-что хотел. Пойдем в лаборатории?
Я задумалась. Стемнело, но до настоящего вечера было еще далеко; учиться не хотелось, спать — уже тоже, а потому я рассеянно кивнула.
— Отлично! Жду тебя там через полчаса! — просиял Рэм и бодренько направился к двери.
— Куда?! — в один голос воскликнули мы с Ланой.
— На выход, — непонимающе обернулся Рэм.
Я злорадно улыбнулась:
— Там же тетка! Злющая и беспощадная!
— Э-э… Прошмыгну как-нибудь! — неубедительно промямлил парень.
— Ну уж нет, не могу я рисковать твоим драгоценным здоровьем! — заупрямилась я.
— И что делать? — нахмурился Рэмион.
Вместо ответа я широко распахнула окно…
— Эй, Рэм! — крикнула я, перегнувшись через подоконник, когда приятель, цепляясь за неровные стены, уже почти спустился. — А мысленно связаться нельзя было?!
Парень легко спрыгнул в сугроб, отряхнулся, словно большой кот, и рассмеялся:
— Можно. Но, Вики, это же так скучно!

Наскоро одевшись и выбежав из комнаты, я воочию убедилась, что насчет «тетки» Рэмион не соврал. Почти не соврал…
Около выхода на лестничную площадку действительно стояла… Тэка. Злая, растрепанная и с увесистой палкой в руках. Интересно, где она эдакую корягу раздобыла… а главное — для чего?!
— Э-э… Что-то случилось? — едва выдавила из себя я, оценив более чем грозный вид нашего нежного белокурого создания, которому, между прочим, лучше всех на курсе — за исключением всезнайки Вайшена — давался профильный предмет.
— Еще нет. Но случится, — сурово сказала девушка, выразительно перекидывая страшное оружие из ладони в ладонь.
— А… что именно случится?
— Убийство. Кровавое и жестокое.
— И кто жертва?
— Ал, разумеется! — выдохнула Тэка, прищурившись.
Вот она, сестринская любовь во всем своем великолепии!
— Тэка… Это, конечно, ваше семейное дело… Но почему ты караулишь его в женском крыле?!
— Потому что этот паразит уже час как прячется у кого-то из девчонок! — пожаловалась она. — Но нужно же ему будет выйти, рано или поздно!
— Зря время тратишь, — хмыкнула я, вспомнив Рэма. — Окна ничуть не хуже дверей.
Тэка хлопнула себя по лбу (хорошо, что не корягой!) и разочарованно застонала.
— Ты его в комнате лучше покарауль, — проявила женскую солидарность я. — Ратибор, уверена, возражать не будет!
— И покараулю, — решила она, — еще как покараулю!
— И все-таки, — придержала я за рукав рвущуюся в бой Тэку, — что на сей раз натворил Ал?
— Утопил мою контрольную работу, над которой я корпела двое суток, — поджала губы однокурсница.
— И теперь ты хочешь утопить его?
— Это было бы слишком гуманно, — ухмыльнулась Тэка. — Так легко братец не отделается, по крайней мере до тех пор, пока не напишет работу заново!
Проводив воинственно настроенную подругу взглядом и мысленно посочувствовав незадачливому Алтэку, я побежала в учебный корпус. Там, возле ведущей в подвалы лестницы, меня уже ждал Рэм. Весьма своеобразно ждал — в обществе длинноногой шатенки с целительского, которая не была обделена «истинной красотой», подчеркнутой явно тесноватой рубашкой. В облике приятеля не осталось ничего от милого домашнего мальчика, меньше чем полчаса назад влезшего к нам в окно, — сейчас перед восторженной девицей, небрежно прислонившись к стене, стоял затянутый в форменный костюм старшекурсник, привыкший к поклонению и восхищенному вниманию.
Позер!
Едва не врезавшись в мило воркующую парочку, я и не подумала сбавить скорость и, мрачно глянув на сыто улыбающегося приятеля, зашагала вниз по лестнице. Если надо, догонит, если нет — выйду с другой стороны и очень долго не буду разговаривать с одним белобрысым вероломным некромантом!
— Вики, стой! — крикнул Рэмион, вдребезги разбивая образ вальяжного красавца.
— Рэми, подожди! — эхом вторила девица вослед ринувшемуся за мной кавалеру.
Рэми?! От неожиданности я действительно остановилась. Приятель успел затормозить, а вот целительница — нет, с такой силой врезавшись в парня, что мы все трое чуть было не пересчитали ступеньки длиннющей каменной лестницы.
Ругаясь и шипя, мы кое-как восстановили равновесие (Рэмиону пришлось сложнее всего — на нем висела испуганная девица), после чего все-таки спустились в подвал. К моему огромному облегчению, красотка потерялась на полпути — повздыхав, поохав и построив глазки, удалилась в целительские лаборатории, — и дальнейший путь мы проделали в молчании, изредка бросая друг на друга недовольные взгляды. И если мое негодование можно было объяснить, то поведение Рэма вызывало недоумение — словно это я притащила какую-то левую девицу, едва нас не угробившую!
— Хватит дуться, тебе не идет, — придержав меня у дверей крайней лаборатории, улыбнулся Рэмион.
— А твоей девице, наверное, все к лицу — и даже когда дуется, все равно красотка! — неожиданно для себя выпалила я.
Ой. Что-то не то я сказала… Судя по лицу друга, сейчас меня будут ругать — за покушение на святое!
Но, вопреки ожиданиям, Рэм не рассердился, а удивился:
— Ты обиделась, что я с Эйши разговаривал? Извини, мы случайно встретились…
— Да мне как-то все равно, с кем ты там разговариваешь! — не очень убедительно буркнула я, отворачиваясь от едва сдерживающего смех парня и пытаясь открыть двери. — Вот бесья ж круговерть! — отчаявшись справиться с упрямыми створками, выдохнула я.
— От себя, Вики, а не наоборот, — уже откровенно веселился Рэм.
Вспыхнув, я со всей силы толкнула двери и ввалилась в маленькую комнатку, заставленную столами, шкафами и угрожающего вида приборами.
— Вики… — начал было вошедший следом Рэм, но я быстренько хлопнула в ладоши, зажигая свет, и требовательно вопросила:
— Ну и чего ты хотел показать? Надеюсь, это стоило риска навернуться с лестницы в обнимку с твоей новой подружкой?!
— Решай сама, — вздохнул Рэмион, сдергивая с ближайшего стола плотное покрывало.
Да, это определенно стоило любого риска! В большом стеклянном ящике царило лето — дно устилала нежно-зеленая травка, по стенкам вились тонкие веточки с молодыми листочками, кое-где застенчиво выглядывали ромашки и колокольчики, а среди всего этого великолепия летали… бабочки! Полупрозрачные, мерцающие и совершенно нереальные! Движения изящных радужных крыльев были плавными и завораживающими, и каждый взмах, казалось, сопровождался едва слышным хрустальным звоном…
— Что это? — восторженно спросила я, прильнув к стеклу.
— Помнишь практический выезд, на котором мы обезвреживали вытьянку?
— И Тирха, — хихикнула я.
— И Тирха, — хмыкнул Рэм. — Лион нашел это в развалинах. Духи природы, Вики. Почти что лишенные сил и угасающие. Даже не представляю, как и какой ценой он смог спасти их…
— Феи! — удивленно воскликнула я, глядя на завораживающий танец крылатых существ. — Это же настоящие феи!..
— Так их называют люди, — улыбнулся парень. — Зимой они засыпают, слившись с материнским деревом. Видимо, кто-то сгубил их прибежище.
— А что теперь будет с ними?
— До весны останутся здесь. Возможно, удастся погрузить их в сон. А потом найдем им новый дом. Где-нибудь подальше от людей, чтобы трагедия не повторилась.
— Они такие… чудесные, — выдохнула я, приложив ладонь к крышке.
К ней подлетела любопытная нежно-фиолетовая фея, покружилась, тихонечко звеня тонкими крылышками, а потом к стеклу с той стороны прижались две крохотные ладошки, и я встретилась взглядом с огромными изумрудными глазами, глубокими, словно озерные омуты. В них искрилось ласковое золотистое солнце, и на душе стало невероятно тепло и уютно…
— Ой! — пискнула я, забывая, как нужно дышать. А маленькое чудо серебристо рассмеялось, закружилось на месте, улыбнулось и вновь упорхнуло к своим собратьям, оставив меня в совершенно детском восторге.
— Рэм! — шепнула я, счастливо улыбаясь. — Рэм, вот оно — истинное волшебство!..
Друг кивнул, столь же зачарованно наблюдая за танцем маленьких крылатых духов, которые могли бы погибнуть среди холодных сугробов, если бы… если бы не Лион. Вечно хмурый и уставший мастер, способный творить настоящие чудеса…

— А почему ты не позвал Ланку? — спросила я, когда мы медленно поднимались по лестнице.
— Чтобы меня Ардэн голыми руками прибил? — хмыкнул Рэм. — Нет уж, мне еще жить хочется.
— А что, Лис такой ревнивый? — оживилась я.
— Нет, это я такой неблагонадежный, — ухмыльнулся Рэмион.
— С Лантэлией тебе все равно ничего не светит! — мстительно напомнила я.
— А с тобой? — тихо спросил друг, останавливаясь на пару ступенек ниже меня, так что когда я развернулась, то наткнулась на серьезный взгляд.
— Рэм! — возмутилась я, радуясь, что на плохо освещенной лестнице незаметен предательский румянец. — Ты опять?..
— Прости, — смутился он. — Просто я подумал…
— Что раз о царевне можно только мечтать, то нужно оттачивать навыки на окружающих девицах? — фыркнула я.
— Любая мечта может стать реальностью! — обиженно выдал Рэмион.
— Скажи об этом батюшке… царю! — Ох ты ж, надеюсь, Рэм не заметил неловкой паузы!
— И скажу, — упрямо прищурился друг. — Я скоро закончу Школу, и у меня будет возможность проявить себя… и, поверь, я ее не упущу!
— Не сомневаюсь, — вздохнула я. В это, в отличие от остального, я верила.
Как и в то, что количество девиц в жизни Рэмиона не уменьшится никогда!
Эйши вынырнула из темного коридора, словно бес из шкатулки, и со счастливым писком повисла на третьекурснике:
— Рэми!.. Я как почувствовала, что ты сейчас здесь пойдешь! А у меня все-таки получилось, представляешь?! Никто не верил, а я сделала! Пойдем, покажу!
— Эйши… — поморщился Рэм, пытаясь осторожно высвободиться из стального захвата и с опаской посматривая на меня, принявшую скучающий вид. — Эйши, я не могу!
— Рэми!.. Ну пожа-а-алуйста! — И это чудо сделало такие глазки, что, будь я чуть меньше зла, то непременно расчувствовалась бы. — Мне очень, очень нужно!
— Ну ладно… Так и быть. Вик, идем с нами! — не задумываясь, предложил нетактичный приятель.
— Идем! — радостно согласилась еще более нетактичная я.
Девица отчетливо скрипнула зубами, но возразить своему ненаглядному Рэми не посмела, и мы втроем направились в целительские лаборатории, не такие мрачные и зловещие, как наши, и оттого лишенные изрядной доли очарования.
На широком столе в светлой и на диво аккуратной комнате стояла большая бутыль с ярко-голубой жидкостью. Жидкость таинственно мерцала и изредка побулькивала, вызывая нехорошие подозрения. Которые незамедлительно подтвердились…
— Угощайся! — демонстративно игнорируя меня, щедро предложила Эйши Рэмиону.
— А это что? — принюхиваясь, осведомился он. Пахло приятно — летним лугом, согретым знойным полуденным солнышком.
— Бальзам на травах! — с гордостью просветила третьекурсника девушка, сияя, как начищенный самовар. — Я сама собирала все ингредиенты, сама разрабатывала рецепт и активирующие заклинания… Он очень полезен для здоровья!
— О, то, что нужно! — обрадовался приятель, поглядывая на бутыль с весьма хищным интересом. — Вики, будешь?
Я с сомнением посмотрела на «угощение». Что-то — наверное, здравый смысл — подсказывало, что полезнее для здоровья будет не пить, а вылить содержимое бутыли в сточную канаву.
— Особенно рекомендуется при стрессах, успокаивает нервы и благотворно действует на душевное равновесие! — добавила целительница, заставив меня пересмотреть мнение относительно бальзама.
— Буду! — решительно кивнула я.
В конце концов, не станет же Эйши травить своего драгоценного Рэми?!

Темнота то и дело расцвечивалась яркими сполохами, которые водили хороводы, хихикали и пытались сказать что-то важное, только я все равно не понимала, что именно, а потому приходилось отмахиваться от любопытных вспышек, протирать глаза и упрямо брести дальше, считая повороты и улыбаясь, улыбаясь, улыбаясь…
В этот момент я любила всех и каждого. И хотела, чтобы никто не был несчастен и одинок. Рэм, оставленный с целительницей, на обиженного жизнью не походил, но я весьма вовремя вспомнила, что в Школе имеется некто, кому явно не хватает простого человеческого тепла — иначе с чего бы еще он постоянно злился, хмурился и нервничал? Нет, принцессу, о которой, если верить мальчишкам — а не верить им у меня причин не имелось! — он мечтал, я добыть не смогла бы при всем желании, зато у меня были цветы. Пусть даже и немного неживые… пусть даже и не цветы, а засушенные травки, позаимствованные в лаборатории… Но ведь суть не в этом, правда же? Дорог не подарок, дорого внимание, и этим самым вниманием я готова была обеспечить выбранного счастливчика с избытком.
Не представляю, как я не заблудилась в переходах, ведущих в башню, где располагались комнаты мастеров. И как никому не попалась — не имею ни малейшего понятия! Правильно говорят, что дуракам везет… Или не везет, это с какой стороны еще посмотреть!
Ряд одинаковых дверей ничуть меня не смутил; радужные сполохи, перемигиваясь, с готовностью высветили нужные инициалы, аккуратно вырезанные на одной из них. Дверь оказалась не заперта, комната — пуста, и я без зазрения совести перешагнула порог. Предметы постоянно меняли очертания, расплывались и теряли цвета, но я упрямо дошла до кровати и аккуратно водрузила на нее букет из травок. Подумала, переглянулась с любопытными сполохами, по-прежнему не отстающими от меня, и, решив, что не стоит раньше времени портить сюрприз, быстро спрятала подарок под одеяло. Вот теперь можно и уходить!
Развернувшись, я запнулась о половичок и рухнула на пол, хорошо приложившись об него затылком. Сполохи, дружно ахнув, превратились в шикарный фейерверк и бесследно растворились, оставив меня в беспросветной темноте.

Сначала появился свет. Потом — звуки. Они кузнечными молотами били в виски, заставляя горько сожалеть о вернувшемся сознании. Слишком поздно я поняла, что звуками являются чьи-то голоса, и раздаются они в опасной близости от меня, нелепо растянувшейся на половичке рядом с кроватью… не моей кроватью! И не Ланкиной… Молоты в голове заработали еще усерднее, возвращая обрывки воспоминаний, и до меня наконец дошло, где я, собственно говоря, лежу…
Бесий хвост! Зажмурившись, я резко рванулась в сторону и весьма удачно закатилась под кровать — скрипнула дверь, и голоса, до сей поры звучавшие в коридоре, раздались практически надо мной.
— Почему ты столь уверен, что он все знает? — Остромысл. Взволнованно, недоверчиво.
— Посуди сам, для чего еще нужно ломать эту комедию? — Лион. Отрывисто, напряженно. — Я с самого начала говорил, что ты предпринял слишком рискованный шаг!
О бо-о-оги всемогущие!.. Как же я влипла! Распластавшись на холодном полу и закусив рукав рубашки, я даже дышать перестала, стараясь не думать о том, что будет, когда меня обнаружат. Но маги не собирались заглядывать под кровать, явно не ожидая найти там окончательно обезумевших учеников, — у них были более важные проблемы.
— То, что предлагал ты, еще безумнее, — недовольно проворчал директор, и его начищенные до блеска сапоги остановились практически возле моего носа, взметнув маленькое облачко пыли. Пришлось срочно зажимать нос…
— Отнюдь. Я бы смог. На сей раз — обязательно бы смог!
— Лион. Мальчик мой. Не горячись… Еще не все потеряно. Мы не уверены в своих выводах, они могут оказаться поспешными и неверными…
— Твои слова да богам в уши, — устало вздохнул наставник. — Но… я давно не верю в чудеса.
На мгновение я позабыла о своем бедственном положении. Чародей, творящий чудеса и не верящий в них?! Это было неправильно… и горько.
— Ты не виноват, — четко произнес Остромысл. — Когда ты это наконец-то осознаешь — сможешь вернуть смысл жизни…
— Он у меня есть, — излишне резко прервал директора Лион. — И я лучше умру, чем лишусь его.
— Иногда мне кажется, что ты так и не повзрослел, — печально проговорил старший маг, — и передо мной все тот же мальчишка, готовый отстаивать свое до последнего…
— Я уже не мальчишка, Остромысл. Помимо готовности у меня появилась сила сделать это, — упрямо возразил Лион. — Даже если придется вернуться в Ривалэйн.
Последнее слово неприятно резануло слух. Что-то знакомое, но постоянно ускользающее, не дающееся в руки… Я едва не чихнула и выбросила из головы ненужные мысли, сосредоточившись на самоконтроле.
— Я все-таки надеюсь, что ты не совершишь подобной глупости, — глухо обронил директор.
— Я тоже надеюсь, что до этого не дойдет, — усмехнулся мастер Ривенс.
А я надеюсь, что они наконец-то закончат разговор, а еще лучше — продолжат его в другом месте! Чужие тайны — это, конечно, очень захватывающе и волнующе, но явно не в моем положении!.. Я замерзла, ноги затекли, нос немилосердно чесался… и нестерпимо хотелось чихнуть. Бесья ж круговерть, больше никогда, никогда не буду пить неизвестно что, особенно — приготовленное влюбленными в Рэма девицами!.. Лишь бы выбраться отсюда незамеченной… лишь бы…
Слышишь меня, мой далекий северный бог? Помоги неразумной мне, прошу, иначе кто еще будет верить в тебя и, попадая в нелепые ситуации, молить о спасении?!
Пока я отчаянно выпрашивала высшую милость, дверь снова скрипнула и закрылась. Ушли? Неужели и в самом деле ушли?! На радостях я едва не выскочила из-под опостылевшей кровати, однако вовремя расслышала мягкие шаги и вновь затаилась, словно мышь под веником.
И в самом деле, с чего это Лиону на ночь глядя покидать свою собственную комнату?
Наставник остановился около кровати, задумчиво качнулся с пятки на носок, потянулся к шнуровке ботинок…
— Мастер Ривенс! Мастер Ривенс!!! — Отчаянные вопли слились с дробным стуком в дверь. — Грошен что-то не то в чан с экспериментальным зельем кинул, и теперь оно ревет, лязгает зубами и лезет на волю!
Витиевато ругнувшись и помянув недобрым словом чересчур самостоятельных, но безмозглых студентов, Лион выбежал из комнаты, позабыв — о счастье! — запереть дверь. Не теряя времени, я выползла из-под кровати и, стеная и охая от тупой боли в затекших ногах, припустила прочь, не думая о том, что меня может кто-то увидеть.
Лишь благополучно миновав переходы и оказавшись в родном крыле, я вспомнила о дюжине ломких, колючих стебельков, заботливо разложенных под одеялом наставника…
Я сползла по стеночке и пару раз легонько стукнулась и без того пострадавшим затылком о стену.
Вряд ли мой «подарочек» придется мастеру по вкусу… Какое счастье, что завтра — выходной!

Утро добрым не бывает, особенно когда тебя вытаскивают из уютного сна, не считаясь с твоим мнением по поводу столь бесцеремонного обращения.
— Она — эльфийка! — полным трагизма голосом взвыли над ухом, разрушая хрупкое очарование сонного забытья. — Вики, слышишь?! Эльфийка!
— Кто-о-о? — душераздирающе простонала я, пытаясь спрятать голову под подушкой и зацепить хотя бы краешек заманчивого сновидения.
— Эта девица! По обмену! — в тон мне завела Ланка, безжалостно отбирая подушку.
— По какому еще обмену?! — недовольно буркнула я, с трудом приоткрывая левый глаз. Правый странно припух и подозрительно чесался. Никак ячмень? Похоже, лежание на холодном пыльном полу все-таки не прошло даром…
— По тому самому, от которого тебя широкой грудью закрыл Лион! — с непередаваемой смесью ехидства и непомерного горя взвыла подружка.
При упоминании наставника я инстинктивно втянула голову в плечи, и уже потом до меня дошел смысл сказанного. А, точно… Обмен, эльфы, Дубравы. Сама же об этом Лантэлии говорила.
— Не такая уж она и широкая, — зевнула я, садясь на постели и пытаясь открыть зудящий глаз.
— По сравнению с некоторыми, — палец подруги обвинительно уперся в меня, — в самый раз! И вообще, не пытайся меня отвлечь!
— От чего? — непонимающе посмотрела я на пылающую, словно весенний костер, Ланку.
— От эльфийки!
— Какой?!
— Виорика, — с рычащими интонациями начала подруга, — не зли меня!..
— Ладно, успокойся! — хмыкнула я. — Понятно, тебя вывела из себя новенькая девица. Только один вопрос, если позволишь, — когда она успела-то?
— Да я даже не знаю, как ее зовут, и видела лишь мельком! — отмахнулась от меня Лантэлия.
Я многозначительно потерла лоб и тяжко вздохнула. Ланка в неадеквате — это сильно. К счастью, такое бывает нечасто и длится недолго.
— И в чем же дело? — осторожно уточнила я, ногами пытаясь нашарить на полу ботинки и подтягивая к себе висящие на спинке кровати брюки.
— Да в Ардэниодирниэле же дело! В Ардэниодирниэле!!! — чуть ли не в голос заорала подруга.
Я сжала зубы. Так, Виорика, спокойствие, только спокойствие! Вдох-выдох…
— Ланочка, — ласково прощебетала я, — милая моя, дорогая, а при чем тут Ардэр… Ардэнд… Лис?
— Он — эльф! — простонала девушка, глядя на меня несчастнейшими глазами беззаветно влюбленной дурочки.
— Кажется, он никогда этого не скрывал, — терпеливо заметила я. — И раньше, насколько я помню, тебя совершенно не волновала его расовая принадлежность!
— Меня и теперь не волнует! — сверкнула глазами Ланка.
— А что тебя волнует, солнышко? — прожурчала я, смотря на нее с пониманием, коего в моей душе не было ни капли.
— То, что я — не эльфийка! — всхлипнула Лантэлия, а я наконец вздохнула с облегчением. Женские истерики — дело сложное, муторное и нервное. Пока разберешься в их причине — поседеешь.
— Ланка, спокойно! — заявила я, пресекая намечающиеся рыдания. — Лис — эльф пуганый. То бишь его одним только видом прелестной эльфийской девы не проймешь!
Я вспомнила, с каким выражением лица приятель отзывался о своих соотечественницах. Если бы Лана это видела, наверняка бы не беспокоилась!
— Да-а, — капризно протянула подруга, — а ты знаешь, какие они, эльфийки, краси-и-ивые?
— Си-и-ивые, — передразнила, не удержавшись, я. — Лантэлия, ты что, только вчера на свет родилась? Знаешь такое волшебное слово — «макияж»? Если как следует умыть эльфийку… Современные косметические средства даже последнюю кикимору в потрясающую красотку превратить могут! Да наши же травницы и целители такие эликсиры варят — закачаешься!
— Видела я вчера, как именно вы с Рэмионом, выходя от целителей, качались! — фыркнула Лана.
Ой. Ой-ой! Наверное, это когда Лис ее к феям водил… Слава всем богам, подружка не видела, куда я пошла потом!
— Это Рэм виноват! — пожала плечами я, стараясь не выдать волнения. — Очередная любовь всей его жизни на нем эксперименты ставит, а он, дурень, «из ее нежных ручек готов принять даже яд»! — с неподдельным отвращением процитировала друга я.
— Он-то готов, — кивнула Лана, — а ты-то чего всякую неопознанную дрянь с ним распиваешь?!
Я тоскливо вздохнула. Разговор неудачно свернул на не самую приятную для меня тему. Правда, выбирать не приходится. Подругу надо приводить в чувство любой ценой!
— Нервы я лечила, Лан. Откуда мне было знать, чего именно Рэмион в колбу налил?!
— Так вы еще и из колбы сие пойло хлестали?! — ужаснулась непогрешимая Ланка.
Я смущенно кашлянула. Пожалуй, не стоит уточнять, что из колбы, благородно отданной мне другом, «пойло» хлестала только я, а Рэм, не заморачиваясь, по-простому пил из горла. Лантэлия не поймет. Она девица благовоспитанная, с хорошими маневрами и идеалистическими взглядами на жизнь. Вот кому надо было царевной-то родиться! Усмехнувшись, я натянула штаны и рубаху и полезла под кровать в поисках неуловимых ботинок.
— Вики, — робко окликнула Ланка, когда я пыталась дотянуться до забившегося в дальний угол ботинка, — но ведь она и правда невероятно красивая… К тому же — его расы… А ну как…
— Вот если «как», тогда и будем думать, — глухо отозвалась я, чихнула и, разозлившись, рискнула применить простейший телекинез.
Ну что сказать? Если принять за аксиому утверждение, что главное — результат, то у меня все получилось. То есть ботинок я достала. Подошла и без проблем взяла его, благо что кровать к этому моменту, чудом не задев подавившуюся воздухом Ланку, вверх тормашками стояла у противоположной стены.
— Магия — сила, — задумчиво протянула я.
— В руках дебила! — возмущенно добавила пришедшая в себя подруга. — Виорика!..
— А? — невинно улыбнулась я. — Да ладно тебе, Лан! Сейчас я все на место верну…
— Не надо! — рявкнула она, глядя на меня с суеверным ужасом. — Не смей! Пусть стоит, как стоит, поняла?!
— Поняла, поняла, — буркнула я, с интересом следя за пятящейся к двери Лантэлией.
— Я скоро! — крикнула она на прощанье. — Главное, опусти руки и молчи! Слышишь?!
Я пожала плечами и принялась обуваться, мысленно ругая себя за то, что не купила нормальные сапоги. Какой бес дернул меня позариться на эти эльфийские пыточные предметы?! То есть сами по себе ботинки очень удобные, но высокая частая шнуровка… О, это выше моих сил!
Лис с Рэмионом заявились как раз тогда, когда я затягивала последний узелок и радушием не горела.
— Тю! — присвистнул эльф, с интересом осматривая комнату. — И по какому случаю банкет?
— По случаю прибытия новой студентки! — далеким от доброжелательного тоном брякнула я, остервенело почесав кулаком пылающее веко.
Ланка, стоявшая за спиной Лиса, немедленно залилась краской.
— А какая связь между новенькой и раскуроченной кроватью? — удивился Рэм.
— Самая прямая! — лучезарно улыбнулась я, натягивая куртку. — Не будь новенькой, я бы все еще спала!
— Неисповедимы пути логики женской, — тяжко вздохнул Рэмион. — Ну и как вас понимать прикажете?!
А вы и не понимайте! — протянула я, мечтательно закатив глаза и с грустью отметив, что правый не закатывается из-за припухлости. — Вы просто любите и балуйте!
— Одну уже, кажется, по самое не могу разбаловали, — заметил Лис, изучая учиненные мною разрушения. — Что это было — особо убойное заклинание?
— Телекинез, — мстительно сдала меня Ланка.
Пришла моя очередь краснеть.
— Мало Лион тебя гоняет, — проникновенно сообщил Рэм.
— За каким бесом некроманту телекинез? — попыталась отговориться я уже навязшей на моих зубах и ушах окружающих фразой.
— Чтобы, вскрывая захоронение, не трогать древние кости руками, — просветил Лис. — Но если тебя устраивают и традиционные методы…
Традиционные методы меня не устраивали, тем паче что на горизонте зловещим призраком маячило очередное практическое занятие по страстно ненавидимому профильному предмету. Кажется, придется всерьез взяться за изучение телекинеза. Чем я, не откладывая, и занялась, под чутким руководством Лиса возвращая кровать на ее законное место.
— Молодец! — расщедрился на похвалу эльф, снисходительно потрепал меня по щеке и недоуменно нахмурился: — Вик, а что у тебя с глазом?!
— Действительно, жуть какая, — поддержал его Рэм. — Пойдем-ка к Эйши, она в два счета поможет…
А вот это он сейчас зря! Одно только упоминание о девице, благодаря которой я вломилась к Лиону и едва не попалась на месте преступления, привело меня в состояние неконтролируемой ярости.
— Эй, эй, Вики, что с тобой?! — не на шутку разволновался Рэм, когда я, шипя подобно злющей кошке, вытолкала его в коридор под изумленными взглядами друзей.
— Со мной — ничего! — захлопнув дверь, чтобы не смущать Ланку и Лиса некрасивыми разборками, шепотом рявкнула я. — А что у тебя с мозгами?! Ты чем меня вчера напоил, Рэми?!
— А… а что? — окончательно растерялся парень, вжимаясь в стену. — Разве что-то случилось?
— Случилось! — ткнула его пальцем в грудь я. — Радужные глюки и желание творить добро во имя добра случились! И, поверь, все могло закончиться гораздо печальнее… для меня!
— Вики… — выдохнул Рэмион. — Я и предположить не мог, что тебя так накроет, из лабораторий ты ушла совершенно нормальная… — Он осекся и внезапно хлопнул себя по лбу. — Ох. А кому ты, ребенок, добро во имя добра причинить успела?
Я смутилась и закусила губу, но Рэм и так уже все понял.
— Вик… Ты, случайно, Лиона вчера не видела? — вкрадчиво осведомился он.
— Случайно — нет, — хмуро бросила я, закрывая лицо ладонями.
— Значит, не случайно, — хмыкнул приятель. — И почему я не удивлен?
— Он зол, да? — глядя на Рэма сквозь пальцы, тихо спросила я.
— А когда он бывает добр? — усмехнулся парень.
— Он фей спас… — пробормотала я, понимая, что разговор явно свернул не в то русло.
— Спас. Но феи ему в благодарность колючек в постель не пихали, — с едва сдерживаемым смехом заявил Рэмион.
— Ах ты! — вспыхнула я, пинком забивая раскаяние поглубже, в самый темный уголок души. — Между прочим, в этом есть и твоя вина!
— Если ты про букет, — прищурился Рэм, — то сильно сомневаюсь, ибо идея не моя! А вот пить что-либо крепче сока я тебе больше не позволю — кто знает, скольких наставников мы недосчитаемся на следующее утро!
И этот… этот белобрысый нахал, заливисто хохоча, сбежал. Значит, решил оставить последнее слово за собой? Ну уж нет, солнце мое!
Прислонившись к стене, я сжала виски ладонями и сосредоточилась.
«Еще одна подобная шутка — и мы недосчитаемся тебя!» — послала очень громкую и четкую мысль я.
На лестнице что-то громыхнуло, звякнуло, послышались ругань и оправдания, произнесенные очень знакомым голосом. Кажется, сообщение застало адресата врасплох… Но это уже отнюдь не мои проблемы!

Глава 24
СЕССИЯ КАК НАКАЗАНИЕ ЗА ГРЕХИ ПЕРВОГО СЕМЕСТРА

На мягких лапках, не спеша, когда студент дремал,
Она пришла… И принесла заботливо кошмар.
Из студенческого фольклора

До дня зимнего солнцестояния оставалось две седмицы, а это означало, что наша вольная жизнь подошла к печальному завершению. Призрак сессии, прозрачный и невесомый, внезапно обрел плоть и грозил придавить неподъемным грузом экзаменов. В Школе было шумно и людно — великая и ужасная сессия вернула в ее стены старшекурсников, которые в основном занимались практическими занятиями и редко появлялись в аудиториях. Серьезные парни и девушки в строгой форме внушали уважение и толику зависти — иногда казалось, что я попросту не доживу до выпускного курса, а если и доживу, то не без проблем с психическим здоровьем.
Раньше я думала, что много занимаюсь, однако предсессионные деньки доказали — можно заниматься еще больше, и все равно этого будет недостаточно для полной уверенности в своих силах. Я практически не выходила из комнаты, обложившись книгами и конспектами, и старательно повторяла то, что нам пытались впихнуть в непутевые головы в течение первого семестра. Что-то было простым и понятным, а что-то вызывало удивление, ибо создавалось впечатление, будто я впервые вижу собственные записи. Видимо, мысли мои витали далеко отсюда, когда рука послушно записывала слова преподавателей.
Ланка тоже мучилась, но весьма специфически — пострадав над конспектами и выдав положенную порцию охов, она решительно захлопывала тетрадки и книжки и бежала на свидание с Лисом, которого предстоящая сессия совершенно не беспокоила. Похоже, от него моя подружка и заразилась, и лишь на меня не действовало полное равнодушие приятелей, пытавшихся время от времени вытащить меня на прогулку. Рэм говорил, что я стала похожа на привидение, и убеждал в необходимости проветривания мозга, потому как иначе он либо ссохнется от недостатка свежего воздуха, либо лопнет от избытка информации. Я стоически игнорировала все его намеки на мои умственные способности, решив не обращать внимания на всяких третьекурсников-разгильдяев. Хотя порой казалось, что Рэм прав и моя голова вот-вот взорвется…
Первым экзаменом значилась боевая магия. Слава всем богам, предстояло сдавать только теорию. Именно поэтому наш курс, обе группы, объединили с целителями и травниками, от которых тоже многого не требовалось. Для них, в отличие от нас, даже третьего вопроса в билетах предусмотрено не было.
Тем роковым морозным утром мы сидели в большой аудитории, выбивали зубами бравую дробь и со священным ужасом посматривали на белые прямоугольники, разложенные на преподавательском столе. Рядом, задумчиво постукивая по столешнице аккуратными ноготками, стояла мастерица Краснояра, непривычно строгая, с забранными назад волосами вместо легкомысленной косы.
— Что ж, — наконец провозгласила Краснояра, обводя нас взглядом сияющих глаз. — Пожалуй, начнем!
Тоскливый вздох, похожий на придушенный вой, пронесся над нашими дружно трясущимися рядами.
— Перед смертью не надышишься! — заявила мастерица, насмешливо прищурившись. М-да, оптимизма-то сколько — хоть ложкой черпай! — Итак, господа студенты… Пять человек остаются, остальные ждут своей очереди в коридоре! — торжественно объявила она.
Я честно попыталась встать. Ноги наотрез отказались повиноваться. Бесья круговерть! Скрипнув зубами, я повторила попытку, дабы влиться в ряды стремительно покидающих «поле боя» ребят. Увы и ах… Третьей попытки не последовало, так как я, к своему ужасу, обнаружила, что в аудитории никого нет, за исключением мастерицы и пятерки отчаянно трясущихся студентов, в кою непостижимым образом затесалась и я.
С величайшим трудом подавив горячее желание выбраться из кабинета боевой магии ползком, я со свистом втянула воздух, пытаясь успокоиться. Ну что же… Судьба есть судьба. Раз уж не сумела вовремя убраться, значит, нечего теперь дергаться… Взяв себя в руки, я украдкой оглядела аудиторию.
Компактно расположившиеся за задними столами студенты радовали глаз белыми с прозеленью личиками. Ну, Ланке я ничуть не удивилась. Подруга попросту не выдержала бы мучительного ожидания, предпочтя таковому быстрые и решительные действия. Вайшен… Про нашего умника лучше вообще промолчать, и так понятно, что для него экзамены — шикарная возможность предстать перед преподавателями в самом выгодном свете. Хах, будто они на него в обычные дни не налюбовались! Кто там у нас еще? О, Ратибор. Накануне парень хвастался, что нисколечко не боится и готов продемонстрировать свою храбрость, оставшись сражаться с боевой магией в первых рядах. А вот как здесь оказался Алтэк — ума не приложу! Приглядевшись к приятелю, оценив его исполненный ужаса взгляд и заметив дерганые движения, я едва удержалась от нервного смеха. Кто-то, рискуя здоровьем, а то и жизнью, под шумок привязал шнурки Алтэковых сапог к лавке! Хотя почему — кто-то? Рядом с ним Тэка сидела, а она не из тех, кто легко и быстро прощает прошлые обиды. Жестоко, но справедливо!
От созерцания однокурсничков меня отвлекла Краснояра, ласково предложившая взять билеты. Только тогда я вспомнила, зачем мы здесь, собственно говоря, находимся. Сердце подскочило к горлу, ноги налились тяжестью… но не настолько, чтобы отказаться вынести меня к столу, где уже скучковались мои товарищи по несчастью, включая справившегося со шнурками Ала. Неуверенно потянулись к белым кусочкам бумаги дрожащие руки, застыли в нерешительности, явно не зная, какой из них взять… и стоит ли вообще брать? Лично я придерживалась мнения, что не стоит, но, быстренько подавив сию недостойную мысль, зажмурилась и сцапала первый попавшийся билет.
Тринадцатый! Ну кто бы сомневался!
Назвав Краснояре номер билета, я на негнущихся ногах пошла на свое место, где меня сиротливо дожидались белый лист бумаги и остро отточенный карандаш. По пути я успела лихорадочно прочитать вопросы — и едва не упала… от облегчения, потому как знала если не все, то большую часть. Единственное, что не особо понравилось — так это третий вопрос, но к количеству и качеству моих знаний сие никак не относилось…
В аудитории царила умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь шорохом карандашей по плотной бумаге и — время от времени — шумными вздохами. Это страдал Алтэк. Улучив момент, когда Краснояра отвлеклась на заполнение ведомости, я обернулась и едва не засмеялась в голос. Под ровными рядами строчек кровожадный Ал весьма натуралистично изобразил болтающийся на виселице скелет, вываливший язык и вытаращивший глаза. Буйная фантазия у некромантов, даже начинающих! А украшала это великолепие красивая, в затейливых завитушках, надпись, утверждавшая, что глазастый скелет носит имя сестры талантливого художника. Кажется, в этой семье злопамятностью отличаются не только девочки…
Первой вызвалась отвечать Лантэлия. Я меланхолично грызла карандаш, слушая плавную уверенную речь подруги, и тихонько вздыхала, понимая, что не смогу столь же красиво и эффектно изложить мысли, конспективно накорябанные на штампованном листочке бумаги. Без труда ответив на пару дополнительных вопросов, Ланка получила законное «отлично» и, помахивая зачетной книжкой, выпорхнула из аудитории, на прощанье ободряюще подмигнув совсем загрустившей мне. Сердце снова стало колотиться намного быстрее, чем полагается, а руки противно задрожали. Сомневаюсь, что найду силы подняться и пойти к преподавательскому столу!
Едва моя подруга вышла, как в аудиторию буквально влетела — втолкнули ее, что ли?! — темненькая испуганная девица. Она не глядя схватила билет и мышкой проскочила на задний ряд. Интересно, я такая же бледная, как она, или еще бледнее?
— Кто следующий? — осведомилась Краснояра.
Кто-кто… Наверняка Вайшен! Вот он, сидит рядышком, сложив руки, — само спокойствие и невозмутимость!
— Ребята? — поторопила мастерица, видя, что никто не рвется повторить Ланкин подвиг.
Я удивленно покосилась на Вайшена, и тут этот образчик порядочности и благородства ткнул меня карандашом в бок, да так, что я на месте подскочила!
— Виорика? — с легким недоверием спросила Краснояра, когда я взвилась на ноги. — Проходи!
Я растерялась до такой степени, что не смогла и рта раскрыть, а потому, выхватив из рук улыбающегося Вайшена свой листок, отправилась на заклание. Однако какое вероломство! И этого человека я считала товарищем! Потрясенная, я добралась до места и села напротив мастерицы, положив перед собой листок с ответами.
— Слушаю тебя, Вики, — улыбнулась Краснояра, причем так, что сразу стало легче. В самом деле, не съела же она меня за все время учебы? Так с какой стати бояться сейчас?
Собравшись и успокоившись, я на удивление четко и ясно изложила принципы боевой магии, классификацию заклинаний и технику безопасности при проведении базовых ритуалов. Вот так, незаметно для себя, я и ответила на два вопроса из трех и уж совсем было уверилась в успехе, когда дверь в аудиторию неслышно распахнулась и на пороге нарисовался Лион Ривенс.
Куда подевалось мое красноречие вкупе со спокойствием?! А наставник тем временем, оглядевшись, истинно кошачьей походкой приблизился к столу и, небрежно к нему прислонившись, заинтересованно посмотрел на стремительно бледнеющую меня.
И какой только бес его принес?!
— Ну же, Виорика! — поторопила Краснояра, не понявшая заминки и не прочувствовавшая всю степень моего невезения. — Смелее! Читай вопрос!
— Вопрос третий, — безжизненно откликнулась я. — «Способы уничтожения упыря обыкновенного».
Лион откровенно усмехнулся и уставился на меня тяжелым оценивающим взглядом. Еще бы… Эти клятые способы он едва не испытал на собственной шкуре!
— Продемонстрируй! — велела Краснояра, прерывая мой путаный ответ.
Я затравленно огляделась в поисках манекена, а мастерица досадливо выдохнула:
— Опять забыла! Ладно, Виорика, покажи-ка на…
— На мне! — среагировал Лион, вырастая передо мной во всем своем преподавательском великолепии.
— На… вас? — пискнула я, отшатнувшись.
— Да. А что такое? — насмешливо поднял бровь Ривенс. — Вам, полагаю, не привыкать… А может, — стремительно наклонившись, едва слышно шепнул мастер, — свет выключить?
Резко стало не до экзамена. Откуда?! Откуда он знает?.. А, бесы, да какая разница?! Знает — и все, и это единственное, что должно меня волновать… И волнует же, Бездна, еще как волнует! До дрожи, до темноты в глазах!
— Виорика, тебе плохо?! — глухо, словно сквозь вату, донесся до меня встревоженный голос Краснояры.
— Она переволновалась! — пробился голос Алтэка. — Ей с самого начала плохо было!
— Что-то не заметил, — пробормотал Лион. — Виорика, очнись! Имей совесть, не все же тебе на мастерах в целительские покои ездить!..
«Верно, судьба у вас такая, наставник!» — успела подумать я, прежде чем действительно отключиться от бренной суеты.

Я возлежала на подушках в собственной кровати, вертела в руках зачетку с первой оценкой и размышляла о превратностях бытия.
«Отлично»! Мастерица Краснояра поставила «отлично»!.. Несмотря на мой глупый обморок и оставшийся без ответа третий вопрос. Я поморщилась, словно вновь глотнула мерзкой настойки, которой меня усердно потчевали в целительском покое. Хорошо еще, получилось сбежать… Не без помощи Ланки, естественно. И Лиса, куда ж без него…
— Ой, а как Лион-то перепугался, ты бы видела! — возбужденно тараторила устроившаяся на подоконнике Ланка.
— Не сомневаюсь, — буркнула я.
Еще бы ему не перепугаться — как-никак почти довел ученицу до сердечного приступа. А вдруг она и не подумала бы упокоиться с миром, а повадилась бы под окошками спальни плакать жалостливо да над судьбой своей горькой причитать?! Я бы на его месте тоже испугалась такого исхода.
Будет знать, как доводить меня до нервного срыва! Одна надежда, что эта наука пошла впрок и на некромантии Лион зверствовать не станет. Слабенькая, призрачная такая надеждочка… Немного поразмыслив и тяжко вздохнув, я, не дожидаясь естественной кончины, сама ее придушила, твердо решив, что некромантию придется вызубрить от и до. От Ривенса милостей ждать не стоит, особенно — мне. Возьмем их с боем! Собрав в кулак силу воли, я потянулась за лежащими на тумбочке конспектами по некромагии и, под Ланкиным изумленным взглядом, погрузилась в чтение.
Пробормотав что-то про последствия сильного шока, подруга, не сумев отобрать бесценные записи, махнула рукой и упорхнула к Лису, оставив меня один на один с учебным рвением, кое весьма успешно подстегивали воспоминания о сегодняшнем экзамене.
Что же, наставник. Я нахожусь не в самом завидном положении, но ведь это еще не повод сдаваться, не так ли?!

Искрящийся на солнышке снег задорно хрустел под ногами, морозец легонько пощипывал щеки, в воздухе медленно кружились редкие снежинки. Я то и дело останавливалась и ловила их ладошкой, любуясь крошечными ледяными звездочками.
Настроение было на удивление хорошим, хотелось смеяться и кружиться вместе со снежинками, радуясь каждому мгновению. До следующего экзамена оставалось еще два дня, курсовая по астрологии была почти готова, а встретившийся в коридоре Лион — о чудо чудесное! — извинился и ни словом не обмолвился об осенней охоте на упыря… Неудивительно, что жизнь казалась прекрасной! И для полного счастья не хватало лишь любимых пирожных, за которыми я и шла. Одна — потому что Рэм готовился к завтрашнему экзамену по боевой магии, Лис, соответственно, тоже, а Ланка, лишенная общества эльфа, страдала над страноведением и наотрез отказалась разлучаться с учебником.
Ворота послушно открылись, пропуская меня, и я, поспешив выскользнуть на свободу, чуть было не столкнулась с облаченным во все черное человеком.
— Простите! — выдохнула я, с трудом восстановив равновесие, да так и застыла с раскрытым ртом, ибо напротив, прищурив черные глаза, стоял мастер Ргеон, тот самый, с которым что-то не поделил Лион Ривенс. Тот самый, чей ученик едва не натравил призрачное воинство на ни в чем не повинных людей…
Сглотнув, я попятилась и уперлась спиной в ограду. Седой маг улыбнулся, от чего меня пробила нервная дрожь, и сладким, точно патока, голосом поинтересовался:
— Как тебя зовут, дитя?
Я молчала. Умом понимала, что здесь, практически на территории Школы, да еще среди белого дня мне ничего не грозит, но тем не менее от необъяснимого страха, сковавшего сердце, не могла произнести ни слова.
— Ну же, — вкрадчиво шепнул Ргеон, и его черные глаза внезапно заполнили весь мир. И не осталось ничего, кроме этой тьмы, в которой кто-то требовал, просил, умолял назвать мое имя…
— Ви… Ви… — кое-как выдавила из пересохшего горла я.
— Вики! — как гром среди ясного неба, раздался злой голос.
Лион…
— Вики! — Меня дернули назад и ощутимо тряхнули за плечи, возвращая из странного небытия, и я заморгала, смотря в бледное лицо, на котором нехорошо горели сузившиеся глаза. — Что ты здесь делаешь?! Ступай в Школу. Немедленно!
Я ошарашенно кивнула и побрела по присыпанной свежим снежком дорожке, с трудом передвигая ноги. И, лишь отойдя на десяток шагов, сообразила, что раньше Лион никогда не называл меня сокращенным именем. А при посторонних и вовсе обращался вежливо и безлико — «госпожа ученица». Так что же изменилось сейчас?.. Резко обернувшись, я уставилась на застывших друг против друга мужчин, которые не обращали на меня никакого внимания.
— Убирайся, — коротко приказал мастер Ривенс, не переступая условной границы. Школьные ворота словно отгораживали светлое зимнее утро от тьмы и вязкого тумана, в которых остался странный маг.
— Я все равно добьюсь своего, Лион, — тихо, с неприятными интонациями, прошипел Ргеон. — Так или иначе. И ты вернешься. Ривалэйн здесь, мальчик мой. — И он с силой постучал себя по груди. — Как бы ты ни сопротивлялся.
Лион же молчал, не опуская глаз и не разжимая кулаков. Ухмыльнувшись, Ргеон шагнул назад — и исчез во взметнувшемся столбе снежной пыли. С шумом захлопнулись ворота, выдохнул, разжав ладони, наставник, и странное напряжение наконец-то меня отпустило.
— Виорика! — нахмурился Лион. — Кому было сказано идти в Школу?!
Вздрогнув, я развернулась и припустила к жилому корпусу, но Лион меня опередил.
— Не ходи больше одна, — придержав дверь, тихо сказал он. — Обещай. Ну же!
— Обещаю, — облизнув сухие губы, с трудом проговорила я, во все глаза глядя на непривычно встревоженного мастера.
Он криво улыбнулся и, впихнув меня в холл, закрыл за мной дверь. Причем с таким выражением лица, что я заподозрила Лиона в желании навесить на нее амбарный замок. Тряхнув головой, я подивилась собственным мыслям и неспешно направилась к лестнице. Если уж прогулка не удалась, надо доделать курсовую по астрологии. Видно, так уж звезды захотели…

За окном сгущались темно-синие сумерки. На столе лежала дописанная курсовая работа по астрологии, рядом — конспективно изложенные характеристики основных королевств, своеобразная шпаргалка по страноведению, а на подоконнике, потеснив меня и очередной незаконченный шедевр Ланкиного вязального мастерства, восседал Рэмион, блестяще сдавший боевую и наслаждающийся законным отдыхом. Он крутил в руках сочное яблоко и с интересом наблюдал, как я одновременно читаю и учебник по некромагии, и конспект по ней же, заедая важную информацию шоколадкой. Лантэлия с Лисом гуляли где-то по школьной территории, так как покидать ее пределы до окончания экзаменов нам строго-настрого запретили. Вроде бы для повышения качества подготовки, но я не сомневалась, что причина кроется в другом. От воспоминаний об утренней встрече меня до сих пор передергивало, и никакого желания возмущаться по поводу запрета не возникало. Интересно, что за дела у этого странного мага с наставником?
— Рэм! — оторвавшись от чтения и шоколадки, окликнула друга я. — Что такое Ривалэйн?
— А тебе зачем? — насторожился парень, едва не выронив яблоко.
— Для общего развития, — уклонилась от прямого ответа я.
— Для общего развития тебе пока достаточно информации, изложенной в учебнике страноведения, — хмыкнул Рэм. — Раздел «Северные королевства», параграф о мифических и легендарных странах. Слышала когда-нибудь про Ривлэн? Это одно из названий столь интересующего тебя Ривалэйна.
Я охнула и едва удержалась от того, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Вот почему показалось, что я уже слышала это название!
— Всего-навсего миф? — протянула я недоверчиво, вспоминая сказки о далеком северном королевстве, окруженном неприступными горами.
Ривлэн, страна вечного холода, алмазных небес, волков-оборотней и призрачных воинов, способных дыханием превращать своих противников в ледяные глыбы. Где-то там жил и мой далекий бог…
— А тебе бы хотелось, чтобы это было правдой? — усмехнулся Рэмион. — Поверь, ребенок, вряд ли бы тебе понравился такой расклад, ибо даже по сказкам видно, что ривлэнцы не отличаются мирным и кротким нравом.
— Думаешь, мы бы не сдержали их натиск? — прищурилась я. — У нас сильные боевые маги!
— И очень мало тех, кто способен остановить призрачных воинов, — остро глянул на меня парень, и я почувствовала себя очень неуютно, прекрасно поняв намек.
Нет уж, увольте! Перспектива сражаться с агрессивно настроенными призраками меня не прельщала.
— Рада теперь, что Ривлэн — всего лишь сказка? — улыбнулся Рэм, полюбовавшись моим вытянувшимся личиком.
Я неуверенно кивнула. Как сопоставить миф и реальность, в которой слишком часто поминался Ривалэйн, я пока не знала… и сильно сомневалась, что хочу знать. А потому, заставив себя выбросить из головы всякую ерунду, вновь уткнулась в конспекты. До экзамена по некромагии времени было достаточно, но одна мысль, что сдавать его придется Лиону, повергала меня в пучину отчаяния. Судорожно вздохнув, я вновь потянулась за шоколадкой…
— А тебе плохо не будет? — участливо вопросил Рэмион, со смесью тревоги, ужаса и восхищения наблюдая, как я уничтожаю третью плитку.
— Мне будет хорошо, — заверила я, с сожалением осознав, что четвертая в меня не влезет. Хотя если постараться…
— А вот я так не думаю! — возразил Рэм, выдергивая из моих рук очередную плитку.
— Тебе что, жалко?! — возмутилась я, безуспешно попытавшись вернуть уплывшее из-под носа лакомство.
— Мне тебя жалко, глупенькая, — хмыкнул друг, многозначительно указывая на усеянный обертками пол. — Избыток шоколада вреден для желудка!
— Зато полезен для нервов, — проворчала я, с грустью признав, что в словах приятеля есть доля истины.
— Явно не для моих, — не согласился Рэм. — Ты и шоколад — то еще зрелище!
— А ты не смотри, — фыркнула я. — И отдай шоколадку, изверг! У меня скоро некромантия…
— И что, ты отдашь ее Лиону в качестве взятки?! — хохотнул Рэмион, вертя многострадальную плитку в руках.
— Обойдется, — поморщилась я. — И вообще, шоколаду он явно предпочитает кровь. Студенческую!
— Ага, особенно ту, в которой велико содержание сладкого, — с серьезной миной поддакнул парень.
— Ну тебя, — обиделась я. — Помог бы лучше!
— Давай! — с готовностью откликнулся Рэм. — Я знаю безотказный способ!
— Ну?! — заинтересовалась я, в момент забыв о шоколаде.
Рэмион с видом матерого заговорщика огляделся по сторонам и склонился к самому моему уху, послушно оттопыренному в предвкушении архиважной информации.
— Для начала, — театральным шепотом заявил он, — придется тебя убить. Потом я подниму тебя как зомби, и ты… вернее, твое тело, послушное моей воле, без проблем сдаст экзамен!
Я возмущенно охнула и пихнула довольно ржущего некроманта кулаком под ребра.
— Дурак! — обиженно припечатала я.
— А помощь какого рода ты имела в виду?! — откровенно веселился Рэм.
— Шпаргалки хотя бы! — все еще негодовала я.
— Знаешь, — задумчиво протянул парень, — я бы не советовал… Потому как если Лион засечет их — а он засечет! — то мой вариант с зомби покажется меньшим из зол… Так что выбираешь?
— Ничего! — буркнула я, демонстративно утыкаясь в конспект. — Иди уж отсюда, меньшее зло… Не мешай заниматься!
— Да пожалуйста! — насмешливо фыркнул Рэмион, неспешно направляясь к двери. — Учи, студентка, до рассвета еще далеко!
Я, не поднимая глаз от записей, погрозила ему кулаком, второй рукой нашаривая на подоконнике заманчиво хрустящую оберткой шоколадку.

На следующий день я с невозмутимым видом и трясущимися поджилками сидела за первым столом в кабинете страноведения, выводя на бумаге неровные строчки и мечтая оказаться как можно дальше отсюда. Ипполит с хищным выражением взирал на Тэку, волею рока и мстительного братца оставшуюся в первой пятерке, и предвкушающе потирал руки, пока девушка с мрачной решимостью готовилась отвечать.
— Ну-с, барышня, я вас слушаю, — промурлыкал страновед, решив, что приготовления несколько затянулись. — Читайте вопрос!
— Министерство образования, научного и магического развития Буянского царства. Школа теоретической и практической магии. Факультет боевых искусств. Кафедра некромагии, — бойко начала Тэка, не обращая внимания на сдавленные смешки. — Билет третий! Вопрос первый. Геополитическое положение Буянии на карте мира.
— Ну? — не оценив эффектной паузы, поторопил ее Ипполит.
— Буяния — большая страна, — с готовностью отозвалась девушка, глядя на преподавателя огромными честными глазами. Ипполит поощрительно кивнул, и воодушевленная Тэка торжествующе заключила: — Да, Буяния — просто огромная страна! Переходим ко второму вопросу…
— Стоп! — ошарашенно вскинул руки преподаватель. — Как ко второму?! А как же первый?!
— А вам что-то непонятно, мастер? — хлопнула длиннющими ресницами Тэка.
— Краткость — сестра таланта, — придушенно простонал Алтэк.
— Истинно так, — хмыкнул Ипполит, — но в данном случае мне нужны не ваши таланты, а ваши знания!
— Неудивительно, что в подобных условиях таланты остаются нераскрытыми, — буркнула Тэка.
— Мы их обязательно раскроем, — успокаивающе улыбнулся Ипполит. — На пересдаче!
Девушка недовольно тряхнула светлыми волосами и выбежала из аудитории, хлопнув дверью.
— Так нечестно! — до глубины души возмутился ее брат.
— Жизнь — штука на редкость несправедливая, — сочувственно вздохнул Ипполит и приглашающе похлопал по столу. — Прошу, Алтэк, к барьеру! Отстаивать честь и честность, значит…
Выслушав Ала, Ипполит принялся пытать его дополнительными вопросами, на которые наш боевой товарищ отвечал с неизменно уверенным выражением лица. Если среди тех потоков воды, кои он лил на преподавательские уши, и были крохи истины, то найти их не представлялось возможным, однако открыто обвинить студента в незнании темы Ипполит не мог — уж больно складно Ал говорил. Ему только учебники писать, цены бы на этом поприще не было!
— Ну что же… А напойте-ка мне, сударь, государственный гимн! — ласково прожурчал Ипполит, смотря на Алтэка, как собака — на сахарную косточку.
— Я маг, а не певец! — брякнул непосредственный Ал.
— Это еще бабушка надвое сказала, — довольно улыбнулся Ипполит, щуря ехидные глаза. — Маг, пренебрегающий традициями своей родины… Как вы, уважаемые студенты, выражаетесь: а за каким бесом он нужен?
Страновед победно ухмыльнулся. Алтэк побледнел. Студенты затравленно затихли. Я хранила ледяное спокойствие. По вполне понятным причинам гимн я знала назубок. Впрочем, оным мои знания страноведения почти ограничивались…
Смилостивившись над непреклонным в нежелании петь Алом, Ипполит что-то размашисто нарисовал в его зачетке, дождался, когда за парнем закроется дверь, и очень выразительно посмотрел на меня.
Как ни странно, но Ипполит благополучно проглотил мой рассказ о принципах и методах, задал пару дополнительных вопросов, на которые я с легкостью ответила, и успокоился. Чиркнув в моей зачетке, он отпустил меня на все четыре стороны. Не веря своему счастью, я вылетела в коридор и застала удивительное зрелище. Студенты, бледные с прозеленью, с сосредоточенным выражением лиц заучивали гимн. Со старых потрепанных книжиц, с боем вырванных у склочного Звиныча.
Пряча улыбку, я протолкалась к подоконнику и, забравшись на него, приготовилась ждать Ланку. Эх, жаль, что Ипполита не было во дворце три года назад, когда батюшка пытался заставить придворных выучить новый гимн! Наш страновед всех бы за час построил и вымуштровал, а через два часа дворянчики у него профессиональным хором запели бы! Одним словом — талант!
Вздохнув, я достала из сумки конспект по некромагии и погрузилась в чтение. Веселье весельем, а про грядущие неприятности забывать не стоит, как и терять драгоценные мгновения, способные стать пресловутыми камешками на весах удачи.

Сессия шла своим чередом. Я благополучно защитила курсовую по астрологии и почти благополучно сдала травоведение. Если бы не практическая часть, все было бы куда лучше, но мастерица Янка за целый семестр так и не уяснила, что допускать некоторых учеников до варки зелий чревато не самыми приятными последствиями. Последствия эти мы потом ловили еще дня два. Особо шуструю зеленую белочку с упыриными зубками нашли в кабинете мастера Малика. Она бодро наворачивала круги вокруг стола, на котором печальным изваянием восседал старший наставник, судя по разрушениям в комнате, использовавший не самые слабые заклинания из своего арсенала. Увидев наши перепуганные мордашки, с любопытством заглядывающие в раскуроченный дверной проем, мастер Малик в нескольких экспрессивных словах выразил горячее желание свернуть нам шеи. Впечатлившись, мы предпочли спастись бегством. Наиболее устойчивый к подобным преподавательским вывертам Вайшен успел-таки прихватить идущую на очередной круг белочку. Зря, Лион отсутствовал в Школе уже третий день, и спасать нас от мести злопамятного эльфа было некому. Но ее не последовало — то ли мастер Малик пребывал в непривычно добром расположении духа, то ли посчитал ниже своего достоинства разбираться с первогодками из-за белочки, пусть даже и клыкастой. Которая, кстати, через пару часов сама развеялась, похоронив наши планы на ее дальнейшее использование в мирных и не очень целях.
А однажды вечером, накануне экзамена по истории магии, к нам заглянула Шейли. Полюбовалась на наши с Ланкой сосредоточенные лица, оценила количество учебников и прочих пособий, раскиданных по всей комнате, и заявила, что в случае с историей магии помочь может только халява.
— Чего? — не поняла я, с неудовольствием отрываясь от зазубривания дат.
— Ха-ля-ва, — как для слабоумной, повторила Шел, увернулась от прицельно брошенного карандаша и фыркнула: — Вы что, ни разу ее не звали?
— Нет, — помотала головой Ланка.
— Удивительно, — хмыкнула рыжая. — Как вы умудрились все сдать?!
— Действительно, — в тон ей поддакнула я, с треском захлопнув учебник и с намеком помахав им в воздухе.
— Ладно, внимайте, — закатила глаза Шел и нахально уселась на стол, небрежно подвинув книги и тетради. — Поделюсь с вами великой студенческой мудростью, которая по какому-то недоразумению прошла мимо вас… Если в полночь выглянуть в окно, помахать зачеткой и трижды прокричать «халява, приди!», то…
— Придет великая и могучая халява и надает всем по шее за то, что разбудили, — рассмеялась я.
— Ну тебя, — надулась Шейли. — Я вон тоже перед боевой не поверила, так сдала только чудом, и то… Зато перед травоведением не зевала! Из этого следует, что халява существует!
— Из этого следует лишь то, что травоведение ты знаешь гораздо лучше боевой, — вздохнула рассудительная Лана, а я задумчиво покосилась на зачетку.
— Виорика! — возмутилась Лантэлия, проследив мой взгляд. — И ты туда же!
— Да нет, — пожала я плечами, — историю магии я и без халявы сдам, спасибо Рэму.
А вот насчет некромантии не уверена.
Вслух, разумеется, говорить этого не стала — зачем зря подругу нервировать? Она и так неадекватно реагирует, видя меня в обнимку с пособиями по профильному предмету. И разве так ужасно, что я даже во сне некромантию учить продолжаю? Эффективное использование времени, я считаю!
— А вы и в самом деле про халяву не слышали? — не унималась Шел. — Мы громко кричим… Такое не заметить невозможно!
— А мы обычно перед экзаменами «спокойную ночь» ставим, — вздохнула Лана. — Чтобы никто не мешал учить и спать.
Я тоже вздохнула. Потому как одного заклинания тишины, наложенного на комнату, не хватало — очень уж отвлекало от учебы сопение мирно спящей Ланки, — и я ставила дополнительное вокруг своей кровати. Тут уж при всем желании ни про какую халяву не расслышишь!

Ровно в полночь я, отложив конспект по истории магии и погасив светлячка, тихонечко прокралась к окну, приоткрыла его, подивилась мощным нестройным воплям, призывающим халяву… и под подозрительным взглядом проснувшейся от шума Ланки вернулась в постель, гадая, хватит ли моего благоразумия и выдержки, когда придет время последнего экзамена…
На истории магии повезло без всякой халявы — легенду про подвиг Нариса-морехода я, кажется, запомнила на всю жизнь. А мастерица Эрлина так и не смогла забыть мое блестящее выступление на эту тему, а потому сразу же велела переходить ко второму вопросу, с которым тоже проблем не возникло — уж основные этапы зарождения некромантии стыдно было бы не знать даже мне. Чего я действительно боялась — так это дополнительных вопросов на сопоставление дат и событий, но мастерица Эрлина, памятуя о моих «успехах» в сей области, так и не рискнула их задать, с облегчением расписалась в зачетке и радостно помахала мне вослед.
Зачет по общей магии я и вовсе не заметила, потому что принципы и законы за первый семестр и так навязли на зубах, а базовые заклинания оказались до того полезными в быту, что отрабатывались ежедневно и не без удовольствия. Сияющий Остромысл с гордостью отца семейства взирал на бойко отвечающих студентов, не скупился на похвалу и даже не пытался кого-нибудь завалить каверзными вопросами.
Счастливая, я буквально выбежала в коридор, размахивая зачеткой и готовая обнять весь мир.
А минут через двадцать, когда эйфория схлынула, я вспомнила о последнем экзамене и поняла: все, что было до этого, — цветочки, а ягодки, ядовитые и несъедобные, еще впереди… И вряд ли здесь помогут ночные завывания в распахнутое настежь окно!

— Ты сошла с ума! — шипела Ланка, оттаскивая меня от подоконника. — Простудишься, голос сорвешь и вообще…
— И вообще, мне может помочь только чудо, и я его заслужила! — отбивалась от озверевшей подруги я, прокладывая путь к окну и светлому будущему.
— Экзамены высушили твой мозг! — рассердилась Лантэлия. — И теперь тебе нечем думать!
— Верно, — согласилась я и, воспользовавшись тем, что Ланка ослабила хватку, проскользнула к подоконнику.
Распахнула створки, вдохнула бодрящий морозный воздух, вкусный, сладкий, пахнущий недостижимой свободой… И, высунувшись едва ли не целиком, проорала:
— Халява, приди! Халява, приди! Халява, приди!..
Мой вопль души одиноким не был, но именно под нашим окном послышался сдавленный хрип и обидный смешок, и я от неожиданности чуть с подоконника не навернулась. Покачнулась, с ужасом прикинула высоту, зажмурилась и намертво вцепилась в раму, прервав свободный полет в самом его начале. Вздохнула с облегчением — и едва не повторила попытку нырнуть в далекий сугроб вниз головой.
— Зачетка, — холодея, просипела я. — Бесы, моя зачетка!..
И не так уж тут высоко! Разжав руки, я под истошный Ланкин визг прыгнула… и меня рвануло назад, чуть не сломав мной подоконник.
— Дура, какая же ты дура! — орал белый как снег Рэмион, тряся меня словно безвольную куклу. — Ты чего удумала, малолетка ненормальная?!
Перепуганная Ланка всхлипывала, сидя прямо на полу, и смотрела на меня огромными ошалелыми глазищами.
— Зачетку… выронила… когда… халяву… звала… — непослушными губами выговорила я, и взгляд Рэмиона из взбешенного стал столь же шальным, как и у Ланки.
Он выпустил меня, сполз по стеночке на пол и, обхватив голову руками, зашелся в беззвучном смехе.
— Ты… ты… — всхлипывая, силился что-то сказать Рэм.
— Сумасшедшая! — пришла ему на помощь Ланка. — Ты совсем спятила, Виорика! И в этом, — подруга обвиняюще ткнула в Рэма, — виноват Лион!
— Не съест он ее, — вытирая слезы, проворчал приятель.
— Теперь — точно съест, — убито пробормотала я, стеклянными глазами смотря на друзей, а потом, подскочив, рванулась к двери.
— Куда?! — цапнул меня за руку не утративший бдительности Рэмион.
— Искать! — выдохнула я.
— Сиди. Вернее, ложись. И спи спокойно — я найду. Занесу утром, не волнуйся, — сказал Рэм, ненавязчиво оттесняя меня от двери. — Лана, есть что-нибудь успокаивающее?
— Капли были, — задумалась подруга.
— Напои Вики, а то она на себя не похожа, — хмыкнул парень.
Я только рукой махнула, без сил падая на кровать.
— Рэм! — воскликнула Ланка. — А ты чего вообще тут забыл, да еще ночью?!
— Перестраховаться решил, — признался он, предусмотрительно пятясь к выходу. — Как чувствовал, что малявка перед некромантией какую-нибудь глупость сморозит!
Не знаю, откуда взялись силы, но ботинок я кинула далеко и метко. Жаль только, что довольно ухмыляющийся Рэмион оказался быстрее и успел закрыть за собой дверь!

Плотно задернутые шторы неохотно пропускали лучи неяркого зимнего солнца, и в аудитории царил таинственный полумрак. Светлячки почему-то не спешили разгораться в полную силу, и их робкое мерцание делало тени в углах еще гуще и неприятнее, словно там кто-то копошился, бесшумно вздыхал и ворочался. Единственным ярко освещенным местом был преподавательский стол, за которым, сцепив перед собой руки, сидел мастер Ривенс. Напротив, вытянувшись по струнке, стояла я, боясь лишний раз пошевелиться и стараясь не замечать подозрительного поведения теней. В пустом помещении, один на один со зловеще улыбающимся Лионом, было довольно-таки жутко; впечатление усиливал тоскливый протяжный скрип — то продрогшая на злом ветру береза скреблась в окошко, просясь в тепло.
— Начинай, — глухо приказал мастер Ривенс, и я вздрогнула — столь резко и чуждо прозвучал его голос.
Беспомощно посмотрела на пустой стол, неуверенно переступила с ноги на ногу, но так и не рискнула спросить про билеты.
— С первого вопроса, Виорика, — верно поняв мое замешательство, нехорошо ухмыльнулся некромант. — И до тех пор, пока я не сочту твои знания достаточными для того, чтобы ты смогла остаться в Школе.
Я нервно сглотнула, вытерла вспотевшие ладошки о форменную куртку, осознавая, что вот прямо сейчас воплощаются в реальность мои самые страшные кошмары, преследовавшие меня во сне без малого месяц. Посмотрела в жесткое, словно каменное, лицо Лиона, надеясь, что он все-таки шутит… наткнулась на ледяной взгляд странно пожелтевших глаз, еще раз сглотнула и смирилась со своей незавидной участью. Зажмурилась, вспоминая первый вопрос в экзаменационном списке, и, стараясь больше не встречаться взглядом с наставником, начала отвечать. По мере повествования уходили скованность, напряжение и неуверенность, отпускал ледяной страх, сжимавший сердце, и теперь рассказывала я даже с упоением, не прерываясь ни на мгновение. За первым вопросом последовал второй, третий… Не остановили меня и после двадцатого, и я продолжала вспоминать все выученное в мельчайших подробностях, с примерами и вариантами, формулами и цифрами, гипотезами и аксиомами… И, вопреки всему, так радостно становилось на душе, так легко… до тех пор, пока я, забывшись, не подняла глаза на Лиона и не увидела скептическую, злую усмешку.
— Отвратительно, — по слогам произнес он, презрительно прищурившись. — Поздравляю, госпожа студентка, вы заслужили неуд!
— Но… этого просто не может быть! — с замиранием сердца прошептала я, в ужасе сжимая ладони. — Так нечестно!!!
— А разве кто-то говорил, что будет честно, царевна? — вкрадчиво осведомился Лион, и его неестественно-бледное лицо поплыло, меняясь на глазах.
— Ты отчислена, — мигом позже прошипел батюшкин советник, ощерив упыриные зубки.
Взвизгнув, я отшатнулась от протянутой когтистой лапы, споткнулась…
…и упала с кровати, сильно ударившись локтем и коленом.
В комнате было темно и тихо, лишь в ванной журчала вода, да из распахнутой двери лился приглушенный золотистый свет. На пороге застыла закутанная в полотенце Ланка с влажными волосами, взирая на меня с уже привычным в последнее время испугом.
— Вики, ты в порядке? — осторожно спросила подруга, пока я, кряхтя словно столетняя бабка, поднималась с пола и терла отбитый бок.
— Нет, — честно ответила я и передернулась, вспомнив приснившийся ужас. Прошлепала мимо свеженькой Лантэлии в ванную, тяжело оперлась о раковину и, заглянув в зеркало, криво улыбнулась своему бледному, помятому, красноглазому отражению.
А за окном неохотно, но неотвратимо занималось серенькое утро.
Утро студенческой казни, хе-хе…

Меня не держали ноги, и не падала я только благодаря Ланкиной поддержке. Так мы и шли — собранная, спокойная Лантэлия и висящая на ней я, бледная до подозрительно неживой синевы. Возле перехода в учебный корпус со скучающим видом подпирал стену Вайшен, рядом с ним, по привычке строя глазки, крутилась Шейли.
Еще до начала сессии она заявила, что собирается выжать из проведенного на нашем факультете времени максимальную пользу, а потому лучше сдаст некромантию сейчас и с нами, пока в памяти хоть что-то осталось, чем потом и со своими, когда придется зубрить заново подзабытые азы. Не знаю уж, по каким соображениям, но Остромысл поддержал эту идею — невзирая на яростное сопротивление Лиона. После той истории с приворотом мастер Ривенс обходил рыжую десятой дорогой. За исключением прошлой практики, но тогда нас было много и остаться с девицей наедине мастеру не грозило, а может, на этом опять-таки настоял директор. Видимо, подсознательно Лион до сих пор ожидал от нее очередной пакости. И, сдается мне, не зря…
Рассмотрев рыжую, я даже взбодрилась — столь необычным был ее наряд. Девушка со свойственными ей решимостью и безрассудством променяла форму на весьма открытое синее платье, будто собралась не на экзамен, а на веселый праздник.
— Ты чего так вырядилась? — вместо приветствия простучала зубами я. — Думаешь, у Лиона остались к тебе былые чувства?
Да, кошмары и нервное перенапряжение не самым лучшим образом сказались на моем характере, но сие ничуть меня не заботило.
— Дурочка, — закономерно обиделась Шел.
Зыркнув на флегматичного Вайшена и что-то втолковывающую ему Ланку, потерявшую ко мне всякий интерес, она схватила меня за руку и затащила в уютную нишу, расположенную неподалеку.
— Смотри! — Воровато оглядевшись, рыжая потянула подол платья вверх, а я, позабыв о своих страхах, зажала рот ладошкой, чтобы не расхохотаться в голос. На девице были чулки с кружевными подвязками, из-за которых кокетливо выглядывали исписанные и хитро нарезанные листы бумаги.
— Рэм с-сказал, чт-то шп-поры не помогут, — икая от смеха, поделилась ценной информацией я. — Л-лион их найдет.
— Как?! — изогнула брови наша красавица. — Сомневаюсь, чтобы он студентке под юбку полез, тем более — мне! А твой Рэм — зануда! — не удержавшись, мстительно припечатала Шел невосприимчивого к ее чарам блондина.
— Он не мой, — привычно отмахнулась я и снова захихикала, представив, как Лион ищет шпаргалки у Шейли.
Воображение рисовало не совсем приличные, зато забавные картинки, так что я окончательно развеселилась, несмотря на гневное шипение травницы. Впрочем, почти сразу Шейли перестала изображать из себя недодавленную змейку и, сладко улыбаясь, часто захлопала густо накрашенными ресничками.
— Рад, что ты в хорошем настроении, — выдохнули мне прямо в ухо, и я едва удержалась от пронзительного визга.
— И потому решил это исправить?! — развернулась я к Рэмиону.
Шел, поняв, что третьекурсник по-прежнему ее игнорирует, поджала пухлые губки и гордо покинула нас, всем своим видом давая понять, что не больно-то ей и нужно внимание белобрысого парня.
— Принес? — с надеждой уставилась на друга я, выкинув из головы рыжую с ее выкрутасами.
— Не нашел, — выдохнул встрепанный и красноглазый Рэм, виновато глядя на меня.
— Северный пушной зверек, — просипела я, пытаясь хлопнуться в обморок, но подоспевшая на мои предсмертные хрипы Ланка вовремя подставила мне крепкое дружеское плечо. За ней маячил встревоженный Лис, смотря на меня как на потенциального пациента.
— Не расстраивайся, я скажу Лиону, что… — Рэм запнулся и растерянно прикусил губу.
— Что мою зачетку сожрал лютый зверь халява, — простонала я, в ужасе дергая за кончик косы, и все-таки не выдержала: — А-а-а!.. А Лион сожрет меня-а-а!..
— Тише! — всполошился Лис, легонько прихлопнув меня ладонью по лбу.
Возмутиться я не успела — подступающая истерика съежилась и растворилась, как и не бывало ее вовсе. Я горестно вздохнула, а довольный Лис убрал руку, незаметно переводя дух. Целитель бесов…
— Успокойся, — твердо произнес Рэм, как-то странно отводя взгляд. — Главное — экзамен сдать, скажешь, зачетку в комнате забыла, Лион не погонит тебя за ней. А потом мы что-нибудь придумаем. Ты меня слышишь?!
Я меланхолично кивнула. Я слышала, более того — я даже понимала, но что-то внутри сжималось от нехороших предчувствий и гаденько так нашептывало, что аукнется мне еще эта зачетка, ох и аукнется…
До аудитории, в которой должен был состояться экзамен, я добралась весьма своеобразно. С одной стороны меня подпирала Лантэлия, с другой — отловленный по дороге Алтэк, а сзади, страхуясь от моего позорного бегства или, что вероятнее, падения и последующего уползания, шел Вайшен, беззаботно напевающий зловещую песенку, из тех, после которых дети по ночам не спят.
Однокурсники, скучавшие у пока что закрытой аудитории, при нашем появлении — я бы даже сказала, явлении — заметно оживились.
Тэка, числящаяся у Лиона в лучших ученицах, сочувственно мне улыбнулась. Ратибор, проявляя чудеса добродушия и сострадания, предложил меня добить, чтоб не мучилась сама и не прибила ненароком наставника, которому и так орден мужества дать надо — за общение со мной, вот как. Веснушчатый Нечай, сам не так давно едва не прихлопнувший мастера Ривенса неправильным защитным заклинанием, густо покраснел и ткнул зарвавшегося приятеля в бок. Ребятки из «особой группы» молча улыбались, на моем фоне чувствуя себя чуть ли не гениями. Впрочем, Тирху было не до улыбок — его загнала в угол Шейли, которая, закатывая глазки и томно вздыхая, вещала понурившемуся парню, как ей страшно сдавать некромантию. Я же прислонилась к стеночке, не желая сотрясать воздух глупыми спорами. Ну их, пусть веселятся. Правы же, в конце концов, почти во всем правы…
— Может быть, — тоскливо пробормотала я себе под нос, — мастера Ривенса все-таки кто-нибудь съел и экзамена не будет?
— Не все желания сбываются, Виорика. — В наступившей тишине смешок прозвучал особенно отчетливо и зловеще.
Мысленно отвесив себе оплеуху, я подняла самый что ни на есть виновато-жалобный взгляд на подозрительно довольного Лиона, который, вопреки моим страхам, не собирался развивать эту тему.
— Трое храбрых, вперед, — кивнул он на дверь и первым вошел в аудиторию.
Я вжалась в стену, всем своим видом показывая, что меня здесь нет и никогда не было. Вайшен, усмехнувшись, ухватил под локотки замешкавшуюся Ланку и растерявшегося Нечая и решительно шагнул вслед за наставником, а я безвольно опустилась на пол, понимая, что добровольно я в эту дверь не войду.
Медленно тянулись минуты ожидания. От нечего делать я принялась вспоминать основные законы и принципы, уверилась, что все прекрасно помню, но, вместо того чтобы успокоиться, занервничала с новой силой. Хорошо еще, практических заданий, как и на боевой, предусмотрено не было — мне и так переживаний за глаза хватало.
Первым экзамен сдал Вайшен; он заверил меня, по-прежнему сидящую у стеночки, что Лион никого не кусает и даже не надкусывает, оглядел остальных товарищей по несчастью и ловким пинком отправил в аудиторию двух парнишек из параллельной группы. Меня, видимо, трогать не решился, и правильно — сама не знаю, что бы я тогда сделала.
Следующим из «комнаты пыток» вывалился, как ни странно, Нечай, который страшным шепотом поведал о с боем вырванной тройке и, счастливый, помчался в столовую, крикнув на прощанье, что наставник требует троих.
На сей раз храбрыми оказались Тэка с Алтэком на буксире и Нирра, девушка из параллельной.
Потом в аудиторию гордо прошествовала Шейли, волоча за собой окончательно ошалевшего от подобного напора Тирха.
В коридоре остались только я и Ратибор.
— Вот и пробил наш последний час, — зловеще пробасил однокурсничек.
— И встречу я его здесь, ибо никто меня с места не сдвинет, — мрачно проговорила я.
Не успел Ратибор ответить на мое более чем смелое заявление, как дверь распахнулась, и из кабинета рыжим вихрем вылетела Шейли.
Не размышляя, я кинулась за ней.
— Шел! — крикнула я, отчаявшись догнать. — Стой же!..
Она послушно остановилась, развернулась ко мне, и только сейчас я заметила, как ярко пылают ее щеки и каким негодованием горят глаза.
— Ты представляешь, он!.. — не дожидаясь вопросов, выпалила Шел и задохнулась от возмущения. — Он мне такой шикар-р-рный выбор предложил — либо я иду переодеваюсь, оставляя шпоры в комнате, либо же выкладываю их при всех!
— Этого следовало ожидать, — с трудом проглотив смешок, хмыкнула я. — Ты Лиона не знаешь?
— А тебе, мелкая, он велел передать, что если ты сейчас же не зайдешь в аудиторию, то он сам выйдет в коридор и примет экзамен прямо там, — мстительно добавила Шел.
Веселиться резко расхотелось. Выдохнув, я повернулась и пошла назад. Главное — не затормозить перед дверью, и тогда… тогда я смогу, наверное, войти.
Я смогла. Толкнула дверь, шагнула за порог и замерла под оценивающим взглядом мастера Ривенса.
— М-можно? — робко пролепетала я.
— Нужно, госпожа студентка, — с приветливой улыбкой голодного медведя кивнул Лион.
Я бочком вползла в аудиторию, глядя на наставника так, будто он в любой момент может обернуться свирепым драконом. Лион в свою очередь со всем вниманием разглядывал меня.
— Виорика… — задумчиво начал он, когда я все-таки — хвала мне! — доползла до стола, на котором веером лежали билеты, а рядышком громоздилась кучка разномастных исчерканных бумажек. — А что у тебя во внутреннем кармане куртки?
Я вздрогнула и инстинктивно прижала ладонью кармашек, в котором как талисман лежал мамин портрет. Недавно я умудрилась его потерять, перерыла все свои вещи, чудом нашла и теперь не расставалась с моим сокровищем ни на минуту.
— Это не шпаргалка, — качнула я головой.
— В таком случае ты не будешь возражать, если я взгляну? — приподнял брови наставник.
Я вздохнула и дрожащими руками потянулась за бережно сложенным листочком. Но едва появился самый его краешек, как Лион резко передумал:
— Не нужно, я тебе верю. Бери билет и готовься.
Пораженная столь нелогичным поведением, я безропотно взяла ближайший билетик и села в самом уголке, подальше от преподавательского стола. Когда я проходила мимо Ланки, она ободряюще мне улыбнулась и, глубоко вдохнув, отправилась отвечать. Пока она располагалась, в аудиторию нерешительно шагнул Ратибор.
— Проходите, — кивнул ему Лион и радушным жестом обвел стол. — Берите билет, выбирайте шпаргалку…
Ратибор опешил, а по аудитории пронеслось тихое хихиканье. Так вот что это за таинственная стопочка! Суров наш наставник однако, ободрал бедных студентов как липку, ни единой посторонней бумажки не оставил! Удивительно, как он мне-то поверил… Или?.. Я украдкой взглянула на невозмутимого Лиона и отказалась от пришедшей в голову идеи. Положила перед собой листок, взяла карандаш и только тогда прочитала доставшиеся мне вопросы…
Вот когда я поняла, что подчас жизнь бывает страшнее любого кошмарного сна!
Я не помнила ни-че-го! Мои мысли были столь же чисты, как и лист бумаги передо мной, хотя именно эти вопросы я и вспоминала, сидя в коридоре.
На какое-то время я выпала из реальности. Очнувшись же от настойчивого оклика, обнаружила, что в аудитории из студентов осталась я одна, а Лион сидит напротив и с тревогой пытается привести меня в чувство.
— Виорика, — повторил он, — ты меня слышишь?
Я неуверенно кивнула, посмотрела на чистый лист, на котором не было ни единой буковки, и затравленно перевела взгляд на наставника, боясь даже дышать. Он молчал, отрешенно рассматривая меня, и, когда мои нервы готовы были сдать, внезапно улыбнулся. Не как обычно, зло или ехидно, а открыто и по-доброму. Да и выглядел он сегодня совсем иначе — бесследно разгладилась морщинка между бровями, исчезла из глаз вечная тревога и подозрение… Однозначно, в эти дни произошло что-то важное, сумевшее изменить привычно хмурого мастера. Знать бы еще, к добру ли…
— Ума не приложу, как ты смогла вытащить меня в свой сон, но это было жестоко, Виорика, — негромко сказал Лион. — Полночи слушать, как ты вдохновенно отвечаешь на экзаменационные вопросы, и не иметь возможности прекратить столь вопиющую… демонстрацию знаний…
Ой. Кажется, рано я решила, что хуже быть не может!
— Я не специально! Я больше так не буду! — по привычке выпалила я, отчаянно краснея.
— Да и в этот раз не надо было, — хмыкнул наставник и небрежно подтолкнул ко мне… мою зачетку. Напротив графы «некромагия» стояло четко выведенное «отлично», подтвержденное Лионовой подписью-закорючкой.
— Если судьба столь недвусмысленно предлагает тебе роль халявы, негоже отказываться, — поймав мой совершенно ошалевший взгляд, улыбнулся он, как бы невзначай потирая макушку. — Есть возражения?
Я замотала головой и подорвалась с места, прижимая к груди зачетку. Едва не упала, налетев на стул, но под насмешливым взглядом Лиона устояла и без приключений добралась до двери. А вот на пороге меня словно бесы за язык потянули…
— Мастер, — развернувшись, страшным шепотом начала я, — а что вы в полночь под нашим окном делали?!
— Перестраховаться решил, — с совершенно хулиганским видом ухмыльнулся Лион. — Как чувствовал, что ты перед экзаменом что-нибудь выкинешь. — Я тихо охнула — уж больно знакомыми показались эти слова, — а мастер чуть слышно добавил: — И хвала богам, что этим чем-то была всего лишь зачетка, а не ты сама.
Я вспыхнула, помянув про себя предателя Рэма, и, не подумав, выпалила:
— А если серьезно? — и, не успев испугаться, услышала:
— А если серьезно, то никогда больше, возвращаясь к себе, не буду проходить под вашими окнами. Чует мое сердце, в следующий раз на темечко и утюг приземлиться может!

Я стояла на крылечке учебного корпуса, запрокинув голову и жмурясь на яркое солнышко, и сама не знала, чего хочу больше — то ли петь, кричать и танцевать от радости, то ли рухнуть на кровать и проспать дня два кряду. Легкий ветерок пробирался под расстегнутую куртку и трепал волосы, но холода я не чувствовала — наоборот, мои щеки все еще горели, и их не смогла остудить даже пригоршня снега, которой я умылась, едва выбежав на улицу.
— Опять без шапки! — возмутились за спиной и нахлобучили мне на голову капюшон.
— Ланка говорит, у меня уже нет мозга, нечем рисковать, — вяло отшутилась я, поправляя сползшую на глаза опушку и поворачиваясь к Рэмиону. — Лучше поведай-ка мне, что ты сказал Лиону?
— Правду, — усмехнулся Рэм. — Что ты с ума сходишь.
— Болтун, — беззлобно пихнула его в бок я. — Ты ведь знал, что зачетка у него?
— Знал, — помявшись, кивнул парень.
— А мне сказать конечно же нельзя было, — укоризненно покачала головой я.
— Не хотел портить сюрприз, — совсем поскучнел приятель.
— Тоже мне, друг называется, — надулась я, а Рэм досадливо поморщился:
— Да я и так между двух огней постоянно! Ты же знаешь, я не хотел тебя обидеть. Лион — тоже. Он тебя ценит.
— Угу, — недоверчиво хмыкнула я, — так ценит, что просто уморить готов! И история с зачеткой наглядно это доказывает… Он ведь не просто не сказал, он еще и тебя просил не говорить! Разве не странно так себя вести после стольких лет преподавания? — выпалила я, а Рэм всхлипнул и покраснел — явно не от мороза. — Ты чего это? — с подозрением вопросила я.
— Вики… Кто тебе сказал, что у Лиона большой стаж работы?! — не выдержав, расхохотался друг.
— Ну-у-у… — не нашлась с ответом я. А действительно, кто?! Наверное, что-то в его манере поведения позволило сделать этот рассмешивший приятеля вывод.
— Гну-у-у, — передразнил Рэм. — Он всего второй год преподает в Школе. И то в прошлом учебном году вел только практикумы. А до этого четыре года мотался по Буянии и сопредельным государствам, мечта у него такая была — после получения диплома мир посмотреть… себя показать.
— Стой! — вскинула руки ошарашенная я. — Сколько ему лет?!
— А ты посчитай, — ехидно предложил Рэм. — Только учти, что Школу он окончил в девятнадцать.
Я молча похватала ртом морозный воздух и сжала ладонями заломившие виски. Наставник, мастер второй — когда только успел?! — ступени посвящения, всего-то на девять лет старше меня! Братцу-оболтусу Стославу, которого я никак не могла считать взрослым человеком, и то больше, а вот серьезности и ума у него — намного меньше…
Тугой снежок, угодивший в плечо, прогнал из головы все мысли. Раскрасневшаяся Ланка, помахав нам рукой, уже скатывала новый снаряд, рядом с ней, предвкушающе улыбаясь, ловко жонглировал сразу тремя снежками Лис. Мы с Рэмом, переглянувшись, зачерпнули полные ладони немного подтаявшего на солнце снега, и вскоре двор огласился радостными криками, визгами и смехом.
Выкарабкиваясь из глубокого сугроба, в котором меня притопил переметнувшийся на сторону Лиса Рэмион, я чувствовала себя по-настоящему счастливой. И уже совершенно не вспоминалась утренняя уверенность в том, что сегодняшний день я не переживу. До чего же приятно иногда ошибаться! Особенно — в оценке людей, о которых, казалось бы, давным-давно все известно…

Глава 25
САМОВЫРАЖЕНИЕ НЕ В МЕРУ ТВОРЧЕСКИХ НАТУР

Студент — птица гордая. Не наступишь на хвост — не запоет, не зажмешь клюв — не замолчит.
Студенческая мудрость

В следующие два дня я отсыпалась. Слава всем богам, никакие кошмары меня больше не беспокоили. Мне вообще ничего не снилось, и это было чудесно.
Пока я успешно изображала впавшего в спячку медведя (на сказочную спящую красавицу, по заявлению Ала, я все равно не тянула), а «хвостатые» студенты бегали на пересдачи, наши более удачливые и стойкие сотоварищи готовились к балу в честь дня зимнего солнцестояния и окончания сессии. Самая длинная ночь в году по традиции принадлежала нам, и ее с нетерпением ждали как выпускники, так и первокурсники. Лантэлия пыталась растормошить меня и щебетала что-то о нарядах, прическах и прочих прелестях грядущей ночи, я зевала, рассеянно кивала и засыпала, стоило Ланке отвлечься от познавательной, но такой скучной лекции. Платье, конечно, вещь хорошая, но для этого нужно проснуться, одеться и отправиться в город, где предстояло обойти не одну лавку и примерить не один десяток нарядов. А у меня на все это банально не было ни сил, ни желания. В конце концов, бал-маскарад предполагает, что на нем могут присутствовать не только прекрасные принцессы и воздушные феи, но и страшные ведьмы, а уж превратить себя в одну из них труда не составит. Ланка возмущалась и ругалась, потом махала на меня рукой и убегала за очередными покупками или к Лису. Благо что запрет покидать Школу был снят, и я надеялась, что по веской причине.
Ситуацию легко и изящно решил Рэмион. Заявившись на третье утро моей великой спячки, он поставил на стол нечто, бережно развернул плотную ткань… и по комнате поплыл невероятно вкусный и бодрящий аромат, от которого мои глаза открылись сами собой.
Кофе! О боги милостивые, это был кофе!..
— Дай! — выдохнула я, свесившись с кровати и протянув загребущие ручки.
— Во-первых, с добрым утром, спящая красавица, — невозмутимо отозвался Рэм, наливая божественный напиток в чашку и игнорируя мои алчные взгляды. — А во-вторых, кофе ты получишь только после того, как оденешься, умоешься и докажешь, что не утратила способности к человеческому общению.
— Злюка, — буркнула я, натянув одеяло на голову. — Мог бы и пожалеть маленькую меня и подать кофе в постель…
— Вряд ли тебе понравится, если я подам его в постель, — едко фыркнул друг, недвусмысленно звякнув кофейником над моим ухом. Когда только успел подкрасться?!
— Не надо! — взвизгнула я, выпуталась из одеяла и дезертировала в ванную.
— Я уже говорил, что у тебя бесподобная пижама? — расхохотался несносный некромант вослед.
— Хочешь, такую же подарю? — высунулась на мгновение из ванной я. И чего эти несчастные розовые дракончики ему покоя не дают?!
— Боюсь, нужного размера не найдешь, — хохотнул Рэм.
— Ничего, ради такого дела сама сошью, — пригрозила я, закрывая дверь.
— Смотри, ты обещала! — донеслось до меня прежде, чем я включила воду.
— Смотри, сам напросился, — хихикнула я, припомнив лицо Ликиной наставницы, когда я показала ей свою работу по рукоделию. До того славного мига почтенная дама даже не подозревала, что на свете есть столь криворукие особы…
Кофе оказался восхитительным. Уютно устроившись за столом, я пила бодрящий напиток маленькими глоточками, жмурясь от удовольствия и наконец-то чувствуя, как застарелая усталость отступает. Последний раз я пила кофе дома. В городе его почему-то не было… А может, я просто плохо искала.
— Где ты достал эту прелесть? — спросила я Рэма, с отсутствующим видом расчленяющего на тарелке пирожок с капустой.
— О, это было очень трудно и опасно для жизни, — закатил глаза третьекурсник, взмахнув вилкой. Я пригнулась, и кусочек капусты благополучно пролетел мимо. Рэм смутился и поспешно положил вилку на стол.
— Верю, — хихикнула я. — Надеюсь, тот, у кого ты брал кофе, жив…
— И даже здоров, — уверил меня парень, с удивлением глядя на растерзанный пирожок, словно не сам только что учинил сие варварство над ни в чем не повинной едой. — Кстати, ты помнишь, что сегодня — бал?
— Сегодня? — нахмурилась я. — Уже?!
— О боги, — рассмеялся Рэмион. — Виорика, иногда я тебе поражаюсь. Все девчонки с ног сбились, ища себе наряд, Ланка вон опять Лиса ни свет ни заря в город потащила, а ты…
— А что я? — пожала плечами я. — Не волнуйся, будет у меня наряд.
— Уже страшно, — признался Рэм и попытался надкусить чашку. Выругался, недоуменно поморщился, вздохнул…
Я решительно отодвинула от себя завтрак и пригляделась к приятелю. Ну точно, только я могла не заметить — бледный, взъерошенный, какой-то потерянный… Поздравляю, Вики, ты — лопух!
— Рэм, — тихонько позвала я друга, — что с тобой происходит?
— Ничего, — как ни в чем не бывало улыбнулся он, но я уже почувствовала, что дело неладно, и сдаваться не собиралась.
— Значит, ты всегда столь зверски разделываешь завтрак и грызешь чашки? — приподняла брови я. — Рэм… не хочу лезть тебе в душу, да и не буду, но если хоть чем-то могу помочь…
— Вряд ли. Никто не сможет, — с неожиданной тоской сказал Рэмион, откидываясь на спинку стула и смотря на меня взглядом потерявшегося ребенка. — Я сегодня письмецо из дома получил.
— И?..
— Нужно тщательно следить за тем, что говоришь, — усмехнулся парень, растерянно взъерошив отросшую челку. — Знаешь, Вики, никогда не шути с судьбой, у этой дамы весьма извращенное чувство юмора… — Он замолчал, покачался на стуле, словно проверяя его на прочность, и выдал: — Отец хочет, чтобы я женился.
— Ужас! — вырвалось у меня. — Женская половина Школы этого не переживет!
— Хуже — этого даже я не переживу… — грустно улыбнулся Рэм.
Я крутила в руках чашку, не зная, что можно сказать в такой ситуации. Очень знакомой ситуации… Интересно, что чувствуют, о чем думают родители, оглашая свои решения, ничуть не учитывающие наши желания?
— И что ты намерен делать? — наконец спросила я. — Не поедешь домой?
— Наоборот. Поеду. И буду отстаивать свою жизнь и свободу. Посмотрим, по зубам ли мне эта задачка, — задумчиво проговорил Рэмион.
— Удачи, — искренне пожелала я. Мне ли не знать, какое это нелегкое дело?
— Удача, ребенок, здесь ни при чем, — снисходительно улыбнулся друг. — Это будет лишь моя победа!
Я не выдержала и рассмеялась. В том, что Рэм найдет выход, сомнений не было — он же не я, он сделает так, что никто и никогда больше и не подумает решать за него… Не удивлюсь, если он доведет бедную невесту до истерики и она сама наотрез откажется выходить за жуткого некроманта, каковым мой друг блестяще умеет становиться.
— Не забивай голову, — посоветовал Рэмион, прежде чем уйти. — Лучше подумай, может, песенку какую споешь или еще что… Перед балом будет небольшой концерт самодеятельности, талантам там всегда рады!
— А раньше сказать нельзя было?! — возмутилась я.
— А раньше кое-кто спал мертвым сном и не желал никого ни слышать, ни видеть, — передразнил меня Рэм.
— Ну ладно, — мстительно фыркнула я, выпроводив его и обдумывая неожиданно пришедшую в голову идею. — Будет вам самодеятельность… Сами виноваты!

Пакость придумалась легко. Жертвы я наметила сразу — две из них были мне должны, третья же не сможет отказать из-за доброго сердца и дружеской солидарности.
Первым делом я сбегала к Иве, отвечающей за проведение бала, и поделилась с ней своей идеей. Дриада посмеялась и дала добро, пообещав отыскать нужный реквизит. Воодушевленная, я отправилась на поиски тех, без кого моя задумка не могла воплотиться в жизнь.
Вайшен нашелся в холле жилого корпуса. Он гипнотизировал взглядом фикус и явно не чувствовал опасности, чем я и воспользовалась.
— Ни за что! — возмущенно отказался парень, сверкая темными глазищами.
Ух, некромант во гневе, трепещите! Только вот после Лионовых громов и молний никакие однокурсники страшны не были.
— Ты мне должен! — уперев руки в бока, нахально заявила я.
— Когда успел? — искренне удивился Вайшен.
— Когда вытолкнул меня отвечать на боевой! — напомнила я.
— Это была помощь! — возмутился приятель. — Ты сама бы так и сидела до последнего!
— И это был бы мой выбор! — отрезала я. — Потому считаю, что мне был нанесен… э-э… моральный ущерб, и требую его возмещения!
С полминуты Вайшен молчал, и я даже подумала, а не прикидывает ли он, как бы ловчее тюкнуть меня по темечку, но наконец парень ожил, поморщился и обреченно махнул рукой:
— Бесы с тобой, золотая рыбка! Что делать?
Обрадованная, я вручила однокурснику листок с текстом и послала его к Иве, а сама направилась за второй жертвой, заранее готовясь к нешуточной борьбе.
Но, к моему удивлению, пойманный в столовой Рэм с энтузиазмом воспринял мою затею — даже про так и не отданный выигрыш напоминать не пришлось. Пробежав глазами накорябанный мною текст, друг от души похохотал и заявил, что это будет нечто. Честно говоря, его взгляд мне не понравился — явно ведь что-то задумал, но докапываться я не стала. Отправила Рэма к Иве, а сама вышла на крылечко — подышать свежим воздухом, а заодно покараулить третьего актера моего маленького спектакля.
Долго ждать не пришлось — счастливая Лантэлия под ручку с Лисом показались почти сразу. За ними, нагруженный сумками, пыхтел Алтэк. О, видно, Тэка привлекла его к полезному и святому делу помощи сестре.
Просьбу свою я изложила прямо на крыльце, состроив жалобную мордашку и стараясь не замечать круглых Ланкиных глаз, ехидных смешков Ала и медленно, но верно вытягивающегося лица эльфа.
— Рэм согласился, — добавила я в конце прочувствованной речи, с надеждой заглядывая в слегка обалдевшие глаза Лиса.
Алтэк держался за бока, устав хохотать; Лана кусала губы, пряча улыбку, а Лис, задумчиво потерев подбородок, кивнул, за что удостоился моего счастливого визга и заверения в дружеской любви до гроба. Лис вздрогнул, но мужественно стерпел и это, получил заветный листочек и, оглядываясь на уже откровенно смеющуюся Лану, побрел в актовый зал.
— Ну ты даешь!.. — простонал Ал в холле, вытирая счастливые слезы.
— Будешь издеваться — станешь четвертым, — улыбнулась я, мигом успокоив расшалившегося приятеля.
— Бедный Ардэниодирниэль, — посочувствовала возлюбленному Лана. — За что ты с ним так?
— Он же сам согласился, — невинно похлопала ресницами я. — Более чем уверена, что им гарантирован успех!
— Это нельзя показывать бесплатно, — заверил меня Ал. — Вики, мы упускаем огромные деньги!
— Думаю, Остромысл не поймет, если мы будем продавать билеты, — с сомнениями возразила я, а Ланка со смехом покрутила пальцем у виска.
Вот так, развеселившись, мы слишком поздно заметили опасность…
Мастерица травников, шедшая нам навстречу, была необыкновенно оживленна и взволнованна. Темные кудри разметались но плечам, щеки раскраснелись, светло-карие глаза сияли. Короче говоря, уже один только вид Янки заставил меня насторожиться и приготовиться к очередным неприятностям.
— Ребята! — возликовала травница при виде нашей честной компании. Стоявший ближе всех к лестнице Алтэк нервно вздрогнул и попытался за эту самую лестницу нырнуть, но я бдительно вцепилась в рукав приятеля, лишая его возможности скрыться. Парень обреченно дернулся и затих, во все глаза наблюдая за радостной мастерицей.
— Ребята! — повторила она, подойдя ближе и переведя дух. — Не желаете ли поучаствовать в общественной жизни Школы?!
«Нет!!!» — малодушно взвыл инстинкт самосохранения, однако его вовремя заглушил здравый смысл, напомнивший о недавно прошедшем экзамене по травоведению и авансом поставленной четверке. Все-таки Янка тогда пошла навстречу… И, полагаю, не обрадуется, если я не последую ее примеру!
— А что нужно делать? — осторожно спросила Ланка, самая ответственная и совестливая из нас.
— Ой, да сущие пустяки! — взмахнула руками мастерица и звонко рассмеялась. Интересно, что ее студенты варили на последней пересдаче?! — Вы же знаете о конкурсе на лучшую снежную скульптуру?
Мы знали. Более того, участвовали. Вернее, пытались. Когда мы две седмицы назад совместно со второкурсниками изваяли шедевральную ледяную статую под условным названием «Кошмар некроманта», директор как-то странно посерел личиком и сдавленным голосом сообщил, что наш факультет, конечно, на диво талантлив, но именно потому и отстраняется от участия в конкурсе. Для того, видите ли, чтобы не лишать других студентов хотя бы шанса на победу. Мастер Малик, которому мы нажаловались на столь несправедливое решение начальства, пообещал разобраться, но после знакомства с нашим творчеством тоном, очень похожим на директорский, заявил, что вообще-то согласен с Остромыслом. Зато Лион от души посмеялся над этой ситуацией, обронив, что директор просто испугался столь мощной конкуренции, кою мы представляем для его любимых боевых магов. Видя, что его слова нисколько нас не утешили, наставник посоветовал не обращать внимания на столь мелкую зависть и пообещал в качестве компенсации оценить «Кошмар некроманта» по достоинству. В следующем семестре. По пятибалльной системе!
Короче, сей конкурс принес свои благие плоды, и я считала, что наше участие в нем раз и навсегда закончено. Однако, как оказалось, ошиблась…
— Мои ребята слепили лошадь! — жизнерадостно прощебетала мастерица Янка. — Ваша же задача — покрасить ее!
Я помотала головой, отгоняя невнятные, но от того не менее психоделические, видения.
— Зачем? — не удержалась я. — В смысле для чего нужно красить снег?!
— Чтобы было ярче и выразительнее, — веско пояснила Янка. — Ну что, возьметесь?
Мы переглянулись и синхронно кивнули. Деваться-то нам все равно было некуда.

На улице вовсю светило солнышко, ослепительно сияющий снег походил на россыпь алмазов, а на нос то и дело падали редкие пушистые снежинки, крупные и красивые, совсем как на сказочных картинках. До бала оставалось несколько часов, и всю дорогу до отданной на откуп буйной студенческой фантазии площади перед парком я размышляла над очень актуальным вопросом: что надеть? Ланка купила себе яркий наряд то ли принцессы, то ли эльфийки, уготовив Лису участь Прекрасного Принца, Тэка, со слов ее братца, отыскала платье доброй волшебницы из детских сказочек, сам Ал замахнулся на роль лихого пирата. Мне же было откровенно лень заниматься всякой ерундой, за что теперь я и расплачивалась. Ничего… При желании всегда можно что-нибудь придумать! В мужском крыле, кстати, висят такие симпатичные шторы, как раз для образа вредной ведьмы… Три минуты, пять булавок — и платье готово! Главное, чтобы Лион не засек.
Ланка, не ведающая о моих злокозненных планах, беззаботно шла рядом, придерживая меня за локоть и наслаждаясь погожим зимним днем, Алтэк же тащил выданное Янкой ведерко и коробочку с сухой краской. Краску, по строгому наказу мастерицы-травницы, следовало развести в воде и оным раствором тщательно полить скульптуру. Мое высказывание на тему, что белые лошади тоже очень даже яркие и выразительные, не говоря уж о том, что это самая ходовая масть среди всяческих царевичей-королевичей, осталось без должного внимания.
Ланкино хорошее настроение, подогреваемое ожиданием волшебного бала, было неистребимо. Едва мы пришли на площадь, сплошь усеянную скульптурами, многие из которых уже раскрасили во все цвета радуги, как подруга начала упоенно оглядываться по сторонам и восхищаться воплощенными талантами будущих коллег.
— Ой, ледяной замок! — восторженно вещала Ланка, вертя головой. — Правда, перекошенный какой-то… По-моему, его менталисты лепили!
— Тогда понятно, почему перекошенный, — мрачно комментировала я, — у них даже мозги набекрень, чего уж про что-то другое говорить…
Алтэк молча ухмылялся, кидая на результаты творческих мучений студентов оценивающие взгляды, каждый из которых будил нехорошие подозрения. Впрочем, приятель чинно-благородно шел рядышком, не посягая на чужие творения, что меня вполне устраивало.
— Ой, Виорика, смотри — змея! — не унималась восторженная подруга. — Хотя, судя по размерам, это все же василиск…
— А судя по страдальческому выражению морды — василиск больной, — проворчала я, с брезгливым интересом изучая «шедевр». Наверняка боевые маги постарались — только у них хватило бы совести так уделать бедную зверушку, пусть даже и снежную!
— Вики, какой ми-и-иленький поросеночек! — ахнула тем временем Ланка. — Ну посмотри!
Я, вздохнув, кинула взгляд в указанном направлении. Там и в самом деле было что-то большое и толстое. Приглядевшись повнимательнее, я фыркнула:
— Странный какой-то твой поросенок. На мутанта из наших лабораторий похож…
— Ничего не похож! — неожиданно обиженно встрял Алтэк. Мы удивленно воззрились на него, а парень, не выдержав, рассмеялся: — В смысле на поросенка не похож! Девочки, это и есть наша лошадь, слепленная нашими же доблестными травниками!
— Почто напраслину на коллег возводишь, старче? — недоверчиво прищурилась я.
Однокурсник широко ухмыльнулся и развел руками:
— Чтоб меня бесы сожрали, если вру! При мне ваяли, болезные…
— Где они видели такую лошадь?! — ужаснулась Ланка.
— В монстроведческом музее, — хохотнул Алтэк. — А может, в собственной лаборатории после варки глюкогона!
— А что у нее с щекой?! — недоумевала впечатлительная подруга.
Щека у лошади действительно была непомерно раздута, словно сначала рассеянные студиозусы хотели слепить хомяка, но отчего-то передумали и решили: а пущай будет конь! Лошадь то бишь.
— У нее флюс, — авторитетно заявил Алтэк. — Я у Сианы в конспекте точно такую же морду видел!
Решив не любопытствовать, для каких надобностей нашему раздолбаю понадобился конспект травницы-отличницы, я раздраженно передернула плечами:
— Ладно, к бесам коллективные глюки! Давайте, что ли, покрасим этот кошмар… Может, не так страшно будет?!
Алтэк просиял и споро развел в ведерке с растопленным снегом выданный Янкой порошок. Увидев результат, я загрустила еще сильнее. Краска оказалась ядовито-синей. И преподаватели туда же! Похоже, Алтэк прав, и на своем последнем экзамене-пересдаче травники сварганили-таки знаменитый глюкогон, коим надышались не только студенты, но и мастера! Ничем иным объяснить сей полет фантазии я не могла.
Не обремененный эстетическими терзаниями Ал добросовестно полил несчастное животное краской и отошел к нам с Ланкой, дабы оценить результаты проделанной работы.
Что ж… Результаты поражали. С первого взгляда — и на всю жизнь.
Крашеная лошадь производила еще более удручающее впечатление, нежели некрашеная. Краска легла на снег неровно, пятнами, рождая нездоровые ассоциации. Хотя теперь я отчетливо поняла, почему малярные работы доверили именно нам: получившаяся картинка так и просилась в наглядное пособие по некромантии.
— Бедная лошадка, — вздохнул Ал, стащив с взлохмаченных волос шапку и пламенно прижав ее к груди. — Она все-таки скончалась…
— От флюса, — мрачно добавила я, ковырнув ногтем «трупное» пятно.
Повздыхав над невинно замученной животинкой, мы с Ланкой вознамерились идти обратно в Школу.
— Как, мы уже уходим?! — удивился наш неугомонный приятель, тряхнув опустевшим ведерком.
— Можешь остаться, — усмехнулась я. — К полуночи из тебя получится шикарная ледяная скульптура — «Некромант-недоучка» называется. В какой цвет тебя покрасить?
— Ну тебя, Виорика! — отмахнулся парень, сверкая глазами. — Ведь ночь солнцестояния — время чудес, так?
— Ну, — настороженно кивнула я.
— И этих чудес достойны все, не так ли? — продолжал вещать Ал.
— Так, — напряглась я.
— И даже несчастная лошадь, загубленная стараниями наших недоделанных травников? — патетично взвыл приятель.
Ланка, смекнув, что к чему, сдавленно застонала, я же расплылась в предвкушающей улыбке и азартно хлопнула в ладоши:
— Действительно! В конце концов, некроманты мы злобные или кто?!

Едва мы вернулись в Школу, как Ланка побежала проверить, не съела ли Ива ее любимого Лиса. На мое замечание, что дриады не питаются худосочными эльфами, подружка только кулак показала.
А в комнате меня ждал сюрприз в виде задремавшего за столом Рэма.
— Эй! — возмутилась я, подергав парня за рукав. — Ты чего это?! А как же репетиция?!
— А я роль учу, — не моргнув глазом, выдал Рэм и сладко зевнул. — Да не сопи ты так грозно, уже отрепетировали… Не волнуйся, все будет по высшему разряду!
— Ну-ну, — скептически улыбнулась я. — Смотрите, если что, гнилыми помидорами не меня закидают!
— Почему же? Мы не жадные, автора идеи с удовольствием любезной публике представим! — «утешил» друг.
Я лишь рассеянно пожала плечами, потому что заметила лежащую на моей кровати коробку.
— Маленький подарок, — хмыкнул Рэм. — Я даже представить боюсь, какие планы у тебя имеются насчет наряда, потому вот…
Пропустив шпильку мимо ушей, я открыла коробку и в шоке уставилась на ее содержимое.
— Что это?! — выдохнула я.
Судя по вытянувшемуся лицу Рэма, он задавался тем же вопросом.
— Вот ведь бесы! — выругался он. — Ничего нельзя оставлять без присмотра, стоило лишь на несколько минут отвлечься! Подожди, сейчас сбегаю, поменяю…
— Не надо! — ухватила я парня за руку. — Мне нравится. Честно!
— Опять что-то задумала? — недоверчиво прищурился Рэмион, а я лишь загадочно улыбнулась и поспешила его успокоить:
— По сравнению с тем, что я задумала до твоего подарка, это цветочки!
Рэм недоверчиво хмыкнул, а я уже прикидывала детали нового образа. И он получался гораздо интереснее прежней задумки!
За окном разливался малиновый закат. Скоро должен был начаться предваряющий бал концерт, и Рэм ушел в актовый зал — готовиться к предстоящему триумфу. Я с сомнением посмотрела на коробку и решила пока что обойтись без маскарадного костюма. Успеется… Быстренько переодевшись в темно-голубое платье, купленное недавно по настоянию Ланки, и собрав волосы в аккуратный хвост, я тоже побежала в актовый зал, утешая себя тем, что под длинным подолом незаметно, туфли на мне или более удобные, подходящие на все случаи жизни эльфийские ботинки.
На лестнице пришлось задержаться, ибо внизу одиноким привидением маячил Лион. Он мерил холл широкими шагами и с явным нетерпением поглядывал на входную дверь. Интересно, чего он тут забыл? А главное, когда это что-то отыщет? Нет, конечно, экзамен я ему сдала и ничего натворить еще не успела, но встречаться с ним все равно не хотелось. Лучше подожду, когда он уйдет…
Но Лион и не думал уходить. Вместо этого дверь распахнулась, и через порог шагнул мужчина. Высокий, облаченный в дубленую куртку с необычными заклепками-шипами на рукавах и вороте, в темных штанах и сапогах. Захлопнув за собой дверь, он откинул капюшон, и по широким плечам рассыпалось множество тонких длинных косичек.
— Ты-то мне и нужен! — хрипловатым, вероятно, простуженным голосом возвестил мужчина, бесцеремонно ткнув в сторону Лиона пальцем. Непослушные косички упали ему на глаза, и он раздраженно заправил их за ухо.
— Соизволил-таки явиться, — далеким от доброжелательного тоном бросил Лион.
— Соизволил бы и раньше, не забудь кое-кто упомянуть о защитном контуре вокруг Школы, из-за чего меня выбросило неизвестно где! — недовольно огрызнулся гость.
— А самому догадаться ума не хватило? — саркастически вопросил Ривенс.
— Не всем же быть гениями, — не остался в долгу его собеседник.
— Я уж было решил, что зря доверился тебе, Северский… и в этот раз, — очень тихо сказал Лион, от чего мужчину просто-таки передернуло. Он шагнул вперед, открыл было рот, чтобы возразить, но тут его рассеянный взгляд скользнул по замершей на лестнице мне… и мужчина неожиданно улыбнулся.
Солнечно и открыто, совсем как тогда, четыре года назад.
— Я-а-ар! — заорала я, слетая со ступенек как на крыльях.
Он подхватил меня, закружил — аж дух захватило, — и почудилось, что я снова вернулась в беззаботное детство.
— Вики, малышка, как же я скучал! — смеялся Яр, пока я отчаянно цеплялась за него, словно боясь, что все окажется сном, предрассветным обманом, исчезающим с первым лучом солнца. От моего чародея пахло морозом и еловой свежестью, в темно-русых волосах запутались снежинки, а в серо-голубых глазах плясали золотистые искорки, похожие на отблески костра, сияющего во тьме зимней ночи…
— Оно заметно, — едва слышно буркнул Лион, разрушая хрупкую идиллию.
— Что? — переспросила я, найдя в себе силы расцепить руки и повернуться к мастеру Ривенсу.
— Думаю, вам есть о чем поговорить, — сказал Лион и, бросив на Яра весьма странный взгляд, вышел на улицу.
Я кивнула, немало озадаченная поведением наставника. Судя по всему, они с моим дядей знакомы… Интересно только, с кем именно знаком Лион — с царевичем, магом или обеими ипостасями Славояра?!
Свое происхождение дядюшка никогда не афишировал, учился, как и я, под чужой фамилией, ее же оставил и после обучения. Тайны в этом, конечно, не было, но большинству никогда бы и в голову не пришло, что Славояр Святогорский, непокорный и непоседливый младший брат царя Всеслава, и странствующий чародей Яр Северский — это один и тот же человек. Сам Яр никогда не смешивал свои жизни, четко отделяя одну от другой. Ему так было удобнее, и я его понимала…
Надеюсь, Лион не в курсе… Судя по спокойствию дяди, так и есть — вряд ли бы он стал подставлять своего брата, какие бы отношения между ними ни были. Да и мастер Ривенс удивленным не выглядел. Раздраженным — да, но он почти всегда такой, так что… Пожалуй, не стоит еще и об этом волноваться, тем более сейчас, когда у меня есть повод для приятных эмоций!

— Я возвращаюсь в столицу, — сказал Яр. Он уютно устроился за столом в нашей с Ланкой комнате, казавшейся по сравнению с ним, таким большим и высоким, ненастоящей, игрушечной. — Вики, пошли со мной, а? Понимаю, что ты не слишком-то хочешь видеть отца, но Лика, Свят и Зар наверняка скучают…
Я сидела напротив и задумчиво грызла указательный палец. По сестре и близняшкам я и сама соскучилась, но вот домой… не хотелось туда. И не только из-за отца и его матримониальных планов. Просто я изменилась. Не во всем, но во многом. Научилась верить в себя… и в других. И не знаю, смогу ли вписаться в свою старую жизнь, в которой не было места учебе, друзьям и ощущению свободы… Не задохнусь ли в душных дворцовых стенах и оковах батюшкиной заботы, никогда не шедшей мне во благо? И не потеряю ли новую себя, оторвавшись от всего того, что меня изменило?
— Виорика… Обещаю, что никуда не уйду из дворца, пока ты не вернешься в Школу. И, если что, найду управу на братца, — по-своему истолковал мое молчание Славояр.
— Яр… можно, я подумаю?! — взмолилась я.
— Думай, — вздохнул дядюшка. — До утра я буду тут. Заодно и дикую молодость вспомню. — Он предвкушающе усмехнулся и привычным уже жестом откинул с лица косички.
— Что у тебя с волосами? — хихикнула я, дернув за одну из них. — Новая мода у боевых магов?
— Если бы, — страдальчески закатил глаза Славояр. — Кое-чего с домовым на постоялом дворе не поделил. Вот и проснулся утром с такой… прической. — И дядюшка отчетливо скрипнул зубами. — Времени возиться не было, пришлось так оставить.
— Тебе идет, — задумчиво сказала я.
— Еще больше шел первоначальный вариант, с розовыми бантиками на концах этого безобразия, — хмыкнул Яр.
— Ты не остался бы незамеченным, — оценила старания домового я.
— Да я и так на отсутствие внимания не жалуюсь, — приосанился он, лукаво прищурившись. — Али не хорош?
— Хорош, хорош, прямо принц эльфячий с картинки, — с серьезным видом закивала я.
— Я круче, — скромно улыбнулся Яр, щелкнул пальцами — и мне на колени упал шикарный букет красных роз. Настоящих, ароматных, с капельками росы на нежных бутонах… — Разве принц, даже эльфячий, так сможет?
— Если только он маг, — поддержала шутку я, осторожно собрав хрупкие стебельки. Они были без шипов и оттого казались еще беззащитнее.
— Какой приличный принц будет заниматься подобной ерундой? — вскинув брови, процитировал Яр моего батюшку.
— Я все больше убеждаюсь, что мне больше по душе исключительно неприличные принцы! — хихикнула я, а Славояр звонко рассмеялся.
— Ты прелесть, племяшка, — ласково проговорил он.
— Я знаю, — поставив цветы в многофункциональную трехлитровую бутыль, выразительно хлопнула ресничками я, бросила взгляд в окно и спохватилась: — Ой, бежать пора! У ребят выступление… нужно посмотреть, все ли готово!
— Беги, — усмехнулся Яр. — Повеселись от души, малышка… Потом я тебя найду.
Я кивнула и, чмокнув дядюшку в щеку, выбежала в коридор.
Коробку с подарком Рэма я прихватила с собой, чтобы потом за ней не возвращаться… И чуть не выронила ее, когда перед дверями актового зала почти врезалась в девицу с более чем шикарными формами, каким-то чудом утянутыми в традиционный буянский сарафан.
— Извини-и-и… — начала я и не закончила, ибо девица залихватски подмигнула темным глазом и улыбнулась так, что мои волосы едва дыбом не встали.
— Ну ничего себе! — невольно вырвалось у меня, а красотка, довольно хихикая, вертелась так и сяк, чтобы я смогла оценить ее по достоинству.
Я оценила. Высокая, статная, широкоплечая… И все бы ничего, но вот с художественным оформлением зоны декольте был явный перебор. По законам природы девицу должно бы неумолимо перетягивать вперед. Она же явно плевать хотела на законы и кокетливо хлопала приклеенными длиннющими ресницами, демонически сверкая клыками в обольстительной улыбке. Я икнула и попятилась, невольно припоминая способы избавления от нежити.
— Слу-у-ушай, — слабым голосом простонала я.
— Да? — музыкально пропела «девица», вновь продемонстрировав накладные клыки.
— Ты бы это… Полегче с улыбками, что ли! — решительно сказала я. — Поверь, твое обаяние в повышенных дозах перенесут не все!
— Это точно, — скромно махнула ресничками «дива». — Красота — страшная сила!
И с этим я была целиком и полностью согласна!
Нервно хихикая и подталкивая девицу-красу, я пробралась в зал. Он был погружен в приятный полумрак, в котором величественно летали крошечные светлячки, создавая сказочную атмосферу. На расставленных полукругом лавках сидели зрители, поглощенные очередным студенческим номером. Ох, заболталась я с Яром, не заметила, как время пролетело! На нас шикали, но, увидев потрясающие воображение формы и улыбку «красотки», сдавленно охали и начинали меленько трястись, прощая все былые и будущие прегрешения. Вот так мы и добрались до освещенной зеленоватыми огоньками невысокой сцены, с которой уныло декламировал стихи целитель-второкурсник. Судя по отчетливо доносившимся с первого ряда зевкам, сия экзекуция началась уже давно, а вот заканчиваться не спешила…
Ну и что тут у нас? Ага, стихи о трагической любви. Ветреная девица кинула несчастного лирического героя, и теперь он изощренно мстил, пытаясь вынести ей — а заодно и невольным слушателям — мозг скверно зарифмованными признаниями. Послушав всего полминуты, я начала тихо звереть. Я люблю поэзию. Но только не тогда, когда ее превращают в орудие пытки!
А юноша меж тем неустанно вещал:

Мне без тебя не жить,
Тусклее солнце стало,
О, как тебя забыть?!

— Ты так меня достала! — не выдержав, громко ляпнула я, поставив жирную логическую точку в этой эпопее чувств и вызвав оживление в зале.
— А сейчас свой номер представят наши бравые некроманты! — умело вклинилась в разгорающиеся страсти Ива, ненавязчиво оттирая в сторонку оскорбленного и требующего возмездия поэта.
Заиграла бодрая музыка, и из-за кулис яркими вихрями вылетели две… кхм… девицы в разноцветных пышных сарафанах и кокетливых платочках, из-под которых задорно торчали соломенные косы. Третья «подруженька» лихо запрыгнула на сцену, не забыв ободряюще мне подмигнуть. Покружившись и поклонившись восхищенно хлопающим зрителям (я, стоящая близко к сцене, едва успела засунуть обратно в декольте особо ретивой «девы» почти вынырнувший оттуда надувной мяч), «девицы» выстроились в рядок и молодцевато гаркнули, даже — о чудо! — попадая в ноты:

Светит месяц, светит ясный,
Светит с ночи до утра,
Три младые чародейки танцевать пришли сюда!

В подтверждение сих слов они и впрямь пустились в пляс. Я закусила костяшки пальцев. Сценарий такого не предусматривал, однако я не могла не признать, что танец вприсядку в исполнении фигуристых «младых чародеек» выглядел более чем оригинально. Я только тихонечко молилась, чтобы кокетливые сарафанчики в обтяжку не полопались по швам…

Рэмку любит наш директор, —

похвасталась неописуемая краса в ярко-желтом наряде, которую я и повстречала у дверей.

К Вайшке сватался завхоз, —

подхватила ее «подруженька» в зеленом сарафане и сердито дернула за правую косу, чересчур задравшуюся вверх. Коса осталась у «девицы» в руках и после секундной заминки отправилась в недолгий полет, угодив кому-то из зрителей в лоб и спровоцировав громкую ругань. Зубасто улыбнувшись, «красотка» небрежно показала отнюдь не миниатюрный кулак, и возмущение увяло на корню, а косу раздора быстренько затолкали под лавку.

Ну а Лиску, вот непруха, любит только рыжий пес! —

отчаянно пожаловалась третья «чародейка», и на сцену вырвалось нечто лохматое и восторженное, облобызавшее обделенную «девицу» в обе щеки.
Утаскивали это нечто двое дюжих парней с боевого; оно вырывалось, рычало и пыталось их покусать. Но неунывающие «подружки», не обращая внимания ни на обиженного пса, ни на ругающихся сквозь зубы боевиков, ни на истерический хохот в зале, продолжали:

Светит месяц, светит ясный,
Светит с ночи до утра,
Три младые чародейки танцевать пришли сюда!

Я уже не могла смеяться и только тихонечко постанывала, закусив рукав платья. Кстати, высокие шнурованные сапоги с рифленой подошвой, пригодные для прогулок по кладбищу в любую погоду, как нельзя более подходили к летящим сарафанам и кружевным платочкам…

Рэмку отругал директор, Вайшке изменил завхоз,

— понуро возвестили две «девицы», отступая на шаг назад.

Ну а Лиске молодой дали орден золотой! —

гаркнул сияющий Лис, вытягивая — к вящему восторгу зрителей, прямо из-под юбок! — сверкающий медный поднос, уведенный им же с кухни, и под одобрительное улюлюканье публики «девицы» вновь грянули, да так, что аж светлячки испуганно замерцали:

Светит месяц, светит ясный,
Светит с ночи до утра!
Три младые чародейки танцевать пришли сюда!

Дружно топнув сапожками внушительных размеров и едва не проломив сцену, «чародейки» склонились в глубоком поклоне, на сей раз не забывая придерживать «истинную красоту» — во избежание, так сказать.
На мгновение в зале воцарилась тишина… которая взорвалась мощными аплодисментами и смехом.
О да, это был успех!
Перепало и мне, ибо парни, не церемонясь, втащили рыдающую от хохота меня на сцену и радостно объявили, кто является автором идеи. Я смущенно улыбалась, прижимала к себе коробку со своим маскарадным костюмом и незаметно тыкала парней в бока, чтобы они наконец-то додумались отпустить меня — всеобщее внимание настораживало и заставляло нервничать. Окинув зал быстрым взглядом, я заметила рядом со сценой Яра, хохочущего и хлопающего в ладоши, а неподалеку от него — Лиона. Он стоял, прислонившись к стене и закрыв лицо руками, а его плечи тряслись… О-о-о, кажется, мастер Ривенс тоже оценил таланты своих учеников! Лион резко опустил руки, и я натолкнулась на насмешливый взгляд, смутилась окончательно и, дернувшись, колобком скатилась со сцены, не забыв пнуть увлекшегося Рэма. Тот понял правильно и увел вошедших во вкус «чародеек» за кулисы, куда, не теряя времени, шмыгнула и я.
В большой, но захламленной комнате нашлось место всем — и распевающимся девчонкам с травоведческого, и делающим растяжку танцорам, и пытающейся что-то доказать старшекурсникам-боевикам Иве, и нам, облюбовавшим уютный уголок подальше от общей суеты.
— Вы молодцы! — выпалила я, повиснув сразу на Рэме и Вайшене. Лис был занят счастливо смеющейся Ланкой и подносом, который так и не успел никуда положить.
— Вики, я с тобой расплатился на сто лет вперед! — вздохнул Вайшен, свободной рукой отрывая вторую косу.
— Вот еще! — не согласилась я. — Смотри, сколько внимания вам сегодня досталось! Если бы не я…
— Ты на что намекаешь?! — испугался он, а Рэм, осторожненько выскользнув из-под моей руки, приготовился наслаждаться очередным зрелищем.
Я невинно улыбнулась и заботливо поправила Вайшену сбившуюся набок косыночку:
— Ты только не нервничай, ага? И не волнуйся, а то от этого, говорят, лысеют… — И я кивнула на небрежно брошенную на пол косу.
Вайшен задохнулся от возмущения, закатил глаза, подыскивая приличные слова, не нашел и обреченно покачал головой:
— Ты неисправима!
— За то и любим, — хохотнул Рэм, выпутываясь из сарафана.
— Ты зачем по коридорам в таком виде ходил? — кинула я в него выпавшим мячиком.
Некромант легко увернулся и ослепительно улыбнулся, сверкая так и не снятыми клыками:
— Мне показалось, что это будет забавно!
— И как? — хихикнула Лана, помогая Лису распутать слишком туго затянутый узел платка.
— Было забавно, — расхохотался Рэм, кинув на меня нахальный взгляд.
— А Лион сказал, что нам так только на практикумы ходить — вся нежить сама собой от смеха лапки откинет, — вставил Лис, избавившись от платка и сарафана и одергивая рубашку.
— Мирные граждане, случайно наткнувшиеся на вас, — тоже, — хмыкнула я.
Эльф согласно угукнул, критически осматривая немного помявшуюся куртку, словно решая — надевать или выбросить.
— Ардэниодирниэль, — прервала его раздумья Лантэлия, робко протягивая небольшой сверток. — Возьми. Это тебе…
Лис с улыбкой принял подарок, развернул ярко-розовую бумагу и слегка изменился в лице. Я, догадавшаяся о содержимом свертка, закусила губу и величайшим усилием воли подавила смешок — не смирившись с потерей шарфа, Ланка самоотверженно связала эльфу… свитер! Теплый, длинный, в ярких осенних тонах и самую малость кривоватый… Подруга смотрела с такой мольбой, что Лису ничего не оставалось, как поблагодарить девушку и примерить обновку. С размером Ланка угадала… почти.
— Рукава подвернуть можно, — с трудом сохраняя серьезное выражение лица, посоветовала я.
— И поясом в талии подхватить, чтоб в подоле не путаться, — встрял нетактичный Вайшен.
Глаза Ланки стали стремительно наполняться слезами, и умница Лис, наградив Вайшена испепеляющим взглядом, принялся убеждать ее, что лучшего подарка он в жизни не получал. Рэм благоразумно помалкивал, сосредоточенно складывая сарафаны и платочки, и кусал губы, чтобы не рассмеяться.
— Лана! — прервав утешения, решительно заявила я. — Дело не в размере, а в том, что ты вязала с любовью…
— Любовь в холод не наденешь, — ввернул подозрительно вредный Вайшен. У него что, шок от выступления?
— А кто-то! — повысила я голос, видя, что подруга вновь готова зареветь. — Банально завидует! Ему-то никто никогда ничего не вязал!
— И слава богам, — едва слышно пробормотал парень, и, положа руку на сердце, я готова была с ним согласиться.
— Шен, — шепнула я, пока Ланка окончательно успокаивалась в объятиях Лиса, — придуши меня, если я когда-нибудь захочу связать для кого-то подобное!
— Обещаю, — серьезно кивнул приятель, и мы скрепили наш договор рукопожатием.

Концерт шел полным ходом. На сцене танцевали девушки, Рэм и Вайшен увлеченно хлопали в такт музыке, рядышком стояли счастливая Ланка и смущенный Лис в свитере и со смятением во взоре. Вот ведь выдержка у эльфа! И какие еще подружке доказательства нужны? Психически здоровый на такое геройство никогда в жизни не согласится, а вот по уши влюбленный — запросто… Я скромненько подпирала стенку и с интересом осматривала зал, и мое любопытство в конце концов было вознаграждено — не так далеко от себя я увидела Лиона и Яра. Наставник был мрачен и недоволен, дядюшка что-то с жаром ему говорил, и, приглядевшись, я чудом смогла прочитать по его губам одно-единственное слово: «прости». Потом между нами вклинилась стайка студентов, потянувшаяся на выход, и я завертелась, пытаясь не выпустить из поля зрения обоих мужчин.
— Ты чего вертишься, словно укусил кто? — дернул меня за рукав Рэм.
— Д-да так, — нервно облизнула губы я. Что у них за секреты? И за что Яр просил прощения?! И… нет, беса с два он расскажет, об этом и мечтать не стоит…
Тем временем Ива объявила о выступлении новенькой, присланной к нам по обмену — из Дубрав. О, а вот и гипотетическая Ланкина соперница! Смелая однако… Я бы не решилась, едва появившись в Школе, привлекать к себе всеобщее внимание.
На сцену вышла облаченная в нежно-сиреневое платье девушка с золотисто-каштановыми волосами, заплетенными в сложную косу, и огромными фиолетовыми глазищами на нежном бледном личике. Ланка с шумом втянула в себя воздух и судорожно вцепилась в Лиса. Эльф лишь обреченно вздохнул, поправляя сползший вбок ворот свитера. Рэм и Вайшен заметно оживились, с интересом разглядывая новенькую, которая обвела зрителей задумчивым взором и, ослепительно улыбнувшись, запела. Ей не нужна была музыка — музыкой был ее голос, чистый, высокий, совершенный. И песню она выбрала красивую, так что присутствующие, позабыв обо всем на свете и затаив дыхание, внимали этому остроухому чуду.
Как только отгремели заслуженные девушкой аплодисменты, Рэм и Вайшен куда-то исчезли, и я даже догадывалась куда.
— Предатели, — буркнула я, с тоской подумав, что появление в Школе эльфиечки, имени которой не запомнила по причине его крайней заковыристости, без последствий не обойдется.
А на сцену снова вышла Ива, готовясь торжественно объявить об окончании концерта, а заодно — о начале бала-маскарада. Как рядом с ней оказался Яр, я не заметила, а потому очень удивилась, когда дриада, улыбаясь, громко оповестила нас о заключительном номере и исчезла за кулисами. Дядюшка же, присев на невысокую сцену, звонко хлопнул в ладоши — и в следующее мгновение бережно поглаживал появившуюся из ниоткуда гитару.
Я восторженно ахнула — видно, не шутил он, обещая вспомнить «молодость»!
У Славояра был глубокий, завораживающий голос; раньше, стоило ему взять в руки гитару, время для меня словно останавливалось… И не только для меня. Даже батюшка заслушивался, когда длинными зимними вечерами в уютной комнате перед жарким камином собиралась вся наша семья, а Славояр был в настроении побаловать нас очередной балладой, причем нередко — собственного сочинения. Если бы Яр не выбрал магию, целиком и полностью посвятив ей свою жизнь, он мог бы стать отличным менестрелем, чьи песни, минуя преграды, попадают прямо в сердце…
Яр задумчиво улыбнулся, прикрыл глаза и осторожно коснулся струн. А они, казалось, только того и ждали — тягуче застонали, серебристо зазвенели, охотно отзываясь на ласку чутких пальцев, сплетаясь в мелодию — нежную и слегка печальную… Голос Яра гармонично влился в нее, став ее продолжением, единым и неделимым:

Он жил, огня не зная, душа была пустая,
Как снежная равнина, — им смерть была любима.

Что-то словно толкнуло меня, побуждая обернуться. Взгляд выхватил Лиона, бледного, с упрямо сжатыми губами и такими глазами, что даже мне стало не по себе, хотя смотрел наставник на Славояра. Который как ни в чем не бывало продолжал петь:

Он дом родной покинул и клятвы все отринул,
Терял, не обретая, не видя Бездны края…
Он не прощал ошибок, его мир слишком зыбок —
По самой тонкой грани ходил он, душу раня.

Ой. Судя по тому, как изменился взгляд Лиона, я рискую лишиться любимого дядюшки… Прямо здесь и сейчас! Что Яр творит?! Ведь видит же… не может не видеть, как его песня действует на человека!.. Хотела бы я знать, что в ней такого…

В любовь, увы, не верил, но рок ему отмерил
Совсем иную долю, лишив навеки воли.
Ее случайно встретил. Прекрасней в целом свете
Не видел он девицы. Пришлось в нее влюбиться.

Лион вдруг расслабился и странно усмехнулся, по-прежнему не сводя с Яра глаз. Но в его взгляде уже не читалось желание немедленно придушить певуна, что меня немало порадовало. Понятия не имею, какие у них счеты, но, слава богам, у Яра хватило ума свернуть со скользкой дорожки.

Был он неромантичным и к ласке непривычным,
Но, чтоб ее добиться, решил он измениться.
Ах, многие таланты скрывают некроманты! —

тем временем задушевно пропел Яр, и отчетливо послышались едкие нотки, а на душе стало так нехорошо-нехорошо… Кажется, я догадалась, к чему ведет неугомонный дядюшка, чтоб у него струны полопались!

Дарил цветы сухие и бусы костяные,
И при луне скелеты слагали ей сонеты,
А призраки ночами тихонечко цепями
Звенели, подвывая… Как вурдалаков стая, —

с готовностью оправдал мои худшие ожидания Яр, легко и просто превратив трагическую песню в юмористическую зарисовку из жизни… опоенного приворотным зельем некроманта. Я с ужасом покосилась на Лиона — и едва не рассмеялась от облегчения, потому как он… улыбался! Ну да, кривовато и не особо ласково, но со столь снисходительным выражением лица, с каким наблюдают за очередной выходкой шаловливого дитяти, которому и надо бы дать ремня, да рука не поднимается.

Он своего добился — и все-таки женился,
На кладбище… да ночью. Невеста, между прочим,
Была — увы! — на диво печальна и красива,
Бледна и хладнокровна, держалась тихо, ровно —
Его покорна власти и не жива отчасти, —

окончательно разошелся Славояр, используя все возможности своего богатого голоса.

От радости у девы не выдержали нервы —
В истерике не билась, а просто утопилась.

Последовал сложный и красивый проигрыш, от которого даже у меня сердце захолонуло, а потом в резко наступившей тишине глухой и зловещий голос Яра почти прошептал:

Не знала всех талантов влюбленных некромантов…

Несколько похоронных аккордов — и вновь повисла тишина, которую через мгновение разбил уверенный, насмешливый голос:

Да, девочка сглупила и сильно упростила
Задачу некроманту — хвала его таланту!

Яр поднял руки в шутливом признании поражения, зал взорвался аплодисментами, а я… открыв рот, смотрела на Лиона, в котором сейчас не было ни капли агрессии, зато было что-то такое… от чего хотелось горько заплакать… или отвесить Яру оплеуху. Несомненно, он ее заслужил!
— Ничего себе таланты, — шепнул Рэм.
— Угу, — рассеянно кивнула я, гадая, когда наставник и дядя успели так спеться… в прямом смысле слова.

Я стояла в пустой аудитории и критически оглядывала себя в небольшом зеркальце, прикрепленном рядом с дверью. Что ж… На фоне разномастных прекрасных принцесс, обольстительных ведьм и сказочных фей я и в самом деле буду смотреться… оригинально. Складки белоснежного, слегка мерцающего плаща красиво ниспадали на пол, широкие рукава, похожие на крылья гигантской летучей мыши, скрывали руки до кончиков пальцев и крепились к запястьям хитрыми завязками, а глубокий капюшон не позволял разглядеть лицо. Немного чар — и под ним заклубился белесый туман, создавая впечатление, что лица и вовсе нет. Зато есть два горящих алыми отблесками глаза без белка и зрачков, словно провалы в огненную бездну. Именно такими рисуют призраков в книжках, и плевать, что образ этот далек от реальности. Подняв руки, я с интересом проследила, как эффектно взметнулись рукава-крылья, и осталась довольна. Пора было возвращаться в актовый зал, где резвились принцессы, пираты, рыцари, феи и прочие прекрасные и не очень персонажи сказок и легенд.
Но тихо-мирно дойти до зала мне было не суждено — за поворотом я налетела на одноглазого пирата, лохматого и усатого, в залихватски заломленной шляпе и с путающейся в ногах кривой саблей.
— Бесья мать! — возопил он, отпрыгнув от меня на добрых два шага. Спиной вперед… О, знакомые все лица!
— Ал, ты чего?! — рявкнула я, видя, что приятель не прочь спалить меня ко всем бесам — даже огнешар на ладони уже заалел. — Это я, Вики!
— В-виорика?! — вытаращился Алтэк, сдвигая украшенную слегка пожеванным пером шляпу на затылок. — Твою ж некромантию, подруга, ты совсем рехнулась!
— А что такого? — обиделась я, поправив капюшон. — По-моему, хорошее привиденьице вышло.
— Привиденьице?! — нервно рассмеялся Ал. — Да ты сейчас явно не на привиденьице тянешь! — Лицо приятеля озарила широкая пакостная улыбка, и он, сцапав меня за руку, заявил: — Идем-ка!
— Куда? — поинтересовалась я, еле поспевая за целеустремленно шагающим Алом.
— Создавать новый образ, — туманно ответил он и затормозил у кладовки. Ловко взломав замок, парень нырнул в недра хранилища всякой, несомненно, нужной и очень полезной всячины и вынырнул через пару минут, причем не с пустыми руками.
— А это не перебор? — осторожно спросила я, не торопясь брать предложенное.
— Ничуть! — от уха до уха ухмыльнулся Ал. — Спорить готов, что твой костюм признают лучшим!
— Лишь бы не посмертно, — хмуро пробормотала я, представив реакцию Лиона, а приятель весело хохотнул, по-своему оценив шутку.
— Ты, главное, со спины ни к кому не подкрадывайся, а то даже Лион того бедолагу не откачает, — душевно посоветовал он, заботливо поправляя мой капюшон.
— Иди-ка ты отсюда, пират, — мрачно сказала я, многозначительно помахивая «подарочком», — ежели жить не надоело…
Ал состроил оскорбленную гримасу и, шутливо поклонившись, скрылся с глаз моих долой. Ну и бесы с ним… Я одернула полы плаща, покрутилась, зачем-то заглянула себе за спину, чуть не вывернув шею, и попыталась сдвинуть капюшон. Зря старалась! Как я ни дергала за острый кончик, он не поддавался. Я вспомнила хитрющие глаза Ала и его шаловливые ручки и поняла, что поспешила отпустить это лихо одноглазое, ох как поспешила! Поймаю — второй глаз подобью! Его же «подарочком»…
Сейчас мне, злой и вооруженной, море по колено казалось, и я решительно направилась в актовый зал, дабы сократить поголовье наглых пиратов. Ровно на одну пустую голову! Но и на сей раз дойти без приключений не получилось — за следующим поворотом меня ждал сюрприз в виде Лиона и Славояра. Попадаться на глаза ни одному, ни другому не хотелось категорически, и я шмыгнула обратно за угол, высунув из-за него лишь любопытный нос, надежно скрытый мороком. Что это они тут делают? Мужчины, оглядевшись с видом матерых заговорщиков, нырнули в аудиторию. Я, не теряя времени, скользнула к двери и приникла к ней ухом. Ох, видно, я действительно изменилась за это время, потому как сейчас даже не задумалась над тем, что подслушивать нехорошо… Однако, как я ни напрягала слух (применять магию рядом с двумя чародеями не рискнула), до меня доносились лишь непонятные обрывки фраз. Ну что сказать? Либо во дворце стены тоньше, либо наставник с дядюшкой разговаривали гораздо тише, чем батюшка и советник… То, что удалось услышать, только сильнее разожгло любопытство, а отнюдь не утолило его.
— Это не тебе решать! — Славояр, недовольно, но без угрозы.
— Ну еще бы! — Лион, с вызовом. И глазками, наверное, сверкает, как разозленный кот… — Не надо доказывать мне… у тебя больше прав… на… Докажи, что… решить возникшие проблемы!
— Ты сам предложил… Столько времени! — Снова Яр, начиная заводиться всерьез и надолго. Но после этой фразы наступила тишина, а потом Лион устало и очень отчетливо произнес:
— Сейчас у нас есть проблемы поважнее. Разберемся с ними, а затем решим, как быть дальше.
— Первая здравая мысль, дружище, — невесело хмыкнул Яр, и я сообразила, что чародеи разговаривают у самой двери! О да, только ею по лбу и не хватало получить! И, потирая свеженький синяк, объяснять Яру и Лиону, как докатилась до подслушивания…
Подхватив свободной рукой подол, я припустила по коридору к лестнице, надеясь, что успею раньше, чем меня заметят. И сама не заметила, как возле лестницы нарисовалась сладкая парочка — мастер Добрав под ручку с Бесьим Сверчком, наряженным в воздушно-кружевное платье дикого лимонного оттенка. О-о-о… Не мой вечер, однозначно! Ибо не составляло труда предугадать, как именно отреагируют нервная тетка и боящийся нежити мастер на задрапированную в сияющий в полумраке плащ фигуру с туманом вместо лица и кровожадно горящими алыми глазами, размахивающую остро отточенной косой! В попытке остановиться конечно же, но кому какое дело до мелочей в подобных ситуациях?!
Первой ожила Эттора, выдав такой мощный вопль, что мастера Добрава должно было контузить. Увы и ах, этого не случилось, и бородач вторил ей впечатляющим оперным басом, дико выпучив глаза и с размаху сев на нижнюю ступеньку. Ох, ну и славный же вышел дуэт!.. Окончательно ошалев, я в последний момент сумела-таки сориентироваться и изменить траекторию своего движения-скольжения. Уже нырнув в спасительный темный коридорчик, я услышала за спиной топот и новые крики.
— Это была смерть! Настоящая смерть! — на невообразимо высокой ноте визжала Эттора Сверчок.
— Ривенс, ты же некромант, прогони, прогони ее не-мед-лен-но! — в тон ей истерил мастер Добрав.
Бесы! Не знаю, что там решили горе-преподаватели, но у моей личной смерти были темные волосы и зеленые глаза, а еще — не самый добрый характер…
А Алтэка я точно прибью. Если сама выживу.
В последнем я очень сильно сомневалась, потому что мастер Ривенс бегал куда быстрее меня. Если бы не Ал с его дурацкими шуточками, я бы сбросила плащ и сделала вид, что вовсе здесь ни при чем; увы, но это было невозможно, и все, что оставалось, только бежать в надежде затаиться и переждать бурю.
Подходящее укрытие отыскалось легко — темная ниша, в которую я и нырнула. Лион, не заметивший моего маневра, пронесся мимо. Но далеко убежать не успел — на него, грозно впечатывая копыта в каменный пол, мчалась лошадь.
Та самая жертва нездоровой фантазии травников и специфической милости некромантов.
Играючи сбив опешившего Лиона с ног, ледяной монстр огласил коридор замогильным ржанием и вознамерился продолжить свой триумфальный путь, но тут наперерез ему бросилась я. Нет, я не чувствовала в себе излишков героизма и недостатка мозгов, зато чувствовала ощутимые уколы совести — все-таки оживляли лошадку мы с Алом, невзирая на уговоры благоразумной Ланы. Приятель притащил дохлую мышь и надежно засунул трупик в синюшную скульптуру, ну а я завершила черное дело, проведя несложный ритуал и напитав лошадку силой. Когда наше создание наворачивало круги по площади, нам было весело; зато сейчас, когда оно бодренько гарцевало по Школе, пришло осознание того, что Ланка все-таки была права… Жаль, умные мысли приходят в голову с большим опозданием! И теперь я стояла лицом к морде с кошмарной лошадью и судорожно вспоминала, что нужно сделать, чтобы она снова стала неподвижной кучкой снега.
— Хорошая лошадка, — пробормотала я, неуверенно погладив ледышку по храпу дрожащей рукой и заодно пытаясь впитать свою силу, — умная, хорошая… хорошая-а-а!
Я не успела понять, как это произошло. Только когда душа выбралась из пяток, я осознала, что сижу на бешено скачущей лошади, причем одной рукой накрепко вцепившись в ледяную гриву, а второй — в древко косы, со зловещим свистом рассекающей воздух. Полы плаща хлопали за спиной, словно нетопыриные крылья, зато капюшон стараниями Ала сидел как влитой…
О-о-о, кажется, я знаю, почему от нас шарахались с такими воплями!.. Если я не сверну шею, свалившись со взбесившейся ледышки, то меня все равно придушат! Управлять лошадью я не могла, и она неслась в актовый зал, радуя попадающихся по пути студентов и преподавателей редкостным зрелищем. Смерть верхом на коне из Бездны, чем не эпическая картина?!
В зал мы ворвались эффектно, посреди медленного танца, под визги бросившихся врассыпную парочек. Я успела заметить круглые от удивления глаза Ланки и то, как съехал по стене Алтэк, прежде чем сообразила, что лошадка не прочь выскочить в арочное окошко, ничуть не считаясь с желаниями своего незадачливого седока.
— Стой!.. — еле выдавила я из пересохшего, сжавшегося от спазма горла. — Твою ж магию, останови-и-ись!..
Но лошадь была глуха к моим мольбам — или же, что вероятнее, просто глуха; а потому искусно составленные из крошечных кусочков цветного стекла створки окна обещали стать последним, что мне суждено увидеть в этой жизни…
— Да твоих же бесов обратно в Бездну! — подобно грому раздался злой голос Лиона. — Стоять!!!
И — о чудо! — лошадь встала. А вот я ласточкой перелетела через ее голову и… чья-то сила бережно подхватила меня и аккуратно поставила на пол, отвесив легкий, но обидный шлепок чуть пониже спины.
Позади раздалось возмущенное оханье и пронзительно-противное ржание. Я резко обернулась. Свистнула уже такая привычная и родная коса… Ох, а у мастера Малика, оказывается, отменная реакция! И новая прическа…
— Мои волосы!.. — ошеломленно просипел старший наставник некромантов, ощупывая свою изрядно укороченную шевелюру. Длинный серебристый хвост, гордость мага, лунными полосами лежал на полу, ровнехонько срезанный острой кромкой косы.
— Волосы — не голова, отрастут! — брякнула я, в ужасе понимая, что не в силах контролировать свой собственный язык.
Бесья круговерть, что я несу?! И что мне теперь за это буде-э-эт?..
Я затравленно оглядела творившийся в зале хаос. Передумавшая сигать из окна лошадь, высоко задрав хвост и то и дело разражаясь мрачным ржанием, пошла на второй круг; Малик отрешенно смотрел в пол, беззвучно шевеля губами; Остромысл глотал подсунутое Янкой успокоительное; студенты привычно радовались жизни.
Я наткнулась на взгляд Ривенса и поняла; убьет. Прямо здесь и сейчас. А потом оживит и снова убьет. И так — до тех пор, пока не успокоится. То есть очень, очень долго…
Кто-то обнял меня за плечи, без труда стянул надоевший до ужаса капюшон и шепнул на ухо;
— Пойдем-ка домой, малышка, ты сама не оставила себе выбора.
Я повернулась и виновато посмотрела на чуть улыбающегося Яра. В другой ситуации я бы ни за что не согласилась возвращаться. Но в данный момент, когда по Школе скакала ледяная лошадь оригинальной масти, мастер Малик привыкал к новой прическе, директор находился в глубочайшем шоке, а взгляд Лиона целенаправленно прожигал во мне дыру, — так вот, именно сейчас идея эта казалась самой замечательной из всех возможных!
— Я согласна! — торопливо кивнула я, пошевелив зудящими лопатками.
Надеюсь, трех седмиц спокойной жизни вполне хватит Лиону, чтобы осознать, что убивать студентов крайне нежелательно.
Все равно ведь всех не перебьешь!
А свою ценность я еще докажу. Во втором семестре. Если, конечно, родной дом не превратится в банальную тюрьму, из которой будет невозможно сбежать.

Глава 26
РОДНОЙ ОЧАГ

Все меняются. Всё меняется. И не всегда понятно, то ли морда у тебя вширь раздалась, то ли дымоходы уже делать стали…
Из размышлений застрявшего в трубе вора

В тонкое прозрачное стекло, до середины покрытое затейливыми морозными узорами, тихо бились крупные снежинки, с каждым мгновением все быстрее и быстрее кружащиеся в сложном танце. Начиналась метель — в который уже раз за эти дни. Сугробы намело такие, что дворники едва справлялись со своими обязанностями, расчищая дорожки, а близнецы умудрились прорыть целые хоромы внутри особо внушительного снежного завала.
Я неторопливо перелистывала страницы толстой книги, даже не пытаясь вглядываться в буквы сквозь синие вечерние сумерки, и привычно скучала. Да, здесь все осталось по-прежнему — мою комнату никто не трогал, вещи лежали на своих местах, будто я никуда не уезжала. Но в то же время все было совсем не так, как четыре месяца назад, когда меня, перепуганную и растерянную, посадили в карету и увезли в Школу магии. Казалось, с тех пор минула целая вечность… И теперь было странно находиться здесь, прикасаться к знакомым вещам и ощущать, что они и не мои словно бы, постоянно ловить себя на том, что я скучаю по друзьям, по занятиям, по нашей с Ланкой крошечной комнатке, которая, в отличие от этой роскошной спальни, действительно была моей… За прошедшие после возвращения три дня я так и не свыклась с мыслью, что нахожусь дома.
Если честно, я была более чем уверена, что из Школы меня не выпустят. По крайней мере, живой… Позже, когда я тихой мышкой сидела в комнате и, слушая Ланкины утешения, ждала отправившегося улаживать ситуацию Яра, подумалось, что этот вариант еще не самый страшный — после такого меня вполне могут выставить прочь, и ведь правы будут, ох как правы…
Когда я накрутила и себя и Ланку до состояния истерики, вернулся Славояр; оглядев наши зареванные мордашки, он усмехнулся и заявил, что убивать, равно как и выгонять, меня не собираются, но лишь с одним условием: до конца каникул и ноги моей здесь не будет. Обрадовавшись, я быстренько покидала вещи в сумку, попрощалась с Ланкой, которую успела посвятить в тайну наших с Яром родственных отношений. Рванулась было отыскать Рэма и Лиса, но впечатлилась внушительным кулаком Яра и, смирившись, покорно шагнула в открытый дядюшкой портал.
Наше появление во дворце не прошло незамеченным, ибо вышли мы прямиком в опутанной охранными заклинаниями сокровищнице. Судя по довольному лицу Славояра, попали мы туда не случайно… Да и то, как можно случайно пробить столь мощные щиты, которые ставили сильные маги?! Короче говоря, встречающая делегация была внушительной и представительной — в окружении толпы грозно бряцающих оружием стражников в сокровищницу примчались сам царь-батюшка, павлинообразный советник и придворный чародей, причем последние двое щеголяли в оригинальных ночных рубашках в пол и забавных тапках на босу ногу. И я бы не сказала, что гнев батюшки стал меньше только потому, что вместо вконец обнаглевших грабителей он узрел вольготно развалившегося на инкрустированном драгоценными камнями сундуке Славояра, небрежно поигрывающего золотой безделушкой. Батюшка, пыхтя, словно закипающий самовар, поудобнее перехватил увесистую дубинку и двинулся на меньшого братца, чтобы поприветствовать его со всей теплотой родственных чувств. Советник в это время споро выпроваживал слегка опешившую стражу за дверь, а придворный маг, единственный из новоприбывших заметивший притаившуюся за высоким шкафом с бесценными свитками меня, лукаво улыбался и не спешил вмешиваться в царские разборки. А потом Яр, ловко спрыгнув с сундука и увернувшись от «родственного привета», метнулся к моему уютному убежищу и вытащил меня пред батюшкины очи, нахально заявив, что сокровищница — лучшее место для возвращения домой главной драгоценности. Я поспешно зажмурилась, справедливо полагая, что столь сомнительную драгоценность в моем лице сейчас обласкают не самыми приятными словами, однако батюшка удивил. Шагнув вперед, он неожиданно обнял меня — будто и правда соскучился за то время, что мы не виделись.
К добру это было или к худу, я не могла понять до сих пор, что, естественно, тоже не добавляло уверенности в завтрашнем дне. В ком я не сомневалась — так это в Зареславе и Святомире, которые ворвались в мою комнату на рассвете следующего дня и до обеда задергали до полусмерти. Прогнать восторженных, сияющих глазищами братишек у меня рука не поднялась, а потому пришлось терпеливо отвечать на вопросы, выслушивать кучу мальчишеских новостей, бежать в подвалы смотреть на обрушившийся тоннель и переделать множество дел, несомненно важных и жутко утомительных для человека, проведшего весьма бурный вечер и бессонную ночь. А после завтрака за меня взялась сбежавшая от муженька Лика, которая занялась приблизительно тем же, чем и близнецы — выпытыванием подробностей школьной жизни и вываливанием на мою гудящую от недосыпа и напряжения голову своих приключений, тайн и сплетен. На мой вкус, многовато вышло для замужней-то женщины, однако Светлолика считала иначе, заявив, что просто-таки умирает с тоски (держать маску чопорной и равнодушной дамы сестричке надоело), а потому ей жизненно необходимы свежие впечатления. Я уныло подумала о собственных впечатлениях, полученных накануне, и щедро поделилась оными с сестрой, которая, вместо того чтобы посочувствовать, повалилась на кровать и едва ножками от смеха не дрыгала… «Нет в жизни счастья!» — решила я, любуясь на веселящуюся Лику.
Единственными, кто не проявил ко мне интереса, были Стослав (что меня ничуть не удивило) и разлюбезная мачеха (что даже порадовало и убедило в незыблемости мира). Старший братец был полон дум об очередной девице, а потому попросту не замечал меня, как и в старые не совсем добрые времена, а Голуба, похоже, и вовсе предпочла бы, чтобы я сгинула в Школе. Холеная и красивая, последняя жена батюшки ничуть не соответствовала своему имени, ибо характер имела премерзкий, что не стеснялась демонстрировать всем желающим — и нежелающим тоже. По-моему, она вообще никого не любила. Даже близняшек… Я никогда не видела, чтобы она приласкала мальчишек или сказала им доброе слово, что уж говорить обо мне, чья мать была единственной женщиной, которую любил царь-батюшка. Первый его брак заключили по политическим причинам, и он не принес счастья ни отцу, ни его рано умершей жене; второй закончился весьма плачевно — и для меня тоже; третий, основанный на той же политике, был нужен лишь для вида, но не для обоих супругов, не питавших друг к другу нежных чувств. Да, Голуба не любила моего отца, но ее бесило то, что и он ее не любит; странная логика, которую я никогда не могла и вряд ли смогу понять… Я всегда старалась держаться подальше от этой молодой, но такой холодной женщины, и ее равнодушие только радовало. Надеюсь, моя мама не была такой. Нет, определенно не была! Я же видела ее портрет. Ее глаза не похожи на два кусочка льда, способные заморозить любого неугодного, даже на рисунке они казались живыми, смеющимися, теплыми…
Я покосилась на окно, за которым набирала силу метель, и перелистнула еще несколько страниц взятой из библиотеки книги по истории мира. Когда страшный призрак экзамена не затмевал горизонта будущего, история не казалась столь ужасной и ненавистной, а потому я не без удовольствия коротала длинные вечера за чтением, прячась в тишине своей комнаты от неугомонных близнецов, непредсказуемых визитов Лики… и от батюшки, который, видимо, решил добить меня своим излишним вниманием и желанием поговорить по душам. Хвала всем богам, пока что ему мешали многочисленные важные дела, и разговор откладывался на неопределенный срок, пугая меня все больше и больше. Не знаю, что за четыре месяца могло измениться настолько, чтобы батюшка пересмотрел свое отношение ко мне… Кроме меня самой, естественно. А его планы на мой счет? Изменились ли они? Яр обещал защиту в случае чего, но… на душе все равно было неспокойно. Ох, вернулась домой, называется… Одни вопросы, сплошное беспокойство и непреодолимое желание сбежать — я предполагала, что будет нелегко, однако не до такой же степени!
Я вновь перевернула страницу, скользнула по ней взглядом, не видя текста… и зацепилась за имя, с которого и началось мое осознанное знакомство с историей. Нарис-мореход, человек, возглавивший ополчение против тварей из Бездны. Прищурившись, я недовольно поморщилась и небрежно махнула рукой, зажигая развешанные по стенам светляки. Приятный золотистый свет затопил большую, но уютную комнату, оттеснил густые сумерки, надежно прятавшие царящий здесь беспорядок: золотисто-бежевый ковер, усеянный одеждой, изящный столик, заваленный бумагами и книгами, кровать, на которой из покрывал и подушек я свила теплое гнездышко. Родной и любимый хаос, от которого я за четыре месяца жизни бок о бок с аккуратной Ланкой успела отвыкнуть…
Я вчиталась в текст, повествующий о путешествии Нариса с командой отчаянных храбрецов далеко на север, туда, где круглый год лежит снег, где дыхание ветров способно отнять жизнь, где бродят невиданные хищные звери, любящие чужаков лишь в качестве пищи. Судя по дате, путешествие это состоялось уже после победы над Бездной; а вот вернулись оттуда далеко не все, включая самого отважного морехода… Что там произошло, история умалчивала, зато я, к своему восторгу, нашла несколько упоминаний Ривлэна, правда датированные куда более поздним сроком; однако все указывало на то, что Нарис бывал именно в тех краях. И, возможно, даже видел мифическое королевство… Которое, сдается мне, не такое уж и мифическое, ведь нет дыма без огня, а слухов — без причины. Возможно, как раз в Ривлэне — или в Ривалэйне? — и сложил голову прославленный победитель тварей Бездны. Жаль, не сохранилось более точных и достоверных сведений!
«Более точное и достоверное „сведение“ осталось в Школе, причем с весьма нехорошими чувствами по отношению к некоторым студенткам», — мелькнула невеселая мысль. Я захлопнула книгу и нахмурилась. Как вытащить то, что нужно, из Лиона, я не представляла, но в том, что мое любопытство не успокоится, сомнений не было, а потому стоило поискать другие пути решения этой задачки. Может, поговорить с Яром? Он должен хоть что-нибудь знать! Другой вопрос, поделится ли он этими знаниями со мной… Но не зря же говорят, что попытка — не пытка? Да и беседа с дядюшкой внесет приятное разнообразие в мои домашние будни и, независимо от ее результата, хоть ненадолго развеет скуку.
Бегать по всему дворцу в поисках дядюшки не хотелось, да этого и не требовалось. Стараниями Рэмиона я немного поднаторела в ментальной магии и освоила не только мысленное общение, но и поиск нужного человека. Несложно, но не очень приятно — лично у меня после невеликих в общем-то усилий сильно болела голова.
Однако сейчас поиск дался намного легче, чем в Школе. Неудивительно — там повышенный магический фон, пробиться сквозь который не так-то просто, здесь же ничто не мешало сразу почувствовать, увидеть внутренним взором сине-янтарную мерцающую звездочку — Яра. Скользя к ней по коридорам и лестницам, я добралась до библиотеки. Дядюшка соскучился по книгам? Или же нашел самое тихое и укромное место, где его никто не побеспокоит? Никто, кроме меня.
В камине в дальнем углу большой комнаты ярко горело теплое, но необжигающее магическое пламя, тянулось тысячами золотых искорок вверх, ласкало доверчиво подставленные ладони сидящего прямо на полу чародея, роняло на одежду алые блики. Славояр выглядел уставшим. Лица его я не видела из-за косичек, которые дядюшка так и не расплел, а судя по опущенным плечам и вялым движениям пальцев, поглаживающих танцующих в камине крошечных ящерок-саламандр, денек у Яра выдался не из легких. Я даже хотела уйти, чтобы не подкидывать ему новых проблем, однако быстро передумала — когда еще получится поговорить без лишних ушей и беготни друг за другом? Поэтому я, осторожно ступая по мягкому, глушащему шаги ковру, подошла ближе и тихо, без предисловий, спросила:
— Кто такой Лион Ривенс?
Яр вздрогнул и резко обернулся. Саламандры прыснули в разные стороны и растворились яркими сполохами в потревоженном пламени, отразившемся в глазах чародея и помешавшем разгадать их выражение.
— Твой учитель, — фыркнул дядюшка, вновь опуская руку в огонь.
— А еще? — не собиралась сдаваться я.
— Некромант второй ступени посвящения, — в тон мне ответствовал Яр.
— А еще?!
— Чокнутый чародей с поразительным талантом взращивать таких же чокнутых учеников, — поморщился Славояр. — Племяшка, чего тебе опять в голову взбрело?
Я посмотрела в честные глаза дядюшки и задумалась, знает ли он хоть что-нибудь и стоит ли в таком случае делиться своими соображениями, а потому решила зайти с другой стороны.
— Что Лион знает? Про тебя? — спросила я, не отводя от Яра взгляда.
— Ровно столько, сколько положено, — чуть прищурился он.
Я досадливо прикусила губу — содержательно, ничего не скажешь!
— Откуда ты знаешь Лиона? — попыталась я найти хоть какую-нибудь зацепку.
Про то, что на прямые вопросы Яр отвечает весьма своеобразно, я уже успела позабыть и сейчас жалела, что заранее не продумала все детали. Придется играть по его правилам, раз ума не хватило настоять на своих…
— Мы учились в одной Школе, — невинно улыбнулся Яр.
— Угу! Может, и в одной, но в разное время! Он же тебя на… шесть лет младше?
— Вики… Лион жил в Школе. Остромысл… его отец. Не родной, — поспешно уточнил Яр в ответ на мой удивленно-придушенный возглас.
— Я не знала… — ошеломленно пробормотала я, опускаясь рядом с камином.
— А что ты вообще о нем знаешь, племяшка? — невесело усмехнулся Яр.
— Что он вредный, мрачный и порой страшный! — выпалила я на одном дыхании.
— Лиону в жизни досталось немало, — укоризненно покачал головой Яр. — Ты с выводами не спеши… И потом, что такого страшного он сделал лично тебе?
Я задумалась, пытаясь припомнить, не преуспела и покраснела под испытующим взором дядюшки. Он понимающе улыбнулся и успокаивающе похлопал меня по плечу.
— Он что, был в Ривлэне? — несмотря на смущение, не намеревалась сдаваться я.
Славояр, расслабившийся было окончательно, дернулся и посмотрел на меня так, словно впервые видел:
— Ну а это-то ты с чего взяла, малышка?!
— Я… слышала, — еще сильнее покраснела я, успокаивая себя тем, что за алыми отсветами огня этого все равно не видно. — Случайно.
Не признаваться же дяде в том, что подслушала обрывок разговора Лиона с Остромыслом?
— Вики, — прикрыв глаза и сложив руки на коленях, протянул Яр, — у каждого из нас есть мечта. И у магов она порой гораздо безумнее, чем у обычного человека… Когда-то мы с Лионом мечтали найти путь в Ривлэн.
— И? — после продолжительной паузы поторопила я дядюшку, заподозрив, что он попросту уснул.
— У Лиона всегда было больше веры и терпения, чем у меня, — лукаво усмехнулся Яр, открыв глаза. — Не удивлюсь, если он до сих пор не оставил надежды попасть туда.
— Мне показалось, он уже был там, ведь он что-то говорил о возвращении, — с нажимом сказала я, но и на это у Яра нашелся ответ:
— Если и не там, то рядом. Но до тех земель трудно добраться, еще сложнее выжить… Возможно, Лион отыскал что-то важное, но не смог остаться. Мы давно не виделись и не разговаривали об этом, уж извини, племяшка.
— И именно поэтому ему угрожают? — вспомнила я неприятного типа у ворот Школы, из-за которого ученики лишились права выходить в город.
— Враги есть у всех, — небрежно пожал плечами дядя. — Отыскать Ривлэн мечтают многие, и некоторые не желают делиться будущей славой ни с кем.
— Как все просто, — пробормотала я себе под нос, любуясь безмятежно улыбающимся чародеем.
Мне мастерски дурили голову, но подловить Яра на этом не было ни единой возможности, а посему пришлось безропотно проглотить предложенное.
Мы еще немного посидели у камина, лениво ловя юрких любопытных саламандр и болтая ни о чем, а потом я, сославшись на усталость, покинула библиотеку.
Нужно было подумать, и темные, пустынные в столь поздний час коридоры как нельзя более подходили для этих целей. Меня мучили сомнения: правдивы слова Яра или же нет? Возможно, просто показалось, что со мной играли, талантливо переворачивая факты и многое — слишком многое — недоговаривая? С одной стороны, зачем дяде лгать? Все сказанное так похоже на правду… И те четыре года, что Лиона не было в Школе, вполне вписывались в общую картинку. За это время мастер мог побывать на севере. Там же он, вероятно, столкнулся с Ргеоном, которому не понравилось, что кто-то еще пытается отыскать Ривлэн, и понеслось…
С другой стороны, отчего-то совершенно не верилось в такой вариант. И лишь возле своей комнаты, окончательно устав от попыток разобраться в собственных мыслях и ощущениях, я все-таки поняла, что меня с самого начала смущало в этой истории.
Если бы Лион действительно нашел Ривалэйн, он скорее бы умер, но не вернулся оттуда с пустыми руками, без доказательств того, что мифическое королевство существует не только в воображении людей. Такой уж у него характер, за четыре месяца я хорошо это уяснила — загоревшись идеей, драгоценный наставник не сдавался, пока не добивался своего. Или не добивал идею.
Запнувшись, я потеряла нить размышлений и чуть было не ударилась в позорное бегство, потому что у моих дверей переминался с ноги на ногу правитель царства Буянского Всеслав Градимирович собственной венценосной персоной. Высокий, статный, ясноглазый, так похожий на Яра… То ли из-за наличия в роду магов и, соответственно, частицы магического дара в крови, то ли благодаря здоровому образу жизни, но батюшка не выглядел на свой возраст, который выдавали лишь седина на висках да тонкие лучики морщинок вокруг глаз. Красивый. Пугающий. Чужой… Пересилив себя, я с независимым видом шагнула вперед, и тут рассеянный взор батюшки остановился на мне и в буквальном смысле слова просиял. Кажется, это не безумное совпадение, как я втайне надеялась, и ждали именно меня…
— Доброго вечера, батюшка, — вздохнула я тоскливо, остановившись на почтительном расстоянии.
— Скорее уж доброй ночи, дитя, — усмехнулся царь и легонько толкнул двери, приглашая меня внутрь: — Поговорим?
Ох, что-то многовато разговоров за один вечер получается! Я неуверенно кивнула, не зная, чего ожидать.
Уже в комнате, чинно умостившись на самом краешке кресла, я вопросительно уставилась на царя, нервно меряющего шагами небольшой пятачок между резным столиком и камином.
— Все тот же беспорядок, — наконец пробормотал он, быстро окинув комнату взглядом.
Я лишь пожала плечами и осторожно заметила:
— За четыре месяца трудно измениться…
— Но ты изменилась, — прекратив бестолковую беготню, посмотрел мне в глаза отец. Я выдержала его взгляд и даже нашла силы улыбнуться:
— Кое в чем.
— Во многом, — чуть склонил голову набок царь.
— Возможно, — упрямо прищурилась я. Ну уж нет, уступать я не намерена! Не сейчас. Не ему!
— Ты слишком на нее похожа, — еле слышно прошептал батюшка, все так же не сводя с меня глаз.
— Это плохо? — воинственно вскинула подбородок я, одновременно поражаясь, что запретная тема вообще была затронута, да еще столь небрежно, словно мимоходом…
— Это… правильно, — неожиданно светло улыбнулся отец, а я… я растерялась.
Странный у нас получался разговор. Странный, нелепый, но… нужный? Неизбежный? Да и могло ли быть по-другому, если мы никогда не разговаривали — вот так вот запросто, практически ни о чем — и обо всем сразу? Мы и не знали друг друга толком. Я не понимала, о чем говорить, а он, подозреваю, и вовсе не представлял, как ко мне подступиться. Со стороны, наверное, это выглядело смешно; на деле же веселого было мало.
— У нас отношения никогда не ладились, — опустив-таки глаза, проговорил батюшка, — и в этом лишь моя вина. Если ты позволишь, я хотел бы попытаться… все исправить.
Хорошо, что я сидела. Такого поворота я точно не ожидала!
— Исправить? — невольно повторила я.
— Или хотя бы загладить свою вину, — уточнил отец, по-прежнему пряча взгляд.
— И никакого замужества? — не веря, прямо спросила я.
— Если ты сама не захочешь. И если в этом не будет необходимости. Прежде всего — лично тебе, — твердо произнес он, и я окончательно ошалела от подобной постановки проблемы.
И как это понимать?! Разговоры с двумя изворотливыми родственниками за один-единственный вечер — не то, что нужно для приведения мыслей в порядок. Вопросов становится больше, чем полученных ответов, голова раскалывается, и в итоге остается ощущение полной беспомощности перед кем-то взрослым и сильным, кто вправе решать твою судьбу по своему усмотрению… и ничего-то ты с этим поделать не сможешь, как ни старайся.
— Не захочу. И лично мне необходима учеба, — насупившись, сказала я.
С каждым мгновением в душе росло желание побросать в сумку вещи и рвануть в Школу. Ну и пусть, что там остались разозленные мастера, — не беда. Если нужно, на коленях буду молить о прощении, зато с ними все просто и понятно: накосячила — отвечай, ответила — учись дальше и не переживай о завтрашнем дне и собственной свободе, на которую никто и не думает покушаться.
— Значит, будет тебе учеба, — кивнул батюшка, и я немного расслабилась, убеждая себя, что не нужно так нервничать.
Здесь Яр, он не даст меня в обиду. Да и отец не выглядит тем равнодушным монстром, каковым виделся до Школы. Он прав, я изменилась. Возможно, он — тоже. И теперь с ним стоило попробовать наладить отношения. Хуже-то в любом случае не будет.
— Вики, — неуверенно начал отец, когда пауза слишком затянулась, — на новогодний бал мы ждем гостей. Первый из них прибудет во дворец завтра, и я хочу, чтобы ты присутствовала на ужине в его честь.
— Зачем? — насторожилась я, предчувствуя недоброе.
До совершеннолетия мое присутствие на официальных мероприятиях считалось необязательным, чем я всегда беззастенчиво пользовалась, потому как не любила балы и прочие шумные сборища. О том, для чего отцу вообще понадобилось ломать традиции и приглашать кого-то на семейный праздник, на который никогда ранее не допускались посторонние, я предпочла пока не спрашивать.
— Не волнуйся, дитя. Я всего лишь хочу, чтобы вся наша семья была вместе. Хотя бы те несколько дней, пока длятся праздники. Можешь ли ты сделать такой подарок своему бестолковому отцу?
И он улыбнулся столь светло и обезоруживающе, что я, в глубине души того не желая, согласилась. Да и потом, ведь нужно же с чего-то начинать непростой путь к взаимопониманию, правда же?..

Глава 27
СМОТРИНЫ

Три упыря удирало от мага,
Он их нагнал, завязалась вмиг драка.
Два упыря удирало от мага,
Он их нагнал…

Детская считалочка

Ярко сияли свечи, золотя стены и тяжелые бархатные шторы, надежно отделявшие уютную столовую от буйства стихии за окном. Там, снаружи, завывал ветер и бесновалась метель. Здесь успокаивающе потрескивали свечи и разливалось щедро даруемое каминным пламенем тепло. Было хорошо, и, если бы не прожигающий меня чуть ли не насквозь взгляд, стало бы еще лучше.
Во главе стола, как обычно, сидели батюшка Всеслав и жена его Голуба; по левую сторону от нее расположились Светлолика и я, по правую руку от отца — Стослав и наш гостюшка, подданный батюшкиного соседа, короля Эрла, чтоб его бесы ночь напролет по лютому морозу гоняли. Гостя конечно же, не короля, хотя отец, думаю, не возражал бы против такого варианта. Милый семейный ужин и в самом деле ничуть не напоминал пафосные приемы, но расслабиться не получалось. Лорд Вилиер Загорский, не прерывая непринужденной беседы с царем и Стославом, весь вечер строил мне глазки! Я тихо зверела и рвала на полоски бумажные салфетки, заботливо подкладываемые Ликой. Видимо, сестрица опасалась, что, когда закончится бумага, я буду рвать лорда. Небезосновательно. Отец и бровью не вел, хотя не заметить безобразие, творящееся под самым его носом, было невозможно. Голуба то и дело ехидно улыбалась, подтверждая мои догадки насчет истинной цели этого, с позволения сказать, ужина.
Браво, папочка! Не мытьем, так катаньем, да?!
Я исподлобья посмотрела на Вилиера, словила многообещающую улыбку и едва не сломала пальцы, со всей дури сжав край стола. О-бал-деть. Меня пытаются очаровать?! Пусть и не мечтает. Если уж у Рэмиона в свое время не вышло… Нет, лорд был вполне ничего. Высокий, русоволосый, глаза опять же красивые, медово-карие… Ой, видно, общение с девчонками в Школе даром не прошло! Я ухмыльнулась своим мыслям, и Вилиер странно побледнел, вероятно приняв хищный оскал на свой счет. Но не отступил. Вот выдержка у человека! Впечатляет, как и отсутствие совести и комплексов. Он же меня лет на пятнадцать старше! Что ему, интересно, пообещал батюшка, раз бедняга даже после того, как на его блюде на мгновение ожила и залихватски подмигнула жареная рыбина, не перестал сладко, до ломоты в зубах, мне улыбаться?!
— Не мой день, — тактично проговорил Вилиер, облившись вином и не удержавшись на внезапно взбрыкнувшем стуле.
Царь-батюшка не менее тактично сделал вид, что так оно и есть.
— Не его уровень, — очень тихо прошептала я в ответ на удивленный взгляд Лики.
Ой. Судя по лукавой усмешке лорда, это услышала не только сестра…
А я наконец-то вспомнила, почему имя Загорского показалось знакомым, и едва удержалась от желания отвесить себе подзатыльник. Это же Лиер Темный, один из сильнейших боевых некромантов! Я же мечтала с ним познакомиться! Правда, не при таких обстоятельствах. И не столь… хм… близко!
Я виновато посмотрела на мага и слегка пожала плечами, как бы говоря: «На войне все средства хороши». Он понимающе улыбнулся и — о чудо! — перестал испытывать на мне силу своих чар. Глубоко и прочно замужняя Лика задумчиво любовалась Лиером, за что получила увесистый тычок в бок от Голубы. Видел бы сестричкин муж, болтающийся на очередном дипломатическом задании, сколь чревато оставлять жену одну, небось сразу бы пересмотрел некоторые жизненные ценности! Папочка, поняв, что этот раунд я выиграла, погрустнел. А я наконец-то принялась за восхитительный сырный пирог, не боясь подавиться от столь откровенного ко мне интереса.
Вечер закончился гораздо лучше, чем начался. Отец так и не высказал своего недовольства моим поведением, и я в полной мере оценила все прелести игры втемную, в которую, как показала практика, можно играть вдвоем.

Метель не прекращалась всю ночь. Зло барабанил в стекла снег, тоскливо завывал ветер, а я сидела на подоконнике и разглядывала позолоченные волшебным светлячком морозные узоры, едва касаясь прихотливых завитков кончиками пальцев. Сон сморил меня лишь перед рассветом, которого не было — столь плотно седые тучи затянули небо. Но проснулась я рано — и, наскоро одевшись, побежала в зимний сад. Убедиться, что на этом свете существует что-то еще, кроме бесконечного снегопада и однообразно белых просторов. Под куполом, светящимся ровным золотистым светом, раскинулся маленький сад — цветущий, благоухающий кусочек щедрого лета. Вот оно, настоящее счастье посреди зимы! И все было бы просто замечательно, если бы не одно «но»…
Уж после вчерашнего-то я могла бы и подготовиться к продолжению, однако наивно не сделала этого и потому очень удивилась, обнаружив в зимнем саду принца Костана, младшего братца все того же короля Эрла. У нас что, нашествие соседей? Зато сам принц, небрежно прислонившийся к белой, словно вылепленной из снега статуе, удивленным отнюдь не выглядел. Самодовольным и самовлюбленным — да, но это у него, болезного, врожденное. Затормозив в дверях, я привычно начала прикидывать, куда бежать и где прятаться, но вовремя вспомнила, что беззащитное детство, когда приходилось уносить ноги от приятелей старшего брата, давно миновало. Да и Костан сумел поразить — вместо вопля в стиле «попалась, мелкая зараза» он мило поздоровался и всучил диковинный цветок, огромный, ярко-алый и пахучий настолько, что я мгновенно заподозрила давнего противника в намерении избавиться от меня столь изощренным способом. Но принц, непринужденно сцапав опешившую меня под локоток, неспешно пошел вдоль увитых изумрудным плющом стен, ловко огибая ажурные, оплетенные им же, решетки и застывшие среди кадок с экзотическими деревцами мраморные скульптуры, чью белизну лишь подчеркивало царящее здесь буйство красок.
Костан рассуждал о погоде, то и дело отвешивал комплименты и… так же, как и Вилиер вчера, строил глазки. Я чуть не расхохоталась, когда до меня дошла ситуация в целом. Папочка ведь не привык проигрывать, у папочки всегда имеется запасной план на случай провала основного… И зачастую — не один.
Опустившись на бортик небольшого фонтанчика в виде расправившего крылья дракона, я внимательно посмотрела на заливающегося соловьем принца:
— Костан, зачем тебе это надо?
— Что именно, Вики? — прикинулся лаптем он, наивно распахнув ярко-голубые глаза.
— Ухаживать за «мелкой заразой», — ухмыльнулась я, немного нервно поправив рукава рубашки.
— Не такой уж и мелкой, — вернул ухмылку принц.
Я прищурилась. Рой дохлых мошек, до сего момента мирно почивающих в почве, атаковал моего противника — и осыпался на каменную плитку, которая, жадно чавкнув, всосала мою миниатюрную армию.
Стихийник, значит? Причем — темный, черпающий силу из того же источника, что и некроманты, только использующий ее по-другому. Иначе не смог бы так легко отбить мое заклинание. Явление редкое и неприятное, но сдаваться я не намеревалась.
— Даже не пытайся, — спокойно улыбнулся Костан, когда я задумчиво поскребла ногтями бортик фонтана. Я невинно округлила глаза, а позади принца раздался полный печали вздох, и невесомая призрачная ладонь нежно коснулась его лица.
В воду Костан свалился красиво, запнувшись за невысокий бортик и ругаясь так, как принцам вообще-то не положено. Я стояла рядом, поглаживала нежные листочки плюща и грустно размышляла, что, по сути, ничего не изменилось между нами — и вряд ли уже изменится.
— Все такая же зараза, — процедил сквозь зубы принц, выползая из фонтана и отжимая длинные темные волосы, в которых запутался какой-то хрупкий стебелек.
Я не удержалась и, подойдя почти вплотную к мокрому и очень злому парню, заправила ему за ухо его же цветок, который до сих пор крутила в руках. Получилась, на мой взгляд, весьма эффектная игра контрастов — алое на черном, чистота полураспустившегося бутона против темных человеческих помыслов, с легкостью читаемых на бледном лице.
Все-таки в одном я ошиблась — Костан не стал меня догонять. Повзрослел, наверное. Или же решил позже отыграться. Но приятнее было надеяться на первый вариант, потому что месть в исполнении темного стихийника — это не то, чего можно желать в здравом уме.
Батюшка снова ошибся. Иногда детские распри и обиды гораздо сильнее приказов венценосных родственничков, а у нас с Костаном было чем посчитаться…

За завтраком, к моему счастью, присутствовал Яр. Где дядюшку носило вчера вечером, я понятия не имела, но то, что сейчас он сидел рядом и мрачно взирал на парочку негаданных кавалеров, устроившихся напротив, вселяло некую долю уверенности в собственных силах. Признаться, я испугалась, что Яр в очередной раз разругался со своим братом и по-тихому сбежал из дворца, оставив меня один на один с новыми проблемами, и теперь мне было немного неловко из-за столь недостойных подозрений. Вилиер весьма спокойно переносил нездоровое внимание Яра, а вот Костан, не раз и не два на собственной шкуре испытавший, сколь тяжела рука чародея, заметно нервничал. Я улучила момент и показала ему язык, наслаждаясь этой маленькой местью. В ответ мой стул попытался от меня удрать, но разве можно так просто подловить того, кто сам привык откалывать подобные шутки? Эх, жаль, вазочку с салатом принц успел поймать прежде, чем ее содержимое оказалось у него на голове! С невозмутимым видом прижав к столу рванувшуюся было вилку, я с удовольствием представила, как шнурки сапог Костана, развязавшись, оплетают ножки стула. Почуяв неладное, принц позабыл о правилах приличия, вскочил на ноги… и эффектно рухнул на пол.
— Бывает, — сочувственно проговорил Лиер, пряча улыбку.
Яр кусал губы, стараясь не расхохотаться; Голуба гневно сверлила меня взглядом, наверняка благодаря всех богов, что близнецы завтракают в своих покоях и не могут набраться плохого от беспутной старшей сестры; отец закатил глаза к потолку, словно надеясь отыскать там ответ на все свои вопросы, а Костан, пыхтя, разматывал шнурки. На меня он не смотрел — наверное, боялся, что его уличат в желании придушить царевну соседнего государства. Я пила крепкий кофе со сливками и была почти счастлива. Почти — потому как не сомневалась, что таки придушит… Насчет Костана иллюзий я не питала.
А еще меня беспокоило то, с какой скоростью увеличивалось число потенциальных женихов. Папочка усиленно делал вид, что он здесь совершенно ни при чем, но я ему не верила. Фокус еще мог пройти с Вилиером — в конце концов, раньше мы не встречались. Но с Костаном, тем самым Костаном, с которым мы всегда были как кошка с собакой, получился перебор.

Следующие три дня были весьма… забавными. Особенно, подозреваю, для батюшки, который по-прежнему увиливал от прямого разговора и строил из себя гостеприимного хозяина. От его внимательного взора не укрылось то, что мы с Костаном часто прогуливаемся после завтрака, и поначалу это не могло его не радовать. Но радость быстро сменилась огорчением, когда однажды царь-батюшка — совершенно случайно, разумеется, — свернул в ту же сторону, что и мы с принцем, и узрел во всей красе бой недоученных некроманта-взывающего и темного стихийника. За обережным куполом, поставленным совместными усилиями, было тихо и спокойно; зато в его пределах творилось настоящее светопреставление — для стороннего наблюдателя, каковым и явился любезный папочка. Когда примчавшиеся на его крики Яр и Лиер сломали нашу защиту и растащили меня и Костана в разные стороны, все весьма удивились и растерялись, потому что убивать друг друга мы с принцем не планировали. А вот выяснить, кто сильнее, умнее и изобретательнее, хотелось обоим.
Когда нам надоело испытывать друг на друге мелкие заклинания и профессиональные пакости, мы решили все выяснить раз и навсегда. Пожалуй, стоило перенести выяснение отношений на вечер, но слишком уж не терпелось нам расставить все по своим местам… вернее, указать противнику его место. В результате мы висели в воздухе, словно беспомощные котята, и сбивчиво излагали недовольным чародеям и бледному батюшке причину этого «безобразия».
— Отправить тебя в Школу было не самой умной идеей, — устало выдохнул отец, покачал головой, окинул пристальным взглядом Костана, смущенно ковырявшего пол носком сапога, и, махнув на нас рукой, нетвердым шагом ушел прочь.
— Надо было ночью показательные бои устраивать, — хмыкнул Яр, и я согласно угукнула, пытаясь пригладить взъерошенные волосы.
Костан, выглядевший отнюдь не лучше меня, отрешенно смотрел в одну точку и явно не воспринимал происходящее. Лиер же покрутил пальцем у виска и заявил, что только разборок между темными магами и не хватало, а еще упрекнул нас в отсутствии профессиональной солидарности. Мне стало стыдно. Костану по причине его странного транса — нет. Я посчитала это отсутствием пресловутой солидарности и, решив проявить ее во всей красе, от души наступила ему на ногу. Принц очнулся, но только для того, чтобы поведать миру много интересного, но, увы, совсем не нового обо мне. Короче, в тот день нас растаскивали по разным углам два взрослых боевых мага, отчитывая, как последних шкодников, что конечно же не поспособствовало теплым чувствам по отношению друг к другу. Но худа без добра не бывает, и папочка окончательно понял, что просчитался.
Причем — в обоих случаях. К счастью, с лордом для этого драться не пришлось. Хватило одного разговора.
Был вечер, снежный и холодный, была библиотека, теплая и уютная, был Лиер, задумчивый и умиротворенный. И была я — злая и как никогда ненавидящая любые интриги.
— Почему вы здесь? — не церемонясь, начала я, едва переступив порог.
— А почему бы и нет? Время идет, и даже магам нужно думать о семье, — пожал плечами Темный, не поворачиваясь.
Ага, созерцать огонь в камине куда приятнее, чем всякую злобную мелочь, настроенную весьма решительно. Ну хотя бы увиливать от ответа не стал, что уже радует.
— Вы знали, кто я? — прямо спросила я, прищурившись. — Про мой дар?
— Знал, — не стал отпираться Лиер, наконец-то обернувшись.
— И это сыграло немалую роль в вашем решении, — насупилась я.
— Не вижу в этом ничего плохого, — вздохнул он. — Способности должны тянуться к способностям. Сильные должны держаться вместе. Из-за возраста ты, возможно, не хочешь это принимать…
— Вот! — ухватилась за его слова я. — Неужели вас не смущает, что я настолько младше?
— Ничуть. Разве возраст для магов имеет значение? — улыбнулся Лиер.
— А чувства? — упрямо вздернула подбородок я. — Они для магов тоже значения не имеют?
— Они преходящи, — пожал плечами чародей. — Что такое любовь? Временное помутнение сознания, рассудка и души. Что остается, когда она исчезает — а она всегда исчезает, ибо недолговечна? Разочарование, боль и обиды. Если строить отношения на уважении и общих интересах, этого можно избежать.
Меньше всего я хотела чего-либо избегать таким способом. С Лиером, пожалуй, можно и саму жизнь избежать… Он наверняка все привык решать сам — и за себя, и за других. Что я смогу ему противопоставить? Разве будет такой, как он, прислушиваться ко мне? Вот уж вряд ли.
Невольно вспомнился Лион, требующий, чтобы мы до всего доходили сами, выкладываясь по полной. «Это ваша жизнь. Вы должны ставить перед собой цель и добиваться ее, принимать решения и отвечать за них», — втолковывал он нам на практике, когда мы жались друг к другу и боялись что-либо сделать без его разрешения. Интересно, что бы он сказал по этому поводу? Согласился бы с лордом? Не думаю.
— Избегать чувств глупо, — выпалила я, не особо задумываясь над последствиями. — Жизнь дана не для того, чтобы от нее бегать!
— Знакомые слова, — протянул Лиер, удивленно приподняв брови. И резко, без перехода, спросил: — Кто твой наставник, Вики?
— Мастер Ривенс, — растерянно сказала сбитая с толку я.
— Даже так? Теперь понятно, — усмехнулся Лиер и приглашающе похлопал по мягкому ковру рядом с собой. — Садись, я не кусаюсь.
Я хмыкнула и с видом храброго зайца заняла предложенное место, настороженно поглядывая на явно забавляющегося мага.
— Вы знаете мастера Ривенса?
— Скажем так… приходилось встречаться, — протянул Лиер. Ха, и упырю понятно, что добром это не кончилось… И никакая солидарность не помешала.
— Лион — мечтатель. Со временем это проходит, поверь, — поведал Лиер, искоса наблюдая за моей реакцией. — Только не нужно так на меня смотреть — я вовсе не умаляю достоинств твоего наставника. Просто мы мыслим по-разному…
— И слава богам, — вырвалось у меня.
Лиер тихо рассмеялся:
— Кажется, он нашел достойную ученицу. Столь же упрямую мечтательницу. Что ж… Каждый сам делает свой выбор, не так ли? — И он неожиданно подмигнул.
— Значит, вы не будете… — Я запнулась и беспомощно помахала ладонью.
— Не мой уровень, — не без удовольствия напомнил некромант, заставив меня покраснеть.
— А может, в знак понимания, вы покажете пару заклинаний защиты? — набравшись наглости, выпалила я. Ну а что такого? Все равно уже красная как свекла, чего терять-то?
Лиер странно улыбнулся и смерил меня внимательным взглядом:
— Лион взбесится, если узнает.
— А вас это расстроит? — приподняла брови я.
— Отнюдь, — ухмыльнулся маг. — Но ты…
— А мне не привыкать, — отмахнулась я, подумав, что наставник и так взбешен, одной причиной больше, одной меньше — какая, в сущности, разница?
— Хорошо. А ты тогда покажешь мне работу взывающего, — хищно улыбнулся Лиер, резко вставая и подавая руку. — Начнем?
— Начнем! — тут же согласилась я, принимая его помощь.
Оставалось найти наиболее тихий и безлюдный уголок дворца, чтобы нас никто не нашел. Особенно мой не в меру любопытный батюшка.

День накануне бала выдался суматошным. Хотя много гостей не предполагалось, работы по подготовке все равно хватало. От моей помощи вежливо, но решительно отказывались, смотря на меня с подозрением и легким страхом. Даже зал украсить не позволили! Костан практически в открытую насмехался, лорд Вилиер виновато разводил руками, Яр делал серьезное лицо и уверял, что мне не о чем беспокоиться, а Лика пыталась утешить. Как могла. То есть — шмотками.
Заявив, что сделает из меня настоящую царевну, она вывалила из своего шкафа невообразимый ворох ярких платьев и принялась играть в увлекательнейшую игру под названием «Наряди сестру на бал». У меня не было ни единого шанса отбиться, а потому я покорно мерила платье за платьем, попутно вслух размышляя, может ли наряд, пусть даже самый красивый и подходящий, хоть немного изменить ситуацию к лучшему. Лика улыбалась и уверяла, что да, но после вчерашнего это казалось сомнительным…
Если раньше меня мало кто замечал, то теперь — боялись. Причина столь резкой перемены всеобщего отношения крылась в наших с лордом занятиях. Ну кто же знал, что некоторым придворным по ночам не спится? И что из-за бессонницы они бесцельно шатаются по дворцу, причем в самых не подходящих для этого местах?
Наиболее неподходящим местом было западное крыло дворца, где располагались пустующие в данный момент летние покои. Именно там и устроились два злобных темных мага, одержимые жаждой научного познания. Мы исчертили весь пол малого зала для приемов, немного прожгли шикарные гобелены и чуть было не обрушили одну из стен. Ладно, последнее — целиком и полностью моя заслуга, и слава богам, что Лиер не дал этому случиться. Ловкий и способный, ему бы только в Школе преподавать — думаю, он бы справился.
В процессе отработки новых заклинаний Лиер Темный получил шикарную возможность понаблюдать за не в полной мере контролирующей себя взывающей. И если бы только он… Никодим, папенькин советник, он же — бывший уж, навеки записал меня во враги рода человеческого. Угу, можно подумать, что враги откачивают грохнувшихся в обморок вредных мужиков, от которых ничего, кроме пакостей, не видели… После того как пришедший в себя Никодим, держась за стены и бормоча нечто несвязное, удалился, Лиер очень вежливо попросил меня развеять нечаянно призванных призраков, не без любопытства рассматривающих попавшего в их тесное окружение мага. Пусть и с третьей попытки, но получилось — хвала Лиону, фанатично пичкавшему меня знаниями.
— Расслабься, сестричка, вот увидишь, уже к вечеру все и думать забудут об этой ерунде, — щебетала Лика, азартно шнуруя корсет.
— Еще бы — по сравнению с моей смертью от удушья это и вправду будет казаться мелочью, — просипела я, вяло отбиваясь от чересчур шустрой сестры.
Она недовольно фыркнула и ослабила шнуровку, заявив, что ничего я в моде не понимаю. И вообще, без жертв красоты не бывает.
— Зачем мне красота? — обернулась к Лике я. — Признавайся, на балу будет еще один «сюрприз» от папочки?!
Сестричка смутилась и порозовела, что послужило самым правдивым ответом.
— Да сколько же можно! — простонала я, без сил падая на кровать и нещадно смяв разложенные на ней платья.
— Не бойся, — ободряюще заявила осознавшая свой промах Лика, еще не поднаторевшая в семейном искусстве увиливания от прямого разговора. — Неволить тебя не будут, а вот очаровать — попытаются…
— Я заметила, — криво улыбнулась я. — Костан так вообще само очарование…
— Не будем о грустном, — поморщилась Лика. — Уверяю, младший сын герцога Кеторского — совершенно другое дело!
— Да неужели? — нервно дернулась я. Еще один соседушка подсуетился? Как мило!..
— Ага, — мечтательно вздохнула сестрица. — Я его видела, правда, издалека, но и этого вполне хватило. Алан Ар’Эльент… То есть граф Лэйторский очень молод, хорош собой и невероятно обаятелен…
— Ты замужем, — жестоко напомнила я.
— Увы, — скорбно поджала губы Светлолика. — Зато у тебя есть шанс!
— Шанс лишиться возможности безнаказанно вздыхать о молодых и обаятельных? Нет уж, для этого я сама слишком молода!
— Ты злая, — надулась сестрица.
— Скажи это Савьяну, — фыркнула я.
— Как только увижу, — поморщилась Лика. — И если не забуду, потому что будет это весьма не скоро! Знаешь, иногда я не помню, как выглядит мой собственный муж…
— А я предупреждала, — буркнула я, поправляя неудобные юбки. — И вообще, поначалу тебе все очень нравилось! И ты так себя вела… Под стать своему павлину!
— Савьян не павлин! — возмутилась Лика. — Он просто… такой…
— Зануда, моралист и эгоист, — выдала я. — И не смей врать, что считаешь иначе!
Старшая сестра обиженно надулась и промолчала. Значит — согласна! И сама она такой в первые месяцы после свадьбы была — чуть ли не каждый жест своего муженька копировала… и выглядело это ужасно! Слава богам, что надолго ее не хватило. Вот такая Лика, как сейчас, легкомысленная и веселая, нравилась мне гораздо больше.
Экзекуция с примеркой закончилась ближе к вечеру. Несмотря на мои опасения, получилось недурно и без присущего старшей сестре перебора — ярко-голубое платье с рукавами-фонариками, туфельки в тон на низких — ура! — каблуках и аккуратно уложенные завитые локоны. Последнее — мое достижение. Первый раз использовала бытовую магию в столь нелегком деле, и, кажется, неплохо справилась. По крайней мере, Светлолика была довольна. Сама она блистала — платье цвета спелой вишни и сложная прическа не могли оставить сестричку без столь необходимого ей внимания.
В пышно убранном зале, щедро украшенном хвойными веточками и венками, было многолюдно, шумно и весело. Я, идущая вслед за радостной сестрицей, даже струсила — незнакомые люди, разодетые кто во что горазд, пугали меня больше практических пособий из школьных лабораторий.
В общем-то мой обдуманный накануне план был прост — шмыгнуть в самый тихий уголок и пересидеть там весь этот кошмар, благо что ни Костан, ни Лиер теперь угрозы не представляли. Про младшего сына герцога Кетора я пыталась не думать — что толку заранее расстраиваться? Но все мои попытки сбежать пресекла Лика. Углядев кого-то среди яркой толпы, она схватила меня за руку и потащила к противоположной стене, уверенно и изящно прокладывая нам путь.
— Тебе бы на боевого мага учиться, — недовольно пыхтела я, поспешая за старшей сестрой. — С твоей наглостью и напористостью — самое оно!
— Я предпочитаю, чтобы спасали меня, а не наоборот, — хихикнула Светлолика. — Смотри, это он, граф! Рядом с батюшкой, видишь?!
Я видела. И если бы могла, тотчас же повернула бы назад и забилась под свою кровать, чтобы не вылезать оттуда ближайшую сотню лет!
Лика не солгала, граф действительно был хорош: высок, статен, светловолос и темноглаз; длинноватый прямой нос его ничуть не портил, а ямочка на подбородке смотрелась весьма мило…
Тут граф, занятый беседой с царем-батюшкой, наконец-то увидел нас с Ликой, неуклонно приближающихся к ним, улыбнулся… Присмотрелся и, едва не выронив бокал с вином, совершенно неаристократично вытаращился на меня.
«Держи себя в руках — мы незнакомы!» — мысленно прошипела я, вымучивая вежливую улыбку, от которой моментально свело скулы.
Мы ведь действительно незнакомы, как бы смешно это ни звучало после четырех месяцев дружбы.

Глава 28
КОВАРНЫЙ ПЛАН

Не спорь со старшими. Согласись и сделай по-своему.
Рецепт спокойной жизни

Мы стояли, разглядывая друг друга и не решаясь нарушить неловкое молчание. Второе знакомство явно не задалось… В первый раз было намного легче. И веселее.
Представить нас не успели — вездесущий советник, стараясь на меня не смотреть, увел батюшку по какому-то важному делу, а Светлолика, предательница, и вовсе словно испарилась. Права я была — задатки для того, чтобы стать магом, у сестрички есть. Исчезать столь незаметно не все преподаватели умеют…
Рэмион казался старше и серьезнее, чем обычно. Темно-бежевый камзол и брюки в тон, заправленные в высокие сапоги из мягкой кожи, белая рубашка с модной вышивкой, непривычно уложенные волосы, которые раньше пребывали в художественном беспорядке, незнакомое выражение темно-серых глаз… Все было чужим и странным настолько, что я никак не хотела признавать в этом высоком красивом парне своего друга, с которым приходилось и по подвалам лазить, и на кладбищах засады устраивать, и сомнительные эликсиры целительниц-недоучек распивать…
— Что все это значит?! — первым не выдержал Рэмион, с ужасом разглядывая меня. Клянусь, он так даже на вампира не смотрел!
— Помнится, ты был не против жениться на младшей царевне, — хмуро сказала я, нервно поправляя завитую прядку. — По иронии судьбы такой шанс у тебя есть. Если ее, то бишь меня, с позором выгонят из Школы…
— Ты? — охнул Рэм, с силой потер лоб, вновь едва не выронив бокал, и обреченно заключил: — Ты.
— Я, — вздохнула я. — А теперь скажи-ка мне… Нет, в твой обморок я не поверю, даже не пытайся, я слишком хорошо тебя знаю… Так вот, скажи-ка, младший сын правителя Кетора, как тебя теперь называть? Рэмионом? Или все же — Аланом?
— Я — Рэм, — отрезал некромант. — Это мое имя. Второе. Алан — первое и официальное. И оно мне не нравится.
— Оно тебе и не подходит, — недипломатично заявила я. — И камзол этот… Слушай, у меня ощущение, что я сошла с ума. Или же сплю и никак не могу проснуться.
— Если ты думаешь, что мне легче, то заблуждаешься. Я тебя едва узнал в этом платье… Виолинка.
— Еще раз произнесешь это имя — и я наглядно покажу, почему меня здесь не особо любят, — пригрозила я.
— Можно подумать, я не знаю, — хмыкнул Рэм и, бросив короткий взгляд в сторону, проговорил: — Вики… Твой батюшка на нас странно смотрит…
— Ну еще бы, — криво улыбнулась я. — Мы же мирно беседуем уже несколько минут, в то время как прочие такой… хм… чести не удостаивались.
— И много было этих… прочих? — нехорошо прищурился Рэм.
— Мне хватило. Сделай лицо попроще — я справилась, это главное.
— Бедолаги живы? — насмешливо изогнул брови друг.
— Не выставляй меня монстром! — возмутилась я.
— Не хочу, но надо, — вздохнул Рэм. — Тебе придется и мне сделать какую-нибудь пакость в твоем стиле. Иначе Всеслав Градимирович решит, что у нас все сладилось, и доказать обратное будет ой как непросто!
— А что именно тебя не устраивает в этой ситуации — сам факт женитьбы или то, что царевна не в твоем вкусе? — почему-то обиделась я.
Умом понимала — Рэм дело говорит, но душу неприятно царапало… Похоже, со всей этой историей у меня что-то в голове повредилось!
— Беда в том, что царевна таки в моем вкусе, но вот жениться на ней я совершенно не желал, — ошарашенно выдал Рэм.
— А… Как же твои слова? Ты же сам говорил… — растерялась я.
— У меня примета есть… была, — кисло улыбнулся Рэм. — Если вслух сказать, о чем мечтаешь, ни за что не сбудется… А мой отец давно уже строил планы относительно моей женитьбы на… тебе.
— Но… ты же еще и про то, что хочешь стать крутым магом, говорил! — подозрительно прищурилась я.
— Это другое, — вздохнул Рэмион, — не мечта. Это — цель. И ее достижению не помешают никакие суеверия. Которые к тому же не работают именно тогда, когда нужно!
— Ну не скажи, — протянула я. — В данном случае обязательно сработает, не сомневайся!
— Отец пообещал голову оторвать, если я все испорчу, — невесело хохотнул Рэмион, нервно крутя в руках бокал.
— Не переживай, портить буду я. Прости! — подмигнула я, вырвала у него бокал и окатила обалдевшего от такого напора друга вином. Темно-красное пятно на кремовой ткани щеголеватого камзола смотрелось очень органично и живенько.
— Ты сам просил пакость, — невинно улыбнулась я, обернулась и помахала побледневшему от возмущения папеньке рукой.
К нам уже спешили вооруженные чистыми полотенцами слуги, в помощи которых знающий бытовую магию третьекурсник вовсе и не нуждался. А я воспользовалась моментом, чтобы ускользнуть от разгневанного папочки, чье терпение, похоже, все-таки лопнуло.
Прежде чем пытаться разобраться в происходящем, стоило бы кое-что прояснить. То, что один из претендующих на мою руку, сердце и не самый простой характер оказался темным магом, еще могло быть случайностью; то, что второй претендент является не менее темным и сильным, — можно назвать совпадением; но с появлением третьего все это оформилось в закономерность, суть которой и предстояло выяснить.
На ловца, как говорится, и зверь бежит — едва я пробралась к глубокой нише, заставленной пышными букетами алых и белых роз, как в меня вцепилась возмущенная сестрица.
— Ты чего творишь, неразумная?! — едва не перекрывая музыку, вопросила она.
Ха, видимо, новый имидж графа Светлолика не оценила… Жаль. Я поморщилась и, подхватив ее под локоток — так, чтоб не вырвалась, — скользнула в проем между стеной и огромной вазой, легко сдвинула нужный камень — и вместе с сестрой оказалась в потайном коридоре. В веселой неразберихе никто не заметил нашего маневра, я проследила — светить такие дверцы перед всеми было бы глупо. Рисковала, конечно, но возле официального выхода обосновался разгневанный батюшка — личное личным, но обливать вином сыночка венценосного соседа чревато не самыми приятными последствиями.
Здесь пахло пылью и было темновато, но зато тихо, а полумрак после блеска и яркого света бального зала приятно успокаивал.
— Ты рехнулась, — уверенно произнесла Светлолика, кладя свою прохладную ладонь на мой лоб.
— Есть теория, что все маги немного чокнутые, — пожала плечами я, устало прислонившись к стене.
Немудрено рехнуться в такой обстановке… Особенно — не зная причин и потому не имея возможности хоть как-то себя защитить. Разве что в Школу сбежать… Но бегать больше не хотелось. А уж после разговора с Лиером — тем более. Я же сама заявила, что избегать проблем глупо. Значит, буду бороться! Как умею.
— Лика! — решительно начала я, дернув недовольно пыхтевшую сестру за рукав. — Что происходит?!
— То есть? — попыталась изобразить дурочку старшая, и я досадливо поморщилась. Нашла перед кем комедию ломать! Да я даже в детстве на эти уловки не покупалась!
— Лика, правду, — проникновенно сказала я. — Что за бесова чехарда с женихами?! И почему именно темные? Какой в этом смысл?! Батюшка вообще магов не жалует, а тут…
— Вик… Вряд ли правда тебе понравится, — опустила глаза сестричка.
— Мне происходящее и так не нравится, — нахмурилась я. — Вряд ли все обстоит еще хуже, поскольку уже некуда!
— Это как сказать… Наш астролог рассчитал, что ты в опасности, от которой тебя спасет лишь покровительство сильного мага, — неохотно призналась Светлолика.
Ох ты ж…
— Но при чем здесь замужество?! — не поняла я. — Разве о нем хоть что-нибудь в этом клятом гороскопе, пророчестве или предсказании говорилось?
— Ви-и-ики… — Сестра покачала головой, глядя на меня как на последнюю идиотку. — Ну как, по-твоему, отец еще мог истолковать слово «покровительство» по отношению к молодой незамужней девушке, к тому же — к собственной дочери?!
Да уж. Как батюшка реагирует на предсказания звезд, всем было хорошо известно, но до поры до времени эта его причуда меня совершенно не беспокоила. Как оказалось — зря.
— Лика… А Яр?! Он сильный, и он меня не бросит! О нем отец не подумал?
— Яр — светлый. Речь шла о темном маге, Вики.
Истинный некромант. Куда уж темнее… Кто может позаботиться обо мне лучше, чем верный друг, уже не раз вытаскивавший меня из различных передряг? Но вряд ли папочка удовольствуется заверениями, что Рэм всего лишь по дружбе согласится меня защищать!.. Ему этого будет мало. Ему нужны другие гарантии. Более надежные. И никому не докажешь, что лично для меня нет ничего более надежного…
Я застонала и тихонечко сползла на пол, махнув рукой на платье. Все оказалось гораздо серьезнее, чем я думала. Теперь учебой не отговоришься… Как бы отец ко мне ни относился, плохого он никогда не желал, а значит — я влипла.
Срочно нужен был совет. И я знала, от кого можно его получить.

Бал закончился где-то около двух ночи, но и тогда на дворец так и не снизошла умиротворяющая тишина: тут и там хлопали двери, на каменных лестницах раздавалось эхо шагов, слышались голоса и взрывы смеха. Особенно шумно было в отведенном под гостевые покои крыле, и прокрасться туда незамеченной не получилось бы. Разве что с помощью отвода глаз, но, во-первых, вокруг шастало слишком много чародеев, а во-вторых — в моем исполнении это простенькое, в сущности, заклинание было непредсказуемым и могло развеяться в самый неподходящий момент. Потайные коридоры отпадали по той же причине — кто знает, на кого можно нарваться на выходе? Пришлось искать другое решение. Что примечательно, я его нашла. И пусть оно не отличалось особым умом, зато некая доля оригинальности в нем, несомненно, присутствовала.
Кутаясь в огромный пуховый платок и судорожно вцепившись в метлу, я медленно летела вдоль стен дворца на уровне пятого этажа, мешая заклинание концентрации с ругательствами и надеясь, что никакому умнику не придет в голову светлая мысль высунуться из окна именно в тот момент, когда мимо будет величаво проплывать замерзшее и даже немного обледеневшее нечто… А вокруг кружил снег, норовя залепить глаза и ухудшить и без того паршивое настроение. Если такая погодка продержится еще дня три-четыре, то даже на крышу можно будет забраться без всяких вспомогательных средств вроде той же метлы, просто карабкаясь по наметенным сугробам…
Несмотря на то что я замерзла и была зла, а может, как раз благодаря последнему, я не поленилась остановиться возле одного окошка и потратила несколько драгоценных минут на художественную лепку из снега. Получилось красиво и эффектно, думаю, обитателю комнаты должно понравиться. С утречка — самое оно, чтобы взбодриться!
Дальше я пробиралась уже куда более довольная. Ничего, где наша не пропадала, в конце-то концов?!
В нужной комнате одиноко мерцала свеча. В приоткрытое окно задувал ветерок; он легко колыхал отдернутые шторы и пытался потушить дрожащее пламя. Подцепив заиндевевшими пальцами краешек створки, я кое-как распахнула ее и встала на подоконник, с трудом распрямив затекшие ноги. И едва кубарем не скатилась на пол, запутавшись в платке. Шипя, выбралась из своеобразной одежки, прикрыла окно и неодобрительно уставилась на безмятежно почивающего на широкой кровати человека, который не обращал внимания ни на шум, ни на холод. Тоже мне, морж нашелся! Чего уж тогда — спал бы в сугробе, раз такой холодоустойчивый… Поборов недостойную зависть к чужим способностям, я попыталась дотянуться до спящего, удобно устроившегося прямо посреди кровати. Не вышло. Мелькнула злобная мыслишка ткнуть его метлой, но я благородно подавила ее и храбро полезла будить господина графа вручную.
— Доброй ночки, ваше сиятельство, — зловеще прожурчала я, дернув Рэма за прядку белобрысых волос. — Некромантам ночью спать не подобает!
Парня как неведомой силой над кроватью подбросило — едва успела увернуться, чтобы не получить рукой по лбу.
— Вио… — осоловело глянув на меня, излишне громко начал он.
— Тиш-ш-ше! — прошипела я, зажав Рэму рот ладонью. — Хочешь весь дворец перебудить?! Вот тогда нас точно окольцуют, незамедлительно!
— Почему это? — Ох, друг со сна явно плохо соображает…
— Потому что приличным девушкам по ночам не полагается находиться в комнатах мужчин! — озвучила очевидную истину я.
— Тогда что приличная девушка делает в моей комнате? — хмыкнул Рэм. О, проснулся-таки!
— Во-первых, ты — не мужчина, а мой друг, — заявила я.
— Вот уж спасибо! — обиделся Рэмион, но я, не слушая, продолжила:
— А во-вторых, нужна твоя помощь!
— Ничего себе! Ворвалась среди ночи, разбудила, оскорбила, а потом еще и помощи требует! — возмутился некромант.
— Ну извини! — насупилась я и поползла назад, не разворачиваясь.
— А ну стой! — прошипел Рэм, сцапав меня за руку. — Куда собралась?!
— Подальше от вашего оскорбленного величества! — гордо вздернула нос я, за что и поплатилась, навернувшись и рухнув. Ох и повеселился же Рэм, пока я, тихо ругаясь, выпутывалась из одеяла!
— Прости, — повинился он, когда я повторила попытку гордо уползти. — Знаешь, у меня тоже был… весьма нервный вечер.
— Ха-ха, — мрачно сказала я, раздумав уползать. — А у меня он перетек в нервную ночь! — И, не откладывая, я поведала Рэму об очередной батюшкиной идее.
— Значит, Всеслав Градимирович решил собрать здесь тех, кто, по его мнению, сможет тебя защитить от пока что неведомой опасности, — задумчиво протянул окончательно проснувшийся Рэм, почесав кончик носа. Он сидел посреди кровати, поджав под себя ноги и явно не чувствуя холода — несмотря на тонкую рубашку; я же забилась в кресло, закутавшись в свой верный платок, и время от времени осуждающе шмыгала замерзшим носом. — А ведь идея не так уж плоха, тут и сомневаться не стоит…
— Живой не дамся, — предупредила я.
— Не проблема, — зловеще ухмыльнулся драгоценный друг, разминая пальцы.
— Балбес! — рассердилась я, жалея, что под рукой нет ничего, чем можно было бы в него кинуть. Ну если только платком, но на такие жертвы я бы не пошла. — Я, между прочим, серьезно!
— Я тоже, — рассеянно кивнул Рэм, думая о чем-то своем.
— Что-о-о?! — задохнулась я, вскакивая на ноги. — Да ты!..
— Тише! — тоже покинул насиженное местечко парень и шагнул ко мне, выставляя перед собой раскрытые ладони. — Просто я подумал… До твоего совершеннолетия свадьбы все равно не будет, максимум, что тебе грозит, — помолвка, а ее разорвать труда не составит. Таким образом можно спасти нервы и себе, и твоему батюшке. И знаешь, я единственный, кто может поддержать эту игру и ничего не испортить!
— Это бред! — гневно заявила я. — Рэм, солнце мое ненаглядное, ты сегодня головой ни обо что не ударялся?! Или, может, холод вреден для мозговой деятельности?!
— Нет… Я ни обо что не ударялся, и с моими мозгами все в порядке. Посмотри на это с другой стороны, а не с позиции маленькой обиженной девочки, — тебя рано или поздно все равно выдадут за кого-нибудь. За мастера Вилиера, например. Или же, — презрительно прищурился Рэм, — за того хлыща, с которым, по слухам, вы друг друга едва не поубивали.
— Лучше уж ты! — вырвалось у меня.
— И я так думаю, — без тени улыбки кивнул Рэм. — Поверь, если уж речь идет о твоей безопасности, от тебя не отстанут. Так или иначе, но ты сдашься. Не возмущайся, ты еще мала тягаться с теми, кто привык играть людьми, словно куклами. Если согласишься на помолвку, обеспечишь себе спокойную жизнь вплоть до окончания Школы. А после получения диплома тебя уже никто не заставит делать что-либо против твоей воли. Чародеям вообще никто не указ, кроме их совести. И соответствующих контролирующих органов, само собой…
— А…
— А помолвку я расторгну в тот же день, как ты получишь диплом.
— Как?!
— Есть безотказный способ, — усмехнулся Рэм. — Ну же, Вики, неужели я когда-нибудь обманывал тебя?
— Не знаю, — надулась я. — Тебе-то какая от всего этого выгода?
— А что, в мое искреннее желание помочь другу ты не веришь? — приподнял брови Рэмион.
— Верю. Но эта помощь, как бы сказать… Выходит за рамки обычной дружеской поддержки, — непреклонно заявила я, не сводя внимательного взгляда с парня.
— Надо же, подозрительная какая, — ухмыльнулся он. — Ну ладно, так и быть — мне эта помолвка нужна для того же, для чего и тебе. Полтора спокойных года до получения диплома без постоянных попыток отца улучшить с моей помощью политическое положение Кетора.
— Ага! — обрадованно хлопнула в ладоши я. — Вот теперь, пожалуй, твое предложение выглядит куда заманчивее!
— Взаимовыгодная сделка вызывает меньше сомнений, не так ли? — рассмеялся Рэмион.
Я кивнула и добавила:
— Но мне нужно время, чтобы подумать. Слишком уж это… странно.
— Слабо сказано, — вздохнул Рэм. — Но выбор невелик, и я считаю, что моя идея гораздо лучше постоянной борьбы и ожидания очередного подвоха.
— Ты прав, — пробормотала я.
— Есть еще кое-что, — вздохнув, продолжил Рэм. — Всеслав Градимирович уверен, что, несмотря на инцидент с вином, мы с тобой все-таки нашли общий язык…
— С чего это?!
— А с того, что я — единственный, кому не досталось магически, — хохотнул друг. — Твой батюшка счел это добрым знаком, ну а я не стал его разочаровывать.
— Ты заранее все просчитал? — не поверила своим ушам я.
— Одна из профессиональных привычек, которая выработается у тебя уже к концу первого курса, — просчитывать все возможные варианты и не отмахиваться даже от на первый взгляд бредовой идеи. Иногда это может спасти жизнь. Ну или нервы.
Я опустила глаза и, гипнотизируя пушистый ковер, еще раз обдумала слова Рэма.
— Хорошо, — наконец сказала я. — Я не вижу другого выхода.
— Значит, ты согласна? — прищурился некромант.
— Согласна, — с тяжким вздохом кивнула я.
— Вот и чудненько! И, кстати, ты отсюда через дверь пойдешь или же на метле полетишь, невестушка?
На этот раз я не пожалела платка, из которого получился довольно-таки увесистый снаряд. Для дорогого женишка, как выяснилось, вообще ничего не жалко!

Глава 29
РИТУАЛ

Глупость — штука заразная, и лекарства от нее не существует.
Из наблюдений Виорики

Утро началось поздно. Если учесть, что для некоторых ночь не заканчивалась до самого рассвета, то неудивительно.
Дворец находился во власти дремотной тишины, прерываемой лишь иногда и столь вяло, что сомнений не оставалось — праздник удался на славу. Я наведалась на кухню, нашла там полбатона вчерашнего хлеба и кружку холодного молока и, подкрепившись, отправилась бродить по этому сонному царству. На месте не сиделось, заниматься чем-либо полезным не хотелось; поплутав по пустым залам и коридорам, я решила прогуляться на улице. Благо что там — впервые за эти дни — ярко светило солнышко и не наблюдалось ни малейшего ветерка. Я хмыкнула, вспомнив свой ночной полет в метель, и, быстренько натянув теплую одежду, вышла во двор, аккуратно расчищенный от снега. Слишком аккуратно для дворников, у которых вчера тоже был праздник. Заинтересовавшись, я направилась по наиболее чистой тропке, не забывая оглядываться по сторонам и любоваться огромными, в мой рост, сугробами и обряженными в тяжелые серебряные шубы деревьями. Дворец тоже выглядел весьма нарядно и так сверкал на солнце, что было больно глазам. Белые стены, покрытые инеем, казались сотканными из снега, а многочисленные изящные башенки, подсвеченные золотистым сиянием полдня, — из облаков. Я так засмотрелась на ставший сказочным дворец, что едва не наткнулась на живописную компанию, расположившуюся на окруженном сугробами расчищенном пятачке и о чем-то беседующую. И меня очень заинтересовало, какие общие темы для разговоров могут быть у темного мага, принца, графа и моего дядюшки, который, как я подозревала, и поработал сегодня дворником. Они так увлеклись, что мое появление прошло для них незамеченным, чем было бы грех не воспользоваться.
— Когда будем захватывать мир? — непринужденно поинтересовалась я, остановившись в паре шагов от дружной компании. К их чести, ни один даже не вздрогнул, но и сказать, что мне были рады, я бы не смогла.
— В смысле? — поинтересовался Лиер. Более привычный к моим странным вопросам Рэм только ухмыльнулся.
— Как же, говорят ведь — если в одном месте собираются хотя бы два темных мага, то неизбежен заговор. А вас тут уже трое, плюс ко всему — я, тоже не светлая и не пушистая. Яра, так и быть, можно считать сбившимся с пути истинного. Ну что, каков у нас план?
— Ты явно не выспалась, — хмыкнул Славояр, пока «темные заговорщики» переваривали услышанное. — Только это не повод срываться на невинных людях.
— С каких пор маги стали невинными людьми? — удивилась я.
— С тех самых, как с тобой связались, — до противного вежливо улыбнулся Костан. — По сравнению с тобой любой кошмар Бездны милым покажется!
— Кстати о кошмарах. Как спалось? — невинно спросила я.
— Замечательно, — с удовольствием ответил Костан. — Я вчера тебя не видел, так что и кошмары не мучили!
— Полегче, твое высочество, — нахмурился Рэм.
— Легче будет, когда я вернусь домой, — уперся принц.
— Зависело бы от меня, я тебе еще и ускорения придала бы, — искренне сказала я. — А как насчет кошмаров по пробуждении? С похмелья-то…
— Я не пью! — оскорбился Костан.
— Я тоже не пью, — задумчиво пробормотал Лиер, до сей поры с интересом наблюдавший за «профессиональной солидарностью» будущих коллег, — но кошмар таки увидел… Представляете, подхожу утром к окну, а оттуда на меня ужасная бледная харя щерится… Не сразу дошло, что это всего-навсего снег на стекло налип.
Я нервно хихикнула, стараясь не покраснеть. Бесья круговерть! Надо же было окно перепутать!.. Хорошо еще, что в конце концов я попала к Рэму, а не к тому же Костану — вот это был бы скандал! Наверняка принц заявил бы, что я планировала прибить его метлой…
— Природа удивительна и загадочна, — с умным видом кивнул Рэмион, покосившись на меня. — Еще и не такие сюрпризы преподнести способна…
Я кисло улыбнулась, как бы подтверждая эти слова.
— Сейчас меня больше интересуют сюрпризы, которые способна преподнести парочка детей этой самой природы, — вздохнул Вилиер.
Я сразу насторожилась:
— Где Свят и Зар?!
— Нам бы тоже хотелось знать, — поджал губы Яр. — Эти шкодники стащили у Костана тетрадь с конспектами и улизнули в неизвестном направлении.
— А почему вы ищете их все вместе? — озадачилась я.
— А потому что его высочество поначалу решил, что бесценную тетрадку стащили я и мастер Вилиер, — любезно просветил меня Рэм.
— Я разнимал, — буркнул Яр, недовольно сверкнув глазами в сторону вмиг поскучневшего Костана.
— А здесь чего столпились? Решили устроить военный совет?
— Здесь мы потеряли их следы, — пожал плечами Темный.
— Магические? — приподняла брови я.
— Естественно, — раздраженно фыркнул принц. — Не дурнее тебя.
— С этим я бы поспорила, — парировала я. — Почему-то мои конспекты близнецы не нашли, хотя, уверяю, не от отсутствия старания!
— Прекратите оба, — веско сказал Яр, вставая между нами. — На сегодня, по-моему, достаточно!
— Так вы мальчиков не найдете, — усмехнулась я, не обращая внимания на зло пыхтящего Костана. — Они не умеют пользоваться магией. Зато умеют пользоваться головой…
— То есть? — не без любопытства спросил Рэм. — Они использовали магию. Чтобы дойти сюда по снегу и не провалиться.
— А потом у них кончились силы или им надоело концентрироваться на столь скучном занятии, и они попросту забрались на ограду и дальше пошли по ней! — засмеялась я.
Лица вытянулись у всех, даже у Яра. Ну правильно, когда он в последний раз был дома, близняшки выглядели более смирными. Зато я знала их как облупленных.
Следуя прихотливым изгибам садовой оградки, мы добрели до склепа, при свете дня выглядевшего не страшно и даже мило. Особенно впечатляла торчащая из сугроба на крыше голова гаргульи, которой чья-то шаловливая лапка пожаловала новый нос-морковку.
— Чего и следовало ожидать, — указала я на приоткрытую дверцу.
Как эти мелкие вредители сумели отодвинуть массивную каменную плиту, отдельный вопрос. Важнее было то, что одаренные мальчишки находились в довольно-таки специфическом с магической точки зрения месте, имея при себе конспект с темными заклинаниями и горя желанием опробовать их на практике. Что из этого могло получиться, страшно было даже гадать, а потому в склеп рванулись и Лиер, и Славояр, рыкнув, чтобы мы туда не совались.
— Костан, — протянула я, — а на каком языке твой конспект?
— На истинном темном, — буркнул принц, напряженно сжимая и разжимая кулаки.
Я засмеялась. Парни посмотрели на меня с удивлением, Рэм еще и с беспокойством — конечно, переживает за мое душевное состояние, бедный, — и я пояснила:
— Они его не знают!
И это была, пожалуй, самая лучшая новость за все эти дни.
Через пять минут вернулись отважные чародеи. Рядом с ними покорно шли близняшки. Попробовали бы непокорно, когда их вели за уши!
— Прячь лучше, — вручив Костану потрепанную тетрадь, проворчал Славояр.
Воспользовавшийся ситуацией Свят ловко вывернулся из его захвата и юркнул мне за спину. Привычка — вторая натура, и как они четыре месяца решали свои проблемы без меня? Увидевший это Зар издал обиженный переливчатый вопль. Лиер от неожиданности разжал пальцы, и братец присоединился к Святу, едва не свалив меня в сугроб.
— Ну и что с ними делать? Пороть? — вздохнул Яр.
Да, дядюшка, детей воспитывать — не по белу свету шастать!
— Не поможет, — качнула головой я, прижимая к себе взъерошенных мальчишек. — И вообще, детей бить непедагогично!
— А что, прикажешь им конфетку дать? — огрызнулся Костан.
— Я бы на твоем месте молчала, — посоветовала я. — А ребята уже все осознали и больше не будут. Ведь так?! — повысила я голос, легонько встряхнув за шкирки притихших близнецов.
— Ага, — выдохнул Зар.
— Угу, — шмыгнул Свят.
— Мы больше так не будем, — после ощутимого шлепка чуть пониже спины хором пообещали они.
— Так — не будут. Зато по-другому — запросто! — не поверил Рэмион.
С этим я была согласна…
— Им учиться нужно, — улыбнулся Лиер. — Пока что хватит и домашнего обучения. Банальный контроль силы и элементарные заклинания. Ну-ка, посмотрим…
Чародей немигающим взором впился в близняшек, которые завороженно уставились на него.
— Стихийники, — прищурившись, приговорил Лиер. — Светлые. По одиночке — не особо сильные. Но если будут работать в паре…
— Не надо в паре! — испугалась я, зная, на что способны объединившие силы братцы. — Они же тогда от дворца камня на камне не оставят!
— Пока что дворцу это не грозит, — покачал головой Темный. — А после обучения у ребят хватит ума не делать глупостей.
Я с сомнением посмотрела на присмиревших близнецов. Русые кудряшки, невинные серые глаза… Внешность обманчива, особенно — в их случае!
— Значит, батюшке придется отдать их на обучение? — вздохнула я, втайне радуясь, что на момент поступления братишек меня в Школе уже не будет.
— Если не захочет проблем в дальнейшем, — хмыкнул Лиер.
— Вот сам и скажи это Всеславу, — досадливо поморщился Яр. — Меня он и слушать не желает. Заявил, что ему в семье и полутора магов за глаза хватает.
— Эй, кого это он половинкой обозвал?! — вскинулась я.
— Ну вот даже не знаю, но думаю, что кого-то из нас, — хохотнул Яр.
— Тогда точно тебя, — не осталась в долгу я. — Твоего присутствия во дворце на одного человека не набирается…
— Нужно это исправить, — подмигнул Яр. — Идемте-ка во дворец, пока нас не хватились. А со Всеславом я поговорю. Сегодня же.
— Могу помочь, — предложил Лиер.
— Не откажусь, — кивнул дядюшка и взглянул на героев дня. — Мелочь, шагом марш домой! Привыкайте к мысли, что скоро ваша вольная жизнь закончится.
— Постой-ка, — придержал меня за плечо Рэм, когда остальные направились в обратный путь.
— Что? — подняла на него глаза я.
Морозец щипал за щеки и нос, и хотелось скорее оказаться в тепле. Желательно — рядом с камином, с кружкой горячего чая в руках. Чтобы можно было с комфортом обдумать мысль, навеянную поступком неугомонных братцев…
— Не спеши. Пусть все видят, что мы нормально общаемся, — пожал плечами морозоустойчивый Рэмион. — Иначе твой батюшка не поверит нам. Придется изобразить симпатию.
— Ты мне и так симпатичен, — хмыкнула я, зябко потирая ладони. Надо было надеть перчатки потеплее…
— Только вот Всеслав Градимирович этого не знает, — ухмыльнулся Рэм, протягивая мне свои теплые варежки, до сей поры небрежно торчавшие из кармана. Размерчик, конечно, гораздо больше нужного, но в такой ситуации грех жаловаться. — А если бы знал, то тем более не поверил бы в наш спектакль. Так что улыбнись… Нет, лучше не надо, а то мне страшно стало — с такой перекошенной улыбкой ты в последний раз упыря препарировала… И не надо меня душить, это не поспособствует нашему плану, а может его разрушить!
— Тьфу на тебя, — досадливо топнула я. — И на твой план — тоже! Я вообще сомневаюсь, что у нас получится.
— Любые отношения — это кропотливый труд, немного терпения — и все получится, драгоценная, — нравоучительно заявил Рэм.
— Мое терпение лопнуло десять секунд назад, — сквозь зубы процедила я, убедившись, что мои подсечки бессовестно хохочущий друг даже не замечает. — Хватит меня доводить, здесь и без тебя желающие есть!
— Кстати о желающих — что ты не поделила с Костаном?
— Беззаботное детство, — фыркнула я и пояснила, заметив недоуменный взгляд парня: — Без него в моем детстве было бы одной заботой меньше!
— Похоже, вы оба так и не повзрослели, — с умным видом покивал Рэм. — Бывает. Только я бы посоветовал не лезть к темному стихийнику. Тем более к такому, который пока не способен полностью себя контролировать. И ваш так называемый поединок был большой глупостью — то, что вы не разнесли дворец и не пострадали сами, чистой воды везение. Огромное и невероятное.
— Я должна была терпеть полные превосходства похвальбы? — возмутилась я. — Между прочим, он и сейчас уверен, что круче его только горы.
— Хочешь, я это исправлю? — прищурился Рэм, и в его глазах мелькнули знакомые темные отблески.
— Не хочу, — быстренько отказалась я. — Дворец точно не устоит. Да и вообще, ну его, этого Костана. Лучше расскажи, как дела в Школе? Лион… очень зол?
— Я бы поставил вопрос иначе — насколько Лиона достал мастер Малик, — хохотнул Рэмион. — Вот уж кто жаждал твоей кровушки!
— Жаждал? — насторожила ушки я.
— Понятия не имею, что ему сказал Лион, но старший наставник больше не хочет разорвать тебя на мелкие кусочки. Так что в Школу можешь возвращаться смело — физически убивать тебя не будут.
— А морально?
— Вот этого не обещаю, — рассмеялся Рэм. — И, между прочим, за нами наблюдают…
Неудивительно. Мы были единственными сумасшедшими, прогуливающимися в этот час среди высоченных сугробов, а такие забавные личности не имеют никаких шансов остаться незамеченными. А еще на эту сторону выходили окна батюшкиного кабинета…
— Не вертись, — одернул меня Рэм, когда я попыталась проверить свою догадку. — Веди себя естественно.
— Я забыла предупредить Яра, — озарило меня.
Вовремя, ничего не скажешь! Но из-за суматохи я совершенно забыла, что Славояр видел Рэма в Школе и может при случае просветить на его счет батюшку! Лишь их очередная ссора и нежелание общаться спасли нас с Рэмом от провала, но кто знает, не мирятся ли они в этот самый момент?!
— Зато я не забыл, — хмыкнул Рэм. — Твой дядюшка — свой человек. Ему весьма понравился наш план, так что с этой стороны проблем не будет.
— Проблема будет в другом, — уныло кивнула я. — Как я объясню отцу, почему не послала тебя туда же, куда и всех остальных?!
— Моим обаянием? — предложил Рэм, улыбаясь так, что немедленно захотелось утопить его в ближайшем сугробе.
— Скажи еще — непомерной скромностью, — поморщилась я.
— Этим не страдаю, — с достоинством отозвался некромант.
— И не сомневалась, — пробормотала я едва слышно, понимая, что придется выкручиваться самой.
За обедом, по времени больше походившим на ужин, я вежливо улыбалась, была сама кротость и мило краснела, ловя взгляды Рэма. И не важно, что краснела я вовсе не от смущения, а от бессильной злости, а иногда — от едва сдерживаемого смеха, ведь мысленно общаться нам никто запретить не мог, как и подслушать эти разговоры. Главное, что нам удавалось произвести нужное впечатление. Даже Лика купилась, и это явилось лучшим признанием наших актерских талантов.
А глухой ночью, когда и самых отчаянных весельчаков сморила усталость, я, прихватив свечи, веревку и кусочек мела, с достойными бывалого шпиона предосторожностями выбралась из дворца в заснеженный, залитый бледно-голубым светом огромной луны парк.
Как там говорил наставник? Родную душу почувствовать легче всего? Вот и проверим его слова на практике.

Склеп встретил меня непроницаемой тьмой, давящей тишиной и пронизывающим холодом. Я замялась на ступеньках, но тяжелая плита-дверь, захлопнувшись за моей спиной, решила все сомнения.
Бледно-голубой светлячок, взмывший к потолку, осветил каменные стены, уходящие вдаль надгробные плиты и стерегущие их статуи, испещренный символами-оберегами алтарь Даряны Милосердной и скорбящий мраморный лик самой богини. Дрожащие сполохи заскользили по складкам ее одежды, оживляя камень, наполнили светом застывшие глаза… Я поспешно отвернулась от изваяния и, достав веревку, аккуратно выложила на полу пентаграмму, закрепив ее по углам свечами. Зажгла фитили и погасила магический огонек. Золотистые отблески пламени создавали еще более жуткую атмосферу, а выражение лица Даряны мне и вовсе не понравилось. Бесы бы побрали эти ритуалы!.. Я сбросила на пол куртку, оставшись в длинной рубашке, дрожащими пальцами распустила косу, скинула теплые сапоги и шагнула в центр пентаграммы — одновременно с тем, как под низким сводом прозвучало первое слово просьбы-призыва. Холода я не ощутила. Вернее, к тому моменту, как мои босые ноги коснулись пола, я и сама была холоднее льда, но никаких неудобств по этому поводу не испытывала.
Времени у меня было мало. А обступивших пентаграмму призрачных фигур — много… Десятки, сотни лиц, смазанных, словно проступающих через плотную пелену тумана; прозрачные ладони на невидимой преграде, медленно, но неотвратимо покрывающейся серебряным колким инеем; застывшие взгляды, обращенные на ту сторону жизни… Я всматривалась в мелькающие лица, тянулась к ним душой, леденеющей одновременно с защитой пентаграммы, и не находила того, что так хотела отыскать. Когда хоровод призраков слился в сплошную белую стену, а холод почти добрался до сердца, в невозможной тишине прозвучал глухой, свистящий шепот:
— Ее нет среди нас… Ищи в своем мире…
Последним усилием воли я потянулась к пламени свечей. Оно вспыхнуло и взвилось ввысь, образуя сплошную огненную стену, отсекая от меня призраков и смертельный холод, возвращая чувствительность телу и душе. Упав на колени, я, дрожа, разорвала контур и едва доползла до оставленной у ступеней одежды. Закуталась в куртку, отчаянно стуча зубами, забыв о приличиях, без стеснения устроилась на алтаре Даряны и задумалась. Уходить, не добившись цели, глупо. Оставаться — страшно. В углах шевелились тени и слышались шепотки, и, хоть я и была уверена в правильности своих действий, необоснованный страх сдавливал сердце и не давал сосредоточиться. Я мотнула головой и упрямо сжала зубы, пытаясь успокоиться. Хороша же некромантка, боящаяся собственной тени и не доводящая задуманное до конца! Лион бы меня на смех поднял! Да и потом, чего бояться в родовом склепе, где каждая душа — за меня? Кровь не водица, даже смерть не может разорвать родственных уз, недаром раньше родовые склепы считались самыми надежными укрытиями… Значит, мне ничего не грозит. И я могу… нет, я обязана довести дело до конца!
С душами живых работать намного сложнее. Требуется больше силы, концентрации и времени. Все это у меня было. А опыт — он со временем приходит. Решившись, я немного переделала защитный контур и, вновь избавившись от куртки, встала в центр рисунка.
Я не сразу поняла, что все пошло не так. Едва я представила себе мамино лицо и потянулась к ниточкам силы, как холод пронзил меня с ног до головы, выбивая воздух из легких и замораживая сердце. Потеряв концентрацию, я упустила контроль над заклинанием, и тонкие ниточки-ручейки превратились в полноводные реки, смывающие все на своем пути. Шквал чужих эмоций и голосов обрушился на меня, закружил в стремительном водовороте, не давая вдохнуть и сосредоточиться, чтобы перехватить взбесившуюся силу, а вокруг кирпичик за кирпичиком выстраивалась крепкая ледяная стена, отсекающая от мира живых и не пускающая на другую сторону, чтобы хотя бы там попросить о помощи…
Голоса заполняли сознание, оглушали, лишали воли; я билась в крошечной ледяной тюрьме, но лишь разбивала руки в кровь — столь прочны были стены. Легкие горели от недостатка воздуха, перед глазами плыли алые сполохи, когда лед глухо застонал и обратился в пыль, а чьи-то руки подхватили меня и потянули на свободу, к свету, воздуху и жизни.
Вновь слышались голоса, но, в отличие от тех, эти были живыми, тревожными и немного злыми. Обрывки фраз не складывались в единое целое, рассыпаясь на не связанные друг с другом вопросы и восклицания:
— Что случилось?
— Почему она такая? Она вообще жива?!
— Какого беса тут происходит?!
— Не путайтесь под ногами, нужен воздух!
— Не вмешивался бы ты. За ней и без тебя есть кому присмотреть!
— Вы уже присмотрели, — зло и устало отозвался голос прямо над моей макушкой, и я, вздрогнув, наконец-то полностью пришла в себя.
Судя по вернувшимся ощущениям, меня куда-то несли; скрипел снег под чьими-то быстрыми шагами, солнечные лучи то скользили по моему лицу, то прятались — очевидно, скрытые за ветвями деревьев; правая рука, безвольно опущенная вниз, окончательно заледенела, о чем я и решила поведать миру:
— Холодно…
Это далось неожиданно тяжело; я попыталась приоткрыть глаза и закрыла их снова, ослепленная слишком ярким светом.
— Сейчас будет тепло, потерпи, — шепнул тот же голос, и державший меня перешел на бег.
Рэм… Кто еще мог вытащить меня оттуда, куда я сунулась по собственной глупости?
Это было последней ясной мыслью. Окончательно успокоившись, я провалилась в глубокий сон.

Глава 30
РАЗГОВОР ПО ДУШАМ

Обжегшись на молоке, дуют на воду. А потом удивляются, откуда взялся лед.
Из размышлений Виорики

Следующие два дня я провела в постели. Нервное перенапряжение вкупе с магическим истощением, наложившись на обычную простуду, дали потрясающий эффект — меня лихорадило как никогда в жизни. Пару лет назад я по глупости искупалась в проруби, но даже тогда не было так плохо. Дворцовые целители сбились с ног, пытаясь облегчить мое состояние, а над ними довлела парочка некромантов, готовых, если что, обратиться к своему мастерству. Наверное, лишь для того, чтобы высказать все, что обо мне думают… К счастью, столь радикальные меры не понадобились — батюшкины целители знали свое дело, и на третье утро я передумала умирать, посчитав, что на этом свете не так уж и плохо.
Первым меня навестил батюшка. Я была еще слишком слаба, а потому родитель ограничился парой тяжелых вздохов и взглядом, не обещавшим ничего хорошего. Ближе к вечеру через строгих целителей прорвался Славояр, и ему не было никакого дела до моего самочувствия. Жива — и хвала богам, а по горячим следам и наука крепче усвоится… Только не стоило дядюшке так много и громко говорить — у меня болела голова, мешая как следует уяснить, какая я бестолковая, легкомысленная и самонадеянная дура. Но, похоже, этот пламенный монолог оказался нужен не столько мне, сколько Яру, ибо после него он успокоился и стал способен на нормальный разговор. От дядюшки я узнала, как меня обнаружили — всплеск энергии был слишком велик, чтобы его не заметили находившиеся во дворце маги, включая целителей и злополучного астролога-предсказателя. Сначала подумали, что это шалят близняшки, и только знающий мой магический почерк Рэм ничуть не усомнился в том, кто является истинным виновником ночного переполоха. В общем-то именно потому он и в склеп полез — у него было больше шансов вытащить меня из ловушки, в которую я сама себя загнала. И теперь Рэмион у папочки герой. Ну что ж, еще один незапланированный плюсик нам точно не повредит.
— Ты бы не улыбалась так довольно, — мрачно заметил Яр, наблюдая за мной, как кот за окончательно обнаглевшей мышью. — Какого беса ты вообще в склепе забыла?!
Я замялась. Признаваться не хотелось, но Яр все равно не отстанет, да и врать дяде тоже особого желания не было… А потому я набрала в грудь побольше воздуха и выпалила:
— Я искала маму!
О, выражение лица Славояра надо было видеть!
— Зачем?! — схватился за голову он. — Зачем ворошить прошлое и искать человека, который предпочел уйти?!
— Затем, чтобы выяснить, почему это произошло! — надулась я, сжимая край одеяла так, что аж пальцы заломило. — Возможно, она пропала не по своей воле! Я не ошиблась с ритуалом, все сделала верно — можешь у Лиера спросить! Кто-то не хочет, чтобы ее нашли!
— Или же она сама отсекла все ниточки, — жестко прервал меня Яр. — Так бывает.
— Без причины — не бывает! Ты что-то знаешь? Пожалуйста, скажи мне!
— Ничего я не знаю, — мотнул головой дядюшка. — И тебе не советую узнавать. Думаешь, ее не искали? Искали, причем маги куда сильнее и опытнее тебя…
— И?
— И все пришли к выводу, что Элина сама — слышишь, сама! — поставила блок, — сказал как припечатал Яр. — А теперь ты за каким-то бесом решила покопаться в прошлом…
— Мне нужно было! — взвыла я. — Ты-то должен это понимать!
— Я понимаю! Потому и говорю! — вспылил Яр.
— Так объясни и мне! — вцепилась в него я.
— Пусть Всеслав сам объясняет, — с досадой поморщился Славояр.
Объяснение от батюшки получить хотелось. Другое дело, что объясняться при этом самой не было никакого желания. Да и как добиться признания от отца, когда я даже из Яра не в состоянии правду выпытать?! Может, я что-то не так делаю? Ага, самое то в данной ситуации — пыточная камера, и не факт еще, что дядюшка хоть что-то расскажет. А если и рассказывать нечего? Или же… или же есть, но не стоит? Хочу ли я знать, что мама ушла из-за меня? Или что, уходя, даже не вспомнила обо мне? Хотя и так ясно, что не вспомнила. Если бы было иначе, если бы она думала обо мне — никогда бы не бросила…
Хорошенько поразмыслив, я решила оставить Славояра в покое. Тем более что насущных проблем и без того хватало, и жизнерадостная Лика любезно напомнила о них, с удовольствием пересказывая дворцовые сплетни, в которых немалое место занимал некий молодой граф, самоотверженно вытащивший обморочную девицу из склепа, полного разной нечисти. Нечисть, естественно, была перебита тем же самым графом, причем голыми руками. История обрастала новыми подробностями с умопомрачительной скоростью, и уже никто не сомневался в том, что свежеиспеченного героя ждет награда в виде моей руки. Интересно, а батюшка в курсе этих слухов?
— После того, как Алан вынес тебя из склепа на руках и наорал на Яра, думаю, отец с радостью превратит слухи в реальность, — хихикнула сестрица.
Все бы ей веселиться… А мне, между прочим, скоро в Школу возвращаться. И Рэму — тоже. И упасите боги, если кто-нибудь там прознает о нашей помолвке!
А Лика словно мысли мои прочитала:
— Слушай, а я все думаю — ведь в твоей Школе, наверное, много симпатичных парней! И что, неужели никто по сердцу не пришелся?
Я закатила глаза, признавая, что сестричка неисправима:
— Лика, какие парни?! У меня в первое время одна забота была — выжить и не вылететь, так что…
— Так что слепая ты совсем или просто маленькая еще, — наморщила носик Светлолика. — Я на вашем балу как следует огляделась… Да и маг тот, что из Школы седмицы две назад сюда приезжал, тоже весьма ничего был… Кстати, после его визита папочка и взбесился!
— Какой еще маг? — насторожилась я.
— Очень злой и, по-моему, совершенно чокнутый, потому что осмелился повысить голос при батюшке, — хихикнула старшая.
— Лика! Как он выглядел? — почти прорычала я. Вот когда не надо, она соловьем заливается, описывая внешность, а сейчас решила удариться в анализ характера!
— Так я и говорю — симпатичный, очень, — вздохнула Светлолика, — темноволосый, невысокий, глаза… знаешь, красивые такие, зеленющие… Кошачьи.
О… О! Какого беса?!
Я тихонько сползла по подушке и натянула одеяло на голову.
Дура! Наивная дура! Неужели я и в самом деле полагала, что Остромысл не в курсе моего происхождения?! А раз знает директор, значит, знает и Лион. Стоило бы насторожиться еще при встрече с Яром, когда мастер Ривенс был раздражен, но не удивлен. И… это он позвал дядю в Школу. Чтобы он забрал меня. Для чего?! Из-за мастера Ргеона? Ведь все началось с того дня — нам запретили покидать Школу, а Лион уехал… В Самоцветинск, к царю-батюшке, потому как его найти легче, чем Славояра. А уж отец, с помощью астролога проверив слова чародея и получив таким образом дурацкое предсказание, прислал ко мне единственного человека, с которым я согласилась бы вернуться домой…
Кажется, с царем-батюшкой нам нужно обсудить гораздо больше вопросов, чем казалось изначально. И затягивать с этим не стоит — не в том я положении, чтобы смиренно ждать милости от богов, родителя или тех же звезд, по чьей вине нам с Рэмом приходится разыгрывать не радующий нас обоих спектакль…
Кстати, Рэмиону я все рассказала. В отличие от Вилиера и любопытного Костана, которым я, ничуть не смущаясь, выдала версию о практике. Ну да, в полночь. Ну да, в родовом склепе. Кого-то из темных это удивляет? Нет? Вот и славно!
И, что самое главное, Рэм меня понял. Не задавал глупых вопросов, не ругался, а поддержал. Единственное, о чем попросил — не лезть во всякие сомнительные авантюры в одиночку.
— На этот случай и существуют друзья, — заявил он, и я в который уже раз порадовалась, что однажды наши пути пересеклись.
Эх, батюшка, что такое брак, тем более — без любви? Самое настоящее чудо в этом мире — дружба. Когда за другом и в огонь, и в воду, и в склеп… Мне искренне жаль тех, кто не может этого понять. Очевидно, в их жизни такого чуда не случилось…
Но, стоя следующим утром перед дверью в отцовский кабинет, я вовсе не горела желанием просвещать батюшку насчет дружеских отношений. А вот избавиться от перспективы брака я намеревалась. Я должна хотя бы попытаться! И понять, для чего все это нужно отцу. И что ему вообще нужно… Забавно, этот вопрос волновал меня впервые за почти семнадцать лет моей жизни.
Отец сидел за массивным столом, заваленным бумагами, и что-то писал. Солнце золотило его волосы, и ниточки седины в них казались тонкой паутинкой, которую можно снять в любой момент. Мелькнула глупая мысль, что в моих-то волосах седины видно не будет, и пропала, когда батюшка наконец-то заметил меня.
— Проходи, Вики, — кивнул он мне, и я отлепилась-таки от двери и шагнула к столу, окинув комнату быстрым взглядом.
Все как всегда, ничего не изменилось — обшитые светлым деревом стены, высокие шкафы, полные книг в золоченых переплетах, незажженный камин и придвинутое к нему кресло, на котором так же, как и на столе, лежали стопки бумаг. В этом мы с царем-батюшкой были схожи — творческий беспорядок ценили превыше нарочитой аккуратности. Только он мог бороться с данным недостатком, а я — нет.
— Вижу, тебе уже лучше, — продолжил отец, глядя на меня с опаской. Интересно, с чего бы? — Ты хотела о чем-то поговорить?
Ох, знал бы он, как сильно… Я хотела, чтобы разговор был спокойным и конструктивным, даже по пути сюда пару раз повторила про себя заранее заготовленную речь, щедро сдобренную весомыми аргументами, но, едва оказавшись здесь, забыла о благих намерениях. Я вдруг снова почувствовала себя маленькой девочкой, считающей, что ее права нарушают самым бесцеремонным образом, и поступила так, как привыкла, — то есть безнадежно глупо и прямолинейно, с ходу выдвинув главную претензию:
— Я не желаю выходить замуж, ни сейчас, ни в ближайшем будущем!
— Это для твоего же блага! — резко поднявшись, сверкнул глазами отец.
— Так же, как и ссылка в Школу? — вырвалось у меня.
— Да, — спокойно подтвердил он. — Скажи, разве ты жалеешь, что попала туда?
Оставалось лишь отрицательно качнуть головой. Не так я себе представляла этот разговор, ох не так!
— Вот видишь! — обрадовался батюшка.
— Не вижу, — упрямо вздернула подбородок я. — Это не одно и то же — учеба, которая действительно нужна, и замужество, которое…
— Спасет тебе жизнь. Звезды не лгут, Вики.
— С чего такая забота? — не выдержала я. — Помнится, раньше моя жизнь тебя не особо волновала!
— Неправда, — побледнел отец.
— Неужели?! Да порой мне казалось, что ты и вовсе не знаешь о моем существовании!..
— Я боялся привыкать к тебе! — прошептал батюшка. — Боялся, что ты, как и она, исчезнешь, оставив меня одного…
Я подавилась очередным обвинением и тяжело опустилась в кресло. Услышанное не желало укладываться в голове, поражая своей нелогичностью и… отчаянием. Похоже, правы утверждавшие, что царь все-таки повредился в уме после пропажи второй жены.
— Я бы не исчезла, — не зная, что еще сказать, пробормотала я.
— Она тоже так говорила, — горько усмехнулся отец. — Вики… Я повел себя как последний эгоист. Я не хотел больше той боли, что едва не свела меня с ума. И не придумал ничего лучше, чем отгородиться от тебя. Казалось, так будет легче. И мне и тебе. Лишь потом я понял, насколько ошибся… И сделал новую ошибку — не попытался ничего исправить, завоевать твое доверие… Все-таки мои самые страшные кошмары сбылись — я потерял тебя.
Отец говорил тихо, отстраненно, устремив застывший взгляд в окно, а я молча глотала слезы, почти задыхаясь от боли и безысходности, сквозивших в каждом его слове. Несмотря на годы одиночества и обид, сейчас я… понимала его. В Школе я слышала и более пугающие истории и знала, на что способны доведенные до отчаяния люди, как ломают даже самых сильных душевные переживания. Понимала, но вот простить пока что не была готова. Но пообещала себе постараться…
— Как ее звали на самом деле? — нарушила я неловкую тишину. Отец вздрогнул и непонимающе — показалось даже, с испугом — посмотрел на меня. — Мама такая же Элина, как я — Виолинка, — слабо улыбнулась я, стараясь не замечать мокрую дорожку на щеке отца.
— Эрика, — немного подумав, проговорил он. — Ее звали Эрика. И она очень любила тебя.
— Так любила, что предпочла бросить? — горько выдохнула я.
— В том, что случилось, твоей вины нет, — твердо произнес отец. — Запомни это раз и навсегда.
Отчего-то почудилось, что это не все, что он хотел сказать. Но, видя его страх и боль, я не рискнула спрашивать. Все равно ведь не признается. Умение уходить от прямого ответа — семейное, и Яр еще не самый искусный по этой части. Ничего, рано или поздно, так или иначе — я все узнаю. Ни одна тайна не может храниться вечно.
— Пожалуйста, верни мне его, — попросила я, и на этот раз отец понял правильно — под моим удивленным взглядом вытащил из-под камзола медальон и протянул мне. Прохладный кругляш скользнул в мои ладони, согреваясь — и согревая в ответ.
— Спасибо, — шепнула я пересохшими губами и направилась к дверям.
— Вики, — усталый, надломленный голос отца нагнал меня у порога. — Я не буду тебя неволить. Но я прошу… нет, умоляю послушать меня. Сегодня утром твоей руки просил Алан Ар’Эльент. Я не дал ответа. Решать тебе…
— Условия те же? — не оборачиваясь, уточнила я. — Никакой свадьбы до окончания Школы?
— Да, — подтвердил батюшка.
— Я согласна, — кивнула я и вышла из комнаты.
Я ничего не теряю, зато Рэм будет защищен, а отец — спокоен. Если уж он так верит предсказаниям… Из Школы я не вылечу — ни за что. А потом, когда Рэмион получит диплом и свободу, будет видно, что делать дальше. Возможно, к тому времени удастся убедить отца, что звезды не всегда правы…

Я бежала по темному узкому коридору, путаясь в подоле длинного белого платья, падала, сдирая в кровь ладони и колени, поднималась и снова бежала, не понимая, куда и зачем — просто чувствовала, что остановка смерти подобна. Под босыми ногами засеребрился иней, и в следующий раз я упала не на земляной неровный пол, а на гладкий лед, и в его зеркальной поверхности отразилась вовсе не я.
А потом лед проломился.
Задыхаясь от ужаса, я подскочила и обнаружила себя в собственной постели. Слабый светлячок нерешительно парил над изголовьем, освещая сброшенные на пол подушки и одеяло, а еще — раскрытый медальон с маминым портретом. Я протянула руку и осторожно дотронулась до холодного кругляша.
Пожалуй, разговор с отцом стоил мне гораздо больше нервов, чем я надеялась…

Рассвет я встретила, стоя на коленях перед убранным белыми и красными цветами алтарем Любавы. Рядом, сосредоточенно взирая на мраморный лик вечно юной богини, стоял Рэмион, облаченный по такому случаю в черный, расшитый серебром костюм, целиком и полностью соответствующий образу темного мага, пусть даже и будущего. По логике такой же наряд полагался и мне, но любая логика пасовала перед обычаями, а потому пришлось покорно мерзнуть в легком белом платье, столь пышном и длинном, что я всю дорогу до алтаря боялась запутаться в юбках и загреметь на пол. Прямо как в моем сне… В отличие от Рэма, строящего из себя образец благочестия и кротости, я то и дело бросала взгляды по сторонам, подмечая, как первые лучи солнца освещают небольшой, щедро украшенный белыми лилиями зал, отражаются в начищенных до блеска зеркалах в массивных серебряных рамах, оживляют затейливые барельефы, бросают причудливые тени на торжественные лица худого жреца, стоявшего чуть поодаль батюшки и Вилиера с Яром, которые замерли по обеим сторонам от алтаря, словно стражи. Собственно, их они и олицетворяли — стража Тьмы и стража Света. С убийственной серьезностью они взирали на нас — сверху вниз, естественно, — и казалось, что о нашем спектакле известно не только Яру. Даже Любава будто неодобрительно хмурила белоснежное чело, осуждая осмелившихся шутить со священными понятиями. И кому пришло в голову обручать двух магов перед богиней?! Хватило бы простого обмена клятвами… А сейчас я чувствовала себя преступницей, да и Рэму, судя по едва дрожащим пальцам, сжимавшим мою ладонь, тоже было неуютно. Чтобы хоть как-то отвлечься от неприятных размышлений, я перевела взгляд на одухотворенного жреца, но из-за волнения не могла понять ни слова из того, что он говорил, воздев руки к высоким сводам зала.
А потом наши с Рэмом левые запястья соединили и обвили сплетенной из душистых трав веревкой, оставив концы незавязанными — еще не брак, лишь его обещание. Кожу неприятно закололо — вот только аллергии и не хватало! Судя по нахмуренным бровям Рэма, ощущения от символических оков ему тоже не понравились.
Помолвку по величайшей родительской воле решили не афишировать. За обедом в тесном семейном кругу, включившем Вилиера и исключившем отбывшего Костана, меня все еще колотила нервная дрожь. Что-то было не так. Но вот что именно, понять я не могла. А Рэму хоть бы что — сидит, улыбается, с батюшкой общается, словно сто лет его знает. И чего веселится, спрашивается? Я вот до сих пор выражения лица Любавы забыть не могу! И не надо говорить, что это всего-навсего неспособная на эмоции статуя богини, которой, возможно, и вовсе не существует, мне от этого не легче.
«Вики, ты можешь смотреть на меня влюбленно, а не так, словно мечтаешь придушить?!» — улучив момент, мысленно прошипел Рэмион.
«Влюбленно — это как?» — мрачно уточнила я, покосившись на насторожившегося Славояра. Отголоски ментальной магии почувствовал? Ну-ну, зря напрягается — все равно подслушать не сможет.
«Представь, что я — это то, что ты любишь», — посоветовал Рэм. Ну я и представила…
«Ты о чем сейчас думаешь?» — нервно уточнил Рэмион — наверняка ведь поймал образ, просто сам себе не поверил.
«О шоколаде», — не стала отпираться я.
«Прекрати, пожалуйста, — поежился он. — Мне страшно, когда ты так на меня смотришь».
«Сам просил!» — поджала губы я, от обиды забыв о конспирации.
Лика кинула на меня удивленный взгляд, но смолчала, ибо батюшка как раз толкал торжественную речь.
«Я просил „влюбленно“, а не с выражением „сейчас проглочу“!» — не остался в долгу мой — о боги, за что?! — жених.
Теперь на нас косилась и Голуба — волей-неволей пришлось сворачивать перепалку, чтобы не привлечь внимания отца. До конца обеда недоразумений больше не возникало. Зато после него, когда я оказалась у себя и с облегчением переоделась в привычную одежду, меня ждал потрясающий сюрприз. Такой, что я, забыв о всяких приличиях и предосторожностях, помчалась в комнату Рэма.
Он стоял у окна и заинтересованно, без малейших признаков паники, разглядывал левое запястье. На мое появление друг отреагировал спокойно и даже вяло помахал рукой.
— Это конец! — выдохнула я, с ужасом взирая на яркую магическую метку в виде пятилучевого солнышка, проступившую на коже парня столь же четко, сколь и у меня. — Отец нас перехитрил! Будь проклят день, когда я поддалась на твои уговоры!..
— Вик, ты чего? — заинтересовался Рэм, когда я от отчаяния пару раз приложилась лбом о стену.
А-а-а, он еще спрашивает?!
— Чего я? Чего я?! Это же метка нерушимой связи! Ее может разорвать лишь смерть!..
— Та самая, что столь часто смотрит моими глазами? — очень тихо спросил некромант. Истинный, между прочим. Истерить разом расхотелось. — Я поклялся. И не нарушу клятвы. Помолвка будет расторгнута в нужный час — и плевать, какие еще метки на нас поставят. Ты мне веришь?
Я всерьез задумалась над своим поведением. Это же Рэм! Мой друг. Надежный, как скала. Он не предаст. Раз сказал, что сделает, значит — сделает. А батюшкины брачные интриги против свободолюбивого некроманта — все равно что иголка против дракона.
Вечером того же дня Рэмион с помощью Яра отправился домой — порадовать своего отца выполненной задачей и подготовиться к занятиям. А за день до моего возвращения в Школу мой собственный батюшка попытался отговорить меня от этого. Вернее, он предложил найти другое учебное заведение, где «полнее и эффективнее раскроют мой магический потенциал», но я твердо заявила, что с моим потенциалом все будет в порядке, потому как вряд ли где еще есть энтузиаст вроде мастера Ривенса, который скорее душу из меня вытряхнет, чем позволит лениться. При упоминании имени наставника отца сильно перекосило, и я поняла, что дело именно в Лионе.
— Наглый, самоуверенный и беспардонный юнец! — сердито выдал царь в ответ на мой удивленный взгляд.
Я лишь плечами пожала — большинство магов, особенно темных, такие, и что? Даже Яр, светлый, и то этим грешит. Но отца мои доводы не убедили, и тогда я, устав от ненужного разговора, прямо сказала:
— Еще немного, и я заподозрю, что у тебя с мастером Ривенсом личные счеты!
Как ни странно, это подействовало, и царь, стребовав обещание никому не доверять, а особенно — «наглым и самоуверенным типам», свернул беседу. Появилось чувство, что я, сама того не зная, весьма точно определила причину папочкиной неприязни к Школе. А что? На момент моего поступления Лион в штате не числился, и царь-батюшка мог просто не знать о его планах насчет преподавания… Или же все было проще, а у меня появилась-таки паранойя — последний визит Лиона во дворец, если верить Лике, вежливым отнюдь не был, а Всеслав Градимирович не из тех, кто прощает оскорбления.
«Паранойю надо лечить», — постановила я, собирая вещи. И не важно, что оная иногда спасает жизнь — намного чаще она ее отравляет.
Утром я распрощалась с родственниками и шагнула в открытый дядюшкой портал — прямо на школьный двор. На этот раз Славояр, явно желая взять реванш, пробил-таки защиту, и я оказалась нос к носу с мастером Маликом, которому, кстати, весьма шла новая прическа. Я среагировала быстрее — вежливо поздоровалась со старшим наставником, подхватила поудобнее сумку и припустила в жилой корпус, рассудив, что уважаемый маг постесняется бегать по двору за студенткой. Зато высказать, что он обо мне думает, эльф не постеснялся, но это по сравнению со всем прочим было такой ерундой, что я лишь улыбнулась. Как ни странно, но я сразу почувствовала себя дома, а все произошедшее во дворце показалось дурным сном, который со временем можно забыть. Но который, увы, вряд ли забудет про меня…

Глава 31
О ВРЕДЕ ОДИНОКИХ ПРОГУЛОК

Вышел на прогулку маленький упырь.
С магом повстречался. Праху его мир.

Считалочка

Я рывком распахнула дверь в нашу с Ланкой комнату, поперхнулась воздухом и поспешно закрыла ее. Несколько секунд тупо смотрела на выбитую цифру тринадцать, убеждаясь, что не ошиблась, крепко зажмурилась, помотала головой и повторила попытку попасть в комнату. Ничего не изменилось — два скелета, наряженные в цветастые фартучки, продолжали деловито убираться. Один азартно намывал пол, другой с мрачным, очень потусторонним свистом полировал стекла, в которых прыгали ошалевшие солнечные зайчики. В ответ на мой удивленный писк работнички повернули ко мне головы (при этом не поворачиваясь сами, ужас!) и приветливо оскалились. Я сглотнула, выдавила из себя блеклую улыбку и, бросив сумку у порога, малодушно выскочила в коридор.
Не выйдет из меня толковой некромантки — никогда не смогу привыкнуть к такому вот проявлению моего будущего ремесла! С призраками куда приятнее работать — уж с ними-то я всегда найду общий язык, а если нет, то прогоню взашей, к тому же они не так страшны, как те же скелеты.
— Три с половиной года, всего-навсего три с половиной года, — словно заклинание, твердила я себе под нос, пробираясь в мужское крыло и уворачиваясь от суетливо бегающих по коридорам студентов, не в меру шальных после каникул.
Приветствуя возвратившихся учеников, мягко светились стены; дотронувшись до них, я улыбнулась — словно довольно мурчащую кошку погладила. Похоже, Школа действительно любит будущих магов и скучала без их шумного присутствия под своей крышей. Еще разок погладив стену и словив непонимающий взгляд какого-то старшекурсника, я сделала вид, что просто мимо проходила, и поспешно смылась из зоны повышенного внимания. Ха, можно подумать, он сам на первом курсе стены не трогал! Ни за что не поверю. Если только напрочь любопытства лишен, а таких среди магов нет.
У знакомой двери в мужском крыле я столкнулась с Рэмионом, груженным тяжелой сумкой. Судя по усталому виду, до Школы он добирался на лошади. Целых полдня по морозу, хотя Рэму, как я заметила, холод нипочем.
— Привет, невестушка! — жизнерадостно заявил он, попытавшись сграбастать меня в охапку.
— Сбавь громкость и убери руки, женишок! — прошипела я, уворачиваясь и заодно оглядываясь по сторонам — не услышал ли кто.
— Еще не поженились, а уже скандалы устраиваешь, — ухмыльнулся Рэм. — Страшно представить, что будет после свадьбы.
— Даже не представляй, побереги нервы, — душевно посоветовала я, осознав, что меня попросту дразнят.
— А ты что здесь делаешь? — сменил тему Рэм. — Только не говори, что успела соскучиться!
— Не успела, — кивнула я. — Мне Лис нужен.
— Зачем это? — подозрительно прищурился приятель.
— Сейчас узнаешь, — зловеще пообещала я, распахивая дверь.
Ну что за день такой! Что ни дверь — то сюрприз за ней!
— Здрасте, — смущенно выдала я, попятившись и врезавшись в застывшего позади Рэмиона.
— А мы тут просто в окошко смотрим, — невпопад брякнула порозовевшая Ланка. Не уступавший ей цветом щек Лис поспешно закивал.
— Угу, занимательные нынче виды пошли, — непередаваемым тоном поддакнул Рэм.
Я пихнула его локтем, он увернулся, Ланка покраснела еще больше, а рыжий эльф, нервно взъерошив волосы, громко и четко произнес:
— И вообще, мы помолвлены!
— Поздравляю, мы — тоже! — не придумав ничего лучше, ошеломленно выдала я.
Немая сцена длилась недолго… Гораздо дольше пришлось объяснять друзьям, как нас угораздило так влипнуть. Еще во дворце мы с Рэмом решили ничего от них не скрывать — смысл, если ближе у нас все равно никого не было, а поддержка, пусть и моральная, никогда не помешает? Эльф задумчиво кивал и соглашался с тем, что мы все сделали верно; Ланка крутила пальцем у виска и утверждала, что мы просто-напросто сошли с ума, вместе или поодиночке — не важно, главное, мы нашли друг друга и совершили глупость, потому что «с любовью играть нельзя». Я заявила ей, что легко говорить, когда на тебя никто не давит и вообще не вмешивается в твою жизнь, пытаясь изменить ее к «лучшему», и попросила представить себя на моем месте. Ланка помолчала с минуту, прикрыв глаза, и со вздохом махнула рукой, признавая, что не такие уж мы и чокнутые, как кажется.
Известие, кем мы с Рэмом являемся на самом деле, было принято намного спокойнее. Все-таки с друзьями нам необыкновенно повезло.
— Только никому ни слова! — одарила я сладкую парочку суровым взглядом.
— Да ты что! Мы — могила! — оскорбленно заявил рыжий.
— Кста-а-ати, насчет могилы, — прищурилась я, — убери-ка из нашей комнаты своих «работничков», будь так добр!
— А самой слабо? — невинно глядя в потолок, осведомился Рэм.
— А я их боюсь, — столь же невинно отозвалась я.
Лис закашлялся, скрывая улыбку.
— Некр-р-романтка, — с Лионовыми интонациями протянул Рэмион, бросив на меня укоризненный взгляд.
— Взывающая! — с достоинством поправила я, задрав нос.
— Бестолочь! — не согласился Рэм.
— Что бы ты без этой бестолочи делал?! — возмутилась я.
— Ребята, а может, вам действительно пожениться? — влезла в намечающуюся перебранку Лантэлия.
Мы с Рэмом с ужасом уставились друг на друга и отчаянно замотали головами, а Лис и Ланка довольно захихикали. И они еще называются нашими друзьями! С ума можно сойти. Хотя за три с половиной года не исключен и такой вариант. А что, получу диплом, построю себе башню на каком-нибудь зловещем пустыре и стану ворожить при полной луне, разговаривать с духами и пугать пришедший за советом честной народ. Не будущее, а сказка. А то, что сказка страшная, — так ведь это мелочи, не правда ли?

Ланка сияла как ясно солнышко, повествуя о подробностях их с Лисом помолвки. Все началось с того, что наш рыжий узнал не предназначенную для его ушей тайну — эльфийка по обмену была прислана в Школу по его душу. Разозлившись, Лис не поленился и не побоялся явиться за Ланкой, испросить ее руки у суровой матушки и притащить испуганную девицу к своим родителям, которым в ультимативной форме было заявлено: либо Ланка, либо никто. Родители Лиса, никогда не видавшие своего мирного и добродушного сыночка в столь взвинченном состоянии, изрядно струхнули и, как следует рассмотрев будущую невестку, дали свое высочайшее одобрение. А чтобы закрепить результат и лишить родичей возможности увильнуть, Лис настоял на немедленной помолвке. И теперь на запястьях друзей красовались те же солнышки, что и у нас с Рэмом, только их знаки сияли и привлекали внимание, в то время как наши были тщательно замаскированы — по крайней мере, Рэм утверждал, что никто ни о чем не догадается.
Лис, оказывается, был старшим сыном не последнего в Дубравах целителя, так что по возвращении его ждала практика желающего отойти от дел отца. Ланке понравился тихий лесной городок, в котором проживали ее будущие родственники, а еще больше понравился дом, присмотренный рыжим.
— И когда свадьба? — насторожилась я. Может, я и эгоистка, но этот вопрос не на шутку взволновал — терять недавно обретенную подругу совершенно не хотелось.
— После того, как я Школу окончу, иначе меня матушка поедом съест, — пожаловалась Лана.
Я облегченно выдохнула и устыдилась, но подружка, погруженная в свои переживания, не заметила моих душевных метаний. Нет, Рэм — это, конечно, хорошо, но никто и никогда не заменит Ланку! А после того, как она уедет в Дубравы, нам только письма и останутся…
Но пока можно жить спокойно — до мига расставания с Лантэлией еще далеко, проблемы с батюшкой, хотя бы частично, разрешились, а до начала занятий было еще два дня. Даже Остромыслу и Малику я уже попалась, была несильно отчитана и отпущена без особых моральных травм. Так что единственной головной болью оставался Лион, и встреча с наставником, которого от души потоптала моя ледяная лошадь, меня страшила.
Действительность оказалась не такой страшной, как ее рисовало воображение. Она вообще оказалась не такой.
Мы с Рэмом старательно протирали пыль с унылого фикуса, стоящего в холле жилого корпуса, когда дверь распахнулась, впуская облачко морозного пара и Лиона, как всегда мрачного и уставшего. Выдав нечленораздельное «здравствуйте», я застыла на месте, мучительно желая одернуть закатанные рукава. Метки видно не было, но мне казалось иначе.
И без того измочаленные нервы охотно отозвались на панические мысли — под взглядом Лиона треклятое солнышко будто вспыхнуло, обдав кожу нестерпимым жаром. Ойкнув, я затрясла рукой, а Лион, покачав головой, прошел мимо, не сказав ни единого слова ни мне, ни нахмурившемуся Рэмиону.
Было такое чувство, будто меня огрели пыльным мешком, ибо стало ясно — Лион видел то, что по идее не должен был видеть никто.
— Это что же, — с трудом подбирая слова и нервно потирая запястье, пролепетала я, — получается, что теперь вся Школа будет в курсе нашего нового… положения?!
— Не будет, — скрипнул зубами Рэм. — Это Лион у нас такой… Наблюдательный не в меру!
— А он…
— А он никому ничего не расскажет, — с внушающей опасение решимостью проговорил друг, а я так и представила, как мой женишок душит моего же наставника и прикапывает его в парке под особо пушистой елкой.
— Дура, — беззлобно ругнулся поймавший мыслеобраз Рэм.
— Оптимистка, — не согласившись с диагнозом, с деланым разочарованием буркнула я.

Вечер выдался ясным и теплым, и сидеть в Школе было бы преступлением. Ланка традиционно пропадала у Лиса, от общества Рэма я сама отказалась, решив, что хватит пока с меня женишка, и без того чаще обычного прибить хочется, а потому по утоптанной дорожке, бегущей от Школы в город, я шла одна-одинешенька. Успокаивающе хрупал под ногами снег, яркий закат окрасил полнеба в алые и сиреневые тона, и можно было любоваться игрой света, не отвлекаясь на суетные мысли, в последнее время одолевавшие и днем и ночью. Я и любовалась — ровно до тех пор, пока мне на голову не нахлобучили плотный мешок, после чего, обхватив поперек туловища, куда-то поволокли.
Воздуха катастрофически не хватало. Из-за подступившей паники перед глазами плыли кровавые круги, а все попытки призвать на помощь магию оканчивались неудачей. Я пробовала отбиваться, но злоумышленник был сильнее и совершенно не обращал внимания на мои жалкие потуги освободиться.
Визгливо хрустел снег под торопливыми, тяжелыми шагами, шумела в ушах прилившая к голове кровь, дыхание перехватывало от исходящего от мешка сладкого запаха, но скрип колес и лошадиное фырканье я все-таки расслышала. Паника возросла многократно, придав сил, и я забарахталась в жестком захвате чужих рук, дабы не позволить запихать себя в карету. Надежда, что кто-нибудь заметит творящееся непотребство и придет на помощь, все не угасала, и я была намерена сражаться до последнего…
Ну или до хорошего такого удара по затылку, который при правильном приложении силы вполне может стать этим самым «последним».

Голова гудела так, словно в ней поселился целый пчелиный рой; горло саднило — после криков и ругани я не могла даже шептать, а мне в ответ ни слова не сказали; сапоги я умудрилась потерять во время неравной и глупой борьбы, и сейчас неровный каменистый пол больно ранил ступни, добавляя злости и страха. Вонючую тряпку с меня сняли, однако толку от этого было чуть — вокруг расплескалась кромешная тьма, лишь где-то впереди под дуновением сквозняков колыхалось ненадежное пламя факелов. А рядом скользили тени. Я не видела, но чувствовала их; попыталась дотянуться — и поняла, что не могу. В ужасе запнулась, едва не упала, но меня поддержали и выволокли на залитую светом площадку. Привыкшие к темноте глаза заслезились, и я не сразу заметила аккуратно начертанную на идеально ровном полу пентаграмму, в которую меня бесцеремонно и втолкнули.
Упала я неудачно, до крови рассадив ладонь. А едва заслышав заунывное заклинание перемещения, в отчаянии мазнула ею по наливающимся свечением знакам, сбив ко всем бесам настройки пентаграммы.
А потом началось Бездна знает что.
По полу и стенам поползли трещины, пентаграмма корчилась и извивалась как живая, рокочущее эхо взмывало к высокому потолку и, стократ усиленное, возвращалось назад, сминая, оглушая, не давая подняться. В этом безумном реве слышались полные ужаса крики, отзвуки знакомых заклинаний, а в не оседающем на пол крошеве почудился какой-то огромный белый зверь, прорывающийся ко мне сквозь беснующуюся силу вышедшей из-под контроля пентаграммы. В общем-то это было последним, что я видела, потому как второй удар по голове за вечер не способствует сохранению ясного сознания.

Небо было удивительно темным, но ясным, полным ярких разноцветных звезд, словно берестяное лукошко — ягод. Морозец пощипывал лицо, бодря и выгоняя из головы остатки вязкого тумана. Правую ладонь, туго перебинтованную большим платком, неприятно подергивало, но по сравнению с тишиной, свежестью зимней ночи и ощущением, что я все-таки жива, это казалось не стоящим внимания пустяком.
— Очнулась? — улыбнулся наставник.
— Ага, — просипела я, и меня осторожно подняли со снега, на котором я лежала, любуясь звездами. Ноги подкосились, меня повело в сторону, и я вцепилась в Лиона.
— Мастер, а что это было? — с трудом спросила я, уставившись на чернеющий неподалеку от нас провал. В чистом, заметенном снегом поле он выглядел более чем эффектно…
— Это — причина для правила, запрещающего выходить из Школы после наступления темноты, — без намека на улыбку отчеканил Лион.
— Нет такого правила, — по привычке ляпнула я.
— Значит, будет! — сверкнул глазами наставник.
— А как вы меня нашли? — не обращая внимания на неудовольствие мага, спросила я.
— Да я чуть не оглох от твоей ругани, а отследить ментальные ниточки груда не составило, — хмыкнул он.
Ох. Интересно, как же я смогла до него докричаться-то? Далеко, ненадежно, и вообще, я на Лиона точно не настраивалась — даже на Рэма и то не успела!
— И все-таки — зачем я кому-то понадобилась?! — не унималась я.
— Мало ли маньяков, которым требуется сила молодых и безголовых магов? — таким тоном сказал мастер Ривенс, что сразу расхотелось с ним разговаривать.
Зато захотелось спать, и я была согласна даже на первый попавшийся сугроб. Однако Лиона это не вдохновило, и пришлось нам, поддерживая друг друга, тащиться в Школу пешком какими-то поистине козьими тропками — открывать портал наставник категорически отказался, то ли не умел, то ли решил таким образом наглядно продемонстрировать все последствия моего легкомыслия, причем я больше склонялась ко второму варианту. Хорошо еще, Лион нашел мои сапоги, иначе бы эта прогулочка слишком дорого мне обошлась.
Первым делом, едва добравшись до Школы, мастер Ривенс потащил меня в целительский покой, где соскучившиеся за каникулы целители рьяно принялись за новую жертву в моем лице. Так, обмазанная бальзамами, обмотанная лечебными повязками и напоенная успокоительными и восстанавливающими отварами, я и уснула, а во сне снова видела девушку в белом платье, бегущую по тонкому льду подземного озера…

Глава 32
О ДИЕТАХ, СНАХ И ТРЕНИРОВКАХ

Знания можно вбить. Дурь — выбить. Главное, не убить при этом ученика.
Древняя преподавательская заповедь

Следующий день прошел суетливо и безрадостно, в основном — под охи-ахи Ланки и ругань Рэмиона, который рвался найти моих похитителей и оторвать им все лишнее. Особенно меня напугало его намерение ходить за мной по пятам — такого счастья и в кошмарном сне присниться не могло. Пришлось дать страшную клятву не покидать Школу в одиночку. Скрещенные за спиной пальцы Рэм не заметил и немного успокоился. А еще был допрос у директора. Остромысл чуть душу из меня не вынул, дотошно расспрашивая о мельчайших подробностях вчерашнего происшествия, вплоть до запахов, звуков и сугубо субъективных ощущений. Я морщилась, вздыхала, косилась на близкую, но такую недоступную дверь, но покорно отвечала на вопросы, понимая, что в первую очередь это нужно мне самой. Сомневаюсь, конечно, что подобное повторится, однако береженого боги берегут. Директор стребовал с меня то же обещание, что и Рэм. Привычно скрестив пальцы, я легко пообещала. Остромысл недоверчиво пожевал губами, но все же отпустил меня восвояси. Едва шагнув за порог, я попалась Лиону, который, не тратя времени на нотации, объяснения и прочую ерунду, заставил повторить уже навязшую на зубах клятву. С вытянутыми вперед руками! Мое возмущение проигнорировали с поистине царской невозмутимостью, и пришлось клясться всерьез, что тоже не могло улучшить настроение. А Лион словно добить меня решил — не терпящим возражений тоном заявил, что с завтрашнего дня у нас будет дополнительный час занятий по боевой магии. Чтобы в случае чего я не висела, подобно мешку с… хм… картошкой, а смогла себя защитить. Захотелось послать наставника. Далеко и надолго. Жаль, что большинству желаний сбыться не дано!
А потом начались занятия. К уже знакомым предметам добавились новые — теория и практика перемещений в пространстве, основы превращений, основы работы со стихиями и многие другие. От обилия новой информации кружилась голова, и порой казалось, что в полной тишине можно услышать, как скрипит обленившийся за каникулы мозг. Все шло своим чередом — лекции, контрольные, практикумы, посиделки с друзьями, редкие вылазки в город — всегда большой компанией и обязательно до наступления темноты, как и гласило новое школьное правило. Я вела себя тише воды ниже травы, и, как ни косились на меня пострадавшие на зимнем балу преподаватели, никаких сюрпризов они так и не дождались. Понемногу напряжение сошло на нет, даже старший наставник перестал вздрагивать при моем появлении.
Мой драгоценный женишок исправно волочился за новенькой эльфийкой, оказавшейся на диво скромной и серьезной, а потому неизменно дающей ему от ворот поворот. Правда, длилось это недолго — однажды утром, перед практикумом по некромантии, я нашла некроманта в весьма задумчивом и потрепанном состоянии.
— Что это с тобой? — проявила дружеское участие я.
— Попытался с Эллайей поговорить, — грустно признался Рэм.
Угу, поговорить, как же. Поди, ручки свои тянул туда, куда не положено!
— Это она тебя так? — не поверила я.
Эльфийка с традиционно заковыристым именем была столь изящна, что я не понимала, как она сумку-то с книгами носит. Хотя она почти никогда ее и не носила — студенты рады были потаскать ее вещи. Из моих одногруппничков, к примеру, только Вайшен и не таскал, и то лишь потому, что с головой ухнул в свою любимую некромантию, забив на все остальное.
— Глупости не говори, — поморщился помятый друг. — Это Лион.
— А при чем здесь Лион? — окончательно запуталась я. — Он что, по Эллайе сохнет?!
— Девчо-о-онки, — страдальчески закатил глаза Рэмион. — Одно на уме!
— У нас-то хоть на уме, а у тебя — на лице, — не удержалась я. — Так что Лион?
— Пообещал организовать полную профнепригодность путем вырывания рук, если я еще раз хотя бы попытаюсь изменить его ненаглядной ученице, — хохотнул Рэм.
— Какой ученице? — заторможенно переспросила я.
— Тебе, невестушка, — фыркнул Рэмион. — Из Лиона получилась бы неплохая нянька!
— Няньки своих подопечных жалеют, — буркнула я, ошарашенно хлопая глазами. — А Лион мною все углы в спортзале посшибал. Разве что по потолку не размазывал пока…
— Еще не вечер! — хмыкнул мстительный дружок.
— Не все коту буженина, будет и хворостина, — не удержалась от ответной любезности я, проследив за взглядом Рэма, направленным на эльфийку, беспечно болтающую о чем-то в кругу девчонок с целительского.
Хотя прав он — нездоровый энтузиазм Лиона раз за разом выходил мне боком, а точнее — синяками, растяжениями и прочими «радостями».
Драгоценный наставник решил, что я должна уметь постоять за себя не только магически, но и физически, и дополнительное занятие по боевой магии плавно переросло в еще один час физподготовки, на которой меня гоняли по полосе препятствий, заставляли изворачиваться самым невероятным образом, дабы освободиться из пут, а еще — отрабатывать удары и блоки безо всякого применения магии.
В ответ на мои жалобы и робкие просьбы оставить меня в покое я слышала одно и то же, сказанное столь непреклонным тоном, что желание спорить тотчас же пропадало:
— Ты можешь. Ты должна. Ты должна быть сильной, ты должна уметь постоять за себя даже тогда, когда магия будет бесполезна!
И я вставала, несмотря на боль в мышцах и сбитые в кровь колени и локти, саднящие царапины и ссадины, тупо ноющие, наливающиеся пульсирующей болью синяки. Вставала — и все начиналось заново.
Ты можешь.
Ты должна.
Под вечер казалось, единственное, что я могу и должна — так это лечь и тихо помереть. А по ночам снились странные сны, из которых я помнила хорошо если половину. Оно и к лучшему, кошмаров и наяву хватало.

Белояр, первый весенний месяц, давно уже перевалил за середину, а снег и морозы и не думали уступать место солнышку и теплу. В один из таких деньков, отличавшихся особенно злыми метелями, столовая встретила лишенных возможности сбежать в корчму нас прикрепленной к дверям яркой табличкой, надпись на которой гласила: «Будь бдителен, студент! Вчера пропала кошка. А нынче на обед — котлеты и окрошка».
Я, до полусмерти умученная окончательно свихнувшимся наставником, и без того есть не собиралась, а уж это предупреждение и вовсе укрепило меня в мысли обойтись стаканом горячего чая. Очень кстати вспомнилось о недавнем намерении посидеть на диете, дабы к весеннему балу суметь влезть в приглянувшееся в эльфийской лавочке платье…
— Ты слишком впечатлительна, — наставительно проговорил Рэмион, азартно работая ложкой. — В Школе и кошек-то никогда не было. Это наверняка травники развлекаются, они сегодня перед обедом подозрительно довольные ходили!
Ха, это я-то впечатлительная? Парням повезло, что Ланка из-за беспочвенных страданий по фигуре обедать не пошла!
А у травников, между прочим, с утра практикум по ясновидению был. Так что…
— Вик, ну чего ты на всякие глупости ведешься? — не отставал от друга заботливый и чуткий Лис. — Тебе поесть нужно, а то скоро Ривенс тебя с лабораторными экземплярами путать будет!
Я только тяжело вздохнула. Говорить о том, что Лион уже считает меня лабораторным экземпляром, не хотелось. Есть подозрительную стряпню — тоже. К тому же перед мысленным взором так и стояло то замечательное платье, которое удивительно шло к моим глазам. Да, пожалуй, общение с Лантэлией, а потом и с Ликой не прошло для меня даром — еще полгода назад я и думать не думала ни о каких шмотках, считая, что жизнь прекрасна и без них.
А чай все-таки волшебный. Две минуты назад вообще жить не хотелось, а сейчас вон о тряпках да о том, что жизнь может быть прекрасна, размышляю.
К вечеру половина Школы слегла с отравлением. Видно, среди травников есть хорошие ясновидцы…
А диеты иногда и вправду полезны. Проверено.

На следующий день в коридорах было непривычно пусто и тихо. Пострадавшие студенты отлеживались в целительском покое либо в своих комнатах; счастливчики, не соблазнившиеся вчерашним обедом, старались не отсвечивать, чтобы лишний раз не мозолить глаза озадаченным преподавателям. Мне не повезло — по дороге в комнату ребят меня поймал Лион.
— Похоже, ты единственная из группы не прикоснулась вчера к пище, — задумчиво пробормотал мастер.
Тон его мне заранее не понравился, а потому я промолчала про Ланку, вообще не употребляющую ничего, кроме воды, хлеба и свежих овощей. Сейчас подруга самоотверженно ухаживала за своим эльфом, и от ее доброты щедро перепадало и Рэму — как соседу Лиса по комнате.
— У меня диета, — вздохнула я, наблюдая за мастером.
Да! Он меня нервировал. Потому как ничего хорошего я от него не ожидала и, что характерно, не получала. Знания — не в счет. Крепло подозрение, что я не смогу ими воспользоваться, потому что однажды Лион все-таки загоняет меня до смерти.
— Иногда девчоночьи глупости идут на пользу, — кивнул мастер Ривенс, и я молча проглотила его высказывание, жалея, что ничем не могу ответить.
Глупости!.. Для меня глупостями были тренировки, которые, уверена, ничего мне не дадут. Ну, кроме новых синяков и общей усталости.
— Раз так получилось, то сегодня мы сможем позаниматься подольше, а заодно отработать приемы защиты с применением магии, — добил меня Лион.
— Но ведь никто же не учится! — отчаянно попробовала воззвать к совести Ривенса я, так надеявшаяся на дополнительный выходной.
— Ну и что? — невозмутимо пожал плечами наставник. — Вперед, Виорика, лень развращает умы и сердца! И губит талант, между прочим.
Последующие несколько часов Лион успешно губил меня сам, испытывая на прочность мои нервы и кости. Первые, не выдерживая, один за другим натужно лопались, словно дрянные гитарные струны; вторые угрожающе трещали, но держались, хотя периодически казалось, что во мне не осталось ни единой целой косточки.
Лиону было откровенно начхать на мои мучения. Он раз за разом объяснял ошибки, требовал внимательности и сосредоточенности — и вновь и вновь заставлял отрабатывать сложные стойки, перекаты, удары и прочие костоломные приемы.
Чем яснее я понимала, что не выйду из этого клятого зала, тем сильнее хотелось жить.
— Отлично! — бодро возвестил Ривенс, окидывая подозрительно довольным взглядом побитую, душераздирающе охающую меня. — Потрясающий потенциал, Виорика! Будем его развивать. Завтра жду тебя здесь же после обеда.
Жить резко расхотелось. Я поняла, что попала…
А ночью все прошлые обрывочные видения сложились в единый сон, тяжелый и тревожный, воспоминания о котором, увы, не исчезли с пробуждением, как это всегда бывало раньше.

Попытка бегства провалилась. Ее поймали сразу же, а потом, заломив руки за спину и больно приложив о стену, поволокли в глубь пещер, туда, где под мощными слоями магии покоилось то, что никогда не должно быть разбужено. Беспомощно трепыхалась она в чужих руках. Ее обучали магии, а не воинскому искусству; но не от всякой опасности можно защититься чарами… Тот, чей меч служил ей верой и правдой, лежал бездыханным в ее покоях; здесь же, в темных переходах, не было никого, кто мог бы заступиться за нее.
Или же был?..
Из-за очередного поворота выкатился белый меховой клубок, с силой ткнулся в ноги уверенного в своей победе негодяя, от чего тот ослабил хватку, чем она не преминула воспользоваться. Рывок — и свобода! Теперь — свернуть в незаметное ответвление, слыша за спиной неразборчивую ругань и грозное урчание нежданного защитника. Маленький, глупый, бесстрашный. Совсем еще котенок. Он обязательно должен выбраться!
Мысленное воззвание — и за спиной слышатся мягкие прыжки. Значит, все хорошо. Справился… А если так, они выберутся. Найдут помощь. Иначе быть просто не может.
Она бежала по темному узкому коридору, путаясь в подоле длинного белого платья, падала, сдирая в кровь ладони и колени, поднималась и снова бежала. Под босыми ногами засеребрился иней, и в следующий раз она упала не на земляной неровный пол, а на гладкий лед, который отразил бледное лицо и потемневшие от страха глаза.
А потом лед проломился.

Проснулась я в холодном поту, провела дрожащей рукой по лицу и с удивлением обнаружила на ладони кровь. Кажется, губу прокусила… Нужно бы сходить к целителям за успокаивающей настойкой. Куда это годится — в шестнадцать лет нервы ни к бесу? Хотя нет, уже в семнадцать.
За окном, покрывая восточный краешек неба позолотой и багрянцем, занимался новый день. День моего рождения.

С утра пораньше в нашей комнате открылся портал, из которого с шумом выпал Яр. Стоявшая у зеркала Ланка, облаченная в коротенькую ночную рубашку, возмущенно охнула, метнула в моего ненормального дядюшку расческу и скрылась в ванной, уже оттуда поведав ему все, что думает по поводу ранних визитов. Исключительно в приличных и вежливых выражениях — даже в стрессовых ситуациях Лантэлия остается сама собой.
— И чего я там не видел? — пробормотал чуть смущенный таким приемом Славояр, за что словил еще и подушку, уже от меня. Яр явился не с пустыми руками, и огромный мешок с подарками стал весомым поводом для помилования.
Дядюшка звал меня во дворец, но я отказалась, сославшись на важные занятия, и попросила передать мою благодарность батюшке, братьям и сестрице, заботливо набившим мешок разнообразными сладостями. Эх, прощай, диета! Да здравствует хорошее настроение! И новое жемчужно-серое платье, невесть как оказавшееся посреди сладкого богатства. Ликина работа, однозначно! Я оценила и надела сестричкин подарок, заслуживший Ланкино одобрение. Оживившаяся подружка, захлопав в ладоши, вручила мне коробочку, в которой оказались изящные бирюзовые сережки и кулон в форме капелек. Такие вещички Лана делала сама, что, несомненно, удваивало ценность подарка.
Рэм с Лисом притащили огромный букет белых роз, а мой женишок достал из кармана куртки бутылочку с подозрительной синей жидкостью. С гордостью заявил, что это — тонизирующий бальзам на травах, после чего едва унес ноги от моментально озверевшей меня.
— Да пошутил я! — спустя пару минут скребся в дверь юморист-недоучка. — Это зелье от боли в мышцах, между прочим, сам варил, специально для тебя!
Я растрогалась и простила насмешника. А что еще оставалось? Заботу я ценить умела.
Занятия пролетели легко и быстро, порадовав отсутствием контрольных и прочих нервирующих проверок наших знаний. Лиона сегодня я не видела и расценила это как самый лучший подарок небес. Неожиданно освободившийся вечер удалось провести с друзьями в городе. Мы побывали на шумной ярмарке, где я купила-таки приглянувшееся платье, от души повеселились на представлении заезжих музыкантов и хорошо посидели в нашей любимой корчме, заказав разных вкусностей, от которых даже Ланка не сумела отказаться. Что уж говорить обо мне, всегда считавшей, что сладкое дано нам свыше как компенсация за все горечи жизни?
Счастье все-таки есть! И да, чаще всего оно заключается в мелочах, на которые мы не обращаем внимания. Ровно до тех пор, пока нас их не лишают.
Как возвращались в Школу, помню смутно — усталость взяла свое, накрыв меня тяжелым одеялом дремы еще в корчме.
В ту ночь снов я не видела. Вообще. Положительные эмоции порой успокаивают гораздо лучше любых целительских снадобий…

А на следующее утро все началось заново.
— Что это?
— Стойка!
— Какая?
— Та самая!
— Да что ты говоришь?! Выпрями спину! Втяни живот! Расправь плечи! Ноги шире! Не напрягай руки, не бревна таскаешь!
Я зло пыхтела, но беспрекословно выполняла все указания. А после занятий тихо рыдала в укромном уголке от жалости к самой себе и невозможности отомстить Лиону за все его издевательства.
Желание Ривенса сделать из меня боевого мага было мне непонятно. Он давал гораздо больше, чем Краснояра, но я сомневалась в необходимости этого. Я бы не возражала, если бы он гонял меня на профильные практикумы, но то, как использовал свободное время мастер, приводило в недоумение. А вот Рэмион был целиком и полностью с ним согласен.
— Ты же выглядишь чересчур безобидно, — вещал он с заумным видом, — на таких всякие маньяки охотнее всего клюют! Так что не жалуйся, это для твоего же блага!
Ох, кто бы знал, как бесит эта фраза! Получалось, что все лучше меня знали, что именно пойдет мне во благо, а что — во вред. Только моим мнением почему-то никто не интересовался!
Вот и сейчас, несмотря на солнечный весенний день, к тому же — выходной, я сидела и ломала голову над новым изощренным заданием Лиона — как использовать магию в банальной драке, не теряя концентрации и не подставляясь под удары противника. Мастер Ривенс явно переоценил мои мыслительные способности… или же просто не хочет, чтобы у меня появилось свободное время для похода в город? С него станется. Прямо-то запретить он этого не может, вот и решил действовать столь изощренным способом?
— О чем задумалась? — спросила до неприличия радостная Лана, вертясь перед зеркалом в новом цветастом платье. Ну точь-в-точь диковинная птичка, я, поганка бледная, в таком наряде потерялась бы, а подружке очень даже идет.
— О Лионе, — честно призналась я.
— Милая, это неразумно, — мягко сказала она.
— Почему? — не поняла я. По моему мнению, неразумно было бы вообще о нем не думать, да и забыть о себе мастер не даст.
Ланка замялась, закусила губу, похлопала лазурными глазищами, живо напомнив Лику, размышлявшую, сказать гадость или промолчать.
— Вик… Видишь ли, ты в таком возрасте, когда мир кажется… более чистым, ярким, чудесным, — запинаясь, начала подруга, а я даже дыхание затаила, боясь упустить хоть малейшую деталь этого спектакля. Похоже, не только у Лиона в последнее время с головой плохо. — Ну… короче… при таком раскладе возможно все — даже влюбленность в учителя…
Я задохнулась от неожиданности. Чего?! Она решила, что я?..
— Ты чего несешь? — сипло спросила я, глядя на подругу как на умалишенную. — Какая влюбленность?! В какого учителя?!
— Ты же только о нем и говоришь!
— А о ком еще говорить, если большую часть времени именно он меня и достает?! — в шоке пробормотала я. Надо же, как превратно иногда могут быть истолкованы жалобы на кого бы то ни было!
— Скажи еще, что Лион тебе не нравится! — устав от околичностей, в лоб заявила Ланка.
Я уже хотела было ответить, что так оно и есть, но задумалась. А действительно — нравится ли мне Лион? Между прочим, по нему многие девчонки вздыхают. Ага, те, которые знать не знают, какой мастер зануда и маньяк!
— Не скажу, — честно выдавила из себя я. Лана изумленно ойкнула, а я поспешила добавить: — Но это ничего не значит! Мне и Рэм нравится! И Лис! И Ал… Ну… одинаково как-то нравятся… — беспомощно закончила я под насмешливым взглядом Ланы.
Ну да, было бы не совсем одинаково, если бы кое-кто вел себя нормально, не гонял меня до седьмого пота и не иронизировал надо мной по поводу и без. Наверное. Но этого, разумеется, Ланке знать ни к чему. Во-первых, «бы» традиционно мешает, во-вторых, даже без всяких «бы» учитель всегда остается лишь учителем, а в-третьих, могут же у меня быть маленькие тайны?
А через несколько дней я поняла, что Лион во многом прав, и осознание это было даже приятным.
Зареванная Ланка влетела в комнату так, словно за ней все твари Бездны гнались. Оказалось, что не все, а одна, зато самая гадкая — изрядно подзабытый уже Нарл, который из-за обещания Рэма пустить его на наглядный материал и близко ко мне не подходил. А сейчас, видимо, наглость проснулась или же склероз подкрался, иначе с чего бы этот тип стал цепляться к Лантэлии?
— Он мне такое сказал, такое!.. — захлебывалась слезами Лана, обнимая свою подушку.
— Что, солнышко? — терпеливо вопрошала я, гладя расстроенную подругу по спутанным волосам.
— Не могу повторить вслух! — всхлипнула она.
— А ты на ухо скажи, — успокаивающе улыбнулась я.
Ланка подумала, придвинулась вплотную и сказала.
— Н-да-а-а… — протянула я, переварив услышанное.
Подруга, красная от злости и смущения, несчастная и обиженная, сидела тихо и смотрела на меня опухшими от слез глазами с такой надеждой, что я просто не могла ее разочаровать.
— Вот что, Ланочка! — решительно хлопнула я в ладоши. — Этот гад еще пожалеет, что боги наделили его даром речи! Ты только, — я с тревогой взглянула на девушку, — Лису не вздумай ничего рассказать!
— Я еще с ума не сошла! — возмутилась подруга, и я вздохнула с облегчением, ибо кровавое убийство в стенах Школы — это, конечно, эффектно, но совсем неэстетично!

Я шла по коридору, пытаясь придумать жестокую месть. Месть не придумывалась, зато голова охотно разболелась, намекая на то, что ей давно уже не пользовались по прямому назначению, то есть не думали. А сбивание оной всех углов спортзала — это отнюдь не разумное применение столь хрупкого мыслительного инструмента…
Пожаловаться Рэмиону? Низко и недостойно. Хватит уже прятаться за его спиной, пора самой решать свои проблемы. Пробраться к Нарлу в комнату и связать всю одежду в узлы? Мелко и смешно. Наслать на него какую-нибудь давно отбросившую лапки живность? Ага, так он и испугается… Я досадливо поморщилась. Дельные мысли никак не приходили в голову, а всякая ерунда ничуть не вдохновляла. Тьма, но что, что я могу сделать этому самоуверенному типу с силой слона, мозгами курицы и моральными принципами шакала?!
Выходило, что ничего. Зато он вполне мог. Об этом красноречиво свидетельствовала противная ухмылка вынырнувшего из-за поворота отморозка. Закон подлости в действии — помяни беса, он и появится! Коридор был пуст и темен, и на чью-либо помощь рассчитывать не стоило, но меня переклинило от злости и обиды за подругу.
— Ты, бесчувственный чурбан, имеешь хотя бы малейшее представление о совести?! — вместо привычного бегства пошла в наступление я, причем с таким жаром, что Нарл попятился. Потом сообразил, кто перед ним, остановился и протянул:
— Подружка нажаловаться успела?
— Твое счастье, что пока только мне, — прищурилась я.
— В гробу видал я и Рэма и эльфа! — зло сплюнул Нарл.
— Во сне небось? — невинно уточнила я, шалея от собственной наглости. — Только учти, тебе это снится, а они тебя реально туда уложить сумеют!
— Не нарывайся, — душевно посоветовал Нарл. — Как-никак твоего некроманта поблизости не наблюдается, так что…
— Как-никак твоих дружков я тоже что-то не вижу, а потому не особо умничай, — огрызнулась я.
— Думаешь, я тебя боюсь? — расхохотался он.
— Не боишься, — легко согласилась я. — Но будешь! Знаешь ли, у меня большие перспективы в плане личностного и профессионального роста, чего не скажешь о тебе, уже достигшем потолка и физического и умственного развития.
С минуту Нарл усиленно морщил лоб, пытаясь понять смысл моего высказывания, и, судя по наливающемуся краской лицу, все-таки понял. Небезнадежен, однако!
— Ну все, пигалица, — прорычал он, недвусмысленно разминая руки. — Тебе конец!
Я зло усмехнулась и подалась ему навстречу, без проблем поднырнув под тяжелый кулак…
Минуту спустя, потирая наливающуюся болью скулу и любуясь постанывающим у стеночки Нарлом, я поняла, что в данный момент почти обожаю Ривенса, невесть с чего решившего вдолбить в мою голову воинскую премудрость. Побитый — мною, бесы побери, побитый! — Нарл являлся лучшей наградой за все мои синяки, шишки и нещадно ноющие мышцы. Несмотря на то что парочку ударов я все же пропустила, мне было невероятно хорошо. И пусть моя победа в большей степени обусловлена эффектом неожиданности, чем моими сомнительными пока что навыками, это не столь важно. Душа пела — и требовала праздника!
— Пигалица, да я ж тебя… — пропыхтел с пола Нарл.
— Пока это я — тебя! — ухмыльнулась я. — Тебе мало? Так могу еще и ногами попинать! Знаешь, никогда не заморачивалась дурацкими правилами чести — особенно по отношению к таким, как ты!
— Это еще не все! — зыркнул на меня Нарл, продемонстрировав потрясающий фингал, и начал подниматься.
Эйфория схлынула столь же внезапно, как и появилась, и стало не по себе. Ух, кажется, пора делать ноги, пока удача от меня не отвернулась!
— Хочу вас огорчить — продолжения не будет! — жестко возразил до зубной боли знакомый голос, и из полумрака коридора вынырнул мастер Ривенс.
Я уныло вздохнула. Ну и зачем я его поминала, а?! Знала же, чем сие чревато…
Лион же тем временем смерил поспешно поднявшегося Нарла строгим взором и холодно отчеканил:
— Вас, сударь, попрошу через пять минут быть в моем кабинете — и очень не рекомендую опаздывать, ибо нам предстоит весьма занимательный разговор.
Нарл судорожно кивнул и поспешил убраться с глаз его долой. Наверное, белые тапочки побежал готовить.
— А что касается тебя, Виорика… — Задумчивый взгляд мастера остановился на мне, и я невольно насторожилась. — В целом — очень даже неплохо. Правда, техника хромает на обе ноги, неверно рассчитана сила ударов, да и блоки слабоваты… А потому — жду тебя через два часа в спортзале. Будем исправлять недочеты!
И я еще полагала, что он мне нравится? Через час «исправления недочетов» все глупые мысли, когда-либо посещавшие мою голову, вылетели оттуда напрочь. Осталась только одна — вот бы Лион и Ланку так погонял, чтобы она лишнего себе не придумывала!

Глава 33
НОВЕНЬКИЙ

Первое впечатление — самое сильное. А вот насколько верное — совсем другой вопрос.
Надпись на надгробии парня, любившего гулять ночами в костюме упыря

Вечером к нам заявилась Шейли, как никогда довольная и наряженная по последнему писку моды. Судя по всему, писк был предсмертным, но рыжую это ничуть не смущало. Учеба у травников шла ей на пользу — девица цвела и пахла. Я от души позавидовала ей, натирая гудящие ноги подаренным Рэмом зельем. Обещанного эффекта пока не было, зато бледная кожа приобрела веселый синюшный оттенок, как бы намекая — профессия выбрана верно, такого некроманта даже упыри за своего принимать будут.
— Ох, девочки, а вы знаете, что у боевиков — новенький?! — вопросила раскрасневшаяся Шейли.
Лично нам с Ланкой до боевых магов вообще никакого дела не было, как им — до некромантов-первокурсников. На занятиях мы не пересекались, а общаться с главными задирами Школы в свободное от учебы время жаждал не каждый.
— Много потеряли! — с придыханием заявила рыжая. — Симпатичный!
— Симпатичнее Тирха? — хмыкнула я, с недоумением разглядывая свои синенькие, как у нежити с картинки, ножки и решая, сейчас пойти женишка душить или подождать до утра.
— Старше и серьезнее, — отрезала Шел, прищурив щедро подведенные бесстыжие глаза.
О, бедный однокурсничек. И бедный новенький. Даже не знаю, кому из них больше посочувствовать. Бородатый анекдот, гласящий, что если девушка ушла к другому, то еще неизвестно, кому повезло, как с нашей Шел писан. У ранее самоуверенного ледышки Тирха рыжая девица изрядно на нервах поиграла, и теперь парень вовсе не так самоуверен и уже отнюдь не ледышка. Сама видела, как у него левый глаз дергается, когда он голос Шейли слышит. И как его перекашивает, когда рыжая другим глазки строит.
— Не надоело тебе еще? — с жалостью осведомилась Ланка, откладывая в сторонку незаконченную вышивку. Хе-хе, будет Лису новая рубашечка в дополнение к свитерку, который он благородно протаскал всю зиму.
— С чего бы? — недоуменно пожала плечами Шел. — Я не как некоторые, на первое попавшееся не согласна! — Хм, это она чистокровного эльфа первым попавшимся обласкала? Как мило! — А если вообще ничего, кроме учебы, не замечать, то и вовсе безо всего остаться можно! — А это уже камешек в мой огород. Ну-ну.
— Тебе бы такого наставника, как Лион, — буркнула я, демонстрируя свои покрытые синяками ноги. Нежно-голубые, чтоб Рэмова шевелюра такого же цвета стала!
— Да-а-а, мне б такого, — мечтательно вздохнула рыжая, а я только головой покачала. Счастливая, ее желание никогда не исполнится!
А Рэма я все-таки не придушила. Потому как утром от боли и следа не осталось. Чего не скажешь о краске, въевшейся в кожу всерьез и надолго. Слава брюкам, всю эту красоту скрывшим, и мне, предусмотрительно не начавшей вчерашнее растирание с ноющей шеи!..

В этот раз мне хватило сил, ловкости и, что самое главное, глупости выставить в ответ на атаку Лиона показанный Вилиером щит, отражающий вражеское заклинание, направляя оное в его же создателя. Получилось все просто превосходно, но радость моя была недолгой…
— Откуда этот прием?! — далеким от доброжелательного тоном вопросил наставник.
Я попыталась прикинуться дурочкой, наивно хлопая глазами, совсем как Шейли учила. То ли сделала что не так, то ли с Лионом подобные шутки не прокатывали, но вцепился он в меня не хуже клеща.
— Откуда. Ты. Это. Знаешь? — чеканя каждое слово, повторил наставник.
— В книжке прочитала, — малодушно соврала я, скосив глаза так, чтобы не смотреть на мастера Ривенса. В подобном состоянии тихого бешенства он меня пугал. И не только меня.
— В книжке, — недоверчиво хмыкнул Лион. — И в какой же, позволь узнать, книжке пишут о таких вещах?!
Ой. Опять бужу в Лионе зверя, просто наказание какое-то! А, да к бесам все! Хочет правду — он ее получит! И не обязательно для этого трясти меня как грушу!
— Вилиер Загорский научил! — вскинув глаза на Лиона, четко сказала я.
Мастер растерянно моргнул и отступил на шаг. Уже лучше. Убивать прямо сейчас меня не будут.
— Где же ты Лиера-то откопала? — обреченно вздохнул Лион.
— Зачем его откапывать? Он сам во дворец явился, по батюшкиному приглашению! — окончательно осмелев, выдала я.
Игра в «я знаю, что ты знаешь, что я знаю» уже поперек горла стояла; почему бы не сыграть без масок?
— Даже так, — с непонятным выражением протянул Лион и прищурился, разглядывая меня с нездоровым интересом. — Полагаю, Лиер Темный гостил во дворце одновременно с графом Ар’Эльентом?
Я поморщилась — настоящее имя женишка царапнуло слух, — но кивнула.
— И это не все, так? — продолжал допрос некромант. — Кто там еще был?
— Кос… — начала было я, но вовремя спохватилась — а какого беса он раскомандовался?! — и недовольно поджала губы: — А это не важно!
— Значит, Костан Аливера, — не обращая внимания на мою реакцию, кивнул наставник. — За-ме-ча-тель-но!
Угу. Судя по выражению его лица, все обстоит с точностью до наоборот.
— А в чем дело-то? — ничего не понимая, рискнула спросить я.
— А это не важно! — зловещим тоном вернул мне мою же фразу Лион.
Я досадливо кусала губы, коря себя за очередную глупость. Что, поиграла без масок? А никто и не обещал, что Лион захочет играть на тех же условиях!
Но я ошиблась, это было еще не все.
— Почему Рэмион? — спросил Лион.
— Он мой друг, — буркнула я, не поднимая глаз. От обиды, что меня раскололи, не приложив для этого никаких усилий, трясло.
— Так я и думал, — задумчиво кивнул Ривенс.
— Думали?.. — изумилась я. — А зачем тогда Рэма побили?!
— Не бил я его. Всего лишь предупредил.
— Зачем? — не понимала я.
— Чтобы научился выполнять взятые на себя обязательства. Ты ведь понимаешь, что проблему это не решает?
— О чем вы, мастер? — невинно уточнила я.
А чего? Пусть тоже говорит прямо и ясно, а не намеками! Одной мне тут страдать, что ли?
— О предсказании и помолвке, — с легким раздражением ответил он.
— Свадьба надежнее? — ляпнула я — исключительно от злости. Словила еще более злой взгляд и пожалела о сказанном.
— Ерунду не говори, — поморщился Лион.
— А откуда вы вообще про предсказание знаете? Его что, на всех верстовых столбах царства развесили? — насупилась я.
— Мне положено. Здесь за твою безопасность отвечаю я, — коротко пояснил Лион.
А про то, что был в столице, умолчал. Нечестно! Хотя… Может, я сделала неверные выводы и во дворец мага вызвал отец? Как раз чтобы просветить насчет клятого предсказания и дать дальнейшие инструкции?
— Что мне угрожает? — безо всякой надежды на честный ответ спросила я.
— Понятия не имею, что может угрожать одной из царских дочерей, — хмыкнул маг.
Ага, так я и поверила!
— Никто не знает, где я, — мотнула головой я.
— Тот, кто ищет, всегда находит. Жаль, что Всеслав Градимирович не хочет это понять, — в сердцах бросил Лион. — Родительская забота, конечно, хороша, но иногда она доходит до абсурда.
— Предсказание неверно? — обрадовалась я.
— Вряд ли, — разочаровал меня наставник. — Зато пути решения проблемы явно не те.
— И что делать?
— Я скажу, чего точно не делать. Глупостей. В Школе безопасно. В конце концов, тут столько темных магов, что сама возможность неприятностей извне сводится к минимуму. Ты меня поняла?
— Ага, — растерянно кивнула я, не придумав ничего умнее.
— Хорошо, что хоть кто-то из твоей семьи способен услышать мои доводы, — улыбнулся Лион.
Ну да, в отличие от батюшки, которому он наверняка говорил все то же самое и который уперся рогом, заявив, что найдет более действенный способ спасения дочери.
Как оказалось, не нашел. В этом я с Лионом целиком и полностью согласна. А еще я была благодарна наставнику за то, что не побоялся спорить с моим отцом, и за то, что не стал отмалчиваться в своей обычной манере, заставляя меня злиться, нервничать и искать подвох там, где его и вовсе не имелось.
«Будем колоть дальше!» — решила я, вдохновленная первой победой, пусть и весьма условной.

После нескольких пар и занятий с Лионом домашние задания выполняться не желали. Положение усугубляла вступившая в свои права весна. Яркое солнце, голубое небо, нежная зелень, птичьи концерты настраивали на праздный лад, и даже надвигающаяся сессия служила не самым надежным стимулом для учебы.
Я отвернулась от окна, за которым ворковали радующиеся наступающему вечеру голуби, и, закрыв уши ладонями, попыталась вникнуть в текст учебника. Основы перемещений шли туго, и вовсе не весна была в этом виновата. Чем дальше, тем яснее я понимала: строить порталы, как Яр, у меня в жизни не получится. Эх, ну что за невезение, почему мне не могла достаться хоть толика дядюшкиного таланта? Стройные вроде бы теории и формулы никак не желали укладываться в голове, а уж о том, чтобы хотя бы немного раздвинуть пространство, пока и речи не шло. Но на горизонте маячил зачет, и я, сжав зубы, вновь и вновь старалась постичь сию мудреную науку.
— Хочешь погулять? — ворвался в мои страдания раздражающе-веселый голос.
Я отвлеклась от раскрытого — увы, даже не на середине! — учебника и скорбно воззрилась на сияющего Рэмиона.
— Что там у тебя? — заинтересовался он. Я молча показала обложку. — «Теория и практика пространственных перемещений»? Забей!
— Че-го?! — обалдела я. Чтобы Рэм — да советовал такое?! — Всё-таки перезанималась, — кивнула я. — Мозги кипят, глюки радуются…
— Забей, говорю, — по слогам повторил Рэмион. — Теории там кот наплакал, а практику… практику я тебе объясню и даже покажу!
— Нет!.. — только и успела пискнуть я, когда подскочивший ко мне третьекурсник звонко щелкнул пальцами…
Голова кружилась, перед глазами все плыло, а пейзаж вокруг ничуть не напоминал стены Школы.
— Ду… ду… — задыхаясь, попыталась высказаться я.
— Душно? — заботливо осведомился Рэмион, придерживая меня под локоть.
— Ду!.. Ду!.. — еще яростнее продолжила я.
— Думаешь? О чем? — невинно приподнял брови Рэм.
— …рак! — рявкнула я.
— Где рак?!
— Ты — дурак!!! Лион запретил мне выходить из Школы!!!
— В одиночку, — поморщился Рэмион. — Ты же со мной, успокойся. Я не дам тебя в обиду.
— Я сама тебя сейчас обижу! — топнула я, оглядываясь по сторонам.
Ого, да нас за пределы городка выбросило! Во-о-он стены в подступающих сумерках белеют. Справа темнеет полоска леса, слева раскинулась деревенька, в которую мы не раз на практику ходили. А мы торчим посреди широкой наезженной дороги и орем друг на друга… Ну хорошо, хорошо, я ору, а Рэм слушает.
— Ну все, хватит буянить, — примирительно улыбнулся приятель, — смотри, как здесь здорово! Прогуляемся до Школы пешком, тебе нужно хоть иногда голову проветривать.
— А Лион!.. — пискнула я.
— А у Лиона паранойя, и мы ему ничего не скажем! — решительно перебил Рэмион.
Я вздохнула, сознавая, что выбора у меня нет, и кивнула.
Дорога легко ложилась под ноги, остро пахло свежей зеленью, прозрачный воздух звенел от птичьих трелей. Скоро день Живены, матери-богини, покровительницы жизни и земли. В Школе будет праздник, настоящий разгул магии и весны, и от предвкушения сладко замирало в груди. Взовьются высокие костры, поплывут по озерцам и деревенской речушке венки из первых цветов, зашелестят вплетенные в браслеты-обереги березовые листочки, и звезды в эту ночь станут ближе и ярче, чтобы насладиться эмоциями радующихся весне людей. А Лион выпустит на волю проспавших всю зиму фей. Он обещал взять меня с собой, и этого я ждала даже больше, чем самого праздника.
Темнело быстро, но до городских ворот было недалеко. Мы с Рэмом болтали о пустяках, когда наверху что-то заклекотало, завопило и неожиданной тяжестью рухнуло на плечи. Извернувшись в последний момент, я успела перехватить нацеленные на меня когтистые руки, а еще — отработанным ударом отпихнуть хоть и костлявое, но увесистое тело гарпии. Крылато-когтистая уродливая тетка зашипела, оскалилась и повторила попытку расцарапать меня от макушки до пят, но я вновь увернулась, краем глаза отметив, что Рэм отбивается от двух тварей.
— Вики, к воротам! — рыкнул он, сбив мою противницу бледно-зеленой молнией.
Не пререкаясь, я рванулась к городу, но очередной вопль оглушил, а на плечах повисло, по ощущениям, не меньше нары крылатых тварей.
Стая? Целая стая нечисти рядом со Школой?!
На этот раз перевернуться на спину я не смогла, руки и ноги придавили, лишив возможности шевелиться, а острая боль в груди выбила из легких воздух.
Какая-то мелкая жуть пытается вырвать душу у взывающей — это ли не глупейшая ситуация?!
А в следующее мгновение гарпии с визгом скатились с меня, и боль отступила. Меня рывком подняли, но я, ослепленная и оглушенная, не могла толком ни слова сказать, ни воспринимать происходящее. Четко понимала лишь одно — голос незнакомый, а значит, Лиона здесь нет. Эта мысль грела и успокаивала, пока я, кутаясь в чужую куртку, ждала, когда Рэм и наш нежданный спаситель закончат пререкаться и наконец-то откроют обещанный портал. Глаза слезились и болели, и я до сих пор плохо видела, но хотя бы слух вернулся полностью, что уже радовало.
— Никогда больше!.. — просипела я, едва выйдя из портала на заднем дворе Школы, к нашему счастью — совершенно безлюдном.
— Ни-ни! — покаянно вздохнул Рэмион, а незнакомый парень, которого я никак не могла разглядеть, только хмыкнул, явно забавляясь нашим потрепанным видом.
Ну и бесы с ним. Главное, чтобы Лиону не проболтался, иначе гарпии нам с Рэмом медом покажутся!

Наутро Школа походила на растревоженный муравейник. В гуле голосов отчетливо слышалось одно слово, повторяемое на разные лады, — «гарпии». Преподаватели, а также боевики и некроманты с последнего курса собирались на поиски гнездовья этих тварей, и собирались спешно — медлить нельзя, если гарпии и вправду устроились где-то поблизости, местным жителям грозила серьезная опасность.
Про нас с Рэмом не упоминали. Видно, неболтливый парень попался.
Но радовалась я рано — Лион, пробегая мимо нашей сбившейся в кучку группы, сообщил, что нас ждет дополнительный час, посвященный изучению приемов против гарпий и прочих вредоносных существ.
— Я не выживу, — ныла я по дороге в столовую. После того случая с отравлением повара все-таки вытолкали взашей, и теперь здешняя еда была не только безопасной, но и вкусной.
— Выдержишь, некромант должен уметь переносить трудности с гордо поднятой головой! — буркнул Рэм, недовольный тем, что его в поход против гарпий не взяли.
— Не хочу быть некромантом, — продолжала жаловаться на горькую судьбу я. — У меня уже на первом курсе нервы дальше некуда расшатаны, от меня к выпуску не останется ничего!
— Выбора нет, — поморщился Рэм.
— Есть! Давай поженимся, а? Построим высокую зловещую башню в самом безлюдном месте мира. Первый год, пока ты доучиваешься, я буду отсыпаться и читать книги, а потом ты будешь шататься по градам и весям в поисках приключений и бесценного опыта, а я — опять-таки отсыпаться и читать книги!
— Засоня, — хохотнул Рэмион. — И лентяйка в придачу! Зачем мне такая жена?
— Я просто спать хочу, — вздохнула я. — И вообще, такая жена не будет интересоваться, где шлялся ее муженек! Она вообще тобой интересоваться не будет!
— Какая прелесть, — хлопнул в ладоши приятель. — Я обязательно подумаю над столь заманчивым предложением!
— Клоун! — обиделась я, но развивать тему не стала — мы пришли, и при посторонних наши разборки выглядели бы странно.
В уголке сидели Ланка и несчастный — по той же причине, что и Рэм, — Лис. А возле окна стояло трое боевиков с последнего курса, запихивая в походные сумки выданную провизию. Невольно задержала на них взгляд, заметив незнакомое лицо. Наверное, это и есть новенький, о котором говорила Шейли.
А ничего парень… симпатичный. Длинные каштановые волосы, переливающиеся в солнечном свете, словно дорогой шелк, смуглое лицо с высокими скулами и упрямым подбородком, изогнутые брови над глазами цвета… Ого, вот это глаза!
— Ух ты, — не удержавшись, присвистнула я, почти утонув в расплавленном янтаре.
— И ничего особенного, — ревниво заявил Рэм, безуспешно подталкивая меня к столу.
— Примерно как в твоей эльфийке, — согласно закивала я.
— Она не моя! — обиделся женишок.
— Какая досада, правда? — хихикнула я. — Душа просит фиалок, а жизнь преподносит кактусы!
— Пошли уже, кактус, пока о собственные колючки не укололась, — беззлобно проворчал Рэмион.
Но отойти от двери мы не успели.
— А вот и гроза гарпий собственной персоной, — тихо произнес знакомый голос.
Я резко обернулась и уставилась на новенького, который несколько мгновений назад находился у противоположной стены. Ух, ну и скорость у этих боевиков!..
— Странно, вчера мне показалось, что ты не немая, — не дождавшись ответа, протянул парень, щуря искрящиеся смехом глаза.
Значит, это он нас спас?
— Когда кажется, пора лечить голову, — невежливо брякнул Рэм, встревая между мной и новеньким.
Стало не по себе — характер у боевых магов не сахар, да и Рэм никогда ни в чем еще не уступал, вот только драки тут и не хватает! Но, к моему немалому удивлению, длинноволосый доброжелательно улыбнулся и выставил перед собой раскрытые ладони:
— Никого не хотел обидеть, прошу простить, если так получилось.
— Ты никого не обидел, — оттеснив опешившего Рэма, явно приготовившегося к столкновению, сказала я. — И спасибо тебе за вчерашнее, ты нам очень помог!
— Ерунда, — засмеялся парень. — Я — Фьерн.
— Виорика, — улыбнулась я. — А он — Рэмион. И мы рады знакомству, так ведь? — Я пихнула застывшего женишка в бок, и он, наконец-то оттаяв, с явной неохотой кивнул:
— Так, — и даже пожал Фьерну руку.
Вот и славно, вражда отменяется!
— Мне пора, мы уже выступаем, надеюсь, еще сможем пообщаться, — улыбнулся новый знакомый, кивнул на прощанье и вышел из столовой, присоединившись к ожидавшим его товарищам.
— А я надеюсь, что не сможем, — очень тихо и зловеще произнес Рэм.
— Ты чего? — покосилась на него я. О, ну и вид — кулаки сжаты, глаза прищурены, губы бледные, в ниточку.
— Он мне не нравится, — поморщился друг.
— Почему?
— Не знаю. Не нравится — и все, — отрезал Рэмион.
— А по-моему, он хороший, — пожала плечами я.
— А по-моему, тебе стоит прислушиваться к старшим, — недовольно бросил он.
Я лишь фыркнула в ответ, выражая свое отношение к его заявлению. Видно, паранойя не только у Лиона!
Не хочет общаться с Фьерном — пусть не общается, его дело. Но запретить мне он все равно ничего не может, потому что это уже мое дело, нравится ему такое положение вещей или нет.
Охотники на гарпий вернулись лишь к следующему вечеру, уставшие, потрепанные, но довольные — им удалось найти и уничтожить целых два гнезда, расположенные на приличном друг от друга расстоянии. Повезло, что твари толком не проснулись и сражались не в полную силу, иначе потерь было бы не избежать. А так отделались малой кровью. Откуда здесь взялись гарпии, причем в таких количествах, еще предстояло выяснить, а пока вернувшиеся с победой герои откармливались, отмывались и отбивались от целителей, которых хлебом не корми — дай над кем-нибудь поизмываться. То есть, прошу прощения, полечить. С применением экспериментальных заклинаний и снадобий. Неудивительно, что наши целители популярностью не пользовались.
Лион, против всех моих чаяний, тренировку не отменил, и, в то время как остальные, набившись в столовую, с замиранием сердца слушали повествование о «великой битве», я потащилась в спортзал, мечтая, чтобы неугомонный наставник заснул где-нибудь по дороге. Но нет — выносливости этого чародея могли бы позавидовать и былинные герои.
Однако зря я переживала — мастер пребывал в задумчивом и благодушном расположении духа, а потому не особо меня гонял и даже не пытался ядовито комментировать откровенно неудачные моменты. Грех было упускать такой шанс, и я, дождавшись очередного задумчивого взгляда, перестала изображать подстреленного оленя и застыла напротив устроившегося на матах Ривенса.
— Мастер, — осторожно протянула я, с опаской наблюдая за его реакцией.
Лион, вздрогнув, подозрительно прищурился. Я, наверное, точно так же смотрю на него, когда он ко мне обращается, — похоже, мы друг от друга в одинаковом «восторге»!
— Что? — поторопил меня наставник.
— А правда, что вы искали Ривлэн? — на одном дыхании выпалила я.
— Об этом ты тоже в… кхм… книжке прочитала? — с едва заметной запинкой спросил Лион. Ну хотя бы сразу не послал — можно рассматривать как хороший знак!
— Яр сказал.
— Вот как… А что же тогда спрашиваешь?
— Так ведь не обо всем, — пожала плечами я.
— Удивительно, — сквозь зубы процедил некромант.
— Яр не сплетник! — оскорбилась за дядюшку я.
Ривенс спорить не стал, но было ясно, что он считает иначе.
— С каких пор тебя интересуют сказки? — прищурился Лион.
— С тех самых, как мне стали их рассказывать, — насупилась я, понимая, что и тут ничего не светит.
— Занималась бы лучше, — оправдал мои худшие ожидания мастер Ривенс.
— Я и так занимаюсь! — решила проявить ослиное упрямство я. — Ну так что, это правда?
— Правда, — отчетливо скрипнув зубами, признал-таки Лион, а я мысленно возликовала.
— И нашли? — жадно спросила я, садясь прямо на пол. А что? Нужно ковать железо, пока горячо, то есть колоть некроманта, пока он не сопротивляется!
— Мифическую страну, которую сотни лет безуспешно искали до меня? — насмешливо приподнял брови он.
— Страну, в которую вы верите и которую вы искали, — не сдавалась я. — Уверена, вы не сдались бы, неузнав хоть что-нибудь!
— Меньше знаешь, крепче нервы, — хмыкнул Лион.
— Не хотите говорить? Почему?
— Слишком много вопросов! — отрезал Лион.
— Нет!
— Что — нет? — озадачился чародей.
— Не вопросов много — ответов мало! — сердито бросила я.
— Поразительная тяга к знаниям, Виорика! — усмехнулся Лион. — И, главное, так вовремя…
Последнюю фразу он почти прошептал, но я услышала и устыдилась. И в самом деле, нашла, когда с расспросами приставать!
— Мастер… Тяжело было? С гарпиями? — неожиданно для себя выпалила я и прикусила язык — ну вот, опять надоедаю!
— Не особо, — к моему удивлению, спокойно ответил Лион. — Они еще не вошли в силу. Хвала всем богам, если только они существуют, что этих тварей вовремя заметили. Пара-тройка дней — и мы бы так легко не отделались.
«Какое счастье, что нас с Рэмом вынесло на дорогу», — подумала я, поймала тяжелый взгляд наставника и покраснела, сообразив, что  именно чуть было не ляпнула. Мне, увы, врагов не надо, я сама себя неприятностями обеспечить в состоянии!
— Тренировка окончена, — резко поднявшись, объявил Лион. — А о Ривлэне, — усмехнулся он, полюбовавшись моей расстроенной мордашкой, — мы как-нибудь обязательно поговорим. Обещаю.
— Диво дивное, — ошарашенно прошептала я, глядя вослед мастеру. Он — мне — что-то пообещал?! — Наверное, его гарпии покусали, и теперь у него жар, — нашла я наиболее правдоподобное объяснение поведению наставника.
Впрочем, эта странность вылетела из головы, стоило мне вернуться в столовую. Оказывается, никто и не собирался расходиться, а история охоты за гарпиями обрастала все новыми и новыми подробностями, так что поспела я к самому интересному — подаче правды в обработке боевых магов, круче которых, по их же собственному мнению, только горы, и то далеко не все.
— Плеяда героев, хоть сейчас высшую ступень посвящения всем присваивай, — тихо хихикнула Ланка, и я согласно хмыкнула.
Пожалуй, не отличился в словесных баталиях только новенький — он сидел, молча улыбался и иногда, в особо трагически-героических моментах, качал головой.
Надо же. Неболтливый, дружелюбный и скромный, что для боевого мага — редчайшее явление. И чего Рэму не нравится?
Ответ не замедлил появиться в поле моего зрения и словно бы случайно устроиться рядом с Фьерном.
— И какой бес принес его сюда на последнем году обучения? — недовольно проворчал Рэмион, ревниво следя за тем, как Эллайя улыбается столь внезапно нарисовавшемуся сопернику.
— Что, не терпишь конкуренции? — поддела его Шел, с неприязнью рассматривая Эллайю. Эльфийку рыжая сильно недолюбливала по только что озвученной причине.
— Было бы с кем конкурировать, — поморщился приятель.
— Тогда расслабься и не злись, — от души посоветовала я и добавила в надежде отвлечь Рэма от мрачных размышлений: — И вообще, ты, кажется, обещал объяснить про перемещения? Вот и пойдем, объяснишь! Только, чур, не так, как в прошлый раз, приключений и без этого в жизни хватает!

Глава 34
ЖИВЕНИН ДЕНЬ

У неприятностей праздников не бывает.
Закон жизни

До дня Живены-покровительницы оставалось чуть больше седмицы. Хотелось праздника, но суровая реальность оказалась сильнее — у нас начались зачеты. Такого ужаса, как после первого семестра, не было, и все проходило мирно, тихо и без лишних нервов. Единственное, что меня волновало, так это пресловутые основы перемещений в пространстве. Если теорию я выучила, то с практикой, несмотря на все усилия Рэма, была беда. И хотя мастер Иован обещал не судить слишком строго, я чувствовала себя полнейшей бездарью.
— Зато ты с духами лихо управляешься, — утешала меня Ланка, у которой тоже не заладилось с перемещениями. Я лишь морщилась в ответ — у любого бы получилось, если бы его так муштровали, да и дела обстояли не столь уж и лихо, как думала подруга и как бы мне самой хотелось.
В итоге накануне зачета, подтянув теорию и махнув рукой на практику, мы с Ланой, прихватив для компании Шейли и нашу скромную эльфиечку, сбежали в город. Естественно, не без «хвоста» в лице Лиса и конечно же Рэмиона, который утверждал, что обязан приглядывать за мной, но при этом не сводил глаз с Эллайи. Я подсчитала про себя, сколько времени Рэм увивается вокруг одной и той же девицы, и восхитилась — похоже, ветреный некромант попался по-настоящему.
Прогулка и покупки к празднику подняли настроение, и предстоящий позор уже не вызывал столько переживаний. Потому засыпала я со спокойным сердцем, уверенная, что на теории-то уж точно выеду. А практику наработаю, а если и тогда не получится — амулеты в помощь. Не у каждого именитого мага получается, так с какой стати мне переживать?
Наутро от позитивных мыслей не осталось и следа. Стоя у специально оборудованного для практических занятий зала и любуясь кислыми личиками однокурсников, я с тоской понимала, что вряд ли зачет пройдет так просто, как я рассчитывала.
Неприятности начались сразу. Заклинило дверь, и мастер Иован, пыхтя и невнятно ругаясь, чуть ли не полчаса возился с ней, потом выяснилось, что пол недостаточно чист для того, чтобы чертить схемы, и это опять-таки не прибавило мастеру хорошего настроения, ну а в заключение обнаружилось, что кончился мел. За ним была послана Эллайя как самая быстроногая и ответственная.
Когда все утряслось, мастер Иован находился не в лучшем расположении духа. Мы жались в уголке, опасаясь привлечь внимание преподавателя и попасть под раздачу. Первому отвечающему, по нашему общему мнению, должно было крупно не повезти, и неудивительно, что оным, ввиду отсутствия желающих, назначили меня.
Я на негнущихся ногах вышла вперед. С преувеличенным вниманием осмотрела темный пол, под нервные смешки студентов даже поковыряла его мыском ботинка и зачем-то поскребла ногтями. Со вздохом взяла мел и начала чертить. Самая легкая часть — рисунок вышел аккуратным и четким. Отличный мел попался — не крошился, ложился ровно, не портил даже самые тонкие линии.
— Хорошо, — довольно протянул Иован, с некоторым удивлением обходя творение рук моих. — Весьма хорошо!
Видимо, его настроение резко улучшилось, и у меня отлегло от сердца.
— Теперь теорию? — рискнула спросить я.
— Не нужно, вот она, твоя теория, так сказать, во плоти, — отмахнулся преподаватель. — Попробуй переместиться в коридор. Если не получится, не переживай, попытаемся проделать то же самое с амулетом.
Я неуверенно кивнула, осторожно встала в центр схемы и сосредоточилась, вспоминая нужные слова. Но что-то пошло не так — я еще не успела задать направление, а линии уже засветились голубым, пол дрогнул, налились огненно-алым символы в охранном круге…
— Да что ж это такое?! — завопил Иован и, оттолкнув меня в сторону, влетел в схему, которая в тот же момент полыхнула — и мастер пропал, как и не было его вовсе.
Его и не было — ни в коридоре, ни во дворе, ни в Школе, ни в городке.
И я не сомневалась, что на его месте должна была быть я.

В Школе царила суматоха — на поиски невесть куда запропастившегося мастера бросили все силы преподавателей, и до нас, нерадивых студентов, никому не было никакого дела.
Я сидела на подоконнике в коридоре, подобрав под себя ноги, дабы их не отдавили особо шустрые ученики, наслаждающиеся неожиданной свободой. По моему скромному мнению, наслаждаться можно было бы и потише, ибо мастер Иован — это, конечно, важно, однако для того, чтобы утихомирить распоясавшихся студентов, директор время всегда найдет. Впрочем, происходящее меня не особо волновало. Куда больше меня занимала моя собственная дальнейшая судьба.
— Чего грустишь?! — подскочила ко мне Ланка. — В том, что произошло с Иованом, ты не виновата!
— Я бы поспорила, — едва слышно пробормотала я.
Про неудавшееся похищение друзья не знали, а потому Ланка не понимала моего похоронного настроения. Если Лион решит, что в Школе опасно, он отправит меня домой. А этого очень и очень не хотелось — неизвестно еще, что предпримет в таком случае отец. Эдак мы с Рэмом и глазом моргнуть не успеем, а нас уже повяжут. На всю, между прочим, жизнь!
— Виорика!
А вот и он, легок на помине! Я с недоверием уставилась на пробившегося к нам Лиона. Наставник был мрачен и растерян.
— Идите в свою комнату, никуда не выходите, к незнакомым предметам не прикасайтесь, окна не открывайте, — смерив нас с Ланкой внимательным взглядом, приказал он.
— А почему только мы? — обиделась Лантэлия.
— Не только вы, — отрезал Лион. — Просто одни из первых. Ступайте, а я эту восторженную толпу разгоню. Пока мастер Иован не найден, правила ужесточатся. Для вашего же блага. Возражения?
— Никаких, — поспешно отозвалась я, сползая на пол и подхватывая Ланку под руку. — Мы уже уходим.
— Кажется, накрылся наш праздник, — вздохнула Лантэлия по пути в комнату.
— Лучше уж праздник, чем мы сами, — невесело усмехнулась я.
Весь оставшийся день мы занимались полезными делами — Ланка заканчивала вышивать рубашку Лису, а я пыталась убедить себя, что все произошедшее за последнее время — совпадение, не имеющее ко мне никакого отношения. У Ланки получалось, у меня — не особо, но к вечеру мастер Иован все-таки нашелся — его выбросило далеко отсюда, и он не сразу смог сообразить, где находится, — и тревога понемногу улеглась. В самом деле, магия — явление непредсказуемое, при всевозможных предосторожностях все равно может случиться что угодно.
Зачет я получила. В этот же вечер его сдали остальные, и теперь мы с чистой совестью могли готовиться к следующему дню, вернее, ночи — самому красивому и желанному празднику, встречать который, невзирая на Ланкины опасения, нам не запретили.
Перед сном я долго смотрела на мамин портрет в медальоне. Другой, карандашный, лежал под моим матрасом, обернутый мягкой тряпочкой и парой заклинаний — чтобы, не дайте боги, тонкая бумага не помялась или, того хуже, не порвалась. Возможно, кому-нибудь такой способ хранения показался бы странным, но я воспринимала рисунок как величайшую драгоценность, опасалась потерять и потому поступила с ним так, как и полагается поступать с сокровищами — спрятала в надежный, с моей точки зрения, тайник.
Закрыла крышечку медальона, зажмурилась, восстанавливая в памяти каждую черточку родного лица, и нырнула под одеяло.
Я скучаю, мама. А ты?..

…а потом лед проломился. Студеная вода сомкнулась над головой, намокшее платье тянуло вниз не хуже привязанного к ногам камня, ногти царапнули по тут же затянувшемуся корочкой льда пролому…
Маленькая, но сильная рука одним ударом пробила брешь и, уцепившись за волосы, потянула вверх, к живительному воздуху, от нехватки которого нещадно горели легкие.
Вдох. Судорожный, глубокий, самый желанный… На глазах выступили слезы, руки, упиравшиеся в землю, тряслись. Ненадежный лед остался позади, но вряд ли он мог задержать преследователя.
Глаза, как никогда серьезные, крепкая ладошка, решительно сжавшая ее ладонь, — и разверзшаяся и сомкнувшаяся над головой земля…

— Ты очень бледная, — заметила Ланка, когда я без особого энтузиазма водила щеткой по распущенным волосам. Я только плечами пожала — после такого сна не только бледной, синей в пятнышко стать можно. До сих пор сердце к горлу подскакивает и дышать нечем…
А за окном светило яркое солнышко, по небу неспешно плыли перистые облака, шелестела покрытыми нежными почками ветвями березка, гомонили взволнованные предстоящим весельем студенты, но все это происходило словно за прозрачной, но прочной стеной — мне же казалось, что я так и осталась в своем странном сне, заживо погребенная под землей. Вздрогнула от прикосновения к плечу, поймала испуганный взгляд Лантэлии и через силу улыбнулась, пытаясь стряхнуть непонятное оцепенение. Надо выпить кофе. Или съесть шоколадку — недавно Рэм притащил и то и другое в количестве, достаточном для двух девиц, одна из которых сидела на диете, но периодически подпрыгивала. Я про Ланку, разумеется, — сама этой дуростью перестала страдать давно, когда мой женишок со свойственной лишь упырям тактичностью назвал меня наглядным пособием по анатомии. Да и занятия с мастером Ривенсом не давали шанса обрасти мяском и жирком. Лантэлия тоже могла претендовать на роль наглядного пособия, но Лис скорее язык бы себе откусил, чем заявил ей подобное. Везет же подружке с женихом, не то что некоторым…
Шоколад и в самом деле помог, и жизнь стала ярче и приятнее. Примерив голубое платье и оставшись довольной, я решила ободрать лужайку на заднем дворе, чтобы сплести венок, не тратя на это время вечером.
Свежий ветерок слегка растрепал волосы, взметнул юбки нового платья, ласково погладил по щекам, окончательно прогоняя остатки ночного кошмара. По дороге к полянке стало гораздо лучше, а мелкие золотистые и синие цветочки, густым ковром устилающие прогретую солнышком землю, вызвали невольную улыбку. Самые первые цветы — виолинки. Ну, привет, тезки, уж послужите благому делу…
Умиротворенная и довольная, я возвращалась назад, прижимая к себе нежные стебельки, когда за поворотом услышала голоса. Раздраженные, усталые, знакомые — мастер Остромысл и Лион.
Любопытство захлестнуло с головой, и я, стараясь не дышать, на цыпочках двинулась к повороту. И нос к носу столкнулась с Лионом, у которого был такой вид, словно он собирался душить упыря голыми руками. Но за неимением нежити, подозреваю, могла бы сгодиться и не вовремя подвернувшаяся ученица.
— Что ты здесь делаешь?! — рявкнул он так, что захотелось провалиться сквозь землю.
— Цветочки… вот, — прикрывшись букетом, словно щитом, брякнула я.
Лион растерянно моргнул, перевел взгляд на цветы, с силой потер лоб и отступил в сторону, освобождая проход:
— К мастерице Янке сходи, она даст несколько трав-оберегов. Всё спокойнее будет.
Я кивнула и проскочила мимо наставника, благоразумно проглотив возражение, что спокойнее будет тогда, когда он начнет пить валерьянку. В его случае — литрами, вместо обычной воды. Иные дозировки, чует мое сердце, тут бессильны!

К Янке я, естественно, не пошла. Ученая уже — не в меру активную травницу лучше обходить стороной, чтобы не быть припряженной к какой-нибудь общественно полезной деятельности. Мне в свое время и лошади хватило, так что я старалась лишний раз не попадаться ей на глаза.
Вернувшись в комнату, я по-сестрински поделилась с Ланкой цветами, и мы сплели себе веночки. Мой вышел лохматым и чуть кривым, но от подружкиной помощи я отказалась. Что получилось — то получилось, меня вполне устраивало. Но Ланку — нет, а потому одним венком дело не ограничилось — она ловко распутала некое подобие прически, которое я соорудила сама, и вплела в распущенные волосы оставшиеся цветы. Я с опаской подошла к зеркалу. Из его глубин на меня смотрела эдакая русалка, впервые попавшая на берег. Непривычно, но красиво — Лантэлия все всегда делала превосходно. Сама девушка походила на лесную фею — в изумрудном струящемся платье, с завитыми золотистыми кудрями, рассыпавшимися по открытым плечам, с сияющими глазами вполлица… Да любая эльфийка от зависти позеленеет! Кстати об эльфийках — Эллайя, она же Эля или попросту Элька, как называли ее те, кто не хотел завязывать узлом язык, выглядела как принцесса. Мой ненаглядный женишок должен оценить. Вернее, уже оценил — выглянув в окно, я увидела среди студентов сияющую Элю и Рэмиона в неизменном наряде крутого некроманта. На его белобрысой макушке, никак не сочетаясь с тщательно лелеемым образом, красовался пышный ярко-желтый венок. Похихикав, я задернула штору и потянула Ланку прочь от зеркала:
— Красивая, красивая, пошли уже, а то все пропустим!
Вечер выдался теплым, тихим и по-весеннему ярким. Сияющим, как драгоценный камень в свете мягкого пламени свечи. Висящее над самым горизонтом солнышко золотило молодую травку и деревья, подсвечивало легкие перистые облачка, неспешно плывущие по ясному небу.
До парка было недалеко, но по дороге наша изначально большая компания сама собой разбилась на парочки: Тэка с Алтэком, как всегда неразлучные, о чем-то жарко спорили; Ланка и наконец-то ставший похожим на эльфа с картинки Лис брели чуть в сторонке, взявшись за руки и не замечая ничего и никого, кроме друг друга; Рэмион увлеченно вешал лапшу на остренькие ушки Эльки, которая загадочно улыбалась и не спешила выражать восхищение; Тирх отбивался от чудовищного вида венка, который пыталась нахлобучить на него хохочущая Шейли… Как-то незаметно я оказалась одна-одинешенька и поначалу даже растерялась. Я попросту отвыкла от одиночества и сейчас не знала, как себя вести и что делать. Первым порывом было развернуться и сбежать обратно в Школу — столь велика оказалась захлестнувшая обида. Но я совершила маленький подвиг — взяла себя в руки и успокоилась, продолжая тащиться в конце нашей процессии. Ну и что такого? Как говорится, хочешь развлечений — развлеки себя сам, хочешь общения — общайся… Сейчас только придумаю, к кому бы нетактично пристать, и… И, пожалуй, буду скучать и страдать дальше…
Не знаю, где праздновали горожане, но сегодня парк целиком и полностью принадлежал нам. Нет, маги никого не выгоняли и только рады были гостям, но люди не особо стремились участвовать в нашем веселье. Я их понимала — самой иной раз хотелось оказаться подальше от вошедших во вкус студентов, не всегда соразмерявших свои способности и последствия их применения в мирное время. Но пока все было тихо, благопристойно и красиво. В сгущающихся сумерках один за другим зажигались крошечные разноцветные светлячки. Они взмывали к прозрачно-синему небу, запутывались в ветвях, опускались в траву, заставляя ее таинственно мерцать. Медленно разгорались звезды — словно особо резвые светляки, добравшиеся-таки до темно-синего бархата неба. Вдалеке, за стеной деревьев, вспыхнуло пламя — у пруда зажигали костры, которые будут гореть всю ночь. Серебристыми трелями заливались непугливые соловьи. Хорошо. Но… грустно.
— Чего-то не хватает, — тихо произнесли за спиной.
Я, не дойдя до распахнутых парковых ворот несколько шагов, резко обернулась — и увидела букет ландышей. Державший его Фьерн улыбался, и я улыбнулась в ответ, принимая подарок, показавшийся искренним.
— Так-то лучше, — прищурился боевой маг.
На его плечо медленно опустился золотой светлячок, подпрыгнул и уютно устроился на макушке парня. Он мотнул головой, темные волосы упали на лицо, а светляк, поначалу запутавшись в прядях, разгорелся еще ярче и маленькой кометой взвился вверх.
— Спасибо, — рассмеялась я, наблюдая за этой забавной сценкой.
— Почему ты одна? — спросил Фьерн. — Там костры разожгли, красиво… Пойдем?
— Она не одна, — отрезал знакомый голос. — И ей некогда любоваться кострами. Выполнит задание — будет свободна, не раньше.
Фьерн закусил губу, но перечить не посмел и, подмигнув мне, скрылся в парке. А я с тяжким вздохом обернулась к мрачному, как некромант из страшной сказки, наставнику:
— Мастер, какое задание? Праздник же!
Вместо ответа Лион подошел почти вплотную и бесцеремонно воткнул мне в волосы невзрачную травинку:
— Так и знал, что к Янке ты не пойдешь!
— А вы бы пошли? — кисло спросила я. Предчувствие крупной пакости росло и крепло…
— Нет, — усмехнулся наставник, окончательно сбив меня с толку.
Мы постояли, разглядывая друг друга, словно встретившиеся на узкой лесной тропке медведь и охотник.
— Мастер, так что там с заданием? — чувствуя, что у меня начинает нервно дергаться глаз, вспомнила о насущном я.
— Так вроде ты сама не против была. — Лион достал из висящей на плече сумки небольшую коробку. Приподнял крышку, и знакомое серебристое мерцание озарило его лицо. — Но если передумала…
— Не передумала! — радостно хлопнула в ладоши я. Испортившееся было настроение стремительно взмыло ввысь, к ярким звездам-светлякам.
Разве могла я передумать помочь наставнику освободить наконец-то очнувшихся от магического сна природных духов?!
Решив, что комфортнее всего духам будет в дальней, заброшенной части парка, мы направились туда — прочь от костров, музыки и веселья. Коробку Лион мне не доверил — нес сам, бережно и осторожно, а она едва мерцала в плотных сумерках, словно ее невольные жители уже предвкушали свободу.
— Почему твои друзья не пожелали присоединиться? — нарушил сосредоточенное молчание наставник.
Я пожала плечами, сообразила, что идущий впереди маг этого не заметил, и неохотно проговорила:
— Лане и Лису ни до чего дела нет, а Рэм… — Я осеклась, спохватившись, что не стоило поминать моего женишка при Ривенсе, но было поздно.
— Да-да, кстати, а где он? — притормозив и обернувшись, нехорошо прищурился Лион.
— Он… немного… того, — замялась я, не в силах придумать правдоподобный ответ.
— Не немного, — усмехнулся наставник, и я обреченно вздохнула:
— Вы его только не бейте больше, он же не виноват!
— Больно надо, — презрительно хмыкнул Лион. — Если ума нет, через задние ворота его не вобьешь!
— Рэм не дурак, — обиделась за друга я.
— Мальчишка, — поморщился наставник. — Ветер в голове, ни капли ответственности…
Я вспомнила, что примерно так же о самом Лионе отзывался отец, и едва сдержалась от смешка.
— Что-то не так? — заметил мои гримасы наставник.
— Вы слишком строго судите, — пожала плечами я.
Лион не ответил, зашагал дальше, и ничего не оставалось, как последовать его примеру.
«А ведь он тоже одинок, — внезапно подумалось мне. — И наверняка еще больше, чем я. Все сейчас веселятся, и только он возится со мной. Жалко». Я вспомнила, что предыдущий приступ жалости к наставнику закончился колючками в его постели, и, содрогнувшись, волевым усилием отогнала от себя подобные мысли.
Тропка становилась все уже и уже, пока вовсе не потерялась в молодой траве. Деревья, до сих пор тянувшиеся вдоль дорожки, смешались и заступили путь, и приходилось то и дело уворачиваться от цепких пальцев-ветвей и внимательно смотреть под ноги, чтобы не запнуться о корень или упавший на землю увесистый сук. Здесь соловьи пели громче, самозабвеннее и слаще — еще бы, ведь им ничто не мешало, звуки празднества давно уже стихли и поблекли; избавленные от конкуренции огненных искр звезды сияли сквозь ветви путеводными маяками; невдалеке слышалось тихое журчание воды.
— Там река, — пояснил Лион, отводя в сторону колючую еловую лапу и пропуская меня вперед. — Самый дикий уголок парка, сюда редко кто забирается.
— Неудивительно, — едва не навернувшись через страшенную корягу, буркнула я. — Немудрено ноги переломать…
— Если смотреть под них, то шансы минимальны, — отрезал наставник.
Сам он, по-моему, и не споткнулся ни разу. Ничего, с подобным образом жизни к его годам я тоже по любым буеракам не хуже эльфа порхать буду! А еще — к бесам платья! Пора понять, что некоторые просто не созданы для них. Если я с завидной регулярностью умудряюсь найти себе приключения даже в праздничные дни, нужно быть готовой ко всему, а платья этой готовности ничуть не способствуют. Примерно так я и думала, выдирая подол из лап разросшегося шиповника.
Пологий берег реки был усеян мелкими белыми цветами-звездочками. Лунный свет серебрил темные воды, неспешно текущие в широком русле, и ажурный, причудливо выгнутый мостик, нуждающийся в срочном ремонте. Рядом с водой притулилась деревянная лавочка, наверняка ровесница мостика, но довольно-таки крепкая. На вид, по крайней мере. Вот сейчас и проверим!
— Кто дал тебе мел?
Вопрос застал меня врасплох, и я даже не сразу поняла, о чем речь. Положив подаренный Фьерном букетик на лавку, я обернулась к Лиону.
— На зачете по перемещениям, — нетерпеливо уточнил маг.
— Эля принесла, — растерялась я.
— Эллайя, значит, — протянул Лион, нахмурившись. — Не думаю, что она сделала это специально, хотя…
— Сделала что? — окончательно потеряла нить беседы я.
— Виорика, это был амулет. Настроенный на тебя. В чужих руках он бы не сработал, Иован нарушил настройки, и чудо еще, что его выбросило за городом, а не развеяло!
Я тяжело опустилась на лавку, уже не слыша ни пения птиц, ни звонкого смеха воды.
— Зачем? — только и смогла спросить, подняв на Лиона против воли наполняющиеся слезами глаза.
Наставник выглядел взволнованным, нервно сжимал коробку и хмурил брови.
— Виорика, послушай, ты должна знать…
Что именно я должна знать, он так и не договорил. Со стороны покинутого нами места празднества раздался поистине драконий рев и полыхнуло так, что небо окрасилось в багровые тона. Затем послышался грохот, визг и последующее весьма громогласное и многоголосое поминание чьей-то родни.
— Да Тьма их побери!.. — сквозь зубы процедил Лион, сунул мне в руки коробочку с феями и, велев сидеть здесь и не двигаться, побежал на шум.
Интересно, что на сей раз натворили студенты? Хотя нет, вру. Гораздо интереснее было то, что хотел сказать Лион. А теперь я беса с два это узнаю! Момент безнадежно упущен, и сильно сомневаюсь, что мага в скором времени вновь потянет на откровенность. Тяжело вздохнув, я положила коробку рядом с кромкой воды и опустилась на землю сама, рассудив, что платью это уже не повредит — куда уж больше?
— Привет, малыш-ш-шка, — тихо прожурчало у меня над ухом.
Я вскинула голову и утонула в ярко-синих глазах, зажмурилась, отпрянула назад и рискнула посмотреть вновь. Наполовину вынырнувшая из реки русалка подмигнула и лукаво улыбнулась, поправила вплетенную в светлые волосы водяную лилию, мерцавшую собственным светом.
— Аллианна, — неуверенно произнесла я.
Русалка заливисто рассмеялась и восторженно хлопнула в ладоши:
— Ты помниш-ш-шь!
Она оттолкнулась от берега и нырнула. Блеснули в лунном свете хвост и мириады брызг, и светловолосое чудо вновь показалось на поверхности.
— Хочеш-ш-шь искупаться? — радушно предложила русалка, плюхнув ладонью о водную гладь.
— Я, пожалуй, воздержусь, — осторожно ответила я. Она, конечно, однажды мне помогла, да и с Рэмом знакома, но кто ее знает? Нечисть есть нечисть, никогда не угадаешь, что у нее на уме.
Против ожиданий Аллианна не обиделась.
— В другой раз, — склонила к плечу голову она, разглядывая меня из-под длиннющих ресниц. Пряди ее волос стелились по воде и походили на полосы лунного света. Красивая, завораживающая картинка. — Ты мне нравиш-ш-шься, я тебя не обиж-ж-жу…
И на том спасибо! Я улыбнулась и рискнула коснуться протянутой узкой бледной ладошки, но тут русалку словно подменили.
— Проч-ч-чь, — зашипела она, обнажив острые клычки, и толкнула меня в сторону.
Я упала на бок, дрожащей рукой убрала от лица растрепавшиеся волосы и успела увидеть, как подобралась, пытаясь выбраться из воды, Аллианна, как мощный удар чистой силы отбросил ее назад, как закрутился на спокойной до того поверхности водоворот, не давая русалке выплыть… А потом меня потащило к деревьям, словно на невидимом аркане.
Я схватилась за траву, чтобы удержаться, но тот, кого я не видела, был сильнее. Единственное, чего добилась — так это задела коробку с феями, подтолкнув ее к реке и сбив крышку. Серебряная пыльца рассеялась над речной гладью, вода замерцала, заволновалась, скручиваясь в обвитый мириадами крошечных сияющих искорок жгут, который, вытягиваясь, взвился вверх. Из столба воды ко мне метнулись прозрачные руки, но не успели — меня резко дернули назад, и холодное пламя портала вспыхнуло перед глазами.

Глава 35
В ЛЕДЯНОМ ПЛЕНУ

Безвыходных ситуаций не бывает. Другое дело, что не все успевают найти выход.
Надпись в древнем склепе, сделанная шаловливой рукой некроманта-практиканта

Полянка возле озера походила на поле битвы. Причем битвы магической, и создавалось впечатление, что от обеих враждующих сторон сражались лучшие чародеи. Ну или просто сумасшедшие. В центре обугленного круга медленно оседала голубоватая пыль — все, что осталось от нарушившего веселье заклинания.
— Иллюзия. Боевые маги не смогли разглядеть обыкновенную иллюзию!
Два парня с последнего курса боевого факультета виновато прятали глаза. Когда они, счастливые, разгоряченные и уверенные в себе, увидели зависшего над поляной дракона, никому и в голову не пришло пораскинуть мозгами, а не боевыми атакующими чарами. И хорошо еще, что некроманты в это время развлекались в другой стороне парка, иначе ущерб был бы несоизмеримо выше.
Лион не знал, ругаться ему или смеяться. Смотря на виноватые физиономии переминающихся с ноги на ногу боевиков, каждый из которых вполне мог самостоятельно справиться с настоящим драконом, он склонялся к мысли простить неразумных, но при воспоминании о том, что ему пришлось оставить Виорику, проснулись совсем другие желания — всыпать недоучкам по первое число, чтобы на всю жизнь запомнили: сначала нужно думать, а потом — делать. Успокаивало то, что Вики не осталась без защиты и в одиночестве.
Что-то мокрое и холодное вцепилось в его ногу. Лишь чудом некромант сумел сдержать удар — на него снизу вверх глядели испуганные глаза русалки.
— Он ее забрал, ч-ч-чародей, — прошелестела она, сжимая кулачки.
Распекаемые студенты так ничего и не поняли — только что мастер Ривенс метал громы и молнии, а в следующее мгновение, не сказав ни слова, нырнул в озеро. Да так и не вынырнул, породив очередную за неполную ночь панику.
Путь по подземно-магическим переходам, предназначенным для русалок, но никак не для людей, был крайне неприятным, зато самым коротким — когда Лион, задыхающийся и промокший насквозь, выбрался на берег реки, следы портала едва тлели, но еще не погасли. Добирайся он по земле — или так, как привык, — и прости-прощай, последний шанс нащупать путеводную ниточку. С трудом удерживая меркнущее сознание, осторожно дотронулся до остатков заклинания, анализируя и запоминая.
Упершись руками в берег и почти выбравшись из воды, за действиями мага напряженно следила Аллианна, вокруг которой, испуганно мерцая, метались крошки-феи. Они знали то, о чем ни русалка, ни чародей не догадывались, вот только сказать об этом, увы, не могли.

Я медленно провела ладонью по стене, зачарованно наблюдая, как неохотно тает от тепла седой иней. Он покрывал здесь все — стены, потолок, пол, даже мои волосы и те оказались присыпаны мельчайшими белыми крупинками. Вздохнула и вновь окинула взглядом свою тюрьму. Идеально круглая, пустая комната, холодная и темная, без малейшего намека на дверь и окна… Я немного походила, разминая затекшие ноги и в который раз ощупывая ледяные стены, потом снова села, завернувшись в обнаруженный здесь же плащ, и разжала левый кулак. Робкий свет засиял на ладони, фиалковые глаза, слишком большие для худенького треугольного личика, уставились на меня со страхом и надеждой.
— Лион нас обязательно спасет, — прошептала я, осторожно сжимая кулак — чтобы хоть как-то согреть доверчиво льнущую ко мне фею.
Только бы полусон-полубред оказался правдой, а не плодом воспаленного воображения! Вряд ли неизвестный негодяй хотел меня заморозить, но пока что все именно к этому и шло.
Я уже в полной мере осознала свою ошибку: если Лион сказал сидеть на месте и не двигаться, значит, следовало сидеть и не двигаться. И не выпускать из рук коробку. Я вспомнила светящийся столб воды и зажмурилась, не давая пролиться злым слезам.
— Ведь вы бы сумели меня защитить, верно? — почти беззвучно шептала я, обращаясь к дрожащей в моем кулаке фее. — Это я во всем виновата… Еще и тебя в неприятности впутала…
Я сама не поняла, как феечка оказалась со мной. Наверное, они сумели дотянуться до меня, и не хватило всего мгновения, чтобы таинственный злыдень остался с носом.
Мгновения. Это так мало — и так много. Обычно их никто не замечает, но именно они в конечном счете решают все.
Хрустальную тишину разбил громкий треск — словно кто-то надорвал плотную ткань. По стене напротив меня побежала трещина. Поначалу едва заметная, она расширялась и расширялась, пока не превратилась в дверной проем, из которого хлынул свет. Отвыкшие глаза заслезились, я прикрыла их ладонью, из-под растопыренных пальцев пытаясь разглядеть шагнувшего в ледяную комнату человека.
Высокий, с рассыпавшимися по обтянутым черной рубахой плечам темными с проседью волосами, с цепким, пронизывающим до костей взглядом.
Мастер Ргеон собственной персоной. Чего и следовало ожидать, ибо иных маньяков в последнее время возле Школы не наблюдалось.

— Что вам нужно? Зачем я вам? — раз за разом повторяла я, следуя за шагающим по узкому ледяному коридору некромантом.
В общем, только спрашивать и оставалось, потому как при всем имеющемся желании ни сбежать, ни стукнуть Ргеона по затылку я не могла — руки-ноги мне не подчинялись, так и шла, как на невидимой веревочке, даже по сторонам оглядеться не получалось. Мужчина не отвечал, но я не теряла надежды добиться реакции. Если знаешь планы врага, появляется хоть и призрачный, но все-таки шанс на спасение. Некромант, видимо, считал так же и не собирался давать мне шансов.
— Помолчи, царевна, побереги силы, — обронил он.
Вот как. Он знает, кто я. Тогда попробуем по-другому.
— Отец вам денег не даст, он только рад от меня избавиться!
Я уже сама не верила в это, а потому мои слова прозвучали на редкость неубедительно.
— Мне не нужны деньги, — бесцветным тоном произнес Ргеон.
— А что нужно?! Власть? Рычаги давления? Месть? — Угу, Лиону. Изощренный удар — прикопать надоевшую ученицу врага первым.
— Я всего лишь хочу довершить начатое, — по-прежнему не оборачиваясь, отозвался некромант, и следующий вопрос так и не сорвался с губ — мы вышли в просторный зал с куполообразным высоким потолком, так же полностью покрытый инеем.
Посреди зала раскинулся идеально круглый замерзший прудик, по краю которого мигали золотистые огоньки. На льду лежала небольшая мраморная плита, испещренная непонятными узорами, плавно перетекающими один в другой. Глубоко вдавленные в камень, они напоминали русла рек — если бы вдруг реки сошли с ума и переплелись между собой. В основание плиты был воткнут кинжал с черненой рукоятью. Лезвие чуть светилось и казалось чересчур острым. А может, и не казалось — вон как легко вошло в камень, кто знает, из чего оно отковано?
Я засмотрелась и не сразу поняла, что мое тело без участия воли шагает к пугающей плите. Которая звала, молила прикоснуться, рассмотреть поближе, поделиться силой… И лишь когда я переступила через охранные огоньки, проснулся мой здравый смысл. Оглядевшись вокруг и оценив ситуацию, он пришел в ужас и принялся будить инстинкт самосохранения. Пинками. Неудивительно, что он проснулся в весьма дурном расположении духа. И залепил мне мощную оплеуху, прочистившую мозги не хуже эликсира бодрости.
Дернувшись, я остановилась, борясь с сильнейшим желанием сделать следующий шаг. Это мое тело! Неужели моя воля слабее заклинания колдунишки, способного только на то, чтобы пакостить исподтишка?! Я — взывающая. Все души подчиняются мне. Моя душа не подчиняется никому. Исключений из этого правила нет и не будет!
И я шагнула назад, за огоньки, оставляя между собой и плитой иллюзию границы.
Развернувшись к Ргеону, я увидела досадливую гримасу на его лице. Да, дядя, птичка обломинго летает низко, и шанс повстречаться с ней есть у каждого!
И тогда некромант применил мое любимое правило. То самое, по которому грубая физическая сила куда надежнее магии…
— Что вам нужно?! — вырываясь, крикнула я.
— Всего-навсего пару капель твоей крови, — ласково улыбнулся он, толкнув меня к плите.
Ага. Вот для чего кинжал. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, куда кровь прольется. И, судя по длине и глубине стоков, парой капель тут точно не обойтись!
Я отчаянно замотала головой и попятилась. Шиш ему, а не моя кровь! Самой мало!
— Не упрямься, — сдвинул брови Ргеон, — тебе же хуже будет!
— Я вам ничего не сделала, я вас даже не знаю! — попыталась воззвать к здравому смыслу этого маньяка я.
— Не сделала, но сделаешь, — спокойно пожал плечами некромант.
Треск льда оглушил. Показалось, что я проваливаюсь под воду — совсем как в недавнем кошмаре, — но я по-прежнему стояла на скользкой поверхности, а мои вскинутые к лицу руки чуть повыше локтей сжимали ледяные пальцы. Вышедшие изо льда порождения магии возвышались надо мной на добрых две головы и вид имели устрашающий — человекоподобные тела бугрились уродливыми комками льда, в пустых глазницах горели красные искры.
Сердце забилось в такт с предусмотрительно спрятанной за пазуху феечкой, ноги подогнулись, и, если бы големы не держали меня, я бы в кровь разбила колени.
— Тебе не причинят вреда, — тем же безжизненным голосом заверил меня Ргеон, повернулся к плите и бережно огладил рукоять кинжала. Затем нашарил под плащом потрепанную книжку и принялся неторопливо перелистывать страницы, хмурясь и что-то бормоча себе под нос.
Я сглотнула. В пару капель крови не верилось, все походило на подготовку к жертвоприношению. Я закусила губу и попыталась успокоиться. Из любой ситуации есть выход. Главное — вовремя найти его. А если не найду… то без боя не сдамся!
Я скосила глаза в попытке рассмотреть големов. Лед и магия, магия и лед… Ргеон же некромант, так какого беса его слушаются стихии?! Если только… Если только это вовсе не стихии. Я прищурилась, разглядывая опутывающие моих стражей нити чар, и едва сдержала нервный смех.
Мастер-некромант, говорите? Что ж, моя ледяная лошадь была сработана ничуть не хуже!
Интересно, что он положил в основу заклинания? Крохотных мышек мало, чтобы поднять такие громадины. Меня передернуло от отвращения, как и всегда на практикумах по профильному предмету. Стиснув зубы и подавив тошноту, я начала медленно и осторожно расплетать узлы связующих чар. Достаточно повредить пару ключевых — и ледяные монстры выйдут из игры. Разумеется, Ргеон сможет поднять их вновь, но на это потребуется время, которое я не собиралась тратить попусту.
Хватка чужих пальцев ослабла, и я оказалась свободна. Ргеон все еще что-то искал в книге, и я, глубоко вдохнув, толкнула на него одного из големов, а сама бросилась к выходу.
Судя по всему, голем удачно придавил некроманта, позволив мне нырнуть в узкий коридор. Что делать дальше, куда бежать и как выбираться отсюда, я не знала, и это было существенным минусом моего плана. Существенным — и, увы, не единственным. Заслышав за спиной эхо шагов, я запаниковала и свернула в первый же попавшийся отнорок, от души хлопнув ладонью по стене. Я хотела лишь поставить иллюзию, простейший отвод глаз, чтобы Ргеон проскочил мимо, не заметив моего убежища, однако все повернулось совсем не так, как я рассчитывала. Я слишком поздно почувствовала неладное. Успела только обернуться — и без сил осела на ледяной неровный пол, неверяще глядя на груду камней, завалившую проход. То, что это место искажает магию, стало для меня неприятным сюрпризом.
Оглянувшись, посмотрела на чуть мерцающую во мраке заднюю стену.
Да, из любой ситуации можно найти выход, если только сама ситуация не является тупиком. Темным, узким и ужасно холодным.
Если Ргеон сможет разобрать завал, убьет меня на месте, если не сможет — мы замерзнем здесь насмерть, что тоже не радовало. Прижав ладонью притихшую феечку, я прошептала:
— А вот сейчас мы, кажется, влипли круче некуда…

Обрывки чужого заклинания никак не хотели складываться в единое целое, выскальзывали из пальцев, разрушая с таким трудом налаженные связи и распадаясь серебристой пылью. Лион едва сдержался, чтобы не стукнуть кулаком по земле. Хотелось крушить все, что под руку подвернется, — единственный шанс вернуть Виорику таял на глазах, и он ничего — совершенно ничего! — не мог сделать. Сам дотянуться до нее он не сумел — слишком большое расстояние, ни отголоска мысли, ни отблеска чувств. Ргеон знал свое дело.
— Я его убью, — выдохнул Лион, с отчаянием глядя на медленно, но верно превращающиеся в пыль остатки заклинания перемещения. — Давно следовало это сделать!
— Не о том сейчас думаешь, — нахмурился Остромысл. В густых сумерках, разгоняемых лишь парой магических светляков да встревоженными феями, директора заметить было сложно, и Лион, успевший напрочь позабыть о его присутствии, вздрогнул от неожиданности. — Нам нужна помощь, признай.
— Он нам не поможет, — криво усмехнулся некромант.
— Пусть так. И все равно я считаю, что Всеслав имеет право знать, — заявил Остромысл.
— Нет, — отрезал молодой маг, не глядя на старого.
— Вики его дочь, — напомнил ему директор и по мгновенно вспыхнувшим глазам понял — зря.
— Виорика — дочь Эрики! — сквозь зубы процедил Лион.
Остромысл неодобрительно покачал головой, но промолчал — знал, что в этом вопросе он парня все равно не переубедит.
Последний оставшийся фрагмент чужих чар вспыхнул и побледнел. Лион схватил лежавший рядом кинжал и, не задумываясь, полоснул острым лезвием по своему запястью. Тяжелые капли крови упали на землю и с шипением впитались в нее.
Лион опустил руки и неверящим взглядом смотрел на усеянную алыми брызгами траву, не обращая внимания на кровоточащую рану.
Последняя надежда отыскать Виорику только что превратилась в пыль — вместе с остатками чужих чар.

Я засыпала. Темнота и холод делали свое дело, и с каждым мгновением бороться с нездоровой дремой становилось все сложнее. Я металась по крошечной тюрьме, до синяков исщипала себе ноги — лишь бы взбодриться, не позволить налившимся тяжестью векам закрыться, ведь заманчивый сон грозил стать вечным. Время от времени я подходила к завалу и прислушивалась. Оттуда доносились невнятные шорохи и глухие редкие удары — похоже, Ргеон не терял надежды достать меня, но пока его попытки успехом не увенчались.
Я хотела проделать в стене запасной выход, но призадумалась над результатом — быть похороненной заживо меня не прельщало — и отказалась от этой затеи. Еще немного помучившись, я села прямо на пол, закутавшись в плащ, зажмурилась и попыталась докричаться хоть до кого-нибудь. Ментально, разумеется.
Первым на ум пришел дядюшка. Узы крови, как говорят, самые крепкие, вот и проверим насколько…
— Яр… Славояр! Ты слышишь меня?! — шептала я, сжав виски ладонями и удерживая перед закрытыми глазами образ дядюшки.
А в ответ — тишина… Далеко, видимо, Яр, не услышит, не поможет… Ладно, не все потеряно!
— Рэм! Рэмион… Да ответь же ты мне, жених недоделанный!
И еще одна попытка. Последняя.
— Мастер Ривенс…
Бесполезно. Ни малейшего отзвука в ответ. Да куда же меня затащил проклятый колдун?! Что это за место, из которого не докричаться, не дотянуться до тех, кто может помочь?!
Со злости я подскочила и пнула завал, потом еще раз, еще и еще… и застыла как вкопанная, наткнувшись на бесстрастную морду голема. А вот порождение льда и некромантии не растерялось; сграбастав в охапку, оно, не слушая криков и не чувствуя сопротивления, потащило меня к своему хозяину. Над ухом испуганно звенела феечка, в глазах темнело, пальцы дрожали и то и дело упускали нити чар, не давая распутать их столь же легко, как в первый раз. Похоже, Ргеон учел ошибки и усложнил свое творение, лишив меня возможности воспользоваться его несовершенством.
Пытаясь освободиться, я в кровь расцарапала руку, что колдуна не расстроило.
— Тем лучше, — произнес он и с силой толкнул меня к уже знакомому камню.

— Я чувствую ее. Слишком слабо… Тьма, да где же это?!
Остромысл с тревогой следил за тем, как некромант, закрыв глаза, вслушивается в то, что было доступно лишь ему.
— Упрямая девчонка, — одними губами прошептал Лион, с каждым мгновением бледнея все сильнее, — неужели так трудно позвать меня?!

Он сжал мою руку и вытянул ее над камнем. Кровь закапала на белую поверхность, окрашивая ее алым. Ргеон уставился на камень, и… ничего не произошло. Вообще. Некромант открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег, — явно не такого результат он добивался. Мне же надоело попусту тратить собственную кровь, я дернулась, и колдун перевел безумный взгляд на меня.
— Ты… Ты кто?! — прохрипел он, до хруста сжимая мое запястье.
О, приплыли. Интересно, он не мог задаться этим, безусловно, важным вопросом до того, как меня похитить?!
— Виорика Ар’Лейт, студентка первого курса факультета боевых искусств, — злобно пропыхтела я, вырываясь из жесткого захвата. От потери крови мутило, в глазах темнело, и заниматься выяснением моей личности не имелось ни малейшего желания.
— Проклятый мальчишка! — рыкнул некромант, едва не оторвав мне руку. — Он меня провел!..
…А лед оказался не таким уж и тонким. Меня, упавшую плашмя, он выдержал. Только побежала-зазмеилась к злосчастному камню ломаная трещинка…
Я лежала, отрешенно следя за ней и пытаясь вдохнуть, почти не слыша беснующегося Ргеона, вдохновенно поминающего ритуалы, каких-то выскочек-стражей и почему-то Нариса. При чем тут древний мореход, я не поняла, зато знакомое слово зацепило ускользающее сознание и вернуло его на место. Я осторожно, на пробу, пошевелилась. Вроде ничего не сломано, а то, что левая рука как в огне — не страшно, руки для того, чтобы бежать, не нужны.
Из широкого рукава показалась испуганная феечка; ее крошечное запястье небрежно перетягивала оторванная от тонкого платья-туники полоска ткани, пропитанная бледно-золотистой кровью. Я улыбнулась непослушными губами — не по нраву пришлась камню колдуна смешанная кровь человека и природного духа, но сам колдун этого еще не замечал, продолжая предаваться отчаянию — только что головой об лед не бился. А зря, может, хоть тогда лишняя дурь из него вышла бы.
Камень сиял. Неярко, но жарко, и лед под ним плавился, покрывался сетью трещин, проседал…
Я осторожно отползала к берегу, не сводя глаз с Ргеона, но с тем же результатом могла бы бежать с криками и песнями — некроманту не было до меня никакого дела. Интересно, чего он ожидал? Хотя нет, неинтересно. Пусть оставит свои темные секреты при себе, а я… я хочу жить. Хочу вернуться из мертвых владений зимы в ласковые объятия весны, хочу услышать вместо визгливой ругани выжившего из ума мага пение соловьев, хочу увидеть не покрытый инеем потолок, а полное ярких звезд небо… Хочу сказать Лиону, как надоели все эти недомолвки, которые могут стоить мне свободы, а то и жизни!
Эти мысли крутились в голове, пока я бежала по знакомому уже коридору, на сей раз не сворачивая в подозрительные ходы. И вылетели прочь, когда я уперлась дрожащими руками в гладкую стену, вглядываясь в светлеющее над головой небо. Так близко — и так далеко! Карабкаться по отвесной стене я не умела и со здоровой рукой, не то что с покалеченной, а применять левитацию в этом странном месте поостерегся бы даже опытный маг. Я прижалась к стене, успокаиваясь и выравнивая дыхание. За спиной нарастал гул, должно быть, камень потревожил не только озеро… Я зажмурилась, уткнувшись лбом в холодную стену. Ну хоть кто-нибудь, услышьте меня, пожалуйста!..
Мастер Ривенс… Наставник…
— Лион!..

Его вырвало из реальности неожиданно и резко, он даже не успел вдохнуть, и теперь легкие горели, отказываясь принимать воздух. Первый вдох был мучительным, скрутив тело в болезненных судорогах. Но все неприятные ощущения отошли на второй план, едва он ощутил дрожь земли. А потом и вовсе забылись, как только до слуха донесся усиленный эхом шепот…

— Мой безымянный бог, как же глупо погибать так, под землей, в ледяном плену, по воле какого-то психопата и непонятно из-за чего! — обхватив колени руками и глядя в далекое-далекое, как и тот, кому предназначались мои последние слова, небо, шептала я.
Феечка закуталась в мои волосы и притихла, прижавшись к шее. Ей тоже было страшно, и, возможно, она тоже молилась кому-то… В кого верят природные духи? Во всеобщую матерь? Ах, Живена, хотя бы своему созданию помоги, раз с людьми связываться не желаешь; вразуми, чтобы она вняла моему совету и летела без меня!
— А верит ли в тебя кто-нибудь еще? Может, и нет? А знаешь, тогда и от меня польза есть — я помню, я верю, я… Ох, ну пожалуйста, протяни своей глупой, но единственной, возможно, верующей руку помощи!
— Держись! — гулко раздалось сверху.
Я ойкнула и во все глаза уставилась на протянутую сильную ладонь.
— Б-боже? — простучала зубами я.
— Как пожелаешь, конечно, но прежнее «мастер» мне нравится больше, — хмыкнули в ответ, и я, радостно вскрикнув, уцепилась за столь долгожданную руку помощи обеими ладонями…

Наверху оказалось ничуть не теплее, чем внизу. Вокруг расстилалась снежная равнина, вдалеке синели горы, хлесткий ветер щедро сыпал в лицо мелкую изморозь.
Не слушая возражений, Лион закутал меня в свою куртку и заставил надеть сапоги.
— Вы замерзнете, — ужаснулась я, уставившись на босого мастера в тоненькой рубашке.
Как пить дать замерзнет! Причем насмерть. А рядышком и я в ледышку превращусь, потому что одна не сумею найти путь домой!
— Я не замерзну, — усмехнулся некромант и поднял воротник куртки, доставший почти до макушки.
Я недовольно зафыркала, а феечка восторженно пискнула, скатываясь по моим волосам за пазуху. Ну хоть кому-то тепло и комфортно… Тонкая куртка не особо грела, но у Лиона не было и ее, а вот замерзшим он не выглядел. Я вспомнила Рэма и решила, что это наверняка особая способность некромантов, вырабатываемая долгими тренировками. Можно сказать, мои собственные тренировки только что начались. Интересно, что произойдет раньше: я привыкну к холоду или все-таки холод выпьет остатки тепла?
Лион склонился над колодцем, из которого вытащил меня. Внизу что-то дрожало и клокотало, и это что-то дружелюбным не было. Вряд ли такой шум производил мастер Ргеон. Столь многообещающе волноваться могла лишь вышедшая из-под контроля магия. По моей вине вышедшая…
— Мастер, — коснулась я плеча увлекшегося наставника.
Он обернулся и с недоумением посмотрел на меня. А я почувствовала, что краснею. Не стоило, ох не стоило виснуть на мастере и заявлять ему, что он — самый настоящий герой! Но я от шока соображала плохо, эту оплошность можно и простить! А Лион до сих пор косится на меня, как на умалишенную… Обидно!
— Виорика? — поторопил мастер Ривенс.
— Там магия странно себя ведет, кажется, что-то пошло не так… Наверное, нам стоит убраться отсюда подальше? — шмыгнув замерзшим носом, внесла конструктивное предложение я.
— Здравая идея, — не раздумывая, согласился Лион, отошел от колодца — и застыл, глядя мне за спину такими глазами, что я уверилась — конец света все же наступил.
— Замри, — одними губами прошептал он. Но только его предупреждение несколько запоздало — я уже обернулась.
А это еще кто?! Высокие, облаченные в белоснежные одеяния, агрессивные. И благо что на приличном от нас расстоянии! Пока что на приличном… Судя по всему, местные жители решили устранить это недоразумение и очень быстро приближались к нам. В тусклом свете слабо мерцали навершия массивных посохов, а обнаженные мечи с похожими на прозрачный голубой лед клинками никак не тянули на предложение мирных переговоров. Нам явно не рады, а Лион не рад им. Замечательно, в этом я с ним согласна! Только прекратил бы еще статую изображать — и по неподвижности, и но цвету лица уже ничем не отличается от мраморных изваяний. Неужто все-таки замерз?! Или прекрасно знает, с кем придется вот-вот познакомиться, и уверен, что живыми нам не выбраться?
— Мастер, ну пожалуйста, отомрите! — схватила Лиона за руку я, наплевав на его приказ не дергаться. — Неужели вы не умеете строить мгновенные порталы?!
— Умею, — мрачно отозвался Лион, не сводя глаз с приближающихся фигур. — Но мой способ тебе не понравится.
— Знаете, это не нравится мне еще больше! — с жаром заверила его я.
Лион перевел взгляд на меня, и что-то в нем меня очень озадачило. Так смотрят те, кто лихорадочно ищет ответ на один из вечных вопросов — быть или не быть.
— Хорошо, — с трудом проговорил Лион, и я поежилась, почувствовав, что мигом раньше он склонялся к иному решению. — Сделай глубокий вдох, закрой глаза, держись за меня и ничего не бойся, ладно?
Я кивнула, послушно набрала полную грудь воздуха, зажмурилась и вцепилась в мастера так, словно он был единственной соломинкой в штормовом море.
А потом опора под ногами исчезла, и мы ухнули куда-то вниз. Причем показалось, что сердце мое осталось наверху, сжавшись от ужаса, потому как те же самые ощущения испытывала девушка из моих кошмаров, заживо проваливаясь под землю.

Какое это невыразимое счастье — дышать! Просто лежать на траве, смотреть в светлеющее небо и вдыхать теплый, напоенный весенними ароматами воздух!..
— Виорика, как ты?
Я с трудом повернула голову набок и, прищурившись, посмотрела на встревоженного Лиона. Позади него на фоне рассветного неба высились башенки родной и любимой Школы…
— А… ну да, — невпопад ответила я, глупо улыбаясь.
— Понятно, — вздохнул наставник и рывком поставил меня на ноги.
Феечка, словно только этого и ждала, взвилась вверх и устроилась на моей растрепанной макушке. Я покачнулась, но устояла, требовательно смотря на явно смущенного Лиона.
— Мастер, а что это было?!
— Проход через кости земли, — неохотно отозвался он, упрямо пряча взгляд.
А вот про такой способ перемещений нам не рассказывали! И, судя по всему, не расскажут. Я вдохнула вкусный воздух, зажмурилась от удовольствия и сказала:
— Спасибо. Спасибо, что не бросили меня… там.
Лион наконец-то перестал отводить глаза, прищурился, и я заподозрила, что сейчас мне выскажут много чего не особо приятного и ласкового… Но мастер не успел. Теплый воздух наполнился зимней свежестью, и буквально в паре шагов от нас пространство подернулось странной рябью.
Ткань мироздания трещала и рвалась, как гнилой ситец. Истончалась, уничтожая все преграды между двумя точками приложения силы, являя нам бледное, искаженное яростью лицо в обрамлении черных с проседью волос.
Этого мои нервы, только что перенесшие проход сквозь кости земли, не выдержали. Да, в тот момент я думала отнюдь не головой, и получилось так, как получилось — мощное боевое заклинание само сорвалось с ладони, на чистых рефлексах, без всякого участия разума.
— Виорика, нет!.. — в ужасе вскрикнул Лион. Зря старался. Я уже кинула!
Ой-ёй! Нет, ну я же не знала, что оно так срикошетит!
Справедливости ради стоит сказать, что портал захлопнулся. И не просто захлопнулся, а как следует приложив одного сумасшедшего колдуна по чересчур длинному носу. А вот калечить Лиона я не хотела, чем угодно поклясться могу!..
Ему досталась меньшая часть заклинания, а потому он до сих пор стоял на ногах, чуть пошатываясь и смотря сквозь меня отсутствующим взором.
— Мастер! — подлетела я к нему. — Вы… того… живы?!
— Ага, — глубокомысленно кивнул Лион, покачнулся — и красиво рухнул на землю. Очень удачно для себя — придавив меня, не успевшую вовремя среагировать.
— И каким таким макаром магов двух — одним ударом? — в шоке пробормотала я, кое-как выбравшись на свободу.
Что ж, путь до целительских покоев с грузом в лице бессознательного Лиона был мне хорошо знаком…

Я сидела на лужайке на заднем дворе и разглядывала ползущую по стебельку букашку. Букашка была ярко-зеленой, глянцевой, с сапфировыми точками на полупрозрачных крылышках. Столь нехитрым способом я хотела отвлечься от панических мыслей. Лион отчитывался перед Остромыслом, а меня грызли нехорошие подозрения относительно моей дальнейшей судьбы в стенах Школы.
В неприятности влипла — раз. Втянула в них же преподавателя — два. Едва не прибила его (и, кстати, не единожды!) — три. Сколько у меня шансов не вылететь отсюда?!
Букашке надоело пристальное внимание, и она, деловито жужжа, взлетела с травинки, едва не врезавшись в мой глаз. Прекрасно, даже мелкая живность против меня! Поднявшись, я побрела к жилому корпусу — от переживаний очень захотелось есть, а у Ланки как раз должен остаться кусок капустного пирога. Может, хоть он избавит от нерадостных мыслей, если уж букашке это не удалось?
Но до цели я так и не дошла. Появление троих незнакомцев на крыльце учебного корпуса не могло остаться незамеченным. Еще бы — в шелках и бархате, при полном параде, — эдаких павлинов у нас не водится! Позабыв о пироге, я с любопытством наблюдала, как они спускаются, оглядываясь по сторонам так, словно находятся на вражеской территории и готовы в любой момент отразить удар неприятеля. Один из них, самый разнаряженный, высокий, русоволосый и надменный, аки статуя царя-основателя, окинул двор быстрым взглядом и шагнул ко мне, неуверенно, словно сомневаясь, а нужно ли ему это.
Что щеголь не ошибся и ему это действительно нужно, я поняла сразу, едва он приблизился.
— Стослав?! — невежливо вытаращилась я на своего старшего братца, с которым за всю жизнь перемолвилась несколькими десятками слов, и то большей частью ругательными.
— Виолинка, — облегченно выдохнул братец.
Ага, сомневался, я ли это. Что ж, ему простительно, я ему всегда была безразлична, но тем сильнее настораживало появление здесь именно этого человека.
— Отец велел забрать тебя домой, — непререкаемым тоном заявил Стослав, придав взгляду поистине царское величие.
Хорош, да. Жаль, не могу сказать, что умен… Но ведь это уже батюшкины проблемы, верно?
— Почему тебя? — подозрительно прищурилась я.
— Славояра нет во дворце, придворный маг не умеет открывать порталы на столь длинные расстояния, а я был неподалеку, — отозвался Стослав, и по тому, как скривились его губы, я поняла — батюшкино поручение ему что кость в горле.
— Отец сам отправил меня сюда и обещал не беспокоить, — возразила я.
— Только не в случае, если тебе будет грозить опасность, — пожал плечами брат.
Его равнодушный вид больше не задевал. Маленькая обиженная девочка, жившая глубоко внутри меня, давным-давно поблекла и почти исчезла, и благодарить за это я должна была Школу. Которую я покидать не собиралась!
— Мне ничего не грозит, — покачала головой я.
— Мое дело маленькое, — нетерпеливо поморщился Стослав. — Не упрямься, иначе…
— Никаких иначе! Пока меня не выгонят, сама я отсюда не уйду! — сжала губы я.
Значит, Остромысл все-таки поставил в известность отца. Наверное, еще до того, как Лион нашел меня. Что ж, директора можно понять… И меня — тоже! Вот только если до появления братца была надежда выйти сухой из воды, то сейчас она таяла, словно предрассветный туман.
— Это почти решенный вопрос, — криво усмехнулся Стослав.
Ясно, почему папочка засуетился — шикарная возможность забрать меня из Школы под благовидным предлогом и с полного согласия уставших преподавателей! А я… Я подвела и себя и Рэма! Батюшка шутить не любит… А мастеру Остромыслу и тем более Лиону лишние проблемы не нужны, не будут они с царем спорить, причем опасность-то была и, возможно, все еще есть. Сдадут отцу и порадуются, что избавились!
— Еще ничего не известно! — тем не менее упрямо вздернула подбородок я.
Ну в самом деле, бывают же на свете чудеса? Может, мастер Остромысл видит во мне потенциал, который грех не развивать? Может, он сочтет, что в конце концов результат будет стоить затраченных усилий?
— Виолинка, то простые формальности, — отмахнулся братец, сделав вид, что не заметил моего вызванного ненавистным именем неудовольствия. — Если директор даст разрешение забрать тебя, я это сделаю, нравится тебе это или нет. Кстати, ты в курсе, что решающий голос, оставлять тебя в Школе или нет, принадлежит Лиону Ривенсу? — скучающим тоном обронил Стослав.
Я не знала.
И поняла, что чудес не будет.
Хлесткий, властный голос, раздавшийся над ухом, успешно вывел меня из оцепенения.
— Госпожа ученица, потрудитесь сейчас же пройти к директору! — холодно отчеканил Лион, и мое сердце, сжавшись в тугой комок, попыталось упасть в пятки, но застряло в желудке, скрутив его жуткой болью, заодно затруднив дыхание.
Значит, вот он как решил…
А на что я, собственно говоря, рассчитывала?! Что после всего Лион будет ходатайствовать перед Остромыслом о том, чтобы меня оставили?! Наи-и-ивная… Я сглотнула вставший в горле ком и, решившись, повернулась к мастеру. Он… улыбался!.. И от этого неожиданно стало еще обиднее. Нет, ну неужели… неужели нельзя было проявить благородство и скрыть свою радость от того, что меня все-таки выгнали прочь?!
— Виорика, ты слышишь? — приподнял брови Лион, и я с удивлением увидела, что в его глазах, непривычно теплых, мелькнула тревога. — Мастер Остромысл выбил из Звиныча какую-то редкую брошюру, и без этой редкости осталась только ты, а книжный уже злится и посматривает на свою Дверь… Иди быстрее, пока он не исчез вместе с учебными материалами!
Кажется, Лион говорил что-то еще. Не важно… После чудеснейших слов об учебных материалах я впала в то блаженное состояние, когда уже ничего не видишь и не слышишь, купаясь в столь желанном, выстраданном и едва не утерянном на веки вечные счастье…
Впрочем, стук копыт, означающий отбытие царской делегации со школьного двора несолоно хлебавши, я все же услышала!

Глава 36
НЕТ СЕКРЕТОВ

Нераскрытые вовремя тайны прошлого отравляют настоящее.
Из учебника истории. Параграф о знаменитых отравителях

— А тебя Лион искал, — задумчиво сообщила Ланка, едва я перешагнула порог комнаты, прижимая к себе «ценнейшее учебное пособие», за порчу которого мне и остальным обещали все муки Бездны. — Злой и решительный. Интересно, кто успел его довести? Сказал, что зайдет чуть позже, и просил, чтобы ты его дождалась…
Злой и решительный, да? Ой. Допрыгалась! То, что на меня не орал Остромысл, еще не значит, что этого не сделает Лион! И, если выбирать, я предпочла бы выслушать директора…
Я шумно выдохнула, положила бесценную книжку на кровать и бросилась к двери.
— Куда?! — полетело вослед Ланкино восклицание.
— Ты меня не видела, не слышала и понятия не имеешь, куда я подевалась, — скороговоркой выпалила я, обернувшись. Подружка недоуменно нахмурилась, но объяснений от меня не дождалась — воспользовавшись ее замешательством, я выскочила в коридор.
Так. Отлично. И куда теперь?! Школа, конечно, большая, но можно ли в ней скрыться от взбешенного мага? Попробую спрятаться в лабораториях травников, наставник их не любит так же, как и я, — авось на сей раз пронесет.
По пути я чуть не сбила с ног Рэмиона.
— Вики!.. — окликнул друг, но я только рукой махнула — ничего, потом извинюсь, терять драгоценное время на пустые разговоры нельзя.
В холле мне улыбнулась удача — на загнанного в угол с фикусом худющего паренька медленно и неотвратимо надвигалась Дверь. А ведь это гораздо надежнее любых лабораторий будет!
Обрадовавшись, я изловчилась и пробралась по стеночке к жертве книжного, толкнула несчастного в сторону и шмыгнула в приоткрывшуюся Дверь, в данный момент похожую на полную острых зубов пасть. Ха, кажется, я только что помогла злостному задолжнику, для более мелкой сошки Звиныч бы так стараться не стал! Ну и ладно, в другой раз наказание парня обязательно настигнет, если, конечно, у него не хватит ума правильно распорядиться подаренным временем!
— А ты здесь какого беса забыла?! — рявкнуло нечто большое, лохматое, красноглазое и весьма хищное, превращаясь в привычного Звиныча. Ух. Как бы меня вместо провинившегося не схарчили!
— Мне нужно! — запыхавшись, пробормотала я.
— Что нужно? — возмутился книжный, вновь раздуваясь.
— Политическое убежище! — нашлась я, вжимаясь в стену.
— Ремня тебе нужно, — проворчал хранитель мудрости, раздумав пугать и без того перепуганную меня. — Чего стряслось-то, неразумная?
— Спрятаться бы мне. Ненадолго. Я тихо-тихо посижу тут, а? — жалобно заломив брови, попросила я.
— От Лиона бегаешь? — ухмыльнулся Звиныч, и я покраснела.
Мне еще директор обещал разговор по душам с наставником, но я смогла ускользнуть из его кабинета незаметно, и нежеланной встречи не произошло. Выходит, зря я в столовой отсиживалась, ожидание не только не успокоило Лиона, а еще и разозлило… Попадаться мастеру Ривенсу под горячую руку совершенно не хотелось, и я даже пожалела, что не уехала со Стославом. Сейчас я была готова уехать куда и с кем угодно, лишь бы с Лионом не объясняться! Не верилось мне, что наставник скажет что-то доброе и светлое. Наверняка все припомнит. Я покраснела еще сильнее — щеки так и заполыхали — и пристыженно кивнула.
— Мне бы дня два ему на глаза не попадаться, — вздохнула я, смотря на книжного взглядом, который Ланка называла щенячьим.
— Как раз шишка на лбу зажить успеет, — ехидно хмыкнул Звиныч, и я совсем погрустнела.
Помимо шишки наставник стал несчастливым обладателем двух сломанных ребер и шрама на правой щеке, который будет казаться мне молчаливым укором минимум месяц. А нам с Лионом еще три года бок о бок жить и работать. И не факт, что я его однажды не угроблю!..
— Ничего, девонька, — похлопал меня по руке Звиныч, — некроманты живучие, небось и этот не помрет.
Я всхлипнула и пару раз стукнулась лбом о стену. Да уж, у книжного просто-таки талант подливать масло в огонь! И ведь явно получает от этого удовольствие — вон как щечки раскраснелись да глазки заблестели, и про задолжника своего позабыл, на мои нравственные страдания любуясь… Мысль переждать бурю именно здесь уже не казалась столь удачной, но отступать было поздно — от Звиныча еще никто не уходил.
Мне повезло — он ушел сам. Одарил меня строгим взглядом, повелел не совать нос в бумаги и сидеть тише мышки и прошел прямо сквозь стену, не утруждая свою любимую Дверь. Ну и отлично, а я пока чаю попью — про то, что нельзя трогать травки и заварочный чайник, не было сказано ни слова.
Я успела насыпать в чайник пару ложек душистой смеси трав, когда Дверь смешно крякнула и пропустила нежданного гостя. Он споткнулся о какую-то брошенную прямо у порога деревяшку, отшвырнул ее в сторону, зашипел, прижав руку к ребрам.
— Звиныч, ты не знаешь… — начал было он, но осекся, увидев меня. А потом нехорошо прищурился и шагнул вперед…
Я ойкнула и, бросив травы, кинулась к Двери, без проблем проскользнув мимо не ожидавшего такой прыти наставника. И все бы обошлось, если бы Дверь, предательница, не растаяла у меня на глазах! Бессильно поцарапав ногтями стену, я медленно развернулась и, словно кролик на удава, уставилась на взъерошенного Лиона.
— Ты что, теперь так и будешь от меня бегать? — угрожающе вопросил он, весьма вовремя припечатав ладонями стену по обеим сторонам от моей головы, тем самым отрезав все пути к отступлению.
— Да, — буркнула я. — Меня устроил бы такой вариант…
— А меня — нет! — категорически заявил Лион.
— Еще ваших разборок тут не хватало! — проворчал голос Звиныча, и я обрадовалась, но, как выяснилось, зря, ибо материализовавшийся за своим столом книжный непреклонно заявил: — В другом месте объясняйтесь, у меня учет!
— Подождет твой учет, — зловеще процедил Лион. — Мне нужен час. И это не обсуждается!
— Молодой, а нервный, лечиться нужно, — обиженно буркнул Звиныч и медленно растаял в воздухе, напоследок ободряюще подмигнув хитрым глазом.
Я с трудом сглотнула и зажмурилась. Все, я таки довела наставника до белого каления. Сейчас придушит по-тихому и скажет, что после праздника меня не видел!
— Присядь, пожалуйста, — неожиданно вежливо попросил Лион.
Я рискнула открыть глаза и посмотреть на него. По-прежнему зол, но, кажется, не на меня. Но в последнее время мне много чего кажется! Не смея спорить, я бочком пробралась к стоявшему у стола стулу и осторожно уселась — и все это под пристальным взглядом мастера Ривенса.
Я поерзала на жестком стуле, чувствуя себя крайне неуютно. Ну он бы еще фонариком в глаза посветил! Как на допросе, ей-ей. Словно прочитав мои мысли, наставник положил передо мной вытащенный из кармана лист бумаги.
— Ты знаешь, кто это? — требовательно спросил Лион.
Я настороженно посмотрела на него и перевела взгляд на стол. И задохнулась от возмущения. Это что же получается, преподаватели теперь в комнатах студентов обыски устраивают?!
— От… откуда это у вас?! — глядя на мамин портрет, прошептала я.
— Не волнуйся так и не думай лишнего, — вздохнул наставник, садясь на край столешницы. — Это всего лишь копия рисунка, который я однажды нашел под кроватью. Под той самой, на которой полгода назад лежали колючки…
Я похолодела. Кажется, у меня не может быть тайн от Лиона, как бы я того ни желала! Или он просто… проверяет?
— Оригинал я вернул тебе, чтобы ты не расстраивалась, — разбил мои надежды мастер Ривенс.
Ну все. Теперь мне точно конец. За все хорошее…
— Виорика. Я не враг тебе, — заметив, как я съежилась, очень медленно и спокойно проговорил Лион. — Поверь.
— Сложно кому-то верить, если учесть, что меня уже три раза чуть было на тот свет не отправили! — выпалила я, не подумав.
— Три? — насторожился Лион. — Я чего-то не знаю?!
Ох. Язык мой — враг мой, поистине!
— Гарпии! — сверкнул глазами наставник. Догадливый наш. — И почему я не удивлен?! — зло прищурился он. — Ты умудряешься влипнуть в неприятности на ровном месте! У вас это семейное!
— А вот моя семья — не ваше дело! — разозлилась я.
— Ошибаешься! — сжал кулаки Лион. — Очень даже мое! Когда-то я не смог защитить Эрику, но ее бестолковую дочь — сумею, даже если придется пойти на крайние меры!
— Какие же?! — выпалила я прежде, чем до меня дошло. — Вы… вы знали маму?!
— Не просто знал, Виорика, — устало вздохнул Лион. — Восемнадцать лет назад мы вместе сбежали из Ривалэйна.
— Из мифического королевства?! — недоверчиво уставилась на мастера Ривенса я. Голова шла кругом, сознание никак не могло уяснить, как связана моя мама с таинственным Ривалэйном, и все еще до конца не верилось, что Лион вот прямо сейчас обо всем расскажет…
— Из более чем реального храма Нариса-покровителя, — поправил меня Лион.
— Храм?! Ривалэйн — это храм? Но… Почему о нем ничего не известно? И ведь Нарис — не бог, а простой человек, хоть и вошедший в историю!.. — Нарис-мореход, чьи приключения я выучила чуть ли не наизусть благодаря оригинальной методике Рэмиона, — самый настоящий бог, с храмом и прочими полагающимися богам привилегиями?! В голове не укладывается!
— Без этого «простого человека» не было бы ни истории, ни мира. И объединение магов для битвы — лишь малая толика его деяний. Битва не окончилась разгромом армии Бездны. Три демона вырвались на свободу, и нетрудно догадаться, чем это могло обернуться. Было лишь одно место, где можно заточить исчадия Тьмы. И был лишь один человек, рискнувший сделать это.
Я вспомнила прочитанную во дворце книгу, в которой упоминалось о последнем путешествии Нариса. Наконец-то все стало на свои места.
— Так вот зачем Нарис отправился на север… И вот почему не вернулся… Он… погиб при ритуале?
— Нет. Он стал хранителем печатей и земли, их сдерживающей. Нарис провел сложнейший ритуал, в результате чего превратился в кого-то вроде бога. Проклятого бога, прикованного к одному месту, обреченного век за веком оберегать печати, не давая вернуться в мир способным разрушить его тварям… Взывающие, отправившиеся с ним, стали его жрецами. А некроманты — защитниками. Вокруг древних руин возвели стены, положившие начало городу. Городу-храму, в который не было пути чужакам. Но нет ничего тайного, что рано или поздно не стало бы явным. Кто-то проведал о диковинном городе, и тогда пришлось скрыть его за неприступными горами. С Нарисом остались сильнейшие маги, они решили проблему легко и просто. Но и после этого не перевелись желающие раскрыть тайну Ривлэна, как окрестили они храм. Ходили слухи, что там хранятся несметные сокровища… Тогда-то и пригодились бесплотные воины и кланы оборотней-магов. Проклятые Стражи Ривалэйна… — с горечью добавил Лион.
— Оборотни?! — прошептала я, до боли сжав руки.
— Маги, чью ауру смяла и исказила первородная сила. Ритуал коснулся всех, оставшихся с Нарисом, — не глядя на меня, отстранение сказал Лион. — И не пыхти так гневно — они сознавали, на что обрекают себя. Себя и своих потомков.
— А… мама… И… вы?! — наконец-то по-настоящему дошло до меня.
В сознании словно плотину прорвало, и мешанина образов, мыслей и эмоций грозила затопить остатки разума. Вот она, долгожданная правда, но почему же она ничуть меня не радует?!
— Эрика… — протянул Лион и улыбнулся, тепло и грустно. — Эрика из рода Нариса. Она должна была стать жрицей, когда… произошло нечто, заставившее ее бежать из храма.
— С вами?!
— Только я мог помочь ей. Возможно, имелся другой выход, но Эрика была слишком молода, а я — просто мал… Я открыл нам проход через кости земли, хотя не имел права этого делать. Не имел права даже приближаться к непосвященной жрице, — с каким-то ожесточением произнес Лион, — не говоря уж о том, чтобы уводить ее за пределы Ривалэйна.
— Что же тогда произошло? — тихо спросила я, заметив, как побелели сомкнувшиеся на столешнице пальцы мага. Смотреть в его глаза я поостереглась — со своими бы чувствами справиться.
— То же, что происходило во все времена и во всех землях, — усмехнулся наставник. — Предательство. Среди детей Нариса оказалась ядовитая змея, только и выжидавшая удобного случая, чтобы вцепиться в намеченную жертву.
Лион говорил тихо, иногда замолкая и сжимая зубы — до скрипа, даже мне было слышно. Годы не стерли, не заставили поблекнуть то, что намертво отпечаталось в душе тогда еще семилетнего мальчишки, без колебаний пошедшего против вековых законов ради спасения чужой жизни и потерявшего в итоге все.

Привыкшие к аскетичному образу жизни, за богатством и прочими благами ривалы — так называли себя жители Ривалэйна — не гнались, были бы пища на столе да кров, а об остальном Нарис позаботится. Пищу и одежду в город-храм поставлял малочисленный клан северных гномов — в обмен на защиту от нередкой в тех краях нечисти. Во внешний мир ни жрецы, ни Стражи не ходили. Ни к чему это было, да и предавать огласке существование запретного храма остерегались. Иногда, правда, жителям северных поселений среди буйства снежной стихии мерещились облаченные в длинные меховые плащи фигуры — то развлекалась неугомонная любопытная молодежь, тайком от старших пытавшаяся познать мир обычных людей, ради которых их предки когда-то отдали свою свободу. И лишь немногие могли надолго отлучаться от дома — те, чья сила позволяла перемещаться на дальние расстояния, минуя воздвигнутый вокруг Ривалэйна защитный барьер, поставленный еще Нарисом и регулярно подновляемый магами. Но на такие перемещения нужны были личные разрешения всех семи старших жрецов, одобренные верховной жрицей, и случалось такое ох как нечасто.
Но при столь размеренном, казалось бы, образе жизни скучать ривалам было некогда — близость печатей привлекала нечисть, да и сами печати требовали неустанного внимания. Было к чему приложить молодую неиссякаемую энергию, а также богатый опыт старшего поколения. Однако не всем нравилось такое положение дел… Законы магии нерушимы, и не важно, где находится маг — в Буянии или Ривалэйне, их соблюдение — единственная гарантия безопасности этого мира. Молодой и не обделенный амбициями некромант решил, что законы — это скучно, а их нарушение никому не способно навредить, и в один вовсе не прекрасный день услышал странный зов. Он манил, обещал все блага мира — большого, светлого, теплого, не очерченного никакими границами, не скованного бесчисленными запретами, мира, по сравнению с которым Ривалэйн казался снежинкой среди зимней равнины. То был зов запечатанных демонов, и только запятнанная душа могла услышать его. И за столь поистине щедрый дар демоны просили совсем немного — всего лишь освобождения. Кому, как не молодому магу, было знать, что такое вечные оковы? Оковы долга, подчинения, законов, ненавистных ледяных стен…
«Но ведь вы разрушите мир, едва освободитесь!» — боролся с жаждой нового и неизведанного голос разума. «Мир большой, и все, что уцелеет, будет твоим», — смеялись в ответ искусители, раз за разом являя взору некроманта то, чего у того никогда не было и не будет, если он откажет в помощи. День за днем разрушительный шепот и посулы демонов затемняли и без того замаранную душу мага, и однажды он сломался. Не отрезвило его и то, что для срыва печатей нужна была кровь наложившего эти самые печати. Или же, на крайний случай, кровь его потомка, еще не посвященного своему предку-покровителю. К радости демонов, у Нариса были жена и дочь — сильнейшая взывающая за всю историю до первой битвы с Бездной. Обе остались в Ривалэйне, до конца преданные мужу и отцу, и род его не прервался.
Единственная прапраправнучка дочери Нариса, семнадцатилетняя Эрика, как раз готовилась к своему первому посвящению, не подозревая, какие планы вынашивает приближенный к верховной жрице некромант. Да и разве можно было предположить, что кому-то здесь, в Ривалэйне, угрожает опасность? На что тогда верный Страж, следующий за будущей жрицей по пятам и не спускающий с нее глаз? А еще этот смешной мальчишка, крутящийся поблизости и норовящий копировать каждое движение своего старшего брата. Малыш уже не раз был за пределами храмовых стен, он знал, что такое нечисть и как она опасна, умел обращаться с оружием и принимать взрослые решения… В Ривалэйне детство кончается очень быстро… если оно вообще бывает. Девичьи синие глаза на миг встретились с серьезными зелеными, и в ответ на ее теплую улыбку последовал полный достоинства кивок.
Ей нельзя разговаривать со Стражами, кроме своего личного, но удержаться было невозможно. Темный коридор, тяжелые шаги верного и любимого Эстана за спиной, быстрое движение — и юркий мальчишка не успевает спрятаться, как обычно. Легкое дыхание на щеке и полный тепла и доброй улыбки шепот: «Когда у меня будет дочка, ты станешь ее Стражем». Она рассмеялась и отозвалась на встревоженный голос Эстана, успев заметить в мальчишеских глазах настоящий восторг. Взывающие не лгут, их слова всегда сродни клятве.
В попытках представить свою будущую подопечную мальчик замечтался и забрел туда, где не полагалось быть никому. На нижних уровнях всей кожей ощущалась близость печатей, слышались тяжкие вздохи и невнятный шепот, который окутывал разум, ища лазейку в самую душу… Мальчик тряхнул темноволосой головой, избавляясь от липкой паутины чужой воли, и повернул было назад, когда до его острого слуха донеслось едва слышное бормотание. Он узнал голос и разобрал слова, и слова эти привели его в ужас…
Первым порывом было рассказать все старшим жрецам, но что-то подсказывало — нельзя терять время, нужно найти Эстана и Эрику, смешную синеглазую девушку, так легко обещавшую свою не рожденную еще дочь юному Стражу…
Выбраться из лабиринта коридоров оказалось не так просто, как думалось поначалу; они петляли, сворачивали совсем не туда, замыкались в кольца, оканчивались тупиками… Время, драгоценное время уходило невозвратно, подгоняемое быстрыми ударами сердца, а нужные переходы все не находились.
Мальчик замер посреди очередного мрачного коридора, упрямо закусив губу. Он свято чтил правила и законы, соблюдал все «нельзя» и «должен», но сейчас наступил миг, когда он готов был нарушить всё и сразу. И пусть потом его хоть в Бездну бросят!
После перехода всегда плохо. Всегда не хватает воздуха и темнеет в глазах. Но на сей раз он задыхался не из-за этого — дверь в покои Эрики была распахнута настежь, а на устланном толстым теплым ковром полу лежал, раскинув руки, бездыханный Эстан, и темно-алая кровь уже пропитала его кожаный доспех.
Мир качнулся, сжался — и стал больше, шире, ярче; запах отчаяния и боли безошибочно вел юного Стража по запутанным переходам, и скоро к этому запаху примешался противный, сладковатый аромат разложения… едва уловимый, но оттого не менее ненавистный. Так пахло от нечисти за пределами храма, от тех, кого самим Нарисом-покровителем было заповедано уничтожать без раздумий. Прыжок, рывок, полный злости вопль — и Эрика свободна. Жаль, нельзя закончить начатое — убийства в стенах Ривалэйна недопустимы, и на такое нарушение правил он еще не был готов. Пока что не был.
Он снова взял след и без труда догнал перепуганную девушку. Только вот оказалось, что они сами себя завели в ловушку, из которой не было выхода. Зато был маг-отступник, давным-давно забывший, что такое законы магии и чести. Ему ничего не стоило избавиться от обоих сразу, чтобы замести следы своих преступлений, и никто никогда не узнает, что случилось с наследницей Нариса и безвестным Стражем. Если только… Если только Страж вновь не нарушит закон.
Он не рассчитал — от перенапряжения, боли и страха — и портал выбросил их не перед залом совета старших жрецов, как и было задумано, а перед невысокой по сравнению с храмовой оградой, на что-то мягкое, свежее и ярко-зеленое… В книжках это называлось травой и никогда, никогда не росло в Ривалэйне.
Эрика как зачарованная водила ладошкой по нежной зеленой поросли, а мальчик, судорожно вздохнув, с силой ударил кулаком по земле.
— Я преступник, моя госпожа, — прошептал он в ответ на взволнованный возглас взывающей. — Мне нет дороги в Ривалэйн… Но если ты прикажешь…
— Я никогда не потребую от тебя такой жертвы, — замотала головой она, и светлые волосы в беспорядке упали на бледное, осунувшееся лицо. — Я должна тебе жизнь, мой Страж. Вдвоем мы не пропадем, — легко коснулась она перепачканной землей и кровью мальчишеской щеки, и он неуверенно улыбнулся ей сквозь застлавшие глаза слезы — первые и последние в его жизни.

Если я и рассчитывала на захватывающую, душещипательную историю, то крупно просчиталась. То есть история была весьма захватывающей, но вот деталей ей явно не хватало. Лион был немногословен. Да, о многом он рассказал, но еще о большем наверняка умолчал. Никаких личных чувств, переживаний, волнений — словно главу из учебника истории читал. Но мне и этого хватило, чтобы возжелать еще разок кинуть в Ргеона самым эффективным боевым заклятием. К тому же наконец-то стали понятны мои странные сны, а они отнюдь не были лишены эмоций… Тонкий лед подземного озера — ловушка, из которой мама не выбралась бы в одиночку. Разверзшаяся под ногами земля — портал, созданный Лионом для ее спасения…
— Значит, рисунок — ваш? — не зная, что еще сказать, как выразить то, что чувствую, спросила я.
— Да, — кивнул Лион, — по рассеянности забыл в книге, все перерыл, пока Звиныч не сказал, что его нашла ты.
— Звиныч знает?
— Конечно. Эрика училась здесь год…
Отлично. Знал — и лгал мне в глаза! Я досчитала до десяти и обратно, прежде чем задать новый вопрос:
— А Яр? Что знает он?
— Все, — выдохнул Лион. — Именно он и нашел нас возле Школы и привел к Остромыслу.
— И он… молчал, — спокойно констатировала я, хотя в душе все просто-таки клокотало от негодования.
— Виорика… тебе незачем было знать. Пока опасности не было, ты…
— Это моя жизнь! — все-таки взорвалась я. — И почему все уверены, что имеют право решать за меня?
Лион отвел взгляд и нахмурился, а я остыла так же быстро, как вспыхнула, — уж слишком знакомыми показались произнесенные мастером слова.
— Это ведь мой отец, да? — тихо спросила я. — Он заставил вас молчать?
— Он тебя любит, — невпопад ответил Лион, но вот его взгляд мне очень не понравился.
— Зато вас — не любит. Как и вы его, — прищурилась я.
— Так уж получилось, — нервно усмехнулся Лион.
Угу. Разумеется. Само собой, р-раз — и получилось!
— Как мама попала во дворец? — видя, что Лион и не думает продолжать, решила зайти с другой стороны я.
— Через год после того, как Остромысл принял нас здесь, Эрику попытались похитить. Я не был уверен, что это Ргеон, но… — Мастер помолчал и с усилием продолжил: — Яр убедил меня, что Эрику нужно спрятать. И что иголке легче всего затеряться среди других иголок, а потому лучшим местом для молодой девушки будет дворец, где этих самых девушек при дочери царя и так полным-полно… Эрика долго не соглашалась, но твой дядя способен и беса уболтать, а я к тому моменту уже сомневался в безопасности Школы. А через несколько месяцев я узнал, что Всеслав Градимирович выбрал себе новую жену.
— Вы были против? — тихо спросила я, наблюдая, как Лион гипнотизирует взглядом пол.
— Кто я такой, чтобы быть против воли взывающей? — невесело хмыкнул он. — Но смириться было трудно. Мне казалось, что со смерти моего брата прошло недостаточно времени, чтобы… вот так просто позабыть о нем. Но, впервые попав во дворец, вместе с Яром, я понял Эрику. Всеслав — копия Эстана. Те же рост, цвет волос и глаз… характер. Неудивительно, что все случилось так, как случилось. А потом родилась ты, и Эрика рассказала Всеславу об обычаях Ривалэйна. О Стражах для взывающих… Думаю, тогда он в первый и последний раз что-то не разрешил ей. Ему было трудно принять, что кто-то живет по другим правилам, — и он этого не принял. А во избежание… непредвиденных ситуаций мне запретили появляться во дворце.
— Но… почему? — попыталась я понять логику отца, пока что успешно ускользающую от меня. Если он сейчас столь помешан на моей безопасности, почему тогда отказался от надежной защиты?
— Видимо, Всеслав превратно истолковал рассказ Эрики. Наши обряды связывают взывающих и Стражей как охраняемых и охранников, а не как…
Он не договорил, но я и так все поняла и покраснела. Да уж, кажется, у батюшки и семнадцать лет назад мозги в том же направлении работали!
— А потом Эрика пропала. Она пыталась достучаться до меня, но наша связь, ослабленная временем и расстоянием, подвела, и я не успел… Ни Яр, ни Всеслав ей помочь не смогли.
О. Теперь ясно, почему Лион зол на мою семейку! Мне и самой захотелось стукнуть упрямого батюшку и самоуверенного дядю, взявших на себя слишком много и не оправдавших доверия.
— Значит, вы не знаете, где мама? — дрожащим голосом спросила я то, что мучило и страшило меня с самого начала разговора.
— Прости, — опустил голову Лион. — Я даже не уверен… — Он осекся и виновато посмотрел на меня.
— Она жива, — протянула я, касаясь спрятанного под одеждой медальона, — но вот где находится — я так и не смогла выяснить…
Ох, зря я это сказала! Виноватый и смиренный Страж на глазах превратился в разъяренного наставника:
— Ты проводила этот ритуал одна?!
— Ага, — осторожно кивнула я, — но…
— Что — но?! — вскинулся Лион. — Виорика, когда же наконец ты научишься думать и просчитывать результаты своих действий?!
Ах так?! Ну ладно, сам напросился!
— Я всю жизнь была одна и, как видите, до сих пор жива! — зло прищурилась я, и, судя по взгляду, Лион намек уловил.
— Ты была не одна. Яр приглядывал за тобой, — отводя глаза, пробормотал маг.
— Ага, до того, как исчезнуть на четыре года, — фыркнула я. — И всем было плевать, что я в это время делала и обдумывала ли свои действия!
— Твой отец не до такой степени упрям, — устало и как-то обреченно улыбнулся Лион. — И Яр тебя не бросал. Он покинул дворец по моей просьбе. Чтобы я смог заменить его…
— Что?! — совершенно невежливо уставилась на наставника я.
— Я был твоей тенью все эти четыре года, — терпеливо пояснил очевидное он.
— Как… как отец допустил это?! — помотала головой я. — Вы же могли…
— Не мог, — выдохнул Лион. — Он стребовал с меня страшную клятву, что я не открою тебе правду. Несмотря ни на что, Всеслав понимал — со мной ты в полной безопасности. Единственное, чего он боялся, — что я заберу тебя. По законам Ривалэйна я имел на это право. И сам себя лишил его. Хотя… мне некуда было забирать тебя.
— Выходит, вы нарушили клятву? — стараясь не зацикливаться на правах, спросила я. Голова гудела, как растревоженный пчелиный улей, и единственное, что сейчас хотелось — так это выбежать вон, а потом… проснуться.
— Нарушил. Но лишь потому, что незнание сейчас для тебя опаснее знания. Всеслав не захотел этого понять. Ухватился за глупое предсказание, не поняв его смысла…
— И каков же его смысл? Вы должны помочь мне?
— Не я. Нарис. До восемнадцати лет ты должна пройти посвящение, только тогда можно будет считать, что ты под его покровительством. Возможно, именно это и увидел ваш астролог. Ргеону для срыва печатей нужен непосвященный потомок Нариса. Он похитил тебя, чтобы проверить, подходит ли твоя кровь, но фея испортила ему всю игру. Теперь он думает, что ты не относишься к роду Нариса, но я бы не стал надеяться, что его заблуждение продлится слишком долго.
— Отец… не знает?
— Знает. Но не верит. Он боится, что ты уйдешь. Что я отниму тебя.
Бесья круговерть! Не получилось не зациклиться! Вот, значит, как. Лион имел право забрать меня. Забрать из дома, где я не чувствовала себя нужной и любимой, рассказать все о маме, чтобы я не винила себя в ее побеге, научить контролировать и использовать свою силу. Он имел право это сделать. Но не сделал. Не смог. Или не захотел? На последней мысли в моей голове что-то щелкнуло и окончательно замкнуло.
Я встала и на будто одеревеневших ногах подошла к Двери, которая, к ее чести и моему счастью, даже не попыталась исчезнуть.
— Виорика!.. — растерянно окликнул меня Лион, но я не обернулась — лишь помотала головой, вцепившись в ручку, и открыла Дверь.
И, только захлопнув ее, поняла, что стою посреди своей комнаты, причем в гордом одиночестве.
Отлично. Говорят, что порой подушка — лучшая подруга. Проверим?
Рухнув на кровать, я зарылась лицом в подушку и разрыдалась.

Глава 37
«ЧАША ЗНАНИЙ»

Успешно сгрыз гранит науки? Запей, чтоб не поперхнуться!
Студенческая мудрость

Ромашки были крупными, с ярко-желтыми сердцевинами и белыми длинными лепестками, удивительно прохладными и шелковистыми. Горьковато-сладкий аромат наполнял жаркий воздух, звенящий от стрекота кузнечиков; казалось, что так пахнет само солнце… Я потянулась, глядя сквозь ресницы в высокое, пронизанное золотым солнечным сиянием небо, по которому лениво плыли похожие на взбитые сливки облака. Хорошо-то как. Вот так просто лежать на траве и ни о чем не думать. Словно и нет никаких проблем. Ах, если бы!..
Все эти дни я будто и не жила вовсе. Оборвалось что-то в душе. Что-то важное, прежде прочно связывающее с жизнью. Экзамены прошли мимо меня — ни волнений, ни каких-то иных эмоций я не испытывала. Просыпалась, шла в аудиторию, вытаскивала билет и что-то говорила. И меня совершенно не заботили оценки. Да хоть «неуд»! Вылечу из Школы? Отлично! Не очень-то и хотелось. Но и дома в таком случае даже ноги моей не будет. Напрошусь к Лису в Дубравы, он не откажет, да и остальные эльфы обрадуются взывающей, пусть даже толком и не обученной. Выделят тихий домик, где никто меня не найдет… Все, хватит игр. Кукла ожила, и ей надоело быть опутанной нитями лжи и долга марионеткой: дернут за одну ниточку — послушная дочь, потянут за другую — усердная ученица… Надоело! Видеть их всех не могу. А ведь приходится…
Нет, Лион не делал попыток поговорить, он даже не подходил ко мне, но у него был такой страшный взгляд, что я старалась глаз при случайной встрече не поднимать. Я сама себе ужасалась, но хотелось сделать ему больно. Так же, как было больно мне все эти годы, когда я думала, что никому не нужна, а он — он всегда был рядом, но ни разу не дал понять, что я не одна.
Я злилась и на отца. Он повел себя как собака на сене — и Лиону не отдал, и сам не воспитывал. Лучше бы поступил по законам Ривалэйна. Лучше для всех. Отец не видел бы меня, Лион получил бы возможность опекать в открытую, а я никогда не узнала бы, что такое одиночество среди себе подобных.
Возможно, глупо было лелеять обиды, возможно, следовало попытаться понять и принять, но во мне не к месту взыграло знаменитое ослиное упрямство Святогорских, заглушив робкие доводы разума, зато позволив обиженному сердцу вволю наплакаться.
Славояру его молчание тоже с рук не сошло. Прибывший на следующий день после знаменательного разговора дядюшка был пожалован медным тазом в лоб и благоразумно не стал испытывать судьбу, то есть караулить под дверью разъяренную меня. Кажется, Ланку моя отговорка семейными неурядицами не столько успокоила, сколько испугала…
Да что уж там, меня мое поведение и саму пугало. Я чувствовала себя преданной и оттого несчастной — забытое, казалось бы, ощущение, от которого хотелось плакать или сотворить что-нибудь такое, чтобы, расхлебывая последствия, напрочь забыть обо всем остальном.
Я проводила взглядом особо причудливое облако, напомнившее сказочный замок, перевернулась на живот и почти уткнулась носом в начищенные до блеска сапоги.
— Попалась! — зловеще раздалось над головой, а мгновением позже, бессовестно примяв цветы, рядом растянулся Рэмион. — Куда собралась? — вовремя цапнул он меня за руку, и я недовольно плюхнулась обратно на траву.
— Надо!
— Мне тоже надо, так что посидишь, — хмыкнул женишок, срывая ромашку и задумчиво качая ею. — Что с тобой происходит?
— А что со мной происходит? — наивно переспросила я, склонив голову набок.
— Вики, — приподнялся Рэм, глядя на меня без тени улыбки, — ты меня за дурака держишь? Ты с Живениного дня сама не своя. Лион — тоже. Чего вы не поделили?
Я досадливо поморщилась. Везти вечно не может — как ни бегала я от Рэма, а все равно попалась. И что теперь говорить? Что мы не поделили мою жизнь?
— Понятно. — Не дождавшись ответа, Рэмион легко поднялся и протянул мне руку. — Идем!
— Куда? — вяло поинтересовалась я.
— Для начала — пить кофе. И есть шоколад, молочный, с орехами, как ты любишь. А потом… Потом — в «Чашу знаний», там сегодня праздник будет.
— По какому поводу?
Рэм присвистнул, глядя на меня с жалостью:
— Ну ты даешь, подруга! Вообще-то сессия закончилась, и пережившие ее студенты жаждут отрыва! Тебе Лана ничего не говорила?
Я пожала плечами. Лана много чего говорила. Другое дело, что я ее не слушала… Не до того было. И сейчас — не до того. Не нужны мне никакие праздники, и вообще…
Резкий рывок вернул в реальность — уставший ждать Рэмион попросту сцапал меня за шкирку и поставил на ноги.
— Вот что, золотце, — прищурив глаза, проговорил друг. — Хочешь или нет, но на праздник ты идешь. Мне совершенно не нравится твое настроение! Так что…
— Так что я согласна на кофе и шоколад, а насчет праздника обещаю подумать, — буркнула я, по опыту зная, что отвязаться от Рэма будет нелегко.
— Вот и хорошо! — довольно улыбнулся он, тоже прекрасно знающий о своей милой особенности. — Тогда идем! — И, сунув мне в руки умученную ромашку, направился к Школе, не забыв подцепить меня под локоток. Я тоскливо вздохнула, но промолчала.
У жилого корпуса возились недовольные боевики с первого курса и некроманты-второкурсники, с мученическим видом пропалывавшие клумбы. Кажется, за время своей рефлексии я пропустила что-то весьма интересное…
— Эти умельцы чуть полшколы не спалили, — хмыкнул Рэмион, проследив за моим взглядом. — Теперь вот… отрабатывают.
Я понимающе усмехнулась — для студентов факультета боевых искусств сложно придумать наказание неприятнее, нежели возня с цветочками. Взгляд выхватил из толпы проштрафившихся учеников знакомую фигуру. Ёж с независимо-мрачным видом рыхлил землю под кустом черемухи, и я поспешно отвернулась, чтобы не расхохотаться, — столь несуразной получилась картинка.
— А кстати, где Нарл? — спросила я, не заметив поблизости закадычного дружка Ежа, что было крайне странно. Сомневаюсь, что главный бандит всея Школы отсиживался в сторонке во время очередной каверзы!
— Его отчислили, — рассеянно отозвался Рэм. — Не знаю, что он натворил, но терпение Лиона лопнуло.
— Он его выгнал?! — аж остановилась я, но парень с шага не сбился, так что пришлось поспешать следом.
— Нарл — посредственный маг, — пожал плечами друг. — И учился тут только потому, что за него просил мастер Добрав. Рано или поздно это должно было случиться.
Или не должно. Если бы Лион не стал свидетелем нашей с Нарлом драки… Что ж. Он поступил как настоящий Страж. Выполнил свой дурацкий долг, по обыкновению не поинтересовавшись моим мнением, только-то и всего! Я зло сжала кулаки и резко выдохнула. Не значит ли это, что и меня его мнение заботить не должно?!
— Ты чего? — удивился Рэм.
— Ничего, — поморщилась я, упрямо вздернув подбородок. — Так во сколько, говоришь, начнется этот ваш праздник?

В «Чашу знаний» мы отправились ближе к вечеру, когда горизонт только-только начал окрашиваться в цвета заката. До этого я успела заглянуть в собственную зачетку и с удивлением обнаружить, что отчисление мне не грозит; выслушать от Ланки очередную порцию дружеских нотаций и согласиться, что забивать на себя и друзей глупо и недостойно; выбрать более-менее подходящий случаю наряд — с помощью Лантэлии, конечно, настоявшей на «приличном платье» вместо привычной формы. А еще — столкнуться с Лионом. В пустынном по случаю летнего погожего вечера и близкого праздника холле. Он пытался войти, я — выйти, а в итоге оба так и застыли, разделенные порогом и непониманием. Мы молча смотрели друг на друга полминуты, и этого времени с лихвой хватило, чтобы мне захотелось послать все в Бездну.
Все и всех, кроме него.
Но как следует обдумать столь внезапную мысль мне не дали — с лестницы шумно скатились Тэка, Ал и Ланка, я лишь на мгновение обернулась — м он удрал. Страж бесов!..
— Ты куда? — Рванувшую было следом за мастером меня подхватили под руки и буквально вынесли на залитую предвечерним золотом улицу, невзирая на мое сопротивление.
Ага, попробуй отбейся от настроенных на веселье друзей! Что ж, видно, не судьба. Оно и к лучшему, кто знает, что бы я сейчас ему наговорила?! Или натворила. Судя по всему, он в столовую свернул, а там небезопасно. Я вспомнила Яра и таз и нервно хихикнула, хотя смеяться сейчас хотелось меньше всего…
У ворот нас догнали Рэм и Лис, и дальше мы пошли маленькой, но шумной толпой, взрывами хохота вспугивающей птиц и случайных прохожих. Последние шарахались в сторону и поспешно творили охраняющие знаки, словно надеясь, что мы сами собой растворимся в жарком вечернем воздухе. Если честно, я была бы не прочь раствориться, исчезнуть, перестать думать и чувствовать, вот только не действовали на студентов незамысловатые жесты горожан. Жаль.
— Вики! — дернул меня за кончик косы Рэмион, когда мы подошли к корчме. — Мы на праздник идем, не на похороны, — улыбнись, а?
— Дай мне повод, — мрачно отмахнулась я и первая зашла в «Чашу».
И замерла на пороге, ибо привычный обеденный зал изменился до неузнаваемости. Столы сдвинули, освободив центр и без того немаленькой комнаты; стены сплошь покрывал темно-зеленый плющ, и даже показалось, что в густой листве сияют любопытные изумрудные глазки; пол превратился в озерную гладь, на дне которой лениво извивались водоросли и сновали разноцветные рыбки, а высокий потолок походил на усыпанное крупными звездами небо — столь много ярких светлячков разместилось на нем.
Меня несильно, но ощутимо ткнули в спину, и я шагнула за порог, в первую секунду испугавшись, что с головой уйду под воду, но «вода» оказалась на удивление твердой и расступаться под ногами не спешила.
— Иди, не бойся, — шепнул Рэм, настойчиво подталкивая меня к столикам, — это Гиаш с целительского делал, его иллюзии могут с иллюзиями мастеров посоперничать!
— Здорово! — оценила я, с удовольствием осматриваясь. — А зачем плющ на стенах?
— Для красоты, — хмыкнул Лис, — а еще он хорошо поглощает магические выплески, так что служит дополнительной защитой.
Это хорошо. Значит, корчму мы не спалим. А вот по бревнышку раскатать вполне можем! Я покосилась на группу боевиков с последнего курса, оценила их предвкушающие улыбки и поежилась. Как-то не приходилось мне раньше с боевыми магами что-либо праздновать. Впрочем, не только с ними. Почему-то все мои праздники заканчиваются довольно-таки странно, даже толком не начавшись…
Я нервно одернула сиреневое платье и поспешно отвела взгляд, пока кто-нибудь не заметил и не принял это как вызов. Ну да, помнится, не так давно я жаждала неприятностей, но вот стоило им появиться на горизонте — и прежнего азарта уже не чувствуется. Приятно знать, что здравый смысл все еще сильнее дурацких обид.
А народ все продолжал прибывать. При этом тесно, как ни странно, не было, — видимо, Гиаш не только иллюзиями владеет безупречно, но и с пространством работает мастерски. Счастливые «бесхвостые» студенты заказывали еду и вино, общались, что-то чертили в дальнем уголке на специально принесенной доске и даже танцевали. Я выпила яблочного сока, послушала спор Лиса и Рэма о наилучшем способе упокоения вампира высшего порядка, бросила тоскливый взгляд на ловящую каждое слово рыжего эльфа Ланку и решила побродить по залу, не чувствуя никаких признаков обещанного веселья. Было скучно и немного одиноко, а еще… Словно кошки на душе скреблись. Кошки размером с лошадь, вооруженные остро заточенными когтями-серпами…
— Вики! — страшным шепотом позвали из-за крайнего столика, не дав мрачным мыслям окончательно испортить настроение.
Я вздрогнула, обернулась и увидела взъерошенного Алтэка, делающего непонятные жесты. Пожав плечами, я пробралась к приятелю и только тут заметила, что перед ним стоит бутыль, наполненная чем-то явно неполезным для здоровья.
— Смотри, что я достал! — с гордостью выдохнул он, кивая на подозрительную штуку.
Я вспомнила почти такую же, после которой меня потянуло на добрые дела, и даже отодвинулась на всякий случай.
— Это что, Ал? — осведомилась я. Не дай боги, к созданию сего напитка приложила руку какая-нибудь целительница, а то и травница, что во сто крат хуже.
— А не все ли равно?! — хищно блеснул глазами приятель, с трепетом погладив пузатый бок бутыли. — Уж все не вреднее здешнего пойла! Ребята говорили, что вещь стоящая, для настроения — самое то!
Я задумалась, огляделась по сторонам, полюбовалась на чужое веселье, припомнила собственные проблемы и решительно сжала губы. И в самом деле — не все ли равно?!
Мы переглянулись с видом заговорщиков, и Алтэк, прочитав в моих глазах ответ на свой вопрос, плеснул зеленоватой жидкости в стакан… который самым наглым образом выхватили у меня из-под носа!
— Эй! — возмутилась я и, ойкнув, отпрянула назад, едва не приложившись затылком о стену.
— Рехнулась? — ласково спросил Рэм, сверля меня недовольным взглядом.
— Я только попробовать… — начала было я, но мои оправдания бесцеремонно перебили:
— Хватит с тебя уже, напробовалась. Напомнить последствия?
— Не надо, — буркнула я, а Рэм, хмыкнув, залпом осушил стакан… и скривился, как от неимоверной горечи:
— Что за гадость?!
— А не все ли равно? — уже не столь уверенно пробормотал Ал.
Рэм сжал губы, потом удивленно хмыкнул, словно прислушавшись к себе, и, прищурившись, сказал:
— Однозначно! Только если еще раз увижу, что ты ей наливаешь, — следующую гадость сварю из тебя!
Ал булькнул что-то невразумительное и, даже не притронувшись к своему трофею, сполз с лавочки и улизнул в неизвестном направлении.
— Не пугай моих друзей! — нахмурилась я.
— А ты не пей всякую дрянь, — фыркнул Рэм и, противореча собственным словам, налил себе еще полстакана «дряни».
— А тебе, значит, можно?! — возмутилась я.
— Мне — можно, — спокойно кивнул друг. — Во-первых, я старше, во-вторых — на тебя даже безобидный бальзам странно подействовал, так что рисковать здоровьем окружающих я больше не намерен, а в-третьих…
Я навострила ушки, но Рэмион только вздохнул.
— Что — в-третьих? — не дождавшись продолжения откровений, спросила я.
— Откровенность за откровенность? — хитро прищурился Рэм. — Я говорю, что тяготит меня, а ты рассказываешь, какая кошка пробежала между тобой и Лионом!
— Подлый шантажист! — задохнулась я от негодования.
— Ничего подобного, — пожал плечами он. — Дело сугубо добровольное, не хочешь — не говори, но тогда и мои проблемы останутся при мне… В конце концов, я найду другой способ облегчить душу.
Рэм помрачнел и снова потянулся к бутыли. Я зачарованно смотрела, как из горлышка льется зеленоватая жидкость, а потом, опомнившись, подвинула почти полный стакан к себе:
— Ладно, бесы с тобой, только это нечестно!
— Иногда все средства хороши, — криво усмехнулся Рэм. — Ты — первая.
— Я узнала, что Лион меня охраняет, — нехотя выдавила из себя полуправду я. — А еще — что он лгал… И… мне это не понравилось…
— Не удивлен, свободолюбивая ты наша, — хмыкнул Рэм. — И это все?
— Нет, — сжала я кулаки, — но, Рэм, я не могу… Честно, не могу!.. — почти со слезами выкрикнула я.
На нас обернулись два боевика, сидящие неподалеку, наткнулись на «ласковый» взгляд Рэма и поспешно отвернулись.
— Не нервничай, — успокаивающе накрыл мои руки ладонью друг. — Все понял, осознал, давить не буду. Но вот что… Что бы ни случилось, не злись на Лиона. Он в последнее время сильно изменился, замкнулся в себе и… Вики, мы думаем, что поступаем правильно, оберегая небезразличных нам людей, если для этого нужно солгать — мы лжем, если нужно прыгнуть выше головы — мы прыгаем. Даже если со стороны это выглядит совсем не так, как должно бы… Но иногда выбора просто не остается.
— Ты сейчас о чем? — осторожно уточнила я. На мгновение показалось, что он все знает, но… этого просто не могло быть!
— О том, что не стоит тратить жизнь на обиды, которые, возможно, и вовсе ничего не стоят, — улыбнулся Рэмион, и я опустила глаза, обдумывая услышанное.
Интересно, а чего стоят мои обиды? И как определить их цену? Тряхнула головой, выдохнула и потребовала:
— Теперь твоя очередь!
— Лису разрешили сдать выпускные экзамены досрочно, — мрачно сообщил друг.
— А ты? — осторожно спросила я.
— Мне нельзя! — с отчаянием выдохнул Рэм.
Ах да. Истинных некромантов всегда обучают гораздо строже, чем остальных…
Но, сдается мне, для плохого настроения Рэмиона имелась еще одна причина. Эллайя.
Эльфийка вплыла в корчму вместе с Фьерном со столь счастливой улыбкой на малиновых губах, что я невольно позавидовала этому безмятежному созданию. Перевела взгляд на боевого мага, поймала приветливую улыбку и просто не смогла не улыбнуться в ответ…
— И это при живом женихе! — возмущенно прошипел заметивший наши переглядывания Рэм, дернув меня за косу.
— А сам-то? — не осталась в долгу я. — Думаешь, не видела, как ты на Эллайю пялился?!
— Замяли, — поскучнел Рэмион, потянувшись к стакану, но я на сей раз оказалась проворнее и даже успела сделать глоток, прежде чем стакан выбили у меня из рук.
Нёбо словно огнем обожгло, на лбу выступил пот, а легкие отказались дышать. Напиток, достойный самой Бездны!..
— Гадость, — просипела я, запив бесово пойло соком, который принес сжалившийся при виде моих страданий Рэм.
— В другой раз неповадно будет, — хохотнул он, и я согласно кивнула.
Но все-таки этот один-единственный глоток не прошел даром. Задумчиво следя за танцующими парами и ощущая странные покалывания в руках и ногах, я неожиданно выдала совершенно гениальную в своем идиотизме идею:
— А хочешь, отвлеку внимание Фьерна от Эльки?
— А сможешь? — недоверчиво уставился на меня друг, и я, шалея от собственной смелости, подогретой неопознанной настойкой, уверенно кивнула — и выбралась из-за стола прежде, чем Рэмион успел меня остановить.
Пол немножко качался под ногами в такт красивой мелодии, но я подавила желание присесть на ближайшую лавочку и все-таки дошла до цели. Цель с интересом следила за моими пируэтами и благородно не двигалась с места, за что я ей — то есть ему — была безмерно благодарна. Элька тихо хихикнула и отступила, но Фьерн этого даже не заметил. Хм, интересно, можно ли считать задание выполненным или следует закрепить результат? Стараясь не краснеть под вопросительным взглядом боевого мага, я вздохнула и выпалила:
— Хочешь потанцевать? Со мной?
Брови старшекурсника удивленно выгнулись.
— Я думал, ты с Рэмом…
— Мы друзья, — поспешно перебила я.
— Да? Я рад… — начал было парень, но я не решилась выслушать, чему именно он рад.
— И потому я хочу, чтобы он был счастлив, а для счастья ему нужна Элька, — с убийственной честностью призналась я.
Кокетство? Флирт? Женская хитрость? Нет, не слышала. Шейли бы от хохота живот надорвала…
Фьерн закусил губу и прикрыл глаза, но я успела заметить в них лукавые искорки. Он что, смеется надо мной?! Ну конечно, большей дуры ему наверняка видеть не приходилось! Я обиженно надулась и развернулась, но он поймал меня за руку и увлек в центр зала, где под медленную печальную музыку вяло переминались с ноги на ногу несколько пар.
— Я никогда не отказываю девушкам, каковыми бы ни были их мотивы, — усмехнулся Фьерн, заглянув в мои глаза, которые по ощущениям стали размером с блюдце, и положил мои вмиг ставшие безвольными ладони себе на плечи.
Наверное, «танцы с мечом» не проходят зря, превращая танцы обычные в удивительно легкое и приятное занятие. Фьерн танцевал более чем хорошо. Не так, как Рэмион, нет. С Рэмом я слышала музыку, а не грохот собственного сердца, и земля не стремилась ускользнуть из-под ног. И вовсе не алкоголь был тому причиной — с первых же шагов хмель вылетел из головы, оставив ясные, но перепуганные мысли разбираться с новыми ощущениями. А ощущений этих было чересчур много… И не все мне нравились, потому как напрочь выбивали из привычной колеи.
Фьерн, похоже, никаких трудностей не испытывал, предпочитая подкидывать их мне. Ну вот зачем, зачем смотреть так? Я, наверное, уже на свеклу вареную похожа, а он… А он и не замечает ничего. Не танцует даже — плывет. Легко, уверенно, не задумываясь… Словно под ногами — не пол, а невесомые облака, над головой — не потолок, а настоящее бархатное небо, расшитое бисером звезд. Да разве так бывает — когда совершенно незнакомый человек кажется таким знакомым… своим? Когда смущение отступает и хочется раз за разом ловить теплый янтарный взгляд, улыбаясь в ответ и следуя за волшебной музыкой?..
Бывает. Во сне. Потому что в реальности в самое неподходящее время между тобой и ним неприступной стеной вырастают обозленные женихи, которым вообще-то положено пользоваться ситуацией и обольщать девушек своей мечты!
— Что-то не так? — нахмурился Фьерн.
— Все не так, — отрезал Рэм. — Она больше не танцует.
— Почему? — удивился боевой маг.
— Да, почему? — дернула приятеля за рукав не до конца пришедшая в себя я.
— Потому что время позднее, а она еще мелкая, — непререкаемым тоном заявил Рэмион. — И пойдет сейчас домой. А ты, — смерил он Фьерна неприязненным взглядом, — поищи себе другую… девицу.
— Ты все не так понял, — покачал головой Фьерн.
— Может быть. Но мне хватило, — отрезал Рэм и, сцапав меня за руку, потащил на выход.
— Ты что, с ума сошел?! — пыталась вырваться по дороге я, но легче было бы остановить взбесившуюся лошадь, чем некроманта в аналогичном состоянии.
— Это ты с ума сошла! — рявкнул он уже за порогом, не сбавляя шага.
Прохладный ветерок невесомо погладил разгоряченные щеки, успокоил беспорядочно метавшиеся мысли. А еще я вспомнила, что при желании вполне могу высвободиться из любого захвата. Что и сделала, немало озадачив Рэма.
Спасибо Лиону за науку…
— Ты! — уперла палец в грудь другу я. — Немедленно объясни свое поведение, потому что я уже ничего не понимаю!
— Он мне не нравится! — озвучил и без того известный факт Рэм. — А ты так на него смотрела… В общем, Вики, пить тебе нельзя!
— Я не пила! — возмутилась я. — Это раз. И два — на кого хочу, на того и смотрю!
— Да как бы не так! — выдохнул Рэмион, схватив меня за левое запястье, на котором на долю мгновения вспыхнула магическая татуировка.
Кажется, кукле-марионетке только что попытались приладить новую ниточку…
Я всхлипнула и без сил опустилась на землю:
— Рэм… Ну хотя бы ты… Не надо!
— Вики! — перепугался он, падая рядом со мной на колени. — Ты что? Я… прости идиота, а? Он… тебе нравится, да?
— Не знаю, — мотнула головой я. — Честно, не знаю. Просто… Хочу сама разобраться в своих чувствах. В своей жизни. И… не надо прыгать выше головы из-за меня, Рэм. Мне не нужно этого. Мне нужно понимание. И доверие. Пожалуйста…
— Прости, — повторил Рэм, сжав мою холодную ладонь. — Если хочешь, давай вернемся. Только… Только знай, я все равно глаз с этого хлыща не спущу, нравится тебе это или нет!
Я рассмеялась, свободной рукой вытирая дрожащие на ресницах слезы.
— Нравится, Рэм, очень нравится! Не спускай, только не считай меня глупой куклой, не способной разобраться в себе и окружающих!
— Больше не буду, честное некромантское, — с жаром проговорил приятель, помогая мне подняться с травы.

Клянусь всеми богами разом, включая Нариса, такого продолжения праздника я никак не ожидала! Хотя, наверное, было в этом что-то загадочное и романтичное: стройные школьные башенки на фоне ясного темного неба, соловьиные трели, аромат цветущих вишен, Рэмион с букетиком белой сирени в зубах, болтающийся на карнизе второго этажа общежития… Окошко, которое он пытался открыть, принадлежало Эльке. Ей же предназначался и букет. На мой резонный вопрос, почему бы не подарить девушке цветочки лично, Рэм заметно смутился и пробормотал что-то про яркость и глубину ощущений. Так что в данный момент эти ощущения мы и получали… Только вот меня терзали сомнения в правильности вычислений приятеля. В те ли «ворота» мы ломились?
— Рэм! — страшным шепотом позвала я из разросшихся под стеной кустов. — Сдается мне, Элькино окошко куда правее будет…
— Беж паники, — процедил друг, воюя с рамой. — Вше прошшитано… Ой. Жраште!
А это уже было сказано резко распахнувшей створки растрепанной девице внушительных размеров, вооруженной веником.
— Попался, подлец! — заорала девица, опуская орудие труда на макушку незадачливого кавалера.
— Да ваших же бесов!.. — выплюнув букет, прошипел приземлившийся в кусты Рэмион. — За что?!
— А чтоб не шастал по комнатам честных девушек в неурочное время! — сигнальной трубой взревела девица, по пояс высовываясь в окно.
Вот тут-то я ее и узнала. Гейла Растен, первокурсница с боевого, запросто завязывающая своих противников и их оружие в морские узлы. Да и магический потенциал, как говорили, у нее хорош…
— На месте честных девушек я был бы рад, что к ним хоть кто-то шастает! — брякнул мой ненормальный женишок, кое-как выбравшись из кустов.
Гейла шумно вдохнула, напомнив узревшего пустую сокровищницу дракона, и еще больше перегнулась через подоконник, замысловато сложив пальцы. Темные короткие волосы стояли едва ли не дыбом, а в глазах появился нехороший блеск, заметный даже отсюда.
— Ну-ка, повтори! — ласково пробасила она, и некромант, наивная душа, повторил…
— Сожри тебя бесы, Рэм! — просипела я, отползая в сторонку. — Она же — боевой маг!..
К сожалению, воззвание несколько запоздало.
А может быть, и к счастью. Забегая вперед, скажу, что ощущения Рэмиона обрели-таки «яркость и глубину», чему весьма поспособствовали проведенная в целительском покое седмица и сердобольная Элька в качестве сиделки. Рэм, против обыкновения, был тих, спокоен, немногословен и загадочно печален. Еще бы… Все-таки метко пущенное боевое заклинание, пусть и не смертельное, — это вам не ласковое почесывание за ухом!
— А букетик-то так и не донесли, — рассеянно пробормотала я, сидя на крылечке жилого корпуса. Рэм оказался тяжелее Лиона, и без помощи до целителей я бы его точно не дотащила.
— Не проблема, — вздохнул вызванный на подмогу Лис, забрал у меня злосчастную веточку сирени и с проворством лесного кота вскарабкался по стене.
Ловко открыл окно — на сей раз точно нужное! — положил букет и накарябанную Рэмионом записку на подоконник и, не утруждая себя спуском, спрыгнул.
— Ого! — уважительно протянула я под впечатлением от акробатических трюков эльфа. — Из тебя бы получился отличный домушник!
— Если с карьерой целителя не сложится, я подумаю над этим вариантом, — подмигнул Лис. — Ну что, забираем Лану и возвращаемся?
Я кивнула. Эх, если бы я только знала, во что выльется очередное возвращение в корчму, ноги бы моей там не было!
Но я не знала, а потому последовала за Лисом. Веселье било ключом, никто даже и не думал расходиться, — похоже, только наша маленькая компания решила по-тихому сбежать. Но не получилось… Нас закрутило, завертело в водовороте знакомых и не очень лиц, а потом кто-то провозгласил тост за удачно сданную сессию, и мне в руки ткнулся холодный стакан, до краев наполненный чем-то подозрительно зеленоватым.
— Пей ты, это просто сок! — гаркнул в ухо Грошен.
Я недоверчиво принюхалась — мало ли что однокурсничек Рэма насоветовать может! Но подвоха так и не обнаружила. Пахло лесными ягодами и, кажется, яблоками, и я, махнув рукой на подозрения, немного отпила. Вкусно! Ничего подобного раньше не пробовала, надо бы узнать, из чего это сделано. Повернувшись туда, где только что стоял Грошен, и не обнаружив оного, я покачнулась и едва удержалась на ногах, вцепившись в первого попавшего под руку студента. Волной накатила дурнота, перед глазами поплыло, и мир взорвался разноцветными сполохами… Чтобы через секунду сложиться в яркую и предельно четкую картину.
Не знаю, из чего и как именно был сделан этот напиток, но действовал он бесподобно! Все тревоги, неуверенность, ненужные мысли отступили на второй план, самым же важным оказалось то, что происходит здесь и сейчас. А что у нас происходит здесь и сейчас? Правильно, праздник! А на праздниках принято веселиться! От души. И для души. Я расправила плечи и зорко оглядела зал. Да-да, во мне росла потребность творить добро. Ух, как тут все вяленько-то! Ни искреннего смеха, ни задорных песен, ни лихих танцев. Нет, так дело не пойдет! Если люди чего-либо не умеют, их надо этому научить! Танцевать я умею? Умею! И мне совсем не трудно поделиться мастерством со страждущими!
А чтобы никого ненароком не обидеть, я залезла, вернее — вползла, на ближайший стол и топнула каблуком, привлекая внимание.
— Ну кто так танцует-то, а? А ну-ка, музыку мне, и повеселее!
— Вик, слезай! Ну пожалуйста! — с истеричными нотками в голосе потребовала Ланка, дергая меня за подол.
Какое там слезай?! Да я только начала!
Расположившийся прямо на стойке худой мальчишка с гитарой охотно ударил по струнам, и… я едва не навернулась со стола. Меня подхватили, закружили, удивительно точно попадая в такт музыке, кто-то восторженно ахнул, раздались громкие хлопки в ладоши… А потом меня осторожно, но решительно обхватили за талию и стащили со стола.
— Ты слишком много выпила, — насмешливо шепнул смутно знакомый голос.
Я возмущенно брыкнула ногами. Это я-то пьяна?! Не-э-эт, я трезва как стеклышко! Желая донести сию важную мысль до сознания неведомого собеседника, я откинулась назад и запрокинула голову. Все плыло и странно колыхалось, однако два смеющихся янтарных глаза разглядеть удалось. Правда, через миг их стало четыре, потом — восемь… Я поспешно моргнула, а когда вновь посмотрела вверх, обнаружила, что всю эту красоту обрамляют ярко-зеленые водоросли… Ух. Я протянула руку и дернула особо ядовитую водоросль за самый кончик. Та кокетливо хихикнула и ужом выскользнула из моих слабых пальцев.
— Здравствуй, глюканутая белочка! — глупо улыбнулась я, крепко — на всякий случай — зажмуриваясь.
Привычный мир отдалился, сделался вязким, как густой кисель. Меня мерно качало на студенистых волнах, а где-то вдалеке раздавались пронзительные, резкие звуки… О, да это, кажется, Ланка!
— Куда ты ее тащишь?! — возмущалась подруга. — Не надо ее туда тащить! Как куда?! В женское крыло, естественно! И осторожнее, осторожнее, не мешок с мукой несешь, не урони!..
Я постепенно отрешалась от царящей вокруг суеты.
Как же приятно просто плыть по течению, доверившись ласковым теплым волнам!.. Я и плыла, наслаждаясь полным отсутствием мыслей, а потом…
Потом меня все-таки уронили.

Глава 38
ПРОСТО ПРОГУЛКА

Вода точит камень, а совесть — сердце.
Народная мудрость

Утро началось с головной боли, приступов раскаяния и непреодолимого желания придушить Грошена. И плевать, что третьекурсник больше и шире раза в два! И что он знать не знал о том, как на меня безобидные бальзамы действуют… Ох, как же они действуют-то неправильно — хоть вообще теперь на глаза людям не попадайся!
— У-у-у… Я опозорилась на всю Школу!.. — простонала я, обхватив гудящую голову руками.
Говорят, что некоторые на следующее утро после злоупотребления спиртными напитками ничего не помнят. Мне не повезло — бальзамчики, временно отключая мозг, заботливо сохраняли воспоминания. Чтобы потом ими можно было сполна «насладиться»…
— Я бы не стала так убиваться, — подмигнула Лантэлия, вертясь перед зеркалом в новом летнем платье. — Не опозорилась, а прославилась — благодаря Фьерну. Сначала этот ваш романтический танец, потом — лихие пируэты на столе…
Если при упоминании романтического танца я слегка порозовела, то пируэты заставили мои щеки запылать.
— Он просто не дал мне упасть, — мрачно уточнила я, жалея, что не свалилась с ног еще до того, как сумела вскарабкаться на стол. Тогда бы точно никто ничего не заметил! Но нет — в последнее время удача упорно от меня отворачивается, и в этом, надо признать, изрядная доля моей вины.
— Да какая разница, что там было на самом деле, со стороны-то смотрелось на редкость эффектно, словно так и задумано! — лукаво улыбнулась подруга. — Лучше скажи, у кого ты полночи прощения просила и кого заверяла, что больше не будешь вести себя как последняя идиотка?
Я сдавленно охнула и нырнула под одеяло, мечтая превратиться в кучку пепла. Хотя… Могло быть и хуже. Например, если бы я отправилась просить прощения лично! Или все-таки…
— Лана, — робко позвала я подругу, высунув нос наружу, — а я… никуда не ходила?!
— Ты явно была не против погулять, но вот твои ноги придерживались противоположного мнения! — покачала головой Лантэлия. — Кого ты так обидела, что совесть тебе покоя не давала?
Ой. Вот этого я не запомнила. К счастью, наверное…
Зато запомнила, что снилось что-то темное и страшное и что в этом беспросветном мраке был кто-то большой и сильный, кто-то, не оставивший меня одну, кто-то… кого я вместо благодарности попросту обидела — недоверием и непониманием, от которых не раз страдала сама.
— Вики, — видя мое замешательство, мягко начала Ланка, — мы же подруги. Мы можем рассказывать друг другу обо всем, делиться всем, что происходит…
Я вымученно улыбнулась и кивнула. Да, подруги. Да, можем. Но я не могла заставить себя все рассказать! Лантэлия была такой счастливой, и не хотелось нагружать ее своими проблемами, которые и самой уже казались надуманными и блеклыми. А потому я закусила губу и, сделав несчастное лицо, помотала головой:
— Я ничего не помню, правда!
Не соврала ведь. Действительно не помню, о чем думала и что говорила ночью! А вот Грошена я все-таки стукну. Ну да, он, возможно, даже и не почувствует, зато мне легче станет! Вот это я и озвучила, стремясь увести разговор в иное русло.
— Сиди и не искушай судьбу, — остудила мой боевой порыв Лана, сунув мне в руки чашку кофе. — Если что, Грошена Рэм стукнет. Ну, когда его целители отпустят…
— Значит, не скоро, — пробурчала я, морщась и отпивая горячий напиток. — Гейла его от души приложила…
— Давно пора было, — пожала плечами обычно добродушная и жалостливая подружка, и я с удивлением на нее посмотрела. — Чем раньше у него на место мозги встанут, тем больше шансов прожить долгую жизнь, — хмыкнула заметившая мое недоумение Ланка. — И потом, около него там Элька крутится… Своего он добился, а какой ценой — не самое главное, не так ли?
— Это его слова, — догадалась я, и подружка, с утра успевшая навестить нашего незадачливого приятеля, кивнула. Надо бы тоже женишка проведать. Попозже, когда наберусь смелости из комнаты выйти.
— А вообще, чего ты киснешь? — не отставала от меня Лана. — Жизнь прекрасна, тебе даже цветочки дарят!
— Какие еще цветочки? — поперхнулась кофе я.
— Вот, полюбуйся! — указала Ланка на подоконник. — Не один Рэм вчера с ума сошел. Какой-то приду… кхм, герой забрался на второй этаж, причем ради тебя!
— Почему ради меня?! — возмутилась я. — И почему — какой-то?! Лис и на десятый этаж, не запыхавшись, вскарабкается!
— Ардэниодирниэль никогда не будет лазить ночью по окнам женского крыла! — сверкнула гордым очами Лана. — Он слишком хорошо воспитан!
Я вспомнила прошлую ночь и едва успела прикусить язык. Ланка этого не переживет, а где мне потом искать другую столь замечательную подругу?!
— К тому же мы уже прошли этап неуверенных намеков, — хихикнула Лантэлия, заметив скептическое выражение моего лица.
Намеки? Какие еще намеки? Я выползла из-под одеяла и подошла к подоконнику, на котором и в самом деле лежал цветок. Бутон белой розы на хрупком длинном стебле. На нежных лепестках все еще дрожали капельки росы, словно цветок только что сорвали. Я зачарованно уставилась на него. Красивый, трогательный, беззащитный…
— Фьерн молодец, хотя мог бы и при личной встрече цветочек отдать, — заметила Ланка, и я словно очнулась.
Фьерн? Ах да, Фьерн… Кто же еще? Нужно будет поблагодарить его. И попросить больше не лазить по окнам. Мало ли — вдруг немного ошибется и попадет к Гейле Растен? Нет, Фьерн, скорее всего, и Гейлу очарует. Я вспомнила теплую улыбку и внимательные глаза и вздохнула, невольно сравнив его с Рэмом. Иногда мой женишок просто дуб дубом. Надеюсь, с возрастом это пройдет. Иначе до боевых подвигов он не доживет — прихлопнет нашего великого некроманта какая-нибудь оскорбленная девица. Веником. И будет права!
Я осторожно взяла цветок в руки и поставила в принесенную Ланкой вазу. Водрузила это богатство на подоконник и задумчиво вздохнула. Красиво. И грустно. Я нахмурилась, кончиками пальцев прикоснулась к бархатистым лепесткам… Взгляд скользнул по бутону и зацепился за какое-то движение за распахнутыми настежь створками окна. Провинившиеся некроманты и боевики по-прежнему вяло копошились на клумбах, только на этот раз — под насмешливые реплики мастера Ривенса. А я и не заметила, когда он пришел… Словно почувствовав внимание, он резко обернулся — и, вопреки опасениям, не отвел взгляд, а даже слегка улыбнулся. А я улыбнулась в ответ.
— Я больше не буду вести себя как последняя идиотка, — едва слышно прошептала я и смахнула с щеки непрошеную слезинку.
Грусти больше не было. Пустота в душе медленно, но верно заполнялась солнечным светом, теплым ветром, птичьим гомоном… Впервые за несколько дней снова захотелось жить.

А на следующий день началась практика. Выпускников, само собой разумеется, от нее избавили — через седмицу им грозил итоговый экзамен, после которого они смогут считаться полноценными магами с правом работать по специальности. Остальных распределили по группам, совершенно не учитывая ни курс, ни специализацию, ни уровень сил. Якобы для того, чтобы мы имели практический опыт не только в своей области и не терялись, попав в тяжелую нестандартную ситуацию. Угу. Травник, прыгающий с мечом, или некромант в целительском покое, или, наоборот, целитель в склепе лунной ночью — чего уж тяжелее и нестандартнее. Даже представить страшно, чем это может закончиться! В итоге я оказалась в одной группе с Шейли, Грошеном и тощей русоволосой девушкой с боевого, а нашим руководителем назначили Гиаша, того самого целителя-иллюзиониста, украсившего «Чашу». Да-да, мои страшные фантазии сбылись — я попала в целительский покой. Невысокий серьезный парень с огромными карими глазами с подозрением осмотрел нашу компанию, переменился в лице при виде, как всегда, разукрашенного синяками Грошена и отчетливо скрипнул зубами.
— Ну да, в этом году тебе снова не повезло, дружище! — от души хлопнул его по плечу неунывающий некромант-третьекурсник. Я аж вздрогнула, думая, что целитель не устоит на ногах, но он, удивительное дело, даже не пошатнулся.
— Это еще посмотреть нужно, кому не повезло, — хмыкнул он и кивком пригласил нас в небольшую комнату. Тут было тесно, светло и пахло сушеными травами, настойками и чем-то еще, неуловимым и тревожным. — Итак, этого ненормального я уже знаю, а с вами, девушки, нам предстоит познакомиться.
Шел с готовностью взмахнула тщательно накрашенными ресницами и кокетливо повела плечиком, но Гиаш никак не отреагировал на ее ужимки, ровно продолжив:
— Курс, специализация?
— Имя можете не называть, Гиашу фиолетово, он, кроме учебы и работы, ничего не замечает, — громогласным шепотом прокомментировал Грошен.
Целитель поморщился, показал некроманту кулак и неохотно добавил:
— Ну и имя, само собой.
— Шейли, первый курс, травница, — стрельнула глазками не потерявшая надежду Шел, поправив гриву рыжих волос.
— Годится, — одобрил Гиаш и перевел внимательный взгляд на худенькую девушку.
— Мирта, второй курс, боевик, — застенчиво отозвалась та. Трудно представить, как такое нежное создание может швыряться атакующими чарами и драться на мечах. Ничего общего с Гейлой…
Гиаш задумчиво кивнул и уставился на меня.
— Виорика, первый курс, взывающая, — буркнула я, метнув быстрый взгляд на ухмыляющегося некроманта.
Гиаша заметно перекосило, зато Грошен заулыбался еще шире.
— Мастер Добрав издевается, — трагически пробормотал целитель, глядя на меня как на греющуюся на солнышке гадюку — вроде пока не опасна, но вот если подумать…
Ага, понятно теперь, кто распределением занимался! Не удивлена — мозги у мастера Добрава столь извилисты, что он сам в них периодически блуждает!
— Ужасная специализация, совсем не подходит настоящей женщине, — промурлыкала Шел, накручивая на палец локон. Вот спасибо тебе, подруженька дорогая! Вовек не забуду…
— Да ты что! Самая женская профессия, — не согласился Грошен, — это у вас, женщин, так сказать, в крови. Моя младшая сестра, даром что не магичка, своими воплями способна мертвого поднять!
— Здесь мы будем поднимать живых, — с нажимом проговорил Гиаш.
Я пожала плечами и тяжело вздохнула. Если бы кто поинтересовался моим мнением, я бы с удовольствием сбежала, но… Вот не надо было с Лионом ссориться, тогда мастер Добрав не посмел бы меня сюда послать!
— Ты не бойся, — шепнул Грошен, пока наш руководитель, ворча себе под нос, раскладывал на столе внушающие ужас инструменты, — с нас спрос невелик, Шел больше достанется!
— А если мы тут кого-нибудь упокоим, вместо того чтобы вылечить? — нервно уточнила я.
— Расслабься, Вики. Нашла из-за чего переживать. Это, пожалуй, одно из немногих умений, что роднит нас с целителями! — хохотнул некромант, заработав неодобрительный взгляд Гиаша, а я окончательно приуныла, поняв, что создание зомби — не самое страшное, что может случиться на этой практике.
Гиаш заставил нас надеть белые передники со множеством карманов, вымыть руки с жутко пахучим мылом и лишь после этого провел в другую комнату, где на высоком столе лежал человек. Явно без сознания — или усыпили, или сам чувств лишился. От ужаса. Я бы тоже в обморок рухнула, если бы узнала, что мной практиканты других специализаций заниматься будут…
— Это же наш Фар! — хмыкнул Грошен, присмотревшись к несчастному пациенту. — За что его так? В смысле что с ним случилось?
— Сотрясение мозга, сломанная рука и куча всего для комплекта, — поджал губы Гиаш. — В общем, обычный диагноз для вашей братии.
— Без нашей братии ваша братия сидела бы без работы, — ухмыльнулся некромант и предвкушающе потер руки. — Отдай его мне, а? Я ему вмиг мозги на место поставлю! Будет как новенький, даже лучше…
— Отойди! — отпихнул его целитель. — В прошлый раз твоего пациента еле откачали. Так что будешь стоять, молчать и наблюдать, и тогда, возможно, я зачту тебе практику и отпущу с миром!
— Простив все прегрешения, прошлые и будущие, — закатив глаза, пробормотал Грошен.
Я, не сдержавшись, хихикнула и тем самым привлекла ненужное внимание…
— Виорика, иди-ка сюда, — обманчиво-ласковым тоном позвал Гиаш.
Я вздрогнула, беспомощно оглянулась на не спешащую на трудовые подвиги Шейли и нерешительно подошла к целителю.
— Взывающие могут неплохо сотрудничать с целителями, — проникновенно возвестил Гиаш. Да-да, конечно, я за второй семестр не раз и не два уже это слышала, вот только сомневалась в истинности сего утверждения. — Не смотри так, а то у меня чувство, что еще и тебя придется откачивать, — вдруг улыбнулся целитель. — Повреждения здесь минимальны, будешь делать то, что я скажу, и никаких проблем не возникнет. А опыт — любой опыт — вещь бесценная. Ну так как? Согласна попробовать?
О своем согласии я пожалела уже через несколько минут. Уж до чего я привыкла быть сосредоточенной и внимательной на занятиях Лиона, но вот здесь этого оказалось недостаточно. Нужно было следить не только за своим состоянием, но и за малейшим изменением в состоянии пациента. Ловить каждый удар сердца, каждый вздох, каждый всполох на ауре… И да, насчет ауры. Видеть и латать одновременно и физическое тело, и ауру — сомнительное удовольствие. А сколько сил выпивает! И это еще обошлось без крови, открытых ран и прочих «прелестей», которых и на некромантии хватало с избытком. Но если там нас учили извлекать из крови и боли энергию, то здесь… здесь этого ни в коем случае делать было нельзя. Наоборот — следовало отдавать свою силу другому, черпая ее из внутренних резервов или из специальных амулетов. Я измучилась, устала и наслушалась много нового и интересного о некромантах в общем и о себе в частности.
— Держи энергетические потоки, — бросал Гиаш, сосредоточенно водя ладонями над головой пострадавшего.
Я перехватывала тонкие, непослушные ментальные ниточки, так и норовящие выскользнуть из неумелых пальцев.
— И что дальше? — спрашивала я, разглядывая слабо мерцающие энергетические линии.
— Связывай, как на лекарском деле учили, — недовольно буркал целитель.
— Ага, — глубокомысленно кивала я. — Гиаш, а это ничего, что меня вообще-то учили не связывать энергетические потоки, а рвать и подчинять себе?
— Что?! — Парень широко распахивал глаза и смотрел на меня, как на некую диковинку. — С ума сошла?!
— Полагаю, что не я, а тот, кто решил направить некроманта на практику в целительский покой, — раздраженно отвечала я, после чего Гиаш начинал ругаться и жаловаться на бестолковых неучей.
Но в целом… в целом у меня получилось. Не сразу и не без помощи целителя, но я все сделала правильно, и сокурснику Грошена ничего не угрожало.
Следующие несколько часов я просто сидела в уголочке, наблюдая, но не вмешиваясь. Шейли приготовила отличное снадобье и свалилась в обморок при виде рваной раны, с которой пришел один из наставников боевиков. Рану обработал сам Гиаш, хотя мастер и не возражал против помощи горе-практикантов; я смотрела, не желая пропустить ни одного действия целителя, и заботливо складывала в укромный уголок памяти полученные сегодня знания. А вот Шел откачивал Грошен — видно, Гиаш понял, что рыжая искусно сымитировала свой обморок. Грошен в средствах не стеснялся и попросту вылил на красавицу стакан воды, после чего я всерьез испугалась, что придется сращивать кости пакостливому некроманту — столь злой и ловкой оказалась промокшая травница. Слава богам, что обошлось всего лишь еще одним синяком, который доверили сводить робкой Мирте.
В общем, сегодня досталось всем. А впереди нас ждала целая седмица такой жизни…
Из целительских покоев я выбралась едва живая. Никогда бы не подумала, что это так выматывает! Ну не привыкла я, что от меня зависит чья-то жизнь. Или здоровье. Или и то и другое… Зато я окончательно убедилась, что целительство — не мое. Хотя, если прижмет… Гиаш прав — опыт бесценен. И потому завтра я снова приду сюда. И буду делать все, что он скажет, чтобы знать, уметь и не бояться… если когда-нибудь, не дайте боги, действительно понадобятся эти умения.

— Уберите их от меня, — жалобно простонал Рэм, вцепившись в одеяло обеими руками, как утопающий за соломинку. — Гиаш, предатель, не смей уходить! Эля… Ой!
— Не «ой», а лечебный компресс! — радостно возвестила Шейли, для надежности звонко прихлопнув водруженную на лоб пациента мокрую тряпку. — Лучшее средство от головы!
— Эффективнее только топор! — поддакнула я, послав нервно сглатывающему женишку невинную улыбочку.
Мимо, прикрывая рот ладошкой, проскользнула Эллайя, вслед за ней выплыл довольный Гиаш.
М-да, не любит господин целитель некромантов… Вчера вон Фара нам на растерзание отдал, сегодня — Рэма… Ладно, ладно, Рэмиона мы сами выпросили, клятвенно пообещав только посмотреть и поговорить, но не лечить. Но Рэм этого не знал и то и дело вздрагивал, переводя взгляд с мстительно прищурившейся Шел на меня и обратно.
Я тоже прищурилась, но не как Шейли, а так, как учил Гиаш, чтобы легче было рассмотреть ауру. Ох, неслабо женишку досталось! Но и не все так страшно… Заживет, затянется, а может, еще и в уме отложится.
— Ты как? — присела я рядом, поправляя подушку.
Шел насмешливо хмыкнула и уставилась в окно, но мне-то даже отсюда видно, как ее ушки в нашу сторону тянутся. Ну что ж, придется говорить при ней, это ничего, переживу.
— Бывало и лучше, — вздохнул Рэм, сердито косясь на травницу. — А ты? Слышал, в «Чаше» без меня… весело было…
— Было, — буркнула я, недовольно поджав губы. — И что?
— Да ничего, — улыбнулся он. — Ты и сама разберешься, что делать. До сих пор стыдно, как вспомню… Вики…
— Забудь, — помотала головой я. — Я же знаю, что ты не со зла… И… — Я быстро оглянулась на Шел, которая все-таки увидела за окном что-то интересное и забыла о нас, наклонилась к Рэму и прошептала: — Я очень рада, что ты у меня есть!
Рэмион расплылся в довольной улыбке, но сразу же скривился и страдальчески закатил глаза. Я рассмеялась и, проворно подбежав к двери, позвала Эльку.
— Разве мы уже уходим? — приподняла бровки Шел.
— Думаешь, рано? — хмыкнула я.
— Пациент скорее жив, чем мертв, непорядок, — надулась рыжая.
Пациент прекратил изображать умирающего лебедя, выглянул из-под руки хлопочущей над ним эльфийки и показал Шейли кулак.
Я тихонько вышла из палаты и, хихикая, чуть не врезалась в Гиаша. О, какая встреча! И как вовремя! В целителя я вцепилась всерьез и надолго, и если сначала он пытался от меня избавиться, то вскоре понял тщетность этих попыток и смирился с моим присутствием, поставив лишь одно условие — не лезть под руку. Оставшееся время я исправно таскалась за Гиашем, наблюдая, запоминая и изредка — когда он сам об этом просил — помогая.
Уходила я уставшая, но довольная. Сегодня было не так страшно, как вчера, к тому же новые заботы не позволяли размышлять о старых проблемах, что, конечно, было не очень правильно, но зато весьма удобно.
В комнату я не пошла. Свернув к тренировочной площадке, забралась на невысокую оградку и с удовольствием понаблюдала, как пара боевых магов под чутким руководством Краснояры гоняет несчастную Ланку. И как спустя пару минут обозленная Лантэлия гоняет уже их — удачно слепленными огнешарами, маленькими, но весьма колючими и способными доставить много неприятных ощущений при правильном попадании в цель. Моя подруга лишь поначалу кажется робкой и беззащитной, но вот доводить ее не стоит — обидчикам в таком случае не позавидуешь.
Вчера вечером Лантэлия, охая и натираясь сваренным Рэмом зельем, на все лады костерила и мастера Добрава, и боевиков, и чокнутого травника с третьего курса, который попросту свалился через час занятий, оставив Ланку в компании двух ненормальных маньяков, не догадывающихся, что кто-то может отличаться от девушек с их факультета, так и норовящих влезть в самое пекло. Я посоветовала ей не ходить больше на практику и пожаловаться Остромыслу, но подружка меня удивила, подорвавшись ранним утречком и помчавшись к месту сбора их сумасшедшей компании. Хм, вон как резво носятся, неужто не умаялись за целый-то день? Ланке надо было к боевикам идти, удивительно гармонично смотрится! Я зевнула, чуть не слетела с оградки, успев в последний момент ухватиться за нее руками, и услышала голос над самым ухом:
— Устала?
Обернувшись, почти утонула в янтарных глазах и медленно кивнула:
— Немного… А тебе разве не нужно готовиться к экзамену? — уточнила, не зная, что еще сказать.
— Я готов, — беспечно отмахнулся Фьерн и протянул букет ромашек. — К тому же отдыхать тоже нужно. Давай погуляем вечером по парку?
Я чуть снова не сползла с оградки, но на сей раз не от усталости. Растерянно посмотрела на букет…
— Это просто прогулка, Вики, чего ты боишься? — улыбнулся Фьерн, и я решительно вцепилась в цветочки, мотнув головой так, что коса по спине стегнула:
— Ничего!
Просто прогулка, просто цветы, просто парень, который, кажется, мне… нравится? Действительно, чего здесь бояться?
До вечера было еще далеко, и я, чтобы чем-то себя занять и не думать лишнего, собрала-таки учебники, до которых не доходили руки, и понесла их в библиотеку. Обычную, потому что Звинычу книги я, как и все не желающие проблем студенты, уже давным-давно сдала.
Читальный зал был залит теплым солнечным светом, струящимся сквозь высокие стрельчатые окна; здесь витал непередаваемый книжный аромат, а еще пахло шоколадом и свежими булочками. На обычную библиотеку, в которой хранились обычные книги, власть Звиныча не распространялась, а потому студенты чувствовали себя здесь более чем вольготно — еще бы, даже за чашку шоколада или пирожок никто по шее не даст, по крайней мере, до тех пор, пока этот самый шоколад или следы жирных пальчиков не обнаружат на страницах книг. А если обнаружат, тоже не беда — всего-навсего заставят усиленно вспоминать бытовую магию и устранять последствия собственной неаккуратности.
Перешагнув порог, я увидела возле стойки Лиона, быстро заполняющего какие-то бумаги, и едва не повернула назад, но все-таки подавила малодушный порыв. Стараясь не коситься в сторону, выложила из сумки книги, дождалась, пока сухонький библиотекарь сделает нужные отметки… и только тогда заметила, что Лиона рядом нет. Но вздохнуть с облегчением не успела — он стоял возле двери, под красочным стендом с новыми книгами, и рассеянно вертел в руках тонкую брошюрку.
— Виорика, — тихо позвал мастер, когда я, втянув голову в плечи, попыталась прошмыгнуть мимо.
Я остановилась и нервно сцепила руки в замок. Знала же, что нужно поговорить, сама этого хотела, но вот оказалась совершенно не готова… С чего начать? С извинений? Или пусть Лион первый говорит, а там… видно будет?
Уже в следующий же миг я пожалела, что отдала мастеру инициативу.
— Ты… Я не вмешиваюсь в твою жизнь, но… Фьерн мне не нравится. Я… прошу — будь с ним осторожнее, — запинаясь и отводя глаза, выпалил наставник, у которого я только что готова была просить прощения.
— Какая вам разница?! — вспыхнула я, позабыв о всех своих благих намерениях. — Вы его не знаете!
— Ты тоже, — парировал мастер.
— Именно поэтому и не тороплюсь с выводами! — насупилась я.
— А я лучше потороплюсь, чем потом буду искать тебя в застенках Ривалэйна, — отрезал Лион, и я сразу присмирела, вспомнив, что он вообще-то не из вредности цепляется.
И все равно, было неприятно и даже обидно из-за его недоверия… или — неверия?
— Я с вами не согласна, — из чистого упрямства выдала я.
— Ты права, — неожиданно спокойно признал Лион. Он прислонился к стене и прикрыл глаза. — Это не мое дело. Встречайся, с кем хочешь, только не в ущерб занятиям и безопасности. Не выходите за пределы школьной территории. Я не могу тебе запретить, я просто… прошу.
В последней фразе в делано-равнодушном тоне проскользнула такая усталость, что стало стыдно. Но повиниться я не успела — Лион развернулся и вышел, аккуратно прикрыв дверь. Вот как. Я бы на его месте эту дверь вынесла…
Рассеянный взгляд выхватил лежащую под стендами смятую брошюрку.
Я бы!.. Не буду вести себя как идиотка, да? А что я сделала только что?!
До боли закусила губу, выдохнула… И под изумленным взглядом библиотекаря приложилась лбом о стену. И еще. И еще. Правильно, когда голова дубовая, ей ничего не будет!

А в комнате обнаружилась настоящая засада. Ланка при всей своей занятости умудрилась заметить и меня, и Фьерна, и злополучный букетик и конечно же сделала свои выводы. А потом приперла меня к стенке, и ничего не оставалось, как во всем признаться. И тогда началось страшное — Лантэлия вознамерилась проконтролировать, как и в чем я пойду на встречу. Узнав, что я не собираюсь заморачиваться и намерена пойти в привычных рубашке и брюках, подруга возмутилась до глубины души и, не слушая слабых возражений, выпотрошила шкаф в поисках подходящего, по ее мнению, наряда.
— Это же свидание, а не практикум! — увещевала надувшуюся меня Ланка, придирчиво разглядывая платья.
— Это просто прогулка! — отпиралась я, но подружку это ничуть не смущало — она скептически хмыкала и продолжала перетряхивать мой и свой гардероб. К моему ужасу, ничего подходящего она там не отыскала и, схватив меня за руку, потащила в город, благо лавки были еще открыты.
— Свидание или прогулка — не важно, но молоденькой девушке новое платье в любом случае не помешает! — припечатала Лантэлия в ответ на робкую попытку воззвать к ее благоразумию.
Платье… Ох, ну зачем я поддалась на уговоры Ланы?! Больше всего на свете хотелось сейчас закрыться в комнате, задернуть шторы и посидеть в самом уголке, подумать… Может, еще пару раз головой о стену постучаться, чтобы мысли в порядок привести… А вместо этого приходится идти по залитым солнцем улочкам, улыбаться и кивать в такт Ланкиным рассказам о практике и всяким-разным несерьезным сплетням.
А возле лавки случилось странное. Я чуть не споткнулась у самых дверей и замерла, обхватив руками плечи — стало так холодно, будто посреди весеннего дня ударили морозы. Резко повернулась — и успела краем глаза заметить смазанное движение, словно кто-то высокий и очень быстрый метнулся в сторону, из поля моего зрения. Мгновение — и снова ласково греет солнышко и как ни в чем не бывало поют птицы, но вот на душе остался смерзшийся комок непонятного страха, который никак не желал таять.
И уже было абсолютно все равно, какое платье выбрала Ланка, — послушно примерила, повертелась перед подругой, заплатила за обновку, а потом всю обратную дорогу незаметно вздрагивала, словно от ледяных прикосновений к и без того замерзшей душе, да оглядывалась назад, чтобы в тысячный раз удостовериться — никого там нет, никто не следит, ничто не угрожает…
Отогреться удалось лишь в комнате после двух чашек горячего травяного чая. И то нет-нет да и пробегали по спине ледяные мурашки, заставляя передергиваться, как от высыпанной за шиворот пригоршни снега.
Лана убежала проведать замученного учебой Лиса, а я, прислонившись лбом к окну, лениво наблюдала, как с той стороны стекла бьется упитанная зеленая муха. Глупая. У нее есть весь мир, а она хочет променять его на ограниченную стенами комнату…
Тихо скрипнула дверь. Кто-то замешкался на пороге, явно не решаясь сделать шаг.
— Заходи уж, — фыркнула я.
— Драться больше не будешь? — опасливо поинтересовались от двери.
Я подняла руки и повернулась к нежданному гостю:
— Как видишь, не вооружена. Проходи. И еще… прости. Я не должна была так реагировать.
Славояр прикрыл дверь и, привалившись к ней, внимательно на меня посмотрел:
— А ты изменилась. Рад, что та озлобленная дикая кошка наконец-то исчезла.
— Я сама рада, — улыбнулась я. — Но, боюсь, время от времени она возвращается, не спрашивая моего дозволения… Яр, всеми богами прошу — ответь на мои вопросы. Честно, не пытаясь юлить и увести в сторону… Мне очень нужно.
— Хорошо, — подумав, кивнул дядюшка. Прошел к столу, опустился на стул и приподнял брови, дожидаясь моих вопросов. Я собралась с мыслями, вздохнула и, припомнив все сегодняшние ощущения, как можно точнее описала их Яру.
— Что это было? — спросила я, облизав пересохшие губы и еле сдержав очередную дрожь.
— Возможно… Возможно, это ищейки Ривалэйна, — потерев подбородок, поднял на меня встревоженный взгляд Славояр. — Обретшие плоть духи, посланные верховной жрицей за… преступником. — Дядя усмехнулся. — Да, не нужно так смотреть, Вики. Мы думаем, что Ргеон наплел верховной небылиц про Лиона. Что повесил все свои грехи на него. Даже убийство его собственного брата. И… Эрики. Они считают Лиона предателем и убийцей. И если он попадет им в руки…
— Что они сделают с ним? — прошелестела я.
— Поверь, тебе этого лучше не знать.
Я медленно кивнула и спросила:
— Зачем ты приехал? Ведь не ко мне же, правда?
Дядюшка смешался и явно задумался, но я предупреждающе вскинула руки:
— Вот только даже не пытайся сочинить очередную сказочку! Мы же договорились!
— Ну хорошо, — недовольно выдохнул Яр. — Лион ищет способ провести твое посвящение. Я привез ему кое-что. Древние книги в таком деле — не самые плохие помощники.
Я с трудом сглотнула и глубоко вдохнула. Ага, ясно. А если…
— А если вы ничего не найдете? Что тогда?
— Мы найдем, — твердо ответил Славояр, — не волнуйся, тебе ничего не грозит.
Мне — нет. В этом-то я уверена.
Слова давным-давно подслушанного разговора послушно всплыли в памяти.
— Ты не виноват. Когда ты это наконец-то осознаешь — сможешь вернуть смысл жизни… 
— Он у меня есть. И теперь я лучше умру, чем лишусь его. 
— Иногда мне кажется, что ты так и не повзрослел, и передо мной все тот же мальчишка, готовый отстаивать свое до последнего… 
— Я уже не мальчишка, Остромысл. Помимо готовности у меня появилась сила сделать это. Даже если придется вернуться в Ривалэйн. 
А с него ведь станется. Сердце болезненно сжалось, и дышать стало трудно.
— Вики? — тревожно позвал дядя.
— Яр, — взяв себя в руки, подняла на него взгляд я, — спасибо тебе…
— За что? — удивился он.
— За то, что на этот раз сказал правду, — невесело усмехнулась я.
Когда Яр ушел, я снова прижалась лбом к стеклу и прищурилась на клонящееся к горизонту солнце, вглядываясь в отливающий алым шар до застлавших глаза слез.
Сердце по-прежнему сжимал холод. И страх. Такой, какого еще не приходилось испытывать.

— Ой, Вик, только посмотри, какая ты красавица! — восторженно захлопала в ладоши Ланка, все-таки втиснув меня в новое платье. — Хотя нет, пока не смотри! Я тебе сейчас прическу сделаю, да и макияж не помешает!
Я обреченно вздохнула и сдалась. Пусть тешится, от меня не убудет. Предстоящему событию Ланка радовалась куда больше, чем я. Я же… Откровенно говоря, просто боялась. Фьерн — не Лис и даже не Рэмион, о чем с ним говорить?! «Не говорить», как советовала неугомонная подруга, я не собиралась вовсе.
Это просто прогулка. Она ни к чему не обязывает и ничего не значит. Что бы ни думала Лантэлия, которой романтика чудится за каждым углом, в каждом вздохе и каждом взгляде.
А платье и правда красивое. Желтое, яркое и весеннее. Я в нем на тюльпан похожа… Сказала об этом Ланке и получила расческой по макушке, чтобы больше глупостей не выдумывала. Какие уж тут глупости… Главную глупость я уже совершила — согласилась на эту прогулку, да и глупость поменьше не задержалась — нужно было отказаться, пока не поздно…
По дороге к воротам я постаралась выбросить из головы откровенно запоздавшие мысли. Сейчас-то что толку жалеть или каяться? Это просто прогулка, а шум в ушах и ватные ноги — от усталости и нервного напряжения, а еще — от холода, так до конца и не отпустившего сердце.
Фьерн улыбнулся так искренне и тепло, что даже холод на мгновение отступил. Кажется, он боялся, что я не приду, — по крайней мере, вздох облегчения я каким-то чудом уловила. И мысленно отчитала себя за малодушное желание никуда не ходить.
— Идем в парк? — улыбаясь, предложил боевой маг, и я словно проснулась. Вздрогнула удивленно, оглянулась…
Темнеющее небо расчерчивали яркие полосы заката, воздух пьянил ароматами цветущих деревьев, проем в ограде казался сказочной дверью в иную реальность… В которую мне совершенно не хотелось.
Мне — или Лиону? Я нахмурилась, закусив губу, и помимо воли вспомнила его усталый взгляд.
Я не могу тебе запретить… 
И эхом отозвались в памяти другие слова.
Кто я такой, чтобы быть против воли взывающей? 
Как мешком пыльным но голове получила! Зато глаза наконец-то открылись и мозг все-таки заработал.
Вот оно что. Страж может уйти из Ривалэйна, но Ривалэйн так и останется в сердце Стража. А потому — он не будет меня заставлять принять свои правила. Не сможет просто, хотя в душе будет умирать от этой невозможности… защитить. Вот оно что…
— Ну так что, идем? — переспросил, не дождавшись ответа, Фьерн.
— А давай лучше здесь погуляем? — неожиданно для самой себя предложила я.
Это больно, когда душа не на месте. Не хочу, чтобы ему было больно. Больше не хочу.
Кажется, мы исходили все дорожки, проложенные неугомонными студентами вокруг Школы, даже самые незаметные и заросшие травой. И переживала я зря — с Фьерном оказалось на удивление легко, не приходилось мучительно соображать, что еще сказать, лишь бы заполнить неловкую паузу в разговоре. Этих пауз попросту не возникало — общие темы находились сами собой, и вскоре на душе стало намного теплее, и тревоги отступили, и прежние мысли представлялись странными и смешными.
Только все время казалось, что за нами наблюдают. Внимание не было враждебным, наоборот, но… Становилось неуютно и даже немножко обидно. Наконец я поняла, что с меня довольно. Прислушавшись к шепоту ветра и шелесту листьев, прикрыла глаза и, резко подавшись в сторону, схватила что-то маленькое, живое и отчаянно брыкающееся.
— Лучик! — облегченно выдохнула я. обнаружив на раскрытой ладони недовольную и слегка помятую феечку. Ту самую, с которой мы побывали в «гостях» у Ргеона.
Она не пожелала переселиться к своим сородичам и активно обживала школьный сад, часто наведываясь и в саму Школу, ничуть не пугаясь студентов и явно наслаждаясь всеобщим вниманием и любовью.
Лучик встряхнулась, подпрыгнула на ладони, возмущенно что-то пискнула и, подорвавшись с места, неожиданно весомо устроилась на моей макушке.
Фьерн тихо рассмеялся и пояснил недоуменно вскинувшей брови мне:
— Она на меня смотрит. Грозно. Руки в боки, и глаза так сверкают…
Я не выдержала и тоже засмеялась. Подняла руку и легонько пощекотала феечку:
— Лучик, ну что ты? Все в порядке, мы же просто гуляем!
Боевой маг задумчиво улыбнулся и прямо из воздуха вытащил крупный цветок жасмина. С серьезным видом поклонился и протянул подарок Лучику:
— Могу ли я рассчитывать на благосклонность прекрасной девы?
Дева смешно фыркнула и закопошилась в моих волосах, но цветок все-таки взяла. Вернее, позволила парню возложить его на мою голову и устроилась на нем, словно на троне. И когда это Лучик успела приобрести царские замашки? И ведь не улетит теперь, всем своим видом показала — с места не сдвинется.
Украдкой покосилась на Фьерна, но недовольным он не выглядел. Наоборот, улыбался и то и дело посматривал на мою макушку, и почему-то я не сомневалась, что при всем своем боевом настрое феечка сияет ответной улыбкой.
— Тебе идет, — подмигнул Фьерн, поймав мой взгляд. Наверное, это так и есть — крупный белоснежный цветок, подсвеченный золотистым мерцанием Лучика, мог украсить кого угодно.
Когда ноги уже гудели от усталости, я предложила нечто, что, по Ланкиному мнению, никак не подобает предлагать приличным девушкам, а именно — забраться на ограду и с комфортом отдохнуть. Если честно, захотелось посмотреть на реакцию Фьерна. Согласится или нет? Как ни странно, согласился, чему я была только рада. Конечно, лезть на стену в платье — то еще удовольствие, но, пользуясь темнотой, я слегка подвернула его и с минимальными проблемами оказалась наверху.
Отсюда были хорошо видны ворота и крыльцо учебного корпуса, зато нас за густой завесой ветвей заметить мог разве что очень внимательный наблюдатель. Впрочем, смотрели мы в другую сторону, где шелестели темными ветвями садовые деревья. Туда отправилась уставшая от однообразия Лучик, там громче всего пели соловьи, а еще — виднелись силуэты парочки, в обнимку бредущей по узкой тропинке. Вот радости-то будет, если Лучик им на головы свалится! Я улыбнулась и взглянула на Школу.
Мне нравилось, как едва сияют в сумерках ее стены, как поют в высокой траве сверчки, соперничая с соловьями, как серебрятся в свете луны верхушки деревьев… И то, что с Фьерном можно просто помолчать, тоже нравилось. Молчание не угнетало, и не хотелось его нарушить во что бы то ни стало. И, пожалуй, это было важнее всего остального…
А вот то, что я увидела на ведущей к воротам дорожке, мне совсем не понравилось.
Зажмурилась, потрясла головой и снова осмотрела тревожную картину, которая не пожелала быть плодом моего воображения.
Та-а-ак… Лошадь. Сумка. Дорожный плащ. И куда это он собрался на ночь глядя?! Сердце болезненно сжалось. Разум пытался убедить, что никуда Лион не денется, и уж точно со столь скромным снаряжением в Ривалэйн не отправится, но вот паника оказалась сильнее. Да плевать! Даже если так — ищейки где-то поблизости, а он!.. А он… возможно, хочет, чтобы его нашли? Но… этого не хочу я! И пора ему уже научиться считаться с моим мнением!
— Вики?! — удивленно окликнул меня Фьерн, когда я, подобрав юбку, неожиданно ловко спрыгнула с ограды.
— Прости, пожалуйста, — торопливо проговорила я, виновато глядя на парня, — но мне очень нужно уйти! — И, не дожидаясь реакции, припустила к воротам.
Ну что сказать? В последнее время дурость моих поступков потрясает даже меня.
Я выбежала на дорогу и лишь чудом не получила копытом в лоб от испуганно взвившейся на дыбы лошади.
«Вот, сейчас еще и от Лиона прилетит», — обреченно подумала я, сжавшись и зажмурившись.
— Ты цела?! — Полный тревоги возглас привел меня в чувство. Бледный Лион напряженно вглядывался в мое лицо. Его руки замерли на полпути, так и не коснувшись меня.
— Я… да, — слабо отозвалась я, но встрепенулась и, набравшись храбрости — а вдруг оттолкнет, не пожелает разговаривать и попросту уйдет, как я тогда?! — выпалила первую пришедшую на ум глупость: — Мастер, а зачем взывающим Стражи?
Лион вздрогнул. Раз, другой… А потом, закрыв лицо ладонями, в голос расхохотался.

Глава 39
СИЛА И ПРАВО

Мало иметь право. Нужна еще и сила, чтобы его отстоять.
Взгляд разбойничьей банды на право собственности

Лион все-таки уехал. Недалеко — и со мной. Это я глупостей себе навоображала, а он, между прочим, делом занимался…
Наставник обновлял печати на ближайшем кладбище, а я, закутанная в его плащ, ходила следом и указывала ему на слабые места. Да-да, даже из моего незапланированного присутствия Лион умудрился извлечь пользу — тренировка практических навыков, по его словам, еще никогда и никому не мешала.
Много времени это не заняло, уже через час мы сидели на пологом берегу мелкой речушки и разговаривали.
Вопросы сыпались из меня как горох из дырявого мешка. Лион отвечал охотно и с радостью, словно давно уже хотел это сделать. Хотя почему словно? Так оно и есть. Давным-давно хотел, но иногда мы вынуждены подавлять свои желания… А я, дура, невесть что напридумывала, даже не попытавшись разобраться. Обидно мне, видите ли, стало! А ему-то каково было? Я — единственная ниточка, связывающая его с домом, человек, которому он отдал свое время. Та, которая смогла ранить больнее всех и которую он так легко простил…
Я узнала, что верховной жрицей становится самая сильная взывающая на момент смерти предыдущей; что главными ее помощниками считаются три старших жреца, в чьем подчинении находятся младшие; что Стражи охраняют границы Ривалэйна от посягательств любопытных людей и агрессивной нечисти, и лишь некоторым достается роль хранителей взывающих. В храме, конечно, безопасно, но всегда существует риск прорыва печатей либо вторжения извне. Да и многие ритуалы нельзя проводить в одиночестве, нужен кто-то надежный, тот, кто сможет вовремя вытащить проводящего ритуал в реальный мир и при необходимости поделиться энергией. Я вспомнила зиму и склеп и поняла, что именно имелось в виду. Не почувствуй находившиеся во дворце маги беду — ни за что бы не выбралась сама… Ясно теперь, почему Лион так разозлился тогда. В отличие от меня, он осознавал, чем грозила моя беспечность. Я вздохнула и виновато посмотрела на наставника:
— Мастер… простите меня…
Он умолк на полуслове, нахмурился, не понимая, о чем я.
— За мою идиотскую реакцию на правду, — пробубнила я, уткнувшись взглядом в землю, и добавила про себя — и за то, что мотала вам нервы…
— Нормальная реакция, — улыбнулся наставник. — Я думал, будет хуже.
Настала моя очередь удивленно хлопать глазами.
— Эрика бы еще и не такое устроила, — усмехнулся Лион, видя мое замешательство. — Потому я и не надеялся, что ты так быстро все примешь.
Я неуверенно улыбнулась и, не выдержав, спросила:
— А почему никто из Ривалэйна не искал маму и вас? И… меня?
— Потому что никто не знает о предательстве Ргеона, — помрачнел Лион. — И о том, что он может покидать храм, — тоже. Демоны не чувствуют хода времени, им все равно, когда человек исполнит их волю. Ргеон до сих пор может пользоваться их даром рвать пространство одной лишь силой воли, но никто даже не догадывается о его талантах — оттого он не может рассказать, где я, иначе придется раскрыться. Зато о моем даре знали все. Ргеон обвинил во всем меня. В смерти Эстана. В похищении и убийстве Эрики. Верховная уверена, что это я пытался сорвать печати.
— Вы были ребенком! — в ужасе прошептала я. Конечно, Яр тоже говорил об этом, но вся нелепость ситуации дошла до меня только сейчас.
— Я Страж Ривалэйна. Всегда был им и буду. Стражами не становятся, а рождаются, Виорика. И взрослеем мы намного быстрее обычных людей. Даже быстрее магов. Мы в полной мере сознаем свои действия и последствия, которые они могут повлечь. В то время я уже не считался ребенком.
— Это жутко, — передернулась я.
— Для Ривалэйна это — норма, — пожал плечами Лион. — А что касается тебя… О тебе, естественно, никто не знал. Даже Ргеон — до последнего времени. И то у него, насколько я понял, были лишь догадки, которые благодаря Лучику не подтвердились.
— Почему он так легко сдался? Я же очень похожа на маму?
— Да. И в то же время — нет, — загадочно сказал Лион. Протянул руку, повертел в пальцах выбившуюся из косы прядь моих волос… которая в лучах неяркого светляка из серебристой на миг стала золотисто-русой.
Я ойкнула и, схватив кончик косы, повертела его так и сяк, но ни намека на блеснувшее мгновением ранее золото не увидела. Подняла недоумевающий взгляд на Лиона…
— Чары твоей мамы, — улыбнулся маг. — Стоило бы позаботиться об этом сразу, как мы попали сюда, но никто даже не думал, что Ргеон нападет на след. Потому-то при переезде во дворец Эрика, как могла, изменила внешность. Волосы, цвет кожи и глаз… Она стала похожа на уроженку Кетора, отсюда и выбор нового имени и фамилии — Элина Ар’Лейт. Такие же чары она наложила и на тебя, едва ты родилась. Чтобы наверняка обезопасить…
— Угу, — промычала я обескураженно. Вот как, оказывается, я вовсе не похожа на призрак бледной моли. — Но почему тогда Ргеон ко мне прицепился?
— Из-за меня, — помрачнел наставник. — Решил бить наугад, выбрав целью мою ученицу. И не промахнулся…
— Он сказал, что вы его провели, — припомнила я. — Подумал, что вы специально отвлекаете его внимание?
— Скорее всего. А значит, он наверняка сделал вывод: где-то действительно живет дочь Эрики. И потому Ргеон не успокоится, пока не найдет ее. То есть тебя. Времени мало. А я до сих пор так и не понял, как разобраться с посвящением!
Выражение его лица мне совершенно не понравилось. Еле успела прикусить язык, прежде чем озвучить свою позицию насчет его возвращения в Ривалэйн. Не сейчас. Не хватало только опять поругаться, едва помирившись!
— У нас есть время, — твердо сказала я, осторожно прикоснувшись к плечу хмурого мага. — Все получится. А Ргеон меня теперь не достанет — я его присутствие заранее ощутить смогу. Еще бы придумать, как скрыться, я же до сих пор не дружу с порталами! — с досадой добавила я, а Лион хитро прищурился:
— Ты не дружишь с ними потому, что наши с тобой способности схожи — только через кости земли, Виорика. — И рассмеялся, заметив, как вытянулось мое лицо.
Нет, он-то, конечно, уже привык, а вот я не в состоянии забыть ощущения от погружения в землю и как-то не готова к повторению сего подвига!
— Я попробую, — неуверенно проговорила я.
— Я помогу, — ободряюще кивнул наставник. — Не бойся, несколько раз попробуем вместе — и страх уйдет.
Я выдохнула с облегчением. Если с ним — то ладно. С ним не страшно…
— Так что, полагаю, мы обо всем договорились, — подытожил Лион. — Я буду думать и искать варианты, ты — учиться и держаться подальше от неприятностей. Мы же не хотим, чтобы у твоего отца появился повод забрать тебя отсюда?
Я отчаянно замотала головой. Конечно же я не хотела, чтобы меня забрали из Школы. Но больше всего я не хотела, чтобы меня забрали от него, растерявшего отчужденность и колкость и ставшего теплым и совсем-совсем… родным. Понимающим меня с полуслова. Знающим, на что я способна, и все равно готовым простить и поддержать.
Наверное, именно этого я всю жизнь и ждала от своего отца…
Внезапно стало неуютно и холодно. Неужто мысль о батюшке так душу царапнула? Отболело же вроде, забылось… Или нет? Я вздрогнула, поежилась… и, зажмурившись, бросилась к Лиону. Обхватила за шею, стараясь прижаться сильнее, закрыть, чтобы никто не увидел, не добрался…
Дрожа от холода, принялась повторять про себя, словно молитву, одно и то же, едва шевеля заледеневшими губами.
Здесь только я. Я одна. Только одно сердце бьется, только одно дыхание вырывается из груди, только одна душа замирает от холода…
Я. Здесь. Одна!
Несколько мгновений, показавшихся вечностью, я умирала от ледяного дыхания за спиной, не прекращая шептать спасительные слова… Несколько мгновений, за которые поняла, что такое настоящий ужас. А еще — что не намерена сдаваться. Свое — не отдам. Никому!
А потом… нечто отступило. Поверило мне. Приняло двух — за одного…
Когда морозный воздух вновь наполнился теплом, я осознала, что наши сердца действительно бьются в одном ритме. Видимо, тоже моим словам поверили…
— Виорика, — прошептал Лион, не двигаясь, — что ты делаешь?..
Я с трудом расцепила руки и отодвинулась, с удивлением глядя в широко распахнутые глаза мага. Зеленые, как трава, живые, теплые…
— Вы разве ничего не почувствовали?! — нахмурилась я, а Лион… покраснел. Впервые видела, как румянец заливает его бледные щеки!
Чего это с ним? Реакция на прошедшую рядом и почти коснувшуюся души смерть?
— Холод, — пояснила я, пока состояние наставника не переросло в шок. — Смертельный холод. Ищейки…
Краска отхлынула от лица мага, как и не было ее вовсе.
— Ты… знаешь? — странным тоном протянул он. — Яр сказал?
— Сама почувствовала, — поджала губы я. — И это было… страшно.
— Тебе они вреда не причинят, — ласково, как маленькому ребенку, сказал Лион.
Я так и застыла, не веря своим ушам. Да он вообще ничего не понимает, да? Или в принципе понимать не желает?!
— Знаете, мастер, — сжав кулаки, зло прошептала я, — не только вы можете волноваться за других!
Попыталась встать, но Лион удержал.
— Виорика… спасибо…
Он выглядел растерянным, и моя злость исчезла без остатка.
— Я знал про ищеек, но даже не предполагал, что они подобрались так близко, — устало сказал Лион.
— И что теперь?
— В Школу они проникнуть не смогут, и на том спасибо, — рассеянно отозвался наставник, напряженно вглядываясь в темную даль, словно там мог прочитать ответы на все вопросы.
— А за ее пределами? — насторожилась я. Хватит, ученая уже, недомолвок больше оставлять не намерена!
— Что-нибудь придумаю, — махнул он рукой.
Придумает, не сомневаюсь. А я пока пригляжу, чтобы его в процессе раздумий не растерзали. Оказывается, иногда Стражам тоже нужны взывающие…

Восточный край неба подернулся розоватой дымкой, когда мы вернулись в Школу. Пожалуй, это был самый трудный путь за всю мою не столь долгую жизнь. Я успокоилась, только когда за нами захлопнулись тяжелые створки ворот. Лишь тогда я перестала осматриваться по сторонам, настороженно ловить малейшие изменения в своем состоянии и вздрагивать при каждом дуновении ветерка, прохладными пальцами касавшегося кожи. Я очень боялась, что ищейки, не найдя добычи, будут прочесывать прилегающие к Школе территории снова и снова и что в следующий раз у меня не получится закрыть Лиона. Боялась до такой степени, что на крыльце жилого корпуса едва не рухнула в обморок — сказалось отпустившее напряжение. Еще и Лиона перепугала. Он напоил меня какой-то гадостью и запретил сегодня выходить из комнаты, строго-настрого наказав выспаться и восстановить силы. На все мои возражения заявил, что у него имеется подходящий амулет, который легко можно переделать для защиты от ищеек, и, больше не слушая, отправил к себе. Наивный. Я теперь с него глаз не спущу, кто бы что по этому поводу ни думал.
В холле и коридорах царила тишина. Даже завзятые полуночники в предрассветный час сладко спали в своих кроватях, что мне было только на руку. Меньше внимания — меньше ненужных вопросов, а значит, и лжи, которой я терпеть не могу, но без которой иногда невозможно обойтись. Я кое-как добралась до комнаты, тихонечко приоткрыла дверь, скользнула внутрь… и едва не споткнулась, наткнувшись на горящий взгляд Лантэлии. Подруга стояла, опершись руками на высокую спинку стула, и всем своим видом выражала искреннее негодование. Не возникало никаких сомнений в том, кого именно она поджидала.
— Где ты была всю ночь?! — не дав сориентироваться и обдумать ситуацию, в лоб спросила Ланка.
Я устало махнула в сторону окна:
— Там.
— Ты… — распахнула глаза Лана, так резко подавшись вперед, что чуть не опрокинула стул. — Ты была с Фьерном?!
— Нет, с Лионом, — зевнув, отозвалась я.
Стул все-таки рухнул. Слава богам, без Ланы.
— Как же… — растерянно пролепетала она. — Ну ладно ты… Но он-то о чем думал?!
— Обо мне, — буркнула я, пытаясь обойти явно неадекватную подружку и добраться до ванной.
Все-таки я не железная, столько событий за один день, да еще незапланированная практика по основной специализации, уж не говорю об этих ищейках и пришедшем вместе с ними ужасе… Так что — умыться и спать-спать-спать! Не думая ни о чем, не вспоминая… Ну разве только о том, какие, оказывается, у Лиона теплые глаза. И сердце. Я улыбнулась своим мыслям и наконец заметила, что Ланка так и стоит посреди комнаты с открытым ртом.
— Лишняя тренировка практических навыков еще никому не помешала, — процитировала наставника я. — Мы на кладбище были, печати обновляли. Так что я и с Фьерном и Лучиком погуляла, и плюсик к будущей профильной практике заработала!
— С Лучиком… На кладбище… ой, — странным тоном пробормотала подружка и покраснела, заставив меня подозрительно прищуриться:
— А ты о чем вообще подумала?!
— Я о тебе беспокоилась, — ушла Ланка в глухую оборону. — Это мой долг!
— Какое счастье, что Рэм временно не способен столь же рьяно меня опекать, — хихикнула я, поглядев на подружкины алые щеки. — Ребята, знали бы вы, как я вас люблю!
Обняв смущенно прикусившую губу Ланку, я нырнула в ванную и подмигнула своему довольно улыбающемуся отражению.
Проблемы? А у кого их нет?
Зато у меня есть семья, друзья и Лион, и это было намного больше того, о чем я мечтала еще несколько месяцев назад. Больше настолько, что затмевало любые проблемы и неприятности, вместе взятые.
Счастье — скоротечный миг. Счастье — это здесь и сейчас. Но частичка этого «здесь и сейчас» способна спрятаться в укромном уголке души, чтобы в самую ненастную пору согреть и приободрить.
Здесь и сейчас я была счастлива. И надеялась, что это чувство, заботливо сохраненное и запомненное, даст силы бороться за то, чтобы не потерять себя и все, что дорого в жизни.

Удивительное дело — проспав всего лишь несколько часов, я чувствовала себя бодрой и отдохнувшей, а потому с радостью отправилась на практику. Главное, не проворонить момент, когда Лион со студентами покинет Школу. Я не сомневалась, что отсиживаться за надежными стенами он не будет. Амулет амулетом, но я хотела лично проконтролировать, так ли надежна не вызвавшая у меня доверия побрякушка. Да, я не сильна в защитных чарах, но это не значит, что должна слепо доверять тем, кто в них разбирается! Кто делал этот амулет? От чего он защищает? И можно ли вообще отбить нюх ищеек таким вот способом?
Именно поэтому, едва Гиаш отпустил нашу группу на все четыре стороны, я, против обыкновения, не задержалась, а вылетела за дверь целительских покоев быстрее Грошена. Ничего, наверстаю еще, практика, в отличие от Лиона, никуда не денется!
Устроившись возле ворот, я терпеливо дождалась группу второкурсников, возглавляемую Лионом. Увидев меня, наставник нахмурился и, сделав знак ученикам подождать, подошел ко мне. Бледный и уставший, как обычно, но вот взгляд его изменился… Такой же теплый, как ночью, спокойный и уверенный.
— Надежно, я не сомневаюсь, — с ходу заявил он, сунув мне под нос грубо ограненный зеленоватый камешек на длинной цепочке.
Я скептически хмыкнула, повертела предложенное перед глазами и пожала плечами:
— А вот я — сомневаюсь!
— В любом случае выбора нет, — поморщился Лион. Ну-ну, как же. Я, между прочим, предлагала ему не высовываться хотя бы пару дней — уверена, Остромысл не стал бы возражать, — но разве он послушал?!
— Ага, — покорно кивнула я, и, когда мастер, улыбнувшись, отправился к своей группе, со скучающим видом последовала за ним.
— Виорика! — уже за воротами развернулся ко мне Лион, грозно сведя брови. Ух, как же я испугалась, ага! Вот прямо сейчас повернусь и, поджав хвост, побегу обратно в Школу!
— А? — невинно хлопнула глазами я.
— Не отстанешь, да? — обреченно спросил наставник, и я с готовностью помотала головой. Не отстану. И спорить не буду. Просто пойду следом, и все.
— Ну хорошо, — хмыкнул маг, все-таки разглядевший что-то в моих глазах, — тогда идем. Практика…
— Еще никому не повредила, а уж мне и тем более только на пользу пойдет, — скороговоркой выдала я и улыбнулась. Наставник неуверенно улыбнулся в ответ и хотел уже было идти дальше, когда я придержала его за рукав. — Только не вздумайте отходить от меня больше чем на пару шагов. — И не без вызова добавила, выдержав паузу: — В конце концов, если с вами что-то случится, кто тогда позаботится обо мне? Подумайте хотя бы об этом, если ничто другое вас не вдохновляет.
— Извини. Я не привык, чтобы… обо мне волновались, — усмехнулся Лион. — И вообще, это я должен волноваться…
— Одно другому не мешает, — убежденно сказала я. — Давайте волноваться вместе, так будет куда проще и правильнее… Да и шансов выжить прибавится.
— Какой практичный подход к жизни, — пряча улыбку, сокрушенно покачал головой Лион.
— У меня хороший учитель, — пожала плечами я. — Идемте, а то на нас уже странно смотрят. А вам еще придется как-то объяснить второкурсникам мое присутствие…
— Повышенным трудолюбием и пытливостью ума, — хмыкнул Лион и прикрикнул на явно расслабившихся студентов: — Завязываем с разговорами и двигаемся дальше. И посерьезнее, господа, наша работа, конечно, не волк, но не менее зубаста.

Вечерело. С высокого холма открывался потрясающий вид на закат, и я с мрачным удовольствием изучала нежнейшие переливы красок, щедро добавленных на небо художницей-природой. А что еще оставалось, если драгоценный наставник недвусмысленно дал понять, чтобы я не совалась под руку? Благо что амулет оказался добротным и со своей задачей справился замечательно. Правда, выяснение этого важнейшего факта стоило мне вконец издерганных нервов. Когда мы проходили мимо деревеньки, Лион, несмотря на все мои просьбы и предупреждения, отошел от меня слишком далеко, и именно в тот момент я почувствовала ищеек… которые, хвала всем богам, не почувствовали Лиона. Мастер лишь по моему отчаянному воплю и перекошенному личику понял, что чуть было не случилось. И, вместо того чтобы хоть как-то оправдать свою беспечность, с сияющим видом потряс зажатым в кулаке амулетом. И этот человек смеет меня называть безответственной и легкомысленной?!
А надо мной, между прочим, второкурсники потом битый час потешались — пришлось сказать им, что я испугалась крысы. Некромантка — крысы, какая прелесть!..
Я обиделась и не вернулась в Школу лишь из чистого упрямства. А сейчас, сидя на поросшей мягкой низенькой травкой маковке холма, то и дело бросала взгляды на суетящихся у его подножия второкурсников, расставляющих амулеты, свечи и прочую ерунду для измерения магического фона. Они весьма активно искали какое-то захоронение… И попусту тратили драгоценное время на выяснение того, чего я и безо всяких приспособлений видела: есть здесь захоронение, довольно-таки древнее и беспокойное, сдерживаемое столь же древними, мастерски наложенными печатями. Вон парочка духов кружится, подобно стервятникам, да ничего сделать не может — нет у них сил, ушли вместе с их эпохой и не вернутся до тех пор, пока какой-нибудь идиот не повредит сдерживающие заклинания…
Второкурсники, все трое, до ужаса походили на идиотов, вызывая вполне обоснованные опасения. Ну вот куда шкафоподобный парень руки тянет?! Сказано же ему было — начертить обережный круг, так нет, расковырял уже чего-то в земле и теперь сидит и, высунув от усердия язык, сувенир себе на память отколупнуть пытается…
Метко брошенный крохотный огнешар чувствительно клюнул студента чуть пониже спины. Подскочив, он ошалело завертелся на месте, стараясь определить, откуда такое счастье прилетело. Я хмуро улыбнулась и помахала ему левой рукой, правой выразительно повертев у виска. Лион же еще и по шее ученичку дал — заметил-таки несанкционированные поползновения, надо же, а то я уж было подумала, что прозевает…
— По крайней мере, одно захоронение здесь есть, — тихо сказала я Лиону, когда он, раздав новые указания парням и нервной, коротко стриженной девушке, сел рядом и задумчиво уставился на закатное зарево. — Как бы не потревожить…
— Я проверял печати, они надежны, — вздохнул наставник, бросив быстрый взгляд на своих подопечных, уныло расставляющих магические маячки в строго определенных точках. Малейшее отклонение от заданных координат — и результат исказится настолько, что придется все начинать заново.
— Против студентов-энтузиастов любые печати бессильны, — мрачно озвучила я общеизвестную истину, наблюдая за тем, как невысокий парнишка пытается котелком забить чувствительный маячок в землю.
— Тебе виднее, — хмыкнул Лион, тоже увлеченный занятным зрелищем.
Я невозмутимо пожала плечами, всем своим видом показывая, что не понимаю, о чем речь.
— Хватит дуться, — не выдержал маг, отвернувшись от практикантов-вредителей. — Все ведь обошлось.
И, главное, глаза честные такие… Уверен в своей правоте, ага. Как всегда.
— На этот раз, — кивнула я. — Мастер… Они тут. Я не вижу их, но чувствую… И не знаю, как изгнать их… Но ведь должна же, да? Я могу это сделать?
— Ты мне ничего не должна, — нахмурился Лион и, предотвращая мое возмущение, добавил: — Я не знаю, как их изгнать. У взывающих есть для этого сила и право, но как именно это происходит, увы, я никогда не видел.
— Они — призраки, — задумчиво протянула я, прищурившись на разведенный возле подножия костерок. — Воплощенные, но не в этом суть. Призраки подлежат изгнанию. Допустим, конкретно эти сущности намного сильнее тех, с которыми приходится сталкиваться в обычной жизни, но… Но что, если просто усилить заклинания и пентаграмму? В несколько раз…
— Виорика, — оборвал мои размышления Лион, — даже не думай! Ищейки — не те слабенькие души, с которыми ты привыкла иметь дело. Если ты разозлишь их…
— Они не причинят мне вреда, — уверенно заявила я. — Да, они внушают ужас, но… Я имею силу и право, так вы сказали? Может, это является достаточным условием?
— Ты меня пугаешь, — помолчав несколько мгновений, признался наставник.
— Вы всегда меня боялись, потому как не понимали толком, что со мной делать, — усмехнулась я и, судя по мелькнувшему в глазах мага смятению, попала в точку.
А вокруг успокаивающе стрекотали сверчки, откуда-то доносились звуки проникновенного лягушачьего концерта, внизу усердно сопели студенты… Благодать, одним словом.
Больше мы к теме изгнания ищеек не возвращались, но это вовсе не означало, что я перестала над ней размышлять. Амулет — временное решение, и отнюдь не такое верное, как хотелось бы. Я поежилась от очередного ледяного сквозняка и подвинулась поближе к чересчур задумчивому Лиону. Просто так, на всякий случай.
А в следующий миг истошно завизжала девчонка.
«Кажется, не так уж и надежны эти древние печати», — отстранение подумала я уже на полпути к подножию холма.
Либо же студенты оказались чрезвычайно одаренными…
Как выяснилось, второе предположение было ближе к истине — второкурсники умудрились откопать упыря. Или, может, попросту разбудили его своими действиями в стиле «раньше закончим — быстрее будем дома». Ничего общего с древними останками потревоженная нежить не имела, наоборот, выглядела весьма бодро и свежо.
— Бесы, Виорика, куда?!
Хороший вопрос, мастер! Еще бы знать на него ответ… Я едва не врезалась в упыря, нацелившегося на вошедшую в роль баньши девчонку, и чудом успела присесть, пропуская просвистевшую над головой лопату. Упырю повезло меньше — он лишился руки, но не аппетита. За драпанувшей второкурсницей он побежал очень даже резво, не заметив потери. А я всем весом повисла на руке шкафоподобного парня, вознамерившегося метнуть лопату на манер копья. Вот сомневаюсь, что он попадет в намеченную цель, зато девушка имеет все шансы словить столь оригинальный подарочек. Спиной…
Как ни странно, самым подготовленным оказался второй парень — он хладнокровно отцепил от пояса кол, который, кстати, имелся и у незадачливой жертвы, нагнал нежить и, сбив ее с ног, одним точным движением пригвоздил к земле.
Добравшаяся почти до макушки холма девчонка обернулась на победный клич одногруппника, поскользнулась, замахала руками, но в последний момент успела схватиться за Лиона, который, к счастью, весьма вовремя подоспел на помощь своей практикантке.
Но… точно ли к счастью? Как завороженная смотрела я на скользящий по склону неказистый камушек на длинной порванной цепочке… Перевела взгляд на Лиона, который был так далеко… слишком далеко от меня, а тело и душа уже сжимались от резкого холода, безжалостно вторгшегося в безмятежную летнюю ночь.
Далеко. Не успею — Лион застыл, выгнувшись, как натянутый лук, и по его коже поползли морозные узоры, в свете костра похожие на кровавые разводы…
Но голос быстрее тела. А сила в нем — не меньшая. И если вложить в него всю душу, выплеснуть весь страх, весь гнев, все отчаяние, что накопились в ней, хлестнуть сплетенной из этих эмоций плеткой наглецов, посмевших посягнуть на часть моей жизни…
Я не кричала. Я говорила. Слова запрета, слова подчинения, слова изгнания — слова, которых не знала и знать не могла, но которые лились сами собой. Моя прабабка была сильнейшей взывающей, а ведь кровь не водица, верно? Не важно, где я родилась и выросла. Важно лишь то, что у меня есть сила. Есть право. И я воспользовалась ими так, как подсказала память предков, которая до поры дремлет в каждом, просыпаясь в особо трудных ситуациях. Это как рука помощи, протянутая из глубины веков… Остается лишь покрепче за нее ухватиться.
Холод усилился, словно ищейки решили заморозить осмелившуюся что-то им запретить, а потом полыхнуло таким жаром, что всерьез показалось — огонь пляшет прямо на моей коже. В голове стало пусто и одновременно тяжело, в глазах потемнело, и я упала на землю. Вернее, почти упала — меня успели подхватить и бережно опустить на травку. Кто-то что-то говорил, кто-то даже плакал, но мне было все равно. Хотелось одного — уснуть и не просыпаться. Хотя нет, не так… Больше всего хотелось знать, ушли ли ищейки и не прихватили ли с собой свою добычу…
Язык не желал слушаться, а горло пересохло настолько, что больно было дышать, однако я каким-то чудом умудрилась произнести одно-единственное слово:
— Лион…
— Я здесь, — сквозь общую какофонию и слой ваты пробился знакомый голос, и волна облегчения захлестнула меня с головой. Но, уже уплывая на ней в море снов, я сумела-таки разлепить глаза и попыталась уточнить:
— Вы…
— Жив, — криво улыбнулся Лион, — и даже здоров, в отличие от тебя, глупая ты моя. — Его взгляд стал мягче, когда он наклонился ко мне и еле слышно шепнул: — Спи.
И я послушно закрыла глаза, забываясь тревожным, но таким нужным сейчас сном.

Очнулась я в целительском покое. Слабость густым сиропом разливалась по телу, трудно было даже просто пошевелить рукой, и о том, чтобы встать, не могло быть и речи. Впрочем, подосадовать из-за этого прискорбного обстоятельства не получилось — налитые тяжестью веки закрылись сами собой, и сознание радостно уплыло в неведомые дали.
В следующий раз пробуждение вышло приятнее. Глаза открылись легко, безо всяких усилий, и я сумела сесть и оглядеться. Бледно-голубые стены неприятно напоминали лед; я зябко поежилась и замерла, увидев в неудобном кресле Лиона. Несколько мгновений мы играли в переглядки, а потом мастера просто-таки вынесло из палаты. Через полминуты меня почтил своим присутствием Гиаш, который сначала выставил прочь сунувшегося было за ним Лиона, строго наказав идти к себе и отоспаться, а потом едва не вывернул меня наизнанку, стараясь выяснить, все ли со мной в порядке. Я и так могла сказать, что все… ну, или почти все, но целитель остался недоволен и постановил, что отдыхать мне тут еще как минимум дня четыре. На робкие возражения он жестко заявил, что я провалялась без сознания больше суток, заработала физическое и магическое истощение и потому никто меня и слушать не собирается. Вот как.
Уже к обеду первого дня я поняла, что к окончанию срока заключения сойду с ума. Спать не хотелось — спасибо, выспалась на десять лет вперед, читать — тоже, да и голова ощутимо побаливала, и даже поболтать было не с кем — посетителей ко мне не пускали. Из коридора время от времени доносилось шушуканье и возмущенные шепотки, потом все это безобразие перекрывал грозный глас Гиаша, после чего надолго устанавливалась полнейшая тишина.
На следующий день стало гораздо веселее — Гиаш внял жалобам на бессмысленность бытия и позволил моим друзьям войти. В палату сразу же ввалилась — иначе и не скажешь! — радостная компания: Ланка, Рэмион, которому полагалось соблюдать постельный режим, и даже Лис, которого, памятуя о стремительно приближающемся итоговом экзамене, я вообще не ждала. Последнее обстоятельство окончательно меня растрогало. И было так противно им врать! На все вопросы, что со мной случилось, я отвечала одно и то же — не рассчитала сил, взялась за слишком сложное заклинание. Почти правда, почти…
О Ривалэйне я ничего не говорила и говорить не собиралась — новость была не из тех, которыми нужно делиться. Нет, я доверяла друзьям, просто не хотела втягивать их в неприятности. Достаточно того, что мы с Лионом попали в эту паутину. Сообразить бы еще, как избавиться от паука…
А вечером пришло письмо. В приоткрытую створку влетел белоснежный голубь, покружил по палате, мягко спланировал мне на живот и рассыпался золотистыми искрами, превратившись в лист бумаги, испещренный неровными строчками и изрядно заляпанный кляксами.
Писала Лика. В нескольких злых и отрывистых фразах она сообщила, что Голуба, прихватив немаленький сундучок с драгоценностями, исчезла в неизвестном направлении, оставив батюшке записку и близнецов.
Яр говорил, что дома не все ладно, но чтобы до такой степени… Мальчишек было жаль до слез. Батюшка-то, уверена, только рад от Голубы избавиться, для народа сочинит что-нибудь правдоподобное и пристойное да успокоится, а вот близняшки… Даже представить страшно, каково им! Мне бы туда, к ним, но нельзя — слишком все запуталось, переплелось, а отцу ведь не докажешь, что не могу я Лиона одного оставить… И что только мы друг другу помочь и можем.
Я зажмурилась, сдерживая слезы. Там Лика и Яр, они поддержат ребят, а потом и я домой вернусь… По крайней мере, я очень хотела в это верить.

Перед отбоем ко мне опять заглянул Рэм. Ему и досталась большая часть моих стенаний по поводу семейных неурядиц. Привычный женишок и бровью не повел, слушая мои жалобы, его даже на утешения хватило. Мне невероятно повезло с друзьями. И я готова повторять это сколько угодно, потому что… это настоящее, то, ради чего стоит жить. Когда я более-менее успокоилась, в палату мышкой шмыгнула Ланка. Даже не знаю, как ей удалось миновать бдительных целителей, но, судя по лицу подружки, причина визита того стоила.
— Знаешь, я… короче, мы… — неуверенно начала Лана, устроившись на краешке моей кровати, и, метнув странный взгляд на насупившегося Рэма, беспомощно прикусила губу и уставилась на меня огромными бирюзовыми глазами.
— Не знаю, — хмыкнула я, на всякий случай насторожившись. — Но если ты скажешь, то буду знать…
Лантэлия медленно кивнула, зажмурилась, глубоко вдохнула и выпалила:
— Мы с Ардэниодирниэлем решили пожениться! Через две седмицы…
Я поперхнулась, едва не скатившись с подушек на пол. Тьма-а-а…
— Лан, а как же учеба?! — наконец смогла выговорить я.
— Ой, Вик, да какая учеба?! — округлила счастливые глаза подруга. — Сама знаешь, дар у меня слабый, одно название… Ардэниодирниэль после защиты в Дубравы уедет, и я — с ним!
Хорошо, что я сидела.
— Вик, что с тобой? — встревожилась Лана.
— Ничего, — с трудом проглотив горький комок, покачала головой я.
— Вот только не нужно вешать на уши лапшу! — сердито сдвинула брови подруга.
— А я предупреждал, что нечего на больного человека столько информации сразу вываливать, — неодобрительно пробормотал Рэмион.
Ланка шикнула на него и попыталась поймать мой растерянный взгляд:
— Вики, солнышко, ну что с тобой? Скажи, что случилось?
— Лис же увезет тебя отсюда… — не выдержав, шмыгнула носом я. — А я останусь… одна-а-а…
— Ну, ну, полно так убиваться, — сочувственно проговорил Рэмион, словно бы невзначай отодвинув в сторонку явно ошарашенную такой реакцией Лану. — Что за глупости? У тебя останусь я.
— Да-а-а, — еще больше расстроилась я, — вот как женишься на какой-нибудь ушлой девице, так сразу я никому не нужна буду-у-у…
— Не будешь, — успокаивающе потрепал меня по волосам Рэм, — и потом, без твоего согласия я помолвку разорвать не смогу…
— Да? — протянула я и тотчас постановила: — Тогда шиш тебе, а не мое согласие!
Рэм облегченно рассмеялся и еще больше взъерошил мне волосы, и без того похожие на воронье гнездо.
— Вики, — тихо проговорила Лантэлия, — я ведь не на край света уеду… Я… Я…
Заметив, что подруга вот-вот разревется, я замотала головой и обняла ее. В итоге разревелись мы обе, а Рэмион трусливо дезертировал из палаты, пробормотав что-то насчет лечебных процедур и вредного влияния сырости на неокрепший организм.
Наревевшись и наговорившись, мы с Ланкой наконец-то расстались, и то лишь потому, что заглянувший на огонек Гиаш непререкаемым тоном повелел сворачивать «девичник».
Выпив какой-то противный, но, по уверениям целителей, полезный настой, я почти сразу же провалилась в сон, успев подумать, что все-таки рада за Лантэлию и Лиса. Хоть у кого-то все хорошо. Быть может, однажды этим кем-то окажусь и я…

Ненавижу целителей! Стоит только потерять бдительность — и они так и норовят напоить тебя какой-нибудь гадостью! Не зря вчерашний настой показался подозрительным — если бы не нервное перевозбуждение, ни за что бы не выпила! В этот раз мне досталось сонное зелье, от которого у меня всегда болела голова и жизнь в целом представлялась сплошным клубком недоразумений. Просыпалась я тяжело, урывками, то и дело скатываясь в путаный, тревожный полусон-полуявь, но отчаянно цепляясь за реальность — потому как знала: если уступлю сейчас измученному снадобьями организму, только хуже будет. В какой-то степени мне повезло — в комнате раздавались негромкие голоса, за которые я и ухватилась. Отлично, теперь бы вслушаться, чтобы понять смысл, а дальше… дальше неестественная дрема отпустит сознание, и я буду свободна. И смогу узнать и сказать горячее «спасибо» тому придурку, который умудрился налить мне снотворное!
Однако все мстительные мысли покинули мою голову, стоило мне вникнуть в содержание разговора Лиона и мастера Остромысла. Тихие голоса никак не вязались с эмоциями, буквально пропитавшими каждое произнесенное слово, и оттого становилось особенно неуютно. Хотелось открыть глаза и заявить, что я вообще-то не сплю, но бесово любопытство удержало, зацепившись за фразы «повезло, что Яр предупредил», «Всеслав в бешенстве», «направил делегацию» и «забрать ее домой».
Кого забрать? Меня?! Нет, нельзя, нельзя меня забирать, только не сейчас! Что же получается, батюшка как-то прознал о случившемся?! Едва заставила себя лежать смирно, хотя сердце плясало в груди, пытаясь возразить, что нельзя же так… Я же не кукла! Но я оказалась сильнее минутных порывов и продолжила смирно лежать, наблюдая за мастерами сквозь опущенные ресницы. Они стояли у окна, вполоборота к моей кровати — весьма удобно, никто и не заметит, что я очнулась.
— Я прошу тебя, — в который уже раз повторил Лион, упрямо склонив голову и не смотря на директора.
— Я не хочу ссориться с Всеславом! — нахмурившись, отрезал Остромысл. — У него в семье сейчас невесть что творится, неудивительно, что он так отреагировал… Меня он слушать не будет, тебя — тем более!
— Мне нужно время, Остромысл! Виорика должна научиться контролировать свою силу, а я — придумать, как провести посвящение. А заодно — избавиться от Ргеона так, чтобы не всполошить ищеек. Ты же знаешь, они мне и слова молвить не дадут, а Всеслав и рад будет! А в итоге Виорике… ни один темный не поможет, как на то надеется ее отец. Мне нужно время. Прошу тебя.
— Лион, опомнись! — схватился за голову старый мастер. — Да за одни такие речи Всеслав нас по стенке размажет, как давно уже мечтает! Виорика его дочь, и мы не имеем права…
— …поступать с ней как с вещью! — сверкая глазами, закончил фразу наставник. — Прошу… Никто ни о чем не узнает! Если все сделать сейчас, не медля… Кто потом сможет доказать, что мы заранее знали о царской воле?!
— Виселица, Лион, — проникновенно, так, что даже меня пробрало, произнес Остромысл. — А может, и костер. Это смотря какое настроение у нашего самодержца будет! Я не позволю тебе себя угробить!
— Тогда помоги мне! — ухватился за эти слова Лион. — В твоей власти сделать так, чтобы никто не пострадал!
В комнате повисло тягостное молчание. Мне стоило большого труда дышать по-прежнему ровно и глубоко, чтобы не выдать себя.
— Ты уверен, что оно того стоит? — наконец обреченно спросил Остромысл.
Я, забыв о конспирации, затаила дыхание, боясь пропустить ответ Лиона. Он, такой короткий и тихий, и впрямь мог затеряться посреди глубокого вдоха, но я все же услышала его.
— Да.
Вот так. Легко и просто…
— Практический выезд. На неопределенный срок, — отрывисто и глухо бросил Остромысл. — Куда и с какой целью, определяется мастером-наставником самостоятельно. Не теряй времени зря, мальчик мой. Его не так много… Надеюсь, ты сможешь разобраться с ситуацией.
Ох, а как я-то надеюсь! Одна разрешенная ситуация сама собой решит другую, и я буду свободна как ветер!
— Я справлюсь, — усмехнулся Лион, кинув в мою сторону странный взгляд. — С целью практики и маршрутом я уже определился. Заодно Виорика свои навыки некроманта подтянет, а то разболталась она в последнее время…
Мои ресницы протестующе дернулись, но невероятным усилием воли я оставила глаза закрытыми и засопела еще слаще. В конце концов, даже если тебя заподозрили в подслушивании, это не повод сознаваться в оном! Но, бесья ж круговерть, не слишком ли для меня — вернуться к нелюбимому занятию? Стоит ли игра свеч?!
«Свободна как ветер!» — вновь пронеслось в моей голове. Но на сей раз мысль эта принадлежала не мне. Лиону.
Ма-а-астер… Ну неужели нельзя оставить в покое мои несчастные мозги?!
Я тяжко вздохнула и медленно открыла глаза. Пора возвращаться к жизни. Тем более что летние каникулы, судя по всему, отменяются…

Глава 40
НЕОЖИДАННЫЕ ВСТРЕЧИ

Неожиданности, как правило, редко бывают приятными.
Приписка на полях внеплановой контрольной работы по теории магии

Солнце нещадно палило с выгоревших небес, пыль облаком поднималась из-под лошадиных копыт, рассохшаяся неширокая дорога петляла меж полей, а по правую сторону зеленел лес, обещая прохладу и отдых уставшим путникам. Только вот путники с ослиным упрямством плелись по солнцепеку, игнорируя искушающие посулы. Благо лошадки попались выносливые и не особо возражали против продолжения начавшегося еще на рассвете пути.
— Устала? — в который уже раз спросил Лион, посматривая на меня с явным беспокойством.
Устала? Слабо сказано! Я держалась в седле на чистом упрямстве, но, вместо того чтобы признать очевидное, крепче стиснула зубы и отрицательно покачала головой, едва не свалившись на землю. Устала, не устала — какая разница? Сейчас важно одно — оказаться как можно дальше от Школы. Мало ли когда за мной явятся… Батюшку накрутили будь здоров, и ему, подозреваю, уже совершенно плевать на все свои обещания, вместе взятые.
Наставник нахмурился, но промолчал. После случая с ищейками он вообще по большей части молчал, о чем-то сосредоточенно думал, время от времени бросая на меня странные взгляды. Не знаю, о чем он размышлял, но результаты его совершенно точно не радовали. А меня не радовало его состояние. Лион даже не ругался на мое безответственное поведение, и это было в высшей степени подозрительно. Не возражал он и против нового амулета, который я, убив целые сутки, сделала собственными руками из полого внутри изумруда и нескольких капель своей крови. Отчего-то я была твердо уверена — эта защита куда надежнее всех прочих. К тому же и висело творение рук моих на зачарованном шнурке, который невозможно было ни порвать, ни случайно развязать.
С так называемой практикой не возникло никаких проблем — моих друзей предусмотрительно определили к мастеру Малику, вызвав бурю недовольства, но не подозрения. Чтобы не было лишних вопросов, мы с Лионом выехали в составе большой группы практикантов, возглавляемых мастером Остромыслом, но на первой же развилке незаметно отстали и свернули в противоположную сторону. Правда, северное направление очень сильно меня смущало и будило нехорошие подозрения, но прямо спросить я так и не решилась. Паранойя, говорят, заразна, может, я этого добра от Лиона набралась? Воображение разыгралось, нервы шалят и вообще…
И вообще, буду держать ухо востро — береженого боги берегут!
Дорога все-таки плавно свернула в дубовый лесок, а мысли — к оставшимся в Школе друзьям. Чего мне стоило не выдать себя и не разреветься при прощании! Так бы и последний дурак догадался, что не на несколько дней разлучаемся. Рэм, правда, смотрел очень странно, но так ничего и не сказал, а Лана… Боги, как же я надеюсь на то, что смогу побывать на ее свадьбе! Говорят, Дубравы очень красивое место. Подружке там понравится, она же любит все красивое…
Сердито шмыгнула носом и сморгнула слезы. Так, срочно нужно подумать о чем-нибудь другом… Рассеянный взгляд скользнул по белеющим в высокой траве ромашкам, и «другое» не замедлило потревожить и без того разнывшуюся душу. Ромашки… Теплые янтарные глаза и улыбка, на которую невозможно не ответить… А ведь с Фьерном я до отъезда даже и не поговорила толком. Успела еще раз извиниться за то, что сбежала с прогулки, и все. Ланка, сокрушенно вздохнув, сказала, что это была не влюбленность и уж тем паче не нечто большее, а обыкновенная симпатия. О действительно дорогом человеке думаешь чуть ли не каждое мгновение, о нем волнуешься, его хочется видеть как можно чаще… за него и жизнь отдать не жалко. А я о Фьерне и не вспоминала. Вот как спрыгнула с ограды — так из головы и вылетел, словно и не было его вовсе…
Видно, права Лана. Да это и к лучшему — сейчас нужно думать о том, как избавиться от ищеек. Ну и от Ргеона. Не до девчачьих глупостей.
Я шумно вздохнула, покачнулась и едва не завалилась набок.
— Все, привал, — скомандовал заметивший это Лион, и я вяло кивнула, понимая, что мое падение с лошади вряд ли поспособствует скорости передвижения.
Здесь было прохладно, пахло свежей листвой и нагретой солнышком землей. Пока Лион расседлывал лошадей, я покопалась в сумке и вытащила несколько пирожков и флягу с водой. Есть не хотелось, зато пить — еще как. Утолив жажду, я вытянулась прямо на травке и стала смотреть в небо, почти полностью скрытое ветвями.
— Нужно поесть, — попытался расшевелить меня Лион, но я лишь невнятно что-то промычала — двигать ноющими руками и ногами желания не было. А при мысли, что придется вновь забираться в седло и куда-то ехать, становилось еще хуже… Я скривилась и прикрыла глаза. — Виорика, — не сдавался наставник.
Пришлось открыть глаза и даже приподняться на локте, внимательно уставившись на явно смущенного мага. Судя по неизменившемуся количеству выложенных на чистую салфеточку пирожков, аппетита не было не только у меня.
— Ты на отца не злись, — проговорил Лион, глядя вдаль, куда убегала узкая тропа.
Я лишь плечами пожала:
— Я не злюсь. Уже давно не злюсь… Но вот поговорить с ним серьезно очень хочу. Если… когда мы разберемся со всем этим… И он меня выслушает! Как я выслушала его… Вы же поедете со мной?
Выражение лица наставника недвусмысленно намекало: он был готов на что угодно, лишь бы не видеть моего отца, — но скрепя сердце маг все же кивнул, не забыв бросить на меня укоризненный взгляд. И относился оный вовсе не к моей просьбе, а к недавнему нашему спору о тонкостях общения в Ривалэйне, несколько не совпадающих с таковыми в Буянии. Я, конечно, все понимаю, но особенности воспитания пока что брали верх над всем остальным, а потому, как Лион ни просил, как ни обижался, но на «ты» обращаться к нему я так и не смогла. У него свои принципы, у меня — свои, и попросту тыкать наставнику, научившему меня всему, что я знаю, не смела.
— Мастер… — чтобы отвлечь Лиона от продумывания очередной лекции на тему культурных обычаев, протянула я. — Неужели моя кровь действительно способна освободить демонов?
В конце концов, давно уже хотела спросить, да только случая подходящего не подворачивалось. Ну не может ведь такого быть, чтобы целый мир зависел от пары капель моей крови?! Это даже в бредовом сне не приснится.
— Хороший вопрос, Виорика, — довольно кивнул Лион, словно только этого и ждал, и рассеянно схватил пирожок. — Я думаю, что… нет. Сомневаюсь, что Нарис оставил им такую лазейку. Он хорошо разбирался в магии крови и уж такой вариант развития событий просто обязан был предусмотреть.
— Но Ргеон верит этому, — нахмурилась я.
— Ргеон верит тому, что ему шепчет Бездна. А заточенные твари ищут любую возможность, если не сработает это — придумают что-нибудь еще. Ты же помнишь, времени для них не существует.
— Но тогда получается, что бояться нечего, — недоуменно протянула я. — Может, позволить Ргеону проверить его теорию? Может, убедившись, что это бесполезно, он оставит меня в покое? И сам успокоится…
— Ну да. Успокоится. Предварительно упокоив тебя, — жестко прищурился наставник, излишне экспрессивно махнув пирожком. — Пары капель крови не хватит. Так что в чем-то ты, несомненно, права: мир в безопасности. Но ты — нет. Еще вопросы?
Я замотала головой и тоже принялась за пирожок. Полученную информацию стоило обдумать. А нервы — успокоить. Еда же весьма способствовала и тому и другому.
Итак, Ргеон — законченный псих, слушающий только прочно обосновавшихся в его душе демонов. И договориться с ним не получится. Как и воззвать к остаткам совести и благоразумия… Ежели они у предателя вообще когда-либо имелись в наличии, в чем я очень сильно сомневалась. Несомненно одно — попадаться этому больному на голову некроманту нельзя ни в коем случае. Мир, конечно, не заметит потери в виде меня, но это как-то совершенно не утешает. Значит, необходимо либо пройти посвящение, либо избавиться от Ргеона. Кстати о наболевшем…
— А что будет, если я не пройду посвящение? — стряхнув крошки с ладоней, спросила я.
— Плохо будет, — помрачнел Лион, так и не притронувшийся к еде. — Твоя сила нестабильна и почти не поддается контролю. Ты не можешь правильно рассчитывать ее расход, что вполне способно привести к плачевным последствиям…
Я припомнила изгнание ищеек и не стала уточнять, к каким именно. Эти последствия до сих пор аукались слабостью, головокружением и неуверенностью в своих силах.
— Не волнуйся, — ободряюще сказал наставник, уловив перемену в моем настроении. — У нас все получится.
Угу. Я с подозрением посмотрела на него. Улыбается. И не страшно ему? Ну хоть самую капельку? И вообще, неужели нельзя поступить проще?
— А почему бы не попробовать пройти посвящение в Ривалэйне? — озвучила я неожиданно пришедшую в голову мысль. — Заодно и про Ргеона расскажу, вряд ли мне не поверят…
— Это тоже вариант, но лучше мы оставим его на крайний случай, — спокойно кивнул Лион.
— Я про нас ничего и не говорила, — сразу же нахмурилась я. — Я имела в виду себя. Не вас.
— И как же ты собралась попасть в Ривалэйн одна? — скептически изогнул брови наставник. — Ты даже со мной через кости земли боишься идти, а иначе туда хода нет!
— Ничего, как-нибудь справлюсь, — упрямо склонила голову я.
— Если запаникуешь во время перехода, окажешься заживо погребенной в толще земли, — медленно, буравя меня строгим взглядом, отчеканил Лион. — А потому — не смей делать это без меня!
«С вами тем более не собираюсь», — подумала я, но вслух, естественно, ничего не сказала.
Идти через кости земли, конечно, страшно, но при наличии практики может стать привычным и неопасным делом… Будет трудно, но оно того стоит, если есть цель, которой нужно достичь любой ценой. И встреча лицом к лицу с собственными страхами — еще не самая дорогая плата.

После привала ехать стало веселее, хотя мышцы ныли нещадно. Если выживу, обязательно займусь верховой ездой! И не абы как, а всерьез. Чтобы в случае чего не страдать от собственной лени, не позволившей мне посещать эти, безусловно, нужные занятия в Школе.
День клонился к вечеру, жара пошла на убыль, подул свежий ветерок, да и тягостные мысли наконец-то оставили меня в покое. Было так приятно ехать, подставив лицо утратившим дневную беспощадность солнечным лучам, слушая птичье щебетание, наслаждаясь ароматами трав и цветов… ощущая себя свободной.
Еще на привале я не удержалась и сплела из ромашек венок. Он получился великоватым и то и дело сползал мне на глаза, но я все равно была довольна, и даже насмешливые взгляды Лиона меня совсем не раздражали. На вежливое предложение сплести ему такой же наставник отчего-то замотал головой и сосредоточенно уставился на дорогу, а я, хихикая про себя, твердо вознамерилась на ближайшем же привале осчастливить его венком. Чтобы посмотреть на его реакцию. Если что, лошади точно должно понравиться — не на вид, так на вкус…
Остановились мы только тогда, когда дорогу разглядеть было хоть еще и можно, но уже довольно сложно. Хорошо из леса успели выехать — на опушке-то куда комфортнее, чем на заросшей травой тропке, к которой с обеих сторон подбираются деревья. А здесь — раздолье: серебрится в слабом лунном свете невысокая мягкая травка, чуть в стороне журчит чистый ручеек, а вдалеке россыпью мерцают огоньки. Село или большая деревня, где наверняка можно найти кров. Но Лион поостерегся лишний раз мозолить людям глаза.
— Погода хорошая, еда и вода есть — у настоящего некроманта такую ночевку трудностью назвать язык не повернется! — отмел он мою робкую попытку привлечь его внимание к близкому жилью.
Я себя настоящим некромантом не считала, но спорить не решилась — все равно бесполезно.
Но самое «веселье» началось, когда наставнику пришла в голову блестящая — на его, разумеется, взгляд — мысль отточить мои практические навыки, не откладывая на потом. Он торжественно поручил мне поставить вокруг нашего крошечного лагеря защиту. Не простой обережный круг, о нет! А выполненную по всем правилам пентаграмму, где на каждый вычурный символ полагалось читать заклинания, от которых язык грозился отвалиться раз и навсегда. Издевательство, одним словом. У этой защиты был один несомненный плюс, перекрывающий все минусы, вместе взятые, — она с легкостью выдерживала атаки любой нечисти и нежити, а также не пропускала чужаков и враждебные чары, отправляя последние по обратному адресу еще на подлете. Но, во имя всех богов, за каким бесом нужно было ставить эту защиту на мирной опушке в нескольких верстах от людского жилья?!
Пра-а-актика, чтоб ее!..
Каурая Пчелка и гнедая Ветка смотрели на меня с сочувствием, которого я никогда не дождусь от собственного наставника. Я мрачно улыбнулась лошадям и, закатав рукава, принялась за дело.
В процессе построения пентаграммы, которую пришлось вычерчивать суковатой палкой при свете пары светляков, я окончательно укрепилась в мысли, что своя башня в необитаемой части мира — то, что нужно. Вот сейчас еще научусь строить эту… загогулину — и тогда ко мне никто никогда не сунется, чему я буду весьма рада!
Через полчаса усилий я поняла, что с башней ничего не выйдет, потому как тут меня и прикопают. В изнеможении опустилась на землю и мрачно уставилась на кривой символ, никак не желающий выглядеть ровно и аккуратно. Язык уже зудел от абракадабры, которую я бубнила во время начертания, и хотелось одного — послать все подальше и лечь спать. Все равно никого злее меня в этом лесу в данный момент не было, на что угодно спорить могу!
Эх, что бы сказали на это мои родственники с маминой стороны?..
— Я — позор своего рода! — патетично возвестила я, ткнувшись лбом в колени.
— С чего такие мысли? — искренне удивился только что разжегший костер Лион.
Я посмотрела на него, размышляя, признаться или нет, вспомнила, что он вообще-то мой Страж и потому должен заботиться о моем душевном здоровье, которое зачастую сам же губит на корню, и выпалила:
— Я ненавижу некромантию!
— Я в курсе, — спокойно кивнул Лион. — И?
— Что — и? — ошарашенно переспросила я. — Я вам тут в самом страшном призналась, а вы!..
— А я тебе тоже в страшном признаюсь, только обещай не кричать и не ругаться, — улыбнулся Лион.
Любопытство взяло верх над подозрительностью, и я, поколебавшись, все-таки пообещала.
— Взывающие Ривалэйна — не некроманты. Конечно, некромантия им тоже дается, но все же… У них иная природа силы. Они повелевают душами и мертвых, и живых.
— А зачем… зачем тогда я учу все это?! — напрочь позабыв о данном обещании, возопила я.
В лесу что-то заполошно ухнуло и упало. С ближайшего дерева вспорхнула крупная птица и, шумно хлопая крыльями, поспешила улететь подальше от столь неспокойного места.
— Для конспирации, — легкомысленно пожал плечами Лион. — Незачем будить излишний интерес к тебе, не находишь?
Я не находила, потому что ужасы, которые пришлось пережить в течение учебного года, затмевали любые доводы рассудка.
— Хочешь секрет за секрет? — не дав повозмущаться, спросил Лион.
— Еще бы! — прищурилась я. Не так часто он предлагает открыть свои секреты, и я буду последней дурой, если откажусь!
— Ненавижу преподавать, — на одном дыхании выдал Лион.
Я едва не спросила, что он в таком случае забыл в Школе, но вовремя прикусила язык. Вместо этого усмехнулась:
— Оно и видно.
— Что же именно видно? — приподнял брови Лион.
— Преподаватель из вас как из меня царевна, — хихикнула я, а Лион… рассмеялся. Весело и задорно. Мальчишка мальчишкой. Никогда его таким не видела!
А потом он отобрал у меня палку и в считаные минуты закончил рисунок. Не ошибся ни в одном символе, не сбился ни в одном звуке… Я завистливо вздохнула и решила, что в следующий раз все сделаю сама. И не буду жаловаться. Умение-то нужное, мало ли что в жизни случится. Особенно — в моей.
Быстро поужинали и, расстелив одеяла по разные стороны почти прогоревшего костра, улеглись спать. Дежурить смысла не было — при такой-то защите.
Лион пожелал доброй ночи и затих, а я долго ворочалась с боку на бок, пытаясь устроиться поудобнее. Не получалось. К тому же в голову опять полезли прежние мысли, которые нервировали похуже зудящего над ухом комара. Зловредное насекомое можно прихлопнуть, что я и сделала, а вот как быть с не желающими сдаваться мыслями? Я рывком села и не без зависти посмотрела на спокойно лежащего Лиона. Вот ведь… Словно и не было ни ищеек, ни Ргеона, ни нашего побега! Что это — железные нервы или сильная усталость?
Я тяжело вздохнула и снова легла, свернувшись под одеялом клубком. Может, овечек посчитать? Или упырей… Вон в лесу что-то подозрительно трещит, наверняка какой-нибудь мертвяк бродит. Защита защитой, но все равно — неуютно… Я высунула нос и снова посмотрела на наставника. Нет, наверное, если бы там действительно бродил мертвяк, совесть не позволила бы ему отлеживаться, подвергая какого-нибудь беспечного путника опасности.
Я натянула одеяло на голову. Прежние мысли растворились без следа, но их место заняли новые и теперь радостно крутились вокруг Лиона.
Интересно, а какой он во сне? На лице спящего человека можно заметить отблески его души… К тому же… а Стражи вообще спят? После рассказов Лиона я бы, пожалуй, ничему не удивилась…
Я опять выползла из-под одеяла, осторожно, чувствуя себя полоумной кошкой-охотницей, подкралась к наставнику и застыла в нерешительности. А если действительно не спит? Эх, была не была — я же только взгляну…
— Ну что на этот раз? — совершенно бодрым голосом проворчал Лион, не открывая глаз.
Я смутилась, попятилась и от неожиданности выдала полуправду:
— Я просто никогда не видела спящих Стражей…
И бодрствующих-то всего-навсего одного видела, но ведь не суть важно, верно?
— И не увидишь, — весомо припечатал наставник, приоткрыв один глаз. — Ложись и засыпай, иначе свалишься завтра на полпути, и кто с тобой тогда возиться будет?
В ответе на сей вопрос я ни капли не сомневалась, но послушно отползла на свое место и, закутавшись в одеяло, с горем пополам уснула.
Сначала было очень холодно, и я никак не могла согреться, а потом приснилось, что меня греет огромный пушистый кот. Наверное, оттого, что холод отступил, сменившись мягким, совершенно домашним теплом…

Я проснулась резко, как от толчка. Распахнула глаза — и едва сдержала пронзительный визг, обнаружив, что почти уткнулась собственным носом в другой, розовый и бархатистый. К чужому носу прилагалась большая лобастая голова с забавно торчащими ушками, на кончиках украшенными кисточками, внушительная пасть с чуть выступающими из-под мягкой верхней губы клыками и пушистый хвост, укрывающий меня на манер одеяла. Подозреваю, что то, на чем я весьма комфортно расположилась, тоже было неотъемлемой частью неведомой зверушки.
Мама, мамочки, что же это творится?! Я лежала ни жива ни мертва, боясь пошевелиться и потревожить огромного котищу, и лихорадочно гадала, где носит Лиона, в то время как его подопечную вот-вот используют в качестве пусть и не особо сытного, но все-таки завтрака. Не знаю, до чего бы я додумалась в итоге, если бы зверь не вздохнул и не открыл глаза. Зеленые, с желтизной возле зрачка, и, бесы все побери, знакомее некуда!..
Вот тогда я перестала себя сдерживать. Взвилась на ноги, попутно отдавив кончик роскошного хвоста, и, не обращая внимания на сдавленный мяв, все-таки заорала. Но уже не от страха, а от негодования.
Огромный снежно-белый пушистый кот, виновато прижав уши, попятился от меня, пока не уперся в дерево, а когда я в азарте сунулась следом, чтобы потрясти перед розовым носом кулаками, — врезалась в наставника, которого с котом роднило лишь то же ошарашенное выражение глаз.
— Тихо, тихо, — быстро проговорил он, крепко перехватив мои руки. — Чего ты разошлась?!
— Чего?! — задохнулась я. — А вы когда-нибудь просыпались в обнимку с хищной зверюгой, способной играючи откусить вам голову?! Так можно и заикой остаться!..
— Оно и видно, — скептически изогнул брови Лион, но, поняв по моему лицу, что не стоит подливать масла в огонь, который и без того пылает выше крыши, примирительно сказал: — Я не думал, что ты так рано проснешься. Слишком устал накануне, чересчур расслабился. Угрозу я бы почувствовал издалека, а тебя вот проворонил…
— Мы же договорились, — в отчаянии простонала я, безуспешно дергаясь в железной хватке мастера, — никаких секретов!.. А вы!..
— А что я? — насупился Лион, мгновенно став похожим на взъерошенного мальчишку. — Я еще помню твою реакцию на упоминание об оборотнях! И что я должен был сказать? Ты только не паникуй, Виорика, но я — один из них?!
Я лишь возмущенно вздохнула, всерьез раздумывая, а не обидеться ли на этого… этого С-стража?!
Не обиделась. Во-первых, потому что и сама не могла сказать, как бы тогда отреагировала — если вспомнить, как я вообще себя вела. А во-вторых — Лион успел обидеться первым. Просто развернулся и ушел в лес, оставив меня в полнейшей растерянности. Кажется, он-то действительно не сомневался в моей реакции…
Я села на землю и крепко задумалась. Ругаться и обижаться расхотелось, но как помириться с Лионом — тот еще вопрос.
Мой взгляд упал на сумку, в которой лежали запасы еды. Вроде бы там должна быть крупа и кое-какие приправы. Для каши — в самый раз.
Идея, пришедшая на ум, была отнюдь не гениальной, но на тот момент — единственной.
Говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Интересно, сработает ли этот фокус с обиженным Стражем?..
Через несколько минут я сидела рядом с подвешенным над костром котелком и меланхолично помешивала кашу. Вернее — добавленные в воду крупу и специи, взятые, к слову, в весьма произвольных пропорциях. В готовке я не разбиралась совершенно, но не видела в ней ничего сверхсложного. В конце концов, не рябчиков же в сливочном соусе запекаю?!
Каша весело булькала, я вздыхала и все чаще посматривала в сторону леса.
И чего я, спрашивается, разнервничалась? Ну оборотень. Ну кот. Красивый, мягкий, пушистый. И теплый. Небось даже в самый лютый мороз в такой ипостаси замерзнуть нереально. Правда, я отчего-то думала, что тамошние оборотни — волки. Огромные, поджарые, свирепые хищники с клыками вполлоктя. Но кот ведь лучше, да? Он такой уютный. И мурлыкать умеет.
И рычать.
И беса с два его приручишь! Коты всегда гуляют сами по себе…
Я грустно усмехнулась и в очередной раз помешала свое варево. Оно подозрительно вздымалось и выглядело… хм… странно выглядело, если честно. Никогда не видела кашу такого насыщенно-зеленого цвета… В общем, на кашу это походило менее всего. Я с опаской принюхалась. Пахло не так страшно, как ожидалось, но снять пробу я все же не осмелилась. Немного подумала и решила вылить результат неудачного кулинарного эксперимента под кустик, но не успела — на полянку вернулся Лион, который, как назло, первым делом взглянул на котелок, до краев наполненный жутковатой зеленой массой.
— Что это? — с подозрением спросил маг, тыча пальцем в сторону котелка, и в его тоне явственно слышалось что-то вроде «ни на минуту тебя нельзя оставить».
— Наш завтрак, — понуро призналась в очевидном я.
— За какие грехи?! — пораженно выдохнул наставник, не ожидавший такого оригинального ответа.
— Ну извините, батюшка как-то не озаботился научить меня основам кулинарии! — окончательно расстроившись, перешла в нападение я, хотя сама прекрасно понимала: в тюрьме еда и то аппетитнее выглядит. Кажется, моя попытка помириться и сгладить неловкость только что с треском провалилась… Ну нельзя же быть настолько невезучей, в самом-то деле!
— Виорика, — растерянно позвал Лион, когда я отвернулась и пару раз невольно шмыгнула носом, безуспешно пытаясь сдержать слезы. — Я это съем, честно. Только не плачь, ладно?
Я резко развернулась и недоверчиво посмотрела на мага, у которого был весьма решительный вид. Как будто на битву с армией мертвяков собрался, а не кашу пробовать…
— Может, не надо? — в последний момент испугалась я.
Ложка в руках наставника даже не дрогнула, а вот я поспешно зажмурилась — воображение уже успело нарисовать, как он катается по земле в страшных муках, держась за живот и проклиная мою стряпню.
— А ведь ничего, — после целой вечности ожидания удивленно протянул Лион, которого я мысленно успела оплакать. — Даже вкусно. Для первого опыта так вообще очень… хорошо.
Я распахнула глаза — и не поверила им. Маг и в самом деле с аппетитом ел приготовленную мной кашу! Нервно хихикнув, я присела на травку, сжимая дрожащие пальцы в кулаки. Кажется, это был первый и последний раз, когда я готовила! Эдак ведь никаких нервов не хватит…
— Мастер, — немного отдышавшись, робко начала я, — вы… простите меня, а?
— Было бы за что, — улыбнулся Лион и, вздохнув с явным облегчением, совершенно неожиданно добавил: — Если действительно хочешь, можешь сплести мне венок. Я не против.
Я поперхнулась воздухом. Поторопилась я с выводами! Определенно с этой кашей что-то не так! Она воздействует не на желудок и даже не на сердце, а на мозг, и я пока не поняла, нравится мне это или нет…
Венок я все-таки сплела. И то, что он в конечном счете достался лошади, была виновата лишь неровная дорога, а уж никак не неловкость Лиона, умудрившегося на въезде в город уронить его под ноги своей Пчелки.

Городок под названием Верховье, до которого мы добрались к вечеру, был не очень большим и довольно-таки уютным. Неширокие, мощенные камнем улочки; аккуратные двух- и трехэтажные дома, не жмущиеся испуганно друг к другу, как в той же столице, а зачастую окруженные крошечными садиками; крытые разноцветной черепицей крыши и множество цветов, посаженных как в садиках, так и на балконах, довершали образ эдакого сказочного городка.
Постоялый двор мы отыскали быстро. Крепкое, добротное строение, аккуратное и чистенькое. Над входом висела внушительная подкова, и я бы не рискнула слишком сильно хлопать дверью — мало ли что. Прилетит таким вот «счастьем» по голове — чудом будет, если оная на плечах останется.
Лошадок увел на конюшню шустрый вихрастый мальчишка, а мы зашли внутрь, причем я, памятуя о подкове, постаралась миновать опасный участок как можно быстрее, немало удивив не ожидавшего от меня такой прыти Лиона.
Просторный светлый зал, заставленный столиками, оказался почти пуст. Наверное, слишком рано — время ужина еще не настало. На устроенном в центре удобном помосте, небрежно согнув одну ногу, сидел молодой мужчина весьма приятной наружности — русоволосый, кареглазый, улыбчивый. Он задумчиво перебирал струны гитары, обводя лукавым взглядом зал, и явно настраивался на очередную песню. Бродячий менестрель! Самый что ни на есть настоящий! Я застыла в полном восторге, потому как любила музыку, а у странствующих бардов она получалась совсем иной, чем у придворных музыкантов. Более искренней, что ли, живой, эхом отзывающейся в сердце.
— Неприлично так таращиться на незнакомцев, тебя могут неправильно понять, — шепнул на ухо Лион, и я, покраснев, уставилась в пол. Хотя что здесь такого? Интересно ведь!
Пока Лион договаривался насчет ночлега и ужина, я, скромно стоя рядышком, незаметно оглядывала зал и посетителей. Постоялый двор изнутри тоже оказался ухоженным и уютным — пол, столы и окна радовали чистотой, с потолка свисали пучки ароматных трав, подавальщицы одеты скромно и опрятно. Можно надеяться, что ночью нас не съедят клопы, хотя на это можно было надеяться в любом случае — изгнать их несложно. Но ведь гораздо приятнее знать, что в постели, на которой ты собираешься спать, никто никогда не жил!
За дальним столом шумно, но без особого размаха, что-то праздновала компания из четырех мужчин; у окошка расположилась счастливая парочка, время от времени бросавшая взгляды на менестреля; а за ближайшим к помосту столиком сидела невысокая женщина, молодая, голубоглазая, со светлой косой, перекинутой через плечо. Темное закрытое платье подчеркивало белизну ее кожи, а глаза сияли ярче магических светлячков в ночи. Она неотрывно смотрела на музыканта, и когда его взгляд останавливался на ней, то неизменно теплел и становился таким… Ох, не знаю, как описать, но у меня аж сердце заныло от плескавшейся в нем нежности. «Надо же, — умилилась я, — повезло же им найти друг друга…» А потом меня словно наотмашь ударили. Я зажмурилась, потрясла головой и снова, уже куда пристальнее, посмотрела на женщину. Срочно захотелось провалиться под землю, но, опасаясь проворачивать сей фокус при свидетелях, я попросту нырнула за спину Лиону, который, поговорив с хозяином, как раз повернулся в сторону ведущей на второй этаж лестницы.
— Ты чего? — удивился он, пытаясь выудить меня из моего укрытия, но я крепко вцепилась в его рубашку и тихо-тихо прошептала, зная, что он услышит:
— Видите женщину? У помоста? Это Голуба. Моя мачеха…

— Ты уверена? — спросил Лион, заперев дверь нашей комнаты.
Я не глядя опустилась на краешек кровати и медленно кивнула. Конечно, узнать в милой, просто одетой женщине шикарную, но холодную царицу сложно, но я видела ее изо дня в день более десяти лет и не могла ошибиться.
Это была она — Голуба Святогорская, в девичестве Венцлавская, жена моего отца и мать моих братьев. Ледяная кукла, бросившая царя ради бродячего музыканта… Я сжала виски руками и прикрыла глаза. Несколько кусочков мира-мозаики вновь выпали из ранее цельной картинки и ни в какую не желали становиться на место.
— Виорика, возьми себя в руки. Она — такая же беглянка. И не сможет рассказать о тебе Всеславу, — проговорил Лион, обеспокоенный моим состоянием.
Я криво улыбнулась. Он, конечно, понял все по-своему. А я даже и не подумала об отце… Нет, я думала о том, как сдержаться, чтобы не спуститься вниз и прямо не спросить у этой женщины, как она посмела так поступить со своими детьми?!
— Виорика?!
Ох, кажется, я слишком ушла в себя. Вон какое у Лиона лицо перепуганное…
— Я в порядке, — тихо сказала я. — Правда в порядке.
— Тогда я оставлю тебя ненадолго, — нерешительно проговорил наставник, смотря на меня с изрядной долей подозрения. — Нужно кое-что сделать… Скоро вернусь, не бойся.
— Я не боюсь, — вздохнула я.
Лион кивнул, поправил на плече свою сумку и уже на пороге обернулся ко мне:
— И прошу тебя — не выходи из комнаты!
Стукнула дверь, звякнула щеколда… И всю задумчивость как ураганным ветром сдуло. Он что, запер меня?!
— Мастер!.. — рявкнула я, бросаясь к двери, и… чуть не выпала в коридор, не встретив сопротивления.
Губы помимо воли сложились в глупую улыбку. Это что же… доверие?
И что теперь с этим делать?
— Оправдывать, — тихонько сама себе ответила я, прекрасно понимая, что никуда я теперь не уйду. Уверена, кое-кто тоже это понял.
Воспитатель бесов!..
Я покачала головой и, вздохнув, решила наконец-то осмотреть наше временное жилище. Небольшая комната, окно почти во всю стену забрано светло-зелеными занавесками, полосатые половички на чисто выскобленном деревянном полу, две кровати, застеленные покрывалами под цвет занавескам, вместительный шкаф с зеркальной дверцей, маленький столик, пара стульев и кресло возле входа. Миленько… Я подошла к зеркалу и рассеянно пригладила растрепавшиеся волосы. Перед городскими воротами Лион вернул им природный цвет — чтобы избавиться от слишком яркой приметы, — и теперь я никак не могла привыкнуть к своему новому отражению. Вроде бы и я — а вроде бы и нет… Странно. Со вздохом отвернулась от зеркала, еще раз окинула комнату внимательным взглядом и вознамерилась полежать хотя бы часик, пока Лион бегает по своим загадочным делам, но тут раздался робкий стук в дверь. Я подобралась и затаилась. Стук повторился, а после паузы неуверенный голос тихо пробормотал:
— Вики, пожалуйста, открой. Я знаю, что мастера Ривенса здесь нет, но не бойся — я лишь хочу поговорить с тобой…
Я слетела с кровати и распахнула дверь. Не ожидавшая такой быстрой реакции женщина испуганно отпрянула и взглянула на меня с явной опаской. Подумала, что начну кричать и ругаться? Зря. Я ее выслушаю. А уж потом и покричу, и поругаюсь… Может быть.
Я молча посторонилась, пропуская нежданную гостью, и так же молча указала ей на кресло. Сама устроилась на краешке своей кровати и вопросительно воззрилась на Голубу, нервно теребящую уголок наброшенной на плечи тонкой шали.
— Ты же уже все знаешь, да? — наконец подняла она на меня несчастные глаза.
Я пожала плечами. Откуда мне знать все? Я знала главное и думала, что этого вполне достаточно.
— Я не любила Всеслава! — горячечно воскликнула мачеха, до хруста сжимая свои длинные, холеные пальцы. — И он меня не любил… Политический брак — это зло… Жертва, в которую тебя приносят, не интересуясь твоим мнением. Но всегда есть шанс, что все пойдет иначе… Что там, где ничего нет, что-то да появится… Я до последнего надеялась на чудо. На любовь, которой никогда не знала. Моя мать умерла при родах, а отец, имея четырех старших сыновей и двух дочерей, не питал ко мне теплых чувств, а потом, едва дождавшись моего совершеннолетия, и вовсе выдал за Всеслава, который и не замечал меня… Вики, я готова была полюбить его, если бы он подарил мне хоть немного внимания и нежности! Но рядом с осколком льда рано или поздно сама становишься льдом…
— А как же Свят и Зар? — вырвалось у меня. — Как ты могла оставить их?!
— А куда бы я их взяла? Более того — кто бы мне позволил увести их?! — простонала Голуба. — Им без меня только лучше будет. К моменту их рождения я настолько свыклась с холодом в душе, что не смогла растаять даже ради собственных детей… Я… люблю их, но, наверное, не так, как нужно, как положено настоящей матери, в чьем сердце никогда не было льда! Я старалась, но, видимо, со мной что-то не так… Возможно, изначально было не так или же сломалось после замужества, не знаю… Когда-нибудь я все им объясню. Я не могла остаться даже ради мальчиков… Боги, со стороны, наверное, звучит слишком глупо и пафосно, но… Я бы умерла, если бы здесь, — она порывисто прижала руку к груди, — вновь все заледенело… Янко — мой огонь. Когда я увидела его на весеннем балу во дворце, я поняла, что такое настоящая жизнь! Узнала, как может биться сердце, как может замирать душа от одного только взгляда, как хочется жить только от одной мысли, что есть кто-то, кому ты нужна! Без него я снова стану куском льда без души и сердца… Разве нужна Святу и Зару такая мать?!
Я не знала ответа на этот вопрос. Но я помнила, что материнской ласки ребята никогда не видели… Боги, не верю, что я об этом думаю, но… возможно, они даже не почувствуют ее отсутствия!
Я внимательнее посмотрела на Голубу. А ведь она действительно — другая. Живая, теплая, по-настоящему красивая, ничуть не похожая на манерную куклу… Она во многом права — отец, пустив в свою душу холод, невольно замораживал окружающих, не замечая этого. Сколько было Голубе, когда она вышла за него? Семнадцать? Совсем еще девочка. Ей просто не повезло. Так же, как и батюшке. Как моей маме. Как Лиону и мне. Голуба — еще одна жертва Ргеона. Невинная, попавшая под удар совершенно случайно…
— Не выдавай меня Всеславу, — с отчаянием прошептала Голуба, расценив мое молчание как недобрый знак, метнулась ко мне и, стоя на коленях, сжала мои сцепленные в замок руки ледяными ладонями.
Я не сдержала горькой усмешки. Одна беглянка просит другую не выдавать ее — это ли не ирония судьбы?..
Но где-то в глубине души я понимала — даже если бы могла вернуться домой, ничего бы не сказала отцу. Голуба ему не нужна, он не нужен Голубе, к чему тогда портить друг другу и так не сложившуюся жизнь? Наверное, все к лучшему. Пусть хоть кто-то из этих двоих будет по-настоящему счастлив.
— Я не выдам тебя, — твердо сказала я, посмотрев в испуганные голубые глаза, больше не напоминавшие льдинки. — Но только при одном условии…
Голуба напряглась, ожидая подвоха.
— Ты не забудешь о сыновьях, — нахмурилась я. — Найдешь способ встретиться с ними и все объяснить. Я помогу тебе в этом. Просто обещай, что ты не бросишь их!
Ее губы затряслись, не в силах вымолвить ни слова. Вместо этого она вдруг подалась вперед и крепко меня обняла. Я замешкалась лишь на мгновение, прежде чем впервые в жизни обнять женщину, так и не сумевшую заменить мне мать.
Уже на пороге Голуба обернулась и с задумчивой улыбкой проговорила:
— Про сундучок ты тоже наверняка знаешь… Это часть моего приданого. Я зарыла его у восточного крыла замка, под старой березой. Покажи мальчикам… потом. — Заметив, как вытянулось мое лицо, она рассмеялась и добавила: — Янко денег не взял. Сказал, что в состоянии обеспечить меня… И что я нужна ему сама по себе. Это ли не счастье, Вики?
Возможно, это глупо, но после ее ухода я долго улыбалась. Не мне решать, заслужила ли Голуба свое счастье, но злости на нее больше не было. В конце концов, не дайте боги оказаться в ситуации, в которой она жила столько лет… Как бы я повела себя на ее месте? Честно, не знаю. И даже задумываться не хотела — становилось слишком страшно и холодно, словно на краю бездны одиночества, в которую я в свое время не упала лишь чудом.
А право на чудо имеет каждый, кто бы что ни говорил.

Лион вернулся до заката. Подозрительно осмотрел комнату и меня, чинно сидящую в кресле и листающую какой-то столетний журнал, недоверчиво усмехнулся и лишь после этого достал из своей сумки несколько потрепанных книг и аккуратно положил их на стол.
— Что это? — заинтересовалась я, без сожалений захлопнув журнал.
— Книги, — на редкость информативно отозвался наставник, задумчиво поглаживая переплет самой верхней.
— Это я вижу, — терпеливо сказала я. — Что за книги?
— Надеюсь, нужные. Судя по датам и языку, эпоха Нариса.
— Ого… И где вы их достали?
— Места нужно знать, — хмыкнул Лион, и я с разочарованием поняла, что мне ничего не расскажут. Ну и ладно… Тогда и я ему о Голубе ни словечка не скажу! — Возможно, здесь есть сведения о посвящении, — добавил маг.
Я с затаенной надеждой посмотрела на книги. Если они действительно содержат нужную информацию, это будет просто чудом. Но, увы, в столь удачный исход дела верилось с трудом.
Лион сразу же погрузился в чтение, даже ужинать не стал. От моей помощи отказался — языка, на котором были написаны тексты, я не понимала. Когда я засыпала, мастер все еще сидел в кресле, листая страницу за страницей, а утром я обнаружила, что он так и уснул — сидя в неудобной позе и крепко прижимая к груди недочитанную книгу.
Почему-то казалось, что Голуба с Янко уедут из города еще до завтрака. Но, спустившись в обеденный зал, я с удивлением обнаружила за одним из столиков обоих беглецов. Голуба, почувствовав мой взгляд, слегка улыбнулась и кивнула. Лион, заметив наши переглядывания, непонимающе нахмурился, но я лишь сделала невинные глазки и пожала плечами. Женские тайны на то и женские, что для мужских ушей не предназначены. К тому же не я первая начала игру в секреты, и нечего теперь недовольно сопеть у меня над ухом…
— Значит, поговорили, — не выдержал Лион, пока мы ждали заказанный завтрак.
— Поговорили, — не стала отпираться я.
— И?
— Что? — прикинулась дурочкой я.
— Виорика… — прищурился мастер, отбивая пальцами на столешнице угрожающую дробь.
— Она просто хочет быть счастливой, — опустив глаза, сказала я. — Это не преступление. И не нам с вами ее судить.
— Я и не собирался, — немного опешил от моих слов Лион. — Просто хотел убедиться, что все в порядке.
— Все в порядке, — вздохнула я. — В относительном, но все же.
— Тогда можем ехать дальше? — уточнил наставник, и я кивнула.
Едем дальше, мастер. Вот только не мешало бы знать: бежим ли мы от судьбы или же, наоборот, ей навстречу?..

В Ельниках, живописной деревеньке в трех днях пути от Верховья, мы решили остановиться хотя бы на несколько дней. Здесь было очень спокойно, а приютившая нас старушка оказалась доброжелательной, заботливой и при этом неболтливой.
Деревянные дома утопали в зелени, по тропинкам с визгом носилась ребятня, пугая степенно прогуливающихся кур, на берегу небольшой речки, в тени березок, день-деньской просиживала парочка стариков-рыболовов. За все время, проведенное здесь, я так и не видела, чтобы они поймали хоть одну самую завалящую рыбку.
Неподалеку от крепкого деревенского тына раскинулся мрачный еловый лес — идеальное место для практических занятий, потому как туда редко кто забредал. Дурная слава ходила о нем, только некромантов ли пугать подобным?
Пока я прямо на земле — в условиях, максимально приближенных к боевым, как едко уточнял наставник, — чертила очередной ритуальный рисунок, ругаясь и стараясь сохранить спокойствие, Лион продирался сквозь словесную вязь древних книг. Пока — с нулевым результатом, но надежды мы не теряли. Потому как она оставалась единственным, за что мы могли зацепиться.
Время от времени, уступая моим навязчивым просьбам, Лион учил меня перемещаться сквозь кости земли. Одна я пока еще боялась это проделывать, но с ним могла контролировать дыхание и собственные эмоции и уже не рисковала задохнуться или запаниковать. Предстояло собрать все свое мужество в кулак и сделать самостоятельный переход, но пока я не чувствовала себя готовой к такому подвигу.
Все шло тихо и мирно. До тех пор, пока однажды, где-то через седмицу после приезда, мы попросту не смогли выйти за околицу. Что-то не пускало, отбрасывало назад, казалось, за одну ночь вокруг деревни выросла невидимая упругая стена. Самое странное, что местные жители этого не замечали — никто не пытался ни войти в ворота, ни выйти, даже вездесущие мальчишки, обычно носящиеся взад-вперед целыми днями, к ним не приближались.
Словно мира за воротами и вовсе не существовало…
Дождавшись, когда не будет свидетелей, Лион размахнулся и запустил в преграду огнешаром. Вернее, попытался запустить, потому как с его ладони сорвалось лишь несколько искорок, которые погасли, не долетев до цели.
— Мне все это очень не нравится, — медленно произнес Лион, опуская руку.
Я судорожно кивнула, соглашаясь. Мало хорошего, когда магия не отзывается! Это… все равно что перекрыть кислород обычному человеку, лишенному дара. А в нашем случае и вовсе могло послужить более чем тревожным сигналом.
Ледяные мурашки шустро пробежали по спине, заставив зябко поежиться.
— Возьми только самое необходимое, — тем временем скомандовал Лион, — лошадей придется оставить здесь.
— Почему? — все еще не отошла от потрясения я.
— Потому что их нельзя протащить через кости земли, — спокойно объяснил наставник.
Вот как. Значит, мы бежим? Причем на этот раз — по-настоящему, думая лишь о том, как унести ноги?..
— У меня все с собой, — тихо сказала я, скользнув ладонью по боку сумки, которую обычно брала в лес.
— Замечательно, — кивнул Лион, — тогда не будем откладывать…
Он сжал мои ладони. Я, загнав поднявшийся было страх на самое донышко души, зажмурилась и вдохнула как можно больше воздуха, и… ничего не произошло.
— Мастер?.. — осторожно позвала я, когда стало понятно, что никуда мы так и не переместились.
— Кажется, все намного серьезнее, чем я полагал, — хрипло проговорил Лион.

Следующие полчаса мы метались по деревне, пытаясь определить границы блокировки. Она была везде и всюду, а возле тына так и вовсе искрила, недвусмысленно намекая на плачевный итог попытки выйти за пределы деревни.
Наставник очень долго проторчал у речки, низко склонившись над водой; не знаю, чего он там надеялся отыскать, но результатами остался недоволен.
Магия не желала слушаться. Даже простенькие светляки гасли, толком не сформировавшись. Зато силы уходили только так…
— Боюсь, я ничего не сделаю, — пробормотал Лион. — Если бы я мог посоветоваться с Остромыслом…
— Так свяжитесь с ним, — предложила я, за что и удостоилась на редкость выразительного взгляда. Да. Кажется, я потрясла Лиона своими умственными способностями. Вернее, полным их отсутствием…
— Гениальная мысль, Виорика, — хмыкнул мастер. — Даже странно, как это я смог додуматься до нее раньше тебя!
— Так в чем проблема? — обиженно буркнула я.
— В том, что блокировка замкнула мыслеполе. Ментальная связь на дальние расстояния невозможна. По крайней мере, до того, пока не будет разрушена стена.
— Нас заперли здесь… словно в мышеловке, — прошептала я.
— Не «словно», — мрачным эхом отозвался наставник. — Так оно и есть.
Однако у Лиона был козырь в рукаве. Когда мы вернулись в дом, он прошел в комнату и, велев мне не соваться, чем-то усиленно загремел. Я не сдержалась и заглянула в щелку между дверью и косяком. Лион, сдвинув пестрый половичок, вычерчивал на полу замысловатую фигуру. На сундуке возле входа лежала толстая книга, открытая почти посередине, и я умудрилась прочитать несколько строк. Этого хватило, чтобы понять, что хочет сделать наставник.
Это заклинание, как я помнила, относилось к разряду наиболее опасных и основывалось на полулегальной магии крови. Да и цена за него была соответствующая — от двух до пяти лет жизни за несколько минут связи. Если учесть, что помехи — явление неизбежное, да и Остромысл туговат на ухо… Получить мумифицированный труп наставника как-то не улыбалось. В панике я переводила взгляд с сосредоточенного Лиона на книгу, с книги — на быстро покрывающийся вязью символов пол, с пола — на большое зеркало, стоявшее напротив двери…
Зеркало?! О да!
— Ма-а-астер! — ворвавшись в комнату, повисла я на руке Лиона.
— Тьфу, Виорика, ты чего здесь забыла?! — грозно рыкнул он, пытаясь стряхнуть меня с себя. Ну-ну… Я — цепкая!
— Забыла! — радостно закивала я. — А сейчас — вспомнила! Хотите, я вам устрою быстрый и бесплатный сеанс связи с мастером Остромыслом?!
— Как?! — опешил Лион, с подозрением глядя на меня. Но мел все же отложил, так что я с чистой совестью отцепилась от него.
— Очень просто! — воодушевилась я, подспудно ожидавшая если не затрещины, то хорошего морального пинка. — Вы не в курсе, где можно раздобыть еще одно зеркало?
…Зеркало нашлось очень быстро. Стараясь унять ненужную дрожь, я расставляла свечи, припоминая, что и как было в самый первый раз, когда мы с Ланкой собирались вызвать дух некроманта для помощи в выполнении поистине драконовского задания Лиона. Боги, как же давно это было!.. И как смешно… Неужели я и правда боялась такой ерунды?! И Лиона…
Установив зеркала и свечи, я занавесила окна и попыталась выставить за дверь наставника, но он уперся и ни в какую не пожелал покинуть комнату.
— Что это за представление? — подозрительно прищурился маг. — Не самое удачное время и место для гаданий на суженого!
Я недовольно поморщилась. Гада-а-ание… Примитивно мыслите, мастер!
— Это не гадание! — обиженно вздернула нос я. — Это ритуал вызова духа!
— Суженого-ряженого, не дожившего до свадьбы? — фыркнул Лион. Да что ж его на этой теме так заклинило-то?!
Досадливо пожав плечами, я махнула рукой на недоверчиво щурившего глаза наставника и решила ограничиться расплетенной косой. В конце-то концов, ну какое искомому духу дело до того, сколько на мне одежды? А хоть бы и шуба с валенками, сути-то сие не меняет! Бросив на столбом застывшего посреди комнаты мага неодобрительный взгляд, я уселась перед зеркалами и попыталась сосредоточиться. Предвидя реакцию Лиона, только что придуманный призыв я едва слышно прошептала. Тот, кому надо, все равно услышит, а мастер и так уже достаточно позабавился за мой счет. Хватит! На сей раз я решила не злоупотреблять сомнительными стишками. Максимально четко представив образ директора, я послала ему мысленный зов.
Зеркала не нужно настраивать на мыслеполе. Они — сами по себе универсальные двери между временем и пространством. Стоит только попросить их… и поделиться своей силой, самой капелькой, которая, пройдя через тысячу отражений, возрастет многократно… Лишь бы Лион все не испортил!
Он не испортил. Только сдавленно охнул, когда из подернувшихся туманом зеркальных глубин на деревянный пол шагнул мастер Остромысл. Слегка прозрачный, очень удивленный и совершенно непонимающий, как он здесь оказался. Ох, надеюсь, что директор вмиг призыва сидел, а, к примеру, не поднимался по лестнице… Я запоздало ужаснулась и с натянутой улыбкой помахала старшему магу ручкой.
— Не приснилось, — чуть слышно, зато с непередаваемыми эмоциями прошипел позади Лион, и я поняла, что тайн у меня уже не осталось.
Стараясь не оглядываться, я отползла к стеночке, чтобы не мешать разговору мастеров. А заодно отдохнуть — простенький ритуал выпил почти все силы. Кофе бы сейчас… Или шоколадку. Увы, и о том и о другом оставалось лишь мечтать.
Мастер Остромысл нервно похлопывал себя по плечам и недовольно морщился, стоило его взгляду зацепиться за полупрозрачную часть собственного тела, но из речи Лиона он, похоже, не упустил ни единого слова.
— Я брошу все силы на то, чтобы прорвать блокировку, — кивнул директор, выслушав некроманта. — Но, мальчик мой, ты должен понимать, что это займет время… Время, которого вполне может хватить Ргеону. Если это, конечно, его работа…
— Я понимаю, — нахмурился наставник, у которого, в отличие от Остромысла, не было ни малейшего сомнения относительно причины появления стены. — Потому прошу — поторопись. Пока нас не прихлопнули, как зазевавшихся мышей.
Видно, проняло его мое сравнение с мышеловкой…
— Если нам повезет, к утру маги снимут блок, — задумчиво проговорил Лион, когда мастер Остромысл осторожно, словно ступая в ледяную воду, втянулся в зеркало.
— Значит, нам нужно продержаться всего-навсего одну ночь? — излишне оптимистично уточнила я.
— Нам придется продержаться целую ночь, Виорика, — вернул меня с небес на землю наставник. — И, чует мое сердце, спокойной она не будет.
Лион ошибся в одном — все началось гораздо раньше, чем отгорел закат.
Наставник что-то магичил в доме, используя готовые зелья, — сооружал маленькую крепость, которой предстояло простоять хотя бы до утра. Меня выставили прочь, чтобы не лезла под руку с ценными советами, а потому я сидела на низеньком заборчике и бездумно смотрела на небо, следя за медленно разливающимися по нему алыми и золотыми красками. Красиво. И тревожно.
Его я заметила лишь тогда, когда услышала сдержанное покашливание. Опустила глаза — и чуть с заборчика от удивления не рухнула.
— Фьерн?! — воскликнула я.
Парень приветливо улыбнулся:
— Вики, здравствуй! Не ожидал тебя увидеть. Что ты здесь делаешь?
— У меня практика, — пожала я плечами. — А ты?
— А я ищу работу, — вздохнул Фьерн. — Я же теперь дипломированный боевой маг… Вот и решил испытать на собственном опыте всю романтику странствий по градам и весям.
— И как? — полюбопытствовала я.
— Пока не понял, — рассмеялся он.
— А ты давно здесь? — наконец-то озвучила я то, что взволновало меня в первый же миг встречи.
— Сегодня утром приехал, — ответил он. — Милая деревенька…
Милая?.. Утром?!
— И ты… ничего не чувствуешь? — нахмурилась я, внимательнее всматриваясь в его лицо, показавшееся не таким, как всегда…
— Чувствую, — неожиданно серьезно сказал он и вдруг оказался слишком близко — я не успела ни отшатнуться, ни испугаться. — А что чувствуешь ты, Вики?..
— Пусти, пожалуйста, — просипела я, с ужасом глядя в холодные глаза, которые раньше были теплее солнца. Рванулась прочь, но сильные пальцы накрепко вцепились в мою руку, не давая отстраниться.
— Прости, — прошептал Фьерн, и грудь словно огнем ожгло… Теряя сознание, я изо всех сил сжала выбившийся из-под рубашки медальон с маминым портретом — единственный свой талисман.
«Нарис, не допусти!» — успела мысленно взмолиться, прежде чем огненный вихрь окончательно меня поглотил.

Глава 41
ИСПЫТАНИЕ

Никто не знает, на что способен, пока жизнь не поставит подножку.
Из дневника едва сдавшего практику студента — некроманта

В немыслимо высоком иссиня-черном небе танцевали серебряные сполохи. Они кружились, сплетались, распадались на бесчисленное множество ослепительных искр, чтобы мгновением позже расчертить темное полотно тонкими яркими узорами. Словно драгоценное шитье на роскошном бархате…
Снег, укрывающий землю, послушно отзывался на завораживающую световую игру неба и переливался всеми оттенками серебра. Волшебно… как во сне.
Я легко поднялась на ноги, сделала пару шагов, с удивлением отметив, что не оставляю следов. Босым ступням совершенно не было холодно. Как и прикрытому лишь тонкой длинной туникой телу. Шаловливый ветер бросил в лицо искристое крошево лунного серебра, растрепал распущенные волосы, заставил зажмуриться… Наверное, именно поэтому я не заметила, как они приблизились. А может, наоборот, я заметила их лишь потому, что мне позволили…
Белые силуэты на белом фоне. Два грациозных огромных снежных кота, ничуть не напоминающие домашних, милых и ленивых, и один волк, словно сотканный из метели.
Ну, здравствуйте, Стражи Ривалэйна. Не покажете ли путь когда-то потерянному потомку своего покровителя?..
В полнейшей тишине, сопровождаемая серебристыми тенями, шла я по проложенной лунным светом тропинке. Снег не проседал под ногами, не обжигал ледяными прикосновениями при каждом шаге; я будто плыла по воздуху в теплом, защищающем от стужи коконе и все яснее понимала, что это — сон. Лишь во сне возможно подобное, лишь во сне нельзя почувствовать собственное тело… Я видела его, могла дотронуться до своей кожи или зачерпнуть пригоршню снега, но в то же время ощущала себя бесплотным духом, легким и воздушным, не привязанным к земле ни телесной оболочкой, ни чем-либо иным.
Я не знаю, сколько шла. Здесь не было времени — или же я его не чувствовала. Просто в один момент впереди возникла стена. Хрустально-зеркальная, отражающая безумие небес во всем его жутковатом великолепии. Лунная дорожка растворялась в ней, становилась ее частью, и я, не задумываясь, шагнула вперед и ничуть не удивилась, когда стена охотно пропустила меня.
Стражи остались по ту сторону. Свой долг они выполнили — привели меня к той, которая уже ждала.
Она сидела на ледяном троне и сама была похожа на лед. Белая кожа, холодные синие глаза, бледно-золотистые, тронутые изморозью волосы, собранные в тяжелый узел на затылке. Белые свободные одежды не скрывали величественную осанку и стройность женщины, не молодой, но и не старой, красивой странной, чуждой красотой… Казалось, что этот зал, похожий на отлитую из прозрачного серебра перевернутую чашу, создан специально для нее — и ею же, как отражение ее души.
— Здравствуй, верховная, — прошелестела я, разрывая совершенную тишину, звенящую туго натянутой струной.
— Здравствуй, взывающая, — тягучим, властным голосом откликнулась жрица. — Назови свое имя, дева из рода Нариса!
— Виорика, — не отводя взгляда от пристальных глаз верховной, ответила я. — Дочь Эрики.
Мне казалось, что это безупречное лицо не способно отражать эмоций. Как же я ошибалась!..
Жрица порывисто встала и приблизилась ко мне. В ее глазах разгоралось настоящее пламя, и это было жутко и завораживающе — видеть огонь в самой глубине льда.
— Она жива? — отрывисто спросила верховная, удерживая мой взгляд.
— Была тринадцать лет тому назад, — прошептала я. — Нам неизвестно, что с ней стало.
— До сих пор мы считали, что Эрика была убита девятнадцать лет назад одним юным Стражем, — задумчиво сказала верховная, смотря так, словно по глазам хотела понять, не лгу ли я.
— Лион никого не убивал! — вырвалось у меня. — Отзовите своих ищеек, прекратите травить невиновного! Все равно я не отдам его вам! Предатель пригрелся у вас на груди… А вы — неужто не способны видеть дальше собственного носа?!
И только выпалив все это, я поняла, что и кому сказала… Судорожно вздохнула и, прикусив губу, смело посмотрела на женщину, которая… улыбалась?!
— Теперь я вижу, что ты действительно ее дочь, — тихо рассмеялась она, и ледяная маска осыпалась с нее подобно ненужной шелухе. — Значит, это ты изгнала из вашего мира ищеек? Сильна…
— Меня обучал тот, кому вы не дали бы ни малейшего шанса, чтобы оправдаться, — сухо сказала я.
— У каждого свои законы, милая, — покачала головой верховная. — Наши суровы, но необходимы. Тебе известно имя настоящего предателя?
— Ргеон, — с готовностью выдала ненавистного некроманта я. — Он убил Эстана, хотел принести в жертву маму, чтобы сорвать печати… А сейчас преследует меня, чтобы завершить то, чему девятнадцать лет назад помешал Лион.
Верховная никак не показала, что удивлена. Она лишь медленно кивнула и сказала:
— Я обдумаю твои слова, Виорика. И да — называй меня Эрейдой. Ведь мы с тобой до сих пор и не знакомы толком.
— И вы… тоже не знаете, где моя мама? — с отчаянием выдохнула я. Это же сон, ну почему мне не может присниться, что она жива?!
— Во-первых, — строго нахмурилась Эрейда, — оставь свое «вы» для внешнего мира. Здесь все равны. Во-вторых, — в глазах женщины мелькнули лукавые искорки, — дай-ка мне это, дитя, — и она указала на цепочку медальона, который, как ни странно, остался висеть на моей шее.
Я на мгновение замешкалась, и губы верховной тронула грустная улыбка:
— Ты выросла в неправильном мире, где нет места доверию. Ответь: ты хочешь увидеть свою мать?
Я поспешно кивнула и, сняв медальон, опустила его в протянутую бледную длань.
— Намудрила племяшка… как обычно, — едва слышно проворчала Эрейда, сжала ладонь — и я невольно вскрикнула, увидев, как из ее кулака тонкой струйкой посыпалась золотая пыль.
Но кое-кто возмутился гораздо раньше и громче меня.
— Тетушка! — раздался недовольный хрустальный голосок, и я уставилась на девушку лет двадцати, облаченную в старомодное платье, растрепанную, но все равно красивую и… знакомую, очень знакомую — именно она столько лет улыбалась мне с крохотного портрета…
— Что я здесь делаю? — тем временем изумленно охнула она. — И где, бесы все побери, мои муж и дочка?!

Я сплю. Я просто сплю. Или же, что куда вероятнее, умираю… Фьерн же… убил меня? Ведь тогда было так больно… в сердце. Кинжал в сердце, острый, отточенный, смазанный ядом предательства… Мое тело сейчас истекает кровью возле домика в маленькой деревеньке, а сознание находится во власти лихорадочного бреда… Потому так все причудливо и смешалось — сказочное королевство Ривалэйн, загадочная верховная жрица, мама, которую я мечтала найти…
Мама? Вот эта девушка, ненамного старше меня, — моя мама?! Еще одно доказательство в пользу сна, от которого я вряд ли очнусь. Но… хотя бы так. Мне уже не больно, и в свои последние минуты я вижу человека, по которому скучала всю оказавшуюся слишком короткой жизнь…
Эрика долго ругалась, возмущенная до глубины души тем, что ее спасителя выставили убийцей, а я круглыми глазами наблюдала за живым воплощением огня, каковым сейчас являлась хрупкая светловолосая девушка. Если она действительно была такой, то теперь я понимаю, какой реакции ждал от меня Лион и почему считал, что еще легко отделался!..
Верховной, однако, скоро надоело слушать бесконечные и излишне образные порицания в адрес вековых устоев храма, и она, улучив момент, коварно вытолкала меня вперед:
— Эрика, будь добра, уймись и поздоровайся со своей дочерью. Тринадцать лет срок немалый, и она успела соскучиться!
Похоже, боги напрочь забыли наделить отдельных моих родственников хотя бы крохами такта. Для Эрики прошло не тринадцать лет, а всего несколько дней, если не часов, — где бы она ни находилась все это время.
— Спасибо, тетушка, — укоризненно вздохнула я, склоняясь над лишившейся чувств девушкой.
— Всегда пожалуйста, дорогая, — невозмутимо откликнулась верховная, блаженно щурясь от наступившей тишины…

К счастью, мои опасения по поводу того, что все помещения храма выдержаны в торжественно-зимнем стиле, не оправдались. Комната, в которую молчаливый Страж перенес Эрику, оказалась небольшой и даже уютной, несмотря на слишком светлые цвета. Голубой, белый и светло-желтый не создавали особо холодного впечатления, но и забыть о том, где находишься, не давали. Все это я разглядела потом, когда из комнаты выскользнул смущенный моим пристальным вниманием Страж. Нет, ну а что такого? Мне всего лишь хотелось узнать, похож ли он на Лиона. Подумала и решила, что нет. Конкретно этот Страж напоминал волка, сильного и опасного, и, уверена, им и являлся. И все-таки коты мне больше по душе…
— Если сравнительный анализ окончен, то я прошу тебя располагаться как дома, — не без иронии проговорила Эрейда.
Я вспыхнула, но промолчала, опускаясь в большое уютное кресло, где с легкостью уместилось бы трое человек моей комплекции.
— Можно хотя бы узнать, в чью пользу счет? — вкрадчиво поинтересовалась верховная чуть ли не над моим ухом.
Я подпрыгнула и возмущенно уставилась на нее. Вот ведь!.. А с первого взгляда — просто ледяная глыба! Тетушка полна сюрпризов, и не сказать, что все они — приятные.
— Вылитая Эрика, — рассмеялась жрица. — Не сверкай так глазами, дитя, не ровен час, подожжешь чего. А вот и наша спящая царевна очнулась.
— Царица, — тихо поправила я и добавила в ответ на удивленный взгляд Эрейды: — Она — царица Буянии. Была ею и остается по сей день.
— Тринадцать лет? — слабо простонала Эрика с мягкого диванчика. — Целых тринадцать лет… Нарис, за что?..
— За глупость, — отрезала верховная. — Не пренебрегала бы правилами безопасности и помощью старших — ничего бы не случилось. А так… — Она горестно вздохнула и махнула рукой.
— Виорика, — не обращая на Эрейду внимания, приподнялась Эрика. — Вики…
Я немного нервно и растерянно улыбнулась, не зная, что сказать или сделать. Бо-о-оги, я так ждала этого — и что теперь?..
— Я хочу поговорить с ней. Наедине! — заявила девушка, и верховная понимающе кивнула. Но, прежде чем покинуть комнату, она улыбнулась и тихо сказала:
— Твоя просьба услышана, младшая. Страж Рэлионель оправдан, наказание отменено.
И исчезла, оставив меня глупо хлопать глазами. Я, конечно, рада за этого Рэлионеля, но зачем мне об этом знать?
— Лион это заслужил, — вздохнула Эрика, и я едва сдержалась, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лбу.
Вот, значит, как на самом деле зовут наставника. А я еще думала, что у него слишком обычное имя для жителя сказочного королевства…
Чересчур много подробностей для сна. Или в самый раз? Все, о чем я когда-либо думала, все, что меня волновало, получало здесь объяснение… Шутки подсознания, наконец-то вырвавшегося на свободу?
От посторонних мыслей отвлекло легкое прикосновение к плечу. Эрика сидела рядом, но на самом краешке кресла, не решаясь приблизиться. Синие глаза в упор смотрели на меня, и их выражение было растерянным, беспомощным и отчаянным.
— Я знаю, что чужая для тебя, — тихо начала Эрика, сжав мою ладонь. — И понятия не имею, как это можно исправить… Я помню тебя совсем маленькой девочкой, которой рассказывала сказки и которая готова была любить меня просто за то, что я есть… Теперь ты такая взрослая… и, наверное, уже одного того, что я — это я, слишком мало для любви или иных теплых чувств…
Я сглотнула возникший в горле ком. Возможно, я выросла… Но я разговаривала с ее портретом каждый вечер, я так хотела ее найти… И сейчас она сидит напротив меня — пусть даже во сне! — и ждет, что я скажу… А что я могу сказать? Только одно…
— Достаточно уже того, что ты есть и что ты не по своей воле оставила меня, — прошептала я и неожиданно даже для себя добавила: — Мама…
— Виорика, родная!.. — выдохнула она, и в следующее мгновение я оказалась в самых надежных и уютных объятиях в мире.
«Это просто сон», — думала я, крепко зажмурившись. Сон… Но мамино тепло было столь реальным, что стало все равно — да хоть самый настоящий горячечный бред, пусть! Зато — впервые за долгие годы! — я снова могу обнять маму!
А потом мы разговаривали. О том, что случилось тогда, тринадцать лет назад.
— Я почувствовала, что он ищет меня, — тихо говорила мама, ласково перебирая мои волосы. — И запаниковала. Его мишенью могла стать ты, ведь в тебе тоже кровь Нариса. Знаешь, меня ведь и до этого искали. Тетушка и другие… Но на самих взывающих сила взывающих действует не всегда. Ни у кого нет власти над нашими душами без нашего на то дозволения, а я боялась, что первым до нас с Лионом доберется не посланник верховной, а Ргеон… И молчала, не отзывалась. Потому меня и сочли мертвой. Но Ргеон точно знал, что я жива. И пользовался другими чарами, темными, на которые моих сил не хватило бы. Самым простым выходом тогда показалось исчезнуть. На время. «Зеркало души» — неопасное заклинание, если… если тебя кто-то страхует. Я звала Лиона, но он не слышал меня, а время… поджимало, и я рискнула… Замкнула «зеркало» на вещи, которую долго носила, что надежно спрятало мою душу и не позволило Ргеону меня почувствовать. Но… я сама загнала себя в ловушку — для освобождения требовалось воздействие извне. Я надеялась на Лиона, но он… Он не нашел медальон…
— Потому что его нашел отец, — выдохнула я, — и решил, что тебя похитили. А если учесть, как они с Лионом относятся друг к другу, то неудивительно, что отец не стал посвящать его в подробности твоего исчезновения.
Как просто. И как… глупо! Судя по помрачневшему лицу мамы, она подумала о том же.
— Ты говорила про душу? — чтобы отвлечь ее от грустных мыслей и заодно утолить свое любопытство, спросила я. — Значит, сейчас ты — всего лишь дух?
— Как и ты, родная, — рассмеялась мама.
— Я все-таки мертва? — закусила я губу. — Но как… как такое возможно, что мы — здесь?
— Это Ривалэйн, Вики. Место, где обитают не только живые. Здесь много неупокоенных душ. И тех, кто пожелал служить взывающим добровольно. Но ты не мертва. Я чувствую это.
Зато я — нет… И кто знает, сколько еще продолжится этот бред? Лучше не отвлекаться на рефлексию и выяснить все, что меня интересует:
— Где же твое тело?
— В одной из комнат подземелья, под пологом «вечного сна», — улыбнулась мама. — Там я занималась магией, никого не смущая и никому не мешая. Я не хотела, чтобы кто-то раньше времени обнаружил бездыханную меня и поднял ненужную панику. Потому пришлось потратить много сил, чтобы установить связь с оставленным в моих покоях медальоном из подвала… При разрушении медальона я бы смогла легко вернуться. Я и подумать не могла, что не достучусь до Лиона. За все эти годы ты — единственная, кто решился отыскать меня. Единственная, кому я позволила узнать, что жива, — на большее, увы, моих сил не хватило. Если бы я только знала, Вики, что все так обернется… то…
Что-то такое мелькнуло в ее глазах, что я невольно продолжила:
— То все равно сделала бы это.
Мама слабо улыбнулась, губы ее дрожали, и я замотала головой, упреждая объяснения:
— Я все понимаю, правда. Ты хотела меня уберечь — и у тебя получилось. Если бы Ргеон узнал, где ты и что у тебя есть дочь, было бы куда труднее…
— Я думала точно так же, милая, — вздохнула мама и снова замялась, кинув на меня виноватый и смущенный взгляд.
— А папа очень по тебе скучает. До сих пор, — вырвалось у меня.
Мама вздрогнула и опустила глаза, хотела было что-то сказать — но вместо этого тихо ахнула:
— Вики, что это?!
Я перевела взгляд на свои руки и испугалась, увидев кровавые потеки на запястьях.
Закружилась голова, ноги стали ватными, а в ушах все громче и настойчивее зазвучало одно и то же: «Вернись… очнись… Не смей…»
— Мама!.. — рванулась я к только что обретенному родному существу, но она лишь улыбнулась и шепнула:
— Иди к нему, милая. А мы еще встретимся, поверь…
К нему? К кому?! Я не хочу!!! Ведь ты — лишь сон, и если я проснусь…
…то никогда больше тебя не увижу…

Я плакала и вырывалась, отчаянно пытаясь зацепиться за ускользающий сон, но меня крепко держали и не давали ни малейшего шанса, бесконечно повторяя:
— Все хорошо, успокойся, все хорошо. Это всегда больно — возвращаться… Все хорошо.
И постепенно я поверила этому спокойному и уверенному голосу. Поверила и, следуя за ним, окончательно пришла в себя.

— Виорика!.. — Полные тревоги зеленые глаза заслонили собой весь мир, и я невольно улыбнулась, разглядев янтарные искорки возле зрачков. — Жива?!
— Ага, — неуверенно кивнула я, прислушиваясь к себе. Да нет, откуда неуверенность — у мертвых ничего не болит, а у меня каждую косточку в теле ломит!.. Сильно же меня приложило, раз такие красочные видения мерещились… Или не видения вовсе?! — Что случилось? Где я была?! — вцепилась в Лиона я.
— Здесь, — странно посмотрел на меня мастер. — Без сознания. Я даже думал, что ты… — Он запнулся, а я зачарованно уставилась на рукава его рубашки, пропитанные кровью. Ой. Кажется, меня только что вернули с того света?..
— Я… — Нахмурилась, пытаясь привести в порядок мысли, и с ужасом поняла, что не могу вспомнить ничего из того, что лишь мгновение назад казалось таким ярким и важным. — Совсем ничего не помню!.. — в отчаянии воскликнула я, растерянно глядя на свои испачканные кровью запястья.
— Неудивительно, — покачал головой Лион. — Слишком много потрясений, Виорика… Сознание не в состоянии выдержать всего. Как и мозг — то, что может выдать утратившее его контроль сознание.
— То есть… даже если мне кажется, что это было важным… это всего лишь мои видения? — недоверчиво уточнила я.
— Так оно и есть, — кивнул Лион. — Не терзай себя. Можешь идти?
Я неуверенно пожала плечами. Слабость сковывала тело, и я бы не поручилась, что не упаду, едва попытавшись подняться.
Осторожно, с помощью Лиона, села и только тогда смогла оглядеться. На темнеющем небе все еще пламенели полоски догорающего заката. Сколько же я была… без сознания?
— Около четверти часа, — ответил Лион на мой невысказанный вопрос.
— А где… — начала было я и невольно поморщилась.
— Я спугнул его, — правильно понял Лион. — Он хотел забрать тебя.
— Это Фьерн, — с трудом сглотнула я. — Он…
— Ученик Ргеона, — спокойно сказал Лион то, что я так и не смогла заставить себя проговорить вслух. — Я не знал, что у него два ученика. Взывающий и боевой маг. Силен…
Подняться на ноги оказалось не так уж и просто, но я справилась. Мир покачнулся, устоял и перестал изображать карусель. Ну хоть за это спасибо…
— Здесь нельзя оставаться, — проговорил Лион, буквально неся меня на себе — ноги слушались плохо, и очень хотелось прилечь. — Помощи мы можем не дождаться. А Ргеон вполне способен повторить попытку…
— Почему он пытался меня убить? — пропыхтела я, едва поспевая за мастером.
— Он не пытался. Это было заклинание перемещения, и я сам не понимаю, почему ты так на него отреагировала.
Огонь, боль в груди… Вздрогнув от воспоминаний, быстро провела ладонью по шее и обнаружила, что медальона у меня больше нет. Возможно, он принял на себя основной удар и исказил чары…
Где-то на противоположном конце деревни отчаянно выла собака. Остальные глухо подвывали ей, причем столь проникновенно, что в душе рождался безотчетный страх. Хотелось укрыться в надежном доме, забраться с головой под одеяло и, сжавшись в маленький комочек, ждать рассвета, торопя каждый миг…
К речке мы почти выбежали, подгоняемые заунывной собачьей песней. Преграда, за это время потерявшая прозрачность, здесь подступала вплотную и угрожающе потрескивала, и я не представляла, почему мы пришли именно сюда.
Лион склонился над водой и замер с закрытыми глазами. Я переминалась с ноги на ногу, не смея что-либо спрашивать, и только тихонько ойкнула, когда над темной поверхностью показался кончик русалочьего хвоста.
— Иди сюда, — отрывисто приказал наставник, и я подошла к самой кромке воды. — Вдохни как можно глубже и прыгай. Ну же!
— Зачем?! — недоуменно уставилась на Лиона я. Он решил, что лучше утопиться, чем сдаться врагу?! Оригинальный ход, конечно, но мне такой вариант абсолютно не по душе!
— Магические жилы, по которым могут перемещаться русалки, — коротко пояснил маг. — Нужно задержать дыхание, как при переходе через кости земли, и следовать за провожатой. Не бойся, она тебя не бросит!
— А вы? — подозрительно прищурилась я.
— Я следом. Двоих за один раз она не проведет.
Я все еще колебалась, когда Лион неожиданно схватил меня в охапку, на неуловимо-короткий миг прижал к себе и, прошептав: «Удачи!», — толкнул в воду. Я даже возмутиться не успела — едва сделала вдох, как холодные руки сомкнулись на запястьях и потащили вниз.
Паники не было — не страшнее, чем через землю, в конце-то концов, — однако оставлять Лиона в Ельниках совершенно не хотелось. Что-то тянуло назад, просто-таки кричало, что нельзя уходить… И я, доверившись интуиции, рванулась из тонких русалочьих рук. Не ожидавшая подвоха водяница легко разжала пальцы, и я устремилась вверх. Вынырнула, схватилась за высокую траву на берегу… И едва не ухнула обратно, увидев перевитого силовыми нитями наставника и Ргеона, застывшего напротив него с кинжалом в руках.
— Нет!.. — хрипло выдохнула я, метнувшись вперед, но наткнулась на безумный взгляд предателя и запнулась на ровном месте.
— Посвященная! — с ненавистью прошипел Ргеон. И одним точным ударом вогнал кинжал Лиону в грудь.

— Не ори! — поморщился Ргеон, когда мой отчаянный крик замер где-то вдалеке. — Он пока что жив. Может, еще и благодарен будет — если сумеет воспользоваться шансом и пообщаться с душой своего брата…
Я резко провела ладонью по глазам, стирая слезы, и пригляделась к рукояти кинжала, едва мерцающей в лунном свете. Там определенно что-то было…
Эстан?..
Бесов гад! Он все это время таскал с собой душу убитого им Стража?! Спокойно смотрел в глаза верховной и жрецам, зная, что именно висит у него на поясе?.. Я судорожно вздохнула и заставила себя отвести взгляд от кинжала и Лиона. Руки тряслись, и я сжала их до хруста в пальцах, чтобы этот буйнопомешанный не решил, что сумел меня сломать:
— Чего ты хочешь?
Надо же, голос даже не дрогнул. Надеюсь, взгляд тоже не подкачал, и в нем не отражается та бездонная пропасть, в которую я все еще продолжала падать…
— Не так уж и много, деточка, — ухмыльнулся Ргеон, наклоняясь и словно невзначай касаясь кончиками пальцев кинжала. У меня душа в морской узел скрутилась, а этот гад даже облизнулся! — Поиграем? Ведь вы все это время играли со мной, теперь моя очередь! — безумно сверкая глазами, протянул некромант, внимательно следя за моей реакцией, а потом… слегка надавил на рукоять. Только боги знают, чего стоило остаться на месте!.. — Его жизнь в моих руках. Ты же… Не нужна больше, и мстить я тебе не буду. Достаточно этого мальчишки. Но… я отпущу его, если ты согласишься пройти Испытание.
— Отпустишь? — с трудом разжав зубы, спросила я и поморщилась от привкуса железа — кажется, губу прокусила… — Почему я должна верить?
— Не верь, — равнодушно пожал плечами безумец. — Тогда я убью его прямо сейчас. Это, конечно, не столь интересно, но…
Я бросила затравленный взгляд на Лиона. Маг беспомощно лежал на земле, спеленатый силовыми нитями, и рубашка на его груди потемнела от крови… «А точно ли он жив?» — мелькнула паническая мысль. Словно в ответ на нее, Ргеон продолжил свою речь:
— Подумай хорошенько… Лион уже одной ногой в могиле…
«Он не выживет, — набирала обороты истерика, — он обречен. Умрет здесь, в глухой деревне, под глумливые насмешки того, кто сломал ему судьбу…»
— Стоит ли рисковать из-за него? — не унимался Ргеон, по-своему истолковав мое молчание.
— Стоит! — сквозь зубы выдохнула я, прервав его бормотание. — Подобным тебе даже в самых смелых мечтах не являлось, чего может стоить жизнь!
— Вот и отлично! — хлопнул в ладоши этот псих, и из развернувшейся воронки портала вышел… Фьерн.
Совершенно чужой, отстраненный, с колючим взглядом обычно теплых глаз…
Я не выдержала и подалась к нему, но резкий окрик Ргеона вернул меня в реальность:
— Даже не думай! Хотя… — в голосе некроманта появились предвкушающие нотки, — можешь попытаться. Прошу, доставь мне удовольствие, попробуй пробиться к тому, на ком подчиняющих чар больше, чем звезд на небе!
— Даже ученику не доверяешь? — презрительно улыбнулась я, хотя вместо этого хотелось разреветься.
— Разве можно доверять тому, кто попытался предать? — скривился Ргеон. — Если бы не этот благородный идиот, все пошло бы по-другому… Но нет! Он не пожелал помочь на празднике Живены — не говоря уж о том, что отказался тебя похищать, он даже внимание Стража отвлечь, когда я решил все сделать сам, так и не сподобился! Пришлось действовать в одиночку! Да и потом, сколько у него было возможностей выманить тебя из Школы!.. Его светлость решил, что ты слишком хороша для участия в моих планах. За что и поплатился. Все честно, не находишь?
Если он хотел таким образом окончательно выбить меня из колеи, то крупно просчитался. Осознание того, что Фьерн не пожелал отдать меня некроманту, придало сил и уверенности, а потому я только пожала плечами и спросила:
— Может, прекратишь трепаться и наконец-то объяснишь условия своей… игры?
Пока Лион не истек кровью. Тогда я умру, но и тебя с собой прихвачу…
Ргеон скрипнул зубами, но подавил свое попранное эго. Обошел кругом смотрящего в одну точку Фьерна, перевел взгляд на меня…
— Ты же знаешь, что раньше, еще до Школ, существовала лишь одна система обучения? Личное ученичество. Никаких экзаменов предусмотрено не было. Считавший себя готовым ученик проходил одно-единственное Испытание… Испытание, требующее приложения всех его сил и знаний. И если он оставался жив, то признавался настоящим магом.
— Какая дикость, — пробормотала я, с ужасом понимая, к чему клонит безумный некромант.
— Естественный отбор, сохранявший чистоту наших рядов, — осклабился Ргеон. — Сейчас диплом может получить любой идиот. Тогда же выживали лишь сильнейшие. — Темный маг скользнул ко мне и прошептал почти на ухо: — Виорика из рода Нариса, а может ли твой предок тобой гордиться?
По спине рассыпались ледяные мурашки. Но я крепче сжала вспотевшие ладони и выдохнула:
— Если это все, что тебя интересует, предатель, то почему бы тебе не составить мне компанию?
Ргеон запрокинул голову и расхохотался, явно потешаясь над моей наивностью.
— Вики, Вики… Был бы я лет на пятнадцать моложе… Но не переживай, одну я тебя не оставлю. Мой ученик, — издевательским тоном произнес он, — охотно пробежится по лесу вместе с тобой. Заодно и придаст дополнительный стимул. Выиграет тот, кто не просто выживет, а кто первым выберется из леса. Только если тебе это удастся, Вики, я отпущу твоего Стража. Честное некромантское.
Я едва не выругалась. Как человек, не имеющий никакого понятия о чести, может давать честное слово? Более того — как я могу поверить в то, что он его сдержит?!
Но выбора не было. Либо этот призрачный шанс — либо ничего.
Удача любит смелых, да? Посмотри же, ветреная богиня, я совсем не смелая, я слишком многого боюсь, но я… готова рискнуть всем. Может, сделаешь исключение и все-таки мне улыбнешься?..
Суть Испытания оказалась проста: нужно было пересечь лес и остаться в живых. Ах да, в моем случае еще и Фьерна обогнать… Даже думать страшно, какой гадостью полоумный некромант напичкал и без того овеянный дурной славой лес!.. А ведь придется туда идти…
Мы с Фьерном быстро скинули лишнюю одежду, оставшись в штанах и рубахах. Пояса, украшения, амулеты и прочие безделушки тоже полетели на землю. Ученик Ргеона улыбался, без страха смотря вдаль. Своих эмоций у него уже не осталось. Лишь те, что разрешил Ргеон… Я зябко поежилась, переступая босыми пятками по траве. Идти в лес было страшно. Но бросить Лиона — еще страшнее.
А потому, едва заслышав команду начинать, я без раздумий кинулась к темной стене деревьев…

Сознание возвращалось рывками. Вспышки света перемежались темнотой, звуки — полнейшей тишиной. И лишь одно оставалось неизменным — боль. В груди разливался холод, но он не мог проверить, что случилось, — тело не слушалось, и даже рукой пошевелить было невозможно. Ргеон все-таки ударил его кинжалом? Похоже на правду. Разозлился, что добыча снова ускользнула. Вики в безопасности, и только это позволяло примириться с более чем тяжелой ситуацией… Русалка поклялась, что проведет ее к Школе, а там ей помогут. Но этого мало. Он должен сделать так, чтобы Ргеон никогда не смог причинить вреда Виорике… А вместо этого валяется в обмороке, словно красна девица, и ничего не предпринимает!..
Зло сжав зубы, резко распахнул глаза и зажмурился от яркого света. Через несколько мгновений стало ясно, что это всего-навсего лунное сияние, отраженное водной гладью. Судя по всему, он лежал на земле, у той же реки, где его и застали врасплох. Скосил глаза на грудь — точно, кинжал подчинения. Таким взывающие развоплощали непокорных духов. Или лишали души живых…
— Очнулся, — с плохо скрытым злорадством проскрипел ненавистный голос. — Жаль, но ты пропустил все самое интересное…
— Вряд ли, — хрипло, стараясь унять боль, проговорил Лион. — Я вижу на тебе метку ищеек. Неужто верховная прозрела?
— Кто-то напел этой дуре лишнего, — скривился предатель. — Но ищейки мне не помеха. Мою ментальную защиту им не пробить… Так что побеспокойся лучше о себе.
— Ты один сейчас, — медленно произнес Лион. — В Ривалэйне у тебя не осталось никого…
— У тебя тоже нет сочувствующих! — зло сплюнул Ргеон. — Тебя до сих пор считают чудовищем, Страж Рэлионель. Никто! Никто даже слова вымолвить тебе не даст! Мы в равном положении, не находишь?
— Не нахожу, — жестко усмехнулся Лион. — В отличие от тебя я — невиновен.
— Ну хорошо, — оскалился Ргеон. — Не желаешь беспокоиться о себе — а как насчет Виорики?
Страж дернулся и со стоном упал обратно.
— Тише-тише, — заботливо засуетился предатель, — мы же не хотим, чтобы твоя душа раньше времени простилась с телом? Я обещал юной царевне, что оставлю тебе жизнь, если она пройдет Испытание…
— Какое еще Испытание?! — прохрипел Лион, с бессильной яростью глядя на Ргеона. — Что ты натворил?!
— Испытание как Испытание, — усмехнулся Ргеон. — Обычные условия, те же правила… Но сегодня Испытание будут проходить сразу два ученика, и пришедший первым получит жизнь, не только твою, но и свою собственную.
— Тьма тебя раздери!.. — выругался Лион, тщетно дернувшись в путах. — Это наша с тобой война, зачем ты впутал сюда Виорику?!
— Ты прав, это война, — неожиданно спокойно и серьезно сказал Ргеон, наклоняясь к бессильному противнику. — И ты ее проиграл. Я хочу сполна насладиться твоим поражением, Рэлионель… Мне мало просто убить тебя. А что для Стража может быть хуже смерти? Лишь смерть подопечной по его вине! И еще. Девчонку твою я не заставлял — она сама приняла решение. Наверное, при других обстоятельствах я бы тебе даже позавидовал — она действительно сочла, что ты достоин того, чтобы рисковать ради тебя!.. О, смотрю, тебя это не радует? А я надеялся, что хотя бы эта весть скрасит твои последние минуты… Ты же не думаешь, что девчонка справится? Готов спорить на что угодно, она уже мертва.
Ритуальный кинжал в груди — все равно что приговор душе. Стоит лезвию чуть-чуть сместиться — и она навек расстанется с телом. Но если знать, что делать… шансов выжить становилось больше. Ненамного, но… Да какая разница! Если Виорика мертва, ему тоже недолго осталось…
Не тратя более времени на раздумья, Лион перекатился под ноги потерявшему бдительность Ргеону. Предатель покачнулся и начал заваливаться на спину. Силовые нити ослабли, и Страж, почувствовав свободу, выдернул кинжал и бросил его на землю, успев увидеть, как от треснувшего навершия потянулась едва заметная серебристая дымка. Довольно выдохнул — душа брата свободна. А потом крепко вцепился в плечи кинувшемуся к нему некроманту.
Никогда ранее он не применял свой дар в полную силу. Да и не к кому было… Ощутив чужое воздействие, предатель выставил щиты, но они очень быстро рассыпались, не выдержав мощи, которой щедро наградил своих защитников Ривалэйн. Ментальная защита не выдержала первой…
— Не я судил тебя, — почувствовав ледяной ветерок, с трудом, сквозь зубы, сказал Лион — и резко отступил на шаг.
Ргеон пошатнулся, но устоял. Его брови изумленно изогнулись, а губы искривила жесткая усмешка, почти мгновенно сменившаяся гримасой ужаса, когда по его коже поползли черные ледяные змейки.
— Не мне и казнить, — тихо закончил Страж, со смешанным чувством глядя на работу ищеек — бесформенную кучу черного льда, бывшую когда-то человеком.
Разгоряченную кожу обдало зимним холодом; Лион выпрямился, поймал равнодушный взгляд словно из воздуха соткавшегося мужчины и только тут понял, что остался без защитного амулета, чей зачарованный шнурок легко перерезал кинжал Ргеона.

Все силы, душевные, физические и магические, забрал себе лес. Воплощенные страхи, которыми неизбежно обрастает любая душа в течение жизни, обиды и разочарования, ловушки, маскирующиеся под самые заветные желания, до которых, казалось бы, лишь рукой подать… Ага, чтобы наверняка без этой руки остаться. Я плашмя лежала на траве и пыталась отдышаться и успокоить разошедшееся сердце, которому было тесно в груди. Если после такого я смогу спать по ночам — это будет чудом. Хотя еще большее чудо состоит в том, что я выбралась из бесова леса живой и почти невредимой… Провела ладонью по правой ноге и поморщилась, разглядев на коже алые дорожки крови. Какая-то тварь меня все-таки достала. Неудивительно — их там было столько… ползающих, летающих, бегающих… выпрыгивающих из земли. Я оперлась на дрожащие руки и с трудом села. Помотала головой, пытаясь отогнать ненужные мысли. Я жива. И, похоже, пришла первой. Ргеон должен выполнить свое обещание! Только как теперь вернуться? Неужели тем же путем?!
— Виорика, — негромко раздалось надо мной.
Я медленно подняла голову — и столкнулась взглядом с Фьерном. Он стоял в двух шагах от меня, освещенный ярким лунным светом, свежий и бодрый, словно и не бежал по зачарованному лесу, пытаясь обогнать смерть. Взгляд ученика Ргеона был серьезен и решителен, и только искусанные в кровь губы нервно вздрагивали, выдавая волнение.
— Фьерн, — хрипло проговорила я, с трудом поднимаясь на словно ватные ноги.
— Мне жаль, — бесцветным голосом сказал он. — Я не знал, что все так обернется. Ты мне нравишься, Виорика. Очень. Но ради своего учителя я готов на все.
Фьерн резко разжал кулаки, и из фаланг пальцев выметнулось десять лезвий-когтей.
— Ну хоть в чем-то мы с тобой похожи, — криво улыбнулась я, не двигаясь с места. Я тоже готова на все. Ради Лиона. Ну что же… потанцуем?!
Танец боевого мага и некроманта… Увлекательное, притягательное, завораживающее… смертельное зрелище. Удивительно прекрасное — как шаг над пропастью в безумной надежде приручить воздух…
Да, ты старше, опытнее, сильнее меня. Опасно… Да! Думаешь, испугаюсь? Надеешься, отступлюсь? Зря. Я умею возвращать долги. Я еще не забыла, что сделал для меня тот, кто лежит сейчас у реки, тот, чья жизнь находится в цепких руках твоего учителя… но зависит — от меня. Только от меня! У меня не менее цепкие руки. Свое — не отдам! Никому. Ни тебе, ни твоему наставнику, ни самой смерти. Слышишь?!
В твоих жилах поет огонь. Меня же слышат кости земли. Тебе покорны воздушные потоки. Но духи, что витают в них, — на моей стороне! И еще… Твоя цель не стоит того, чтобы ради нее умереть. Моя — стоит… И я готова оплатить ее.
Мне не нужны когти. Мне достаточно лишь коснуться его. Всего одно прикосновение — и сердце врага, послушное моей воле, навеки замрет.
Это ведь так просто. Подпустить его поближе. Уклониться от прямого удара, поднырнуть под лезвиями, развернуться, выбросив вперед руку с раскрытой ладонью…
И — замереть. В полудвижении, на полувдохе, полумысли, получувстве… Это так редко можно ощутить — миг, когда твое сердце бьется в такт с пульсом мира… когда твое дыхание созвучно с дыханием ветра… когда всей кожей чувствуешь, как хороша на самом деле жизнь… И зачастую это понимание, это полнейшее единение с миром происходит, когда ты видишь свое отражение в глазах смерти.
Пять кинжалов напротив сердца. Тонкая ткань рубашки — смехотворная защита от того, что способно играючи пробить кольчугу… Кожа горит огнем. Первые капельки крови прокладывают на ней обжигающие дорожки…
Я не дышу. Вдох — и когти-лезвия легко погрузятся в тело, безошибочно найдут сердце… Я не дышу. Глупо, но так я хочу выгадать еще хотя бы одно мгновение жизни. Для того чтобы осознать: всё. Не смогла, не справилась, проиграла.
Непролитые слезы жгут глаза.
Подвела…
Лион!..
Рука Фьерна дрогнула. Пять обжигающих полос на груди — и я лечу в траву, принявшую меня в свои мягкие объятия, словно вернувшееся домой дитя.
Руки метнулись к горящей коже, пальцы недоверчиво скользнули по ней, смахивая мельчайшие капельки крови…
Пять неглубоких царапин.
Я… жива?..
Фьерн стоит, опустив голову. Руки его, лишенные страшных кинжалов, безвольно висят вдоль тела. А я… у меня нет сил. Внутри пусто. Будто кто-то безжалостно выдернул, смял основу, все это время не позволявшую мне сдаться. Но я — жива. Почему?!
— Ты бы заплатила… — Тихий, торопливый шепот. — Я — не могу.
— Почему?
— Слишком высока плата. Для меня.
Моя жизнь. Соразмерная плата лишь для меня. Для других она всегда будет либо слишком дешевой, либо… несопоставимо дорогой.
Через мгновение на полянке не было никого, кроме меня.
Нити подчинения — самые сильные, лишающие воли, превращающие человека в покорную игрушку чары… И Фьерн смог из разорвать — ради меня. Даже представить страшно, чего ему это стоило! Но свобода стоит жертв. Фьерн достоин другой жизни, и она у него обязательно будет…
…если только в мире есть хотя бы капля справедливости…
Легкий шелест ветра, ласкающего потревоженную траву. Тишина, лишь эхо бешено бьющегося пульса отдается болью в висках.
Я выиграла? Да? Нет. Неужели я настолько глупа, что верю в честность того, кто навязал мне свои правила игры?!
Лион!..
Пальцы судорожно смяли траву. Стало нечем дышать. Мгновенное опьянение вновь обретенной жизнью обернулось горьким похмельем-осознанием: поздно. Я проиграла раньше, чем вступила в борьбу. Когда оставила Лиона, поверив в благородство его врага.
Зло всхлипнув, уткнулась пылающим лбом в остро пахнущую свежестью траву. Что толку от того, что я выжила?! Я не знаю, где нахожусь. Я не помню дороги назад. Я уже опоздала…
Слезы впитывались в мягкую землю, которая, утешая, ласково обнимала свою отчаявшуюся дочь. Пульс постепенно выравнивался, подстраиваясь под мерное дыхание мира. Теперь я слышала не только собственное сердце, но и успокаивающий шепот трав, осторожно оглаживающих разгоряченную кожу. И… шаги. Торопливые, резкие, словно кто-то бежал на пределе сил и возможностей. И эхо зова… Хриплый, сорванный голос, раз за разом выкрикивающий имя. Мое имя.
Оттолкнувшись от земли, я села в высокой траве, настороженно глядя на лес. Лунный свет казался нереально ярким и слепил глаза, и поначалу я разглядела лишь неясный силуэт бегущего в мою сторону человека. Сердце оказалось куда зорче.
Видимо, земля все же напитала меня, опустошенную и вымотанную, своей силой, ибо я неожиданно легко вскочила на ноги и, едва касаясь босыми ступнями упругого зеленого ковра, кинулась к лесу.
От горя до радости — тридцать шагов. Тридцать биений сердца. Тридцать мгновений, за которые рухнувший было мир вновь обрел прежнюю целостность…
— Виорика, жива?! — подхватил меня Лион. Пусть бледный до синевы, пусть как никогда похожий на некроманта, но — живой! Я всхлипнула и крепко вцепилась в него. Чародей облегченно вздохнул, успокаивающе гладя меня по голове: — Все хорошо, все кончено, все хорошо…
— Живой!.. — шептала я, еще крепче стискивая пальцы на окровавленной рубашке. — Ты живой!..
Самое главное, самое важное на свете. Мое счастье. Здесь, сейчас — и навсегда.
И тут я заметила то, чего должна была заметить сразу, — на нем не было амулета.
— Ищейки!.. — ахнула я.
— Не волнуйся, амулет при мне, — покачал головой Лион и, тихо рассмеявшись, пояснил: — Он в волосах запутался… Умеешь же ты!..
Я тоже рассмеялась. Сквозь слезы.
— Ну что ты, успокойся, ничего ведь не случилось, — явно не обрадовался моей реакции маг, — ты же знаешь, у кошек, тем паче оборотней, девять жизней…
— Зато у Стража — одна, — глухо сказала я, не в силах перестать дрожать и перейти на шутливый тон.
— И она принадлежит тебе, — на пределе слышимости прошептал Лион.
— Ну так и хватит уже рисковать моей жизнью! — все-таки разжав руки, звенящим от слез голосом потребовала я, провела ладонями по пылающему лицу и неожиданно призналась: — Знаешь, я, кажется, еще никогда не была так счастлива, как сейчас…
— Я тоже, Вики, — улыбнулся чародей, — я тоже!

Осколки черного льда медленно таяли, матово поблескивая в рассветных лучах. С шипением впитывалась в землю грязная вода, и трава на полянке заметно пожухла.
Я задумчиво тронула мыском сапога один из уродливых кусков, покачала головой и заправила за ухо упавшую на глаза прядку волос. Серебристо-белую, совсем как раньше, только сейчас никакой магии не было и в помине… В душе не шевельнулось даже подобия жалости. Человек, убивший Эстана и пленивший его душу, пытавшийся принести в жертву Бездне мою маму и испортивший жизнь Лиону, ее попросту не заслуживал. Я сожалела лишь о том, что теперь не получится притащить этого предателя в Ривалэйн и предъявить его верховной жрице, чтобы снять все обвинения с Лиона. Но это ничего. В конце концов, уверена, хватит и моего слова. Лион говорил, что меня могут и не выпустить из храма, но разве это так плохо? Если он останется со мной…
— Эпично, — задумчиво произнесли над ухом, и в следующую секунду у меня едва не стало на одного друга меньше.
— Нервы надо лечить, — ошарашенно пробормотал Рэм, потирая слегка подпаленное плечо. Некроманта спасла отличная реакция, иначе беса с два он увернулся бы от огнешара.
— Полечила бы, если бы они остались, — выдохнула я, сжав кулаки до хруста в пальцах. — Ты что здесь делаешь?!
— Ну ничего себе прием, — осуждающе протянул Рэм. — Я бросаю все дела, мчусь, теряя сапоги, ей на помощь, а она… Для бывшей невесты ты чересчур невежлива, золотце!
— Какого беса ты… — начала было я и осеклась. — Что? Для бывшей?
— Ну да, — криво усмехнулся Рэм. — Обручение расторгнуто. Вернее, его разорвала сама смерть.
Значит, я действительно… умирала. И Лион не просто привел меня в чувство, а вернул оттуда, откуда мало кому посчастливилось отыскать обратную дорожку…
— Так ты поэтому здесь? — хрипло спросила я.
— Да. Это больно, когда по живому рвут крепкую связь… Я сам едва не умер, когда понял, что именно случилось.
— Ты ведь так собирался разорвать помолвку? — дошло до меня.
— Так. Только тебя бы это не коснулось, — нахмурился Рэмион.
— Ага, он бы благородно умер сам, — прозвучал нервный голосок. Обернувшись, я увидела Лану и Лиса.
— Вы-то что тут делаете? — всплеснула я руками. — Вам к свадьбе готовиться нужно!..
— Какая, к бесам, свадьба, когда у меня подругу убили?! — всхлипнула Ланка. — Мы же сюда мстить прибежали… Если бы мастер Ривенс этого гада на кусочки не разобрал, мы бы его точно в землю закатали!
Я растерянно ойкнула, только сейчас заметив, какими амулетами и артефактами обвешаны мои друзья. Да с таким арсеналом можно на войну идти — чтобы влегкую ее выиграть, потому что у противника просто не будет ни единого шанса!

Мы сидели возле речки и рассеянно наблюдали, как маги убирают немногочисленные останки Ргеона, замеряют магический фон и очерчивают обережным кругом тронутую желтизной траву. Правильно, нехорошую он смерть принял, перестраховаться в любом случае лишним не будет…
Я тяжко вздохнула и страдальчески закатила глаза, внимая очередным нотациям друзей. Вот уж не думала, что они узнают обо всем таким образом… И будут потом отчитывать, как сопливую девчонку, по дурости отправившуюся на неспокойное кладбище в гордом одиночестве!
— Думаешь, мы ничего не замечали, да? — горячилась Лана, обиженно заломив брови. — После вашего отъезда мы пошли к мастеру Остромыслу и потребовали от него все рассказать! Ой! — вдруг пискнула она и отвесила Рэму подзатыльник. — Нечего пихаться! Ладно, так и быть — ты потребовал!
— И он вам все рассказал? — удивленно вопросила я.
— А куда бы он делся? — хмыкнул Рэмион. — На тот момент я все еще был твоим женихом.
— А я — твоя подруга, и на тот момент, и на этот, и на все последующие! — тряхнула волосами Ланка.
— А я — будущий муж твоей бессменной подруги, — улыбнулся Лис. — Сама понимаешь, мастер просто не мог нам отказать!
— Потому и взял нас с собой, когда Лион попросил о помощи, — продолжил Рэмион. — Мы здесь всю ночь крутились, прорваться не могли… Силен же был, гад! — со странной смесью восхищения и отвращения возвестил он.
— Ага, там его, — пихнула Рэма Ланка, — возле стеночки то есть, и отключило. Уж думали, и не откачаем. А он потом как вскочит, как начнет вдоль барьера бегать…
— Я не бегал, — обиженно прервал Лану Рэм, — я уязвимые места искал!
— И ведь нашел, — вздохнула подруга. — Когда преподаватели уже сдаться готовы были, как шарахнул со всей дури в одно место… Всех, кто рядом стоял, по полянке раскидало. Живописно так…
— Я предупреждал, — насупился Рэм.
— Боюсь, слишком запоздало, — хмыкнул Лис, невольно касаясь рукой затылка.
— Причем во всех смыслах, — поджала губы Лантэлия. — Вы тут уже и без нас… Разобрались.
— Разобрались, — кивнула я, глядя, как Лион о чем-то говорит Остромыслу. — Только на барьер нас бы уже не хватило…
Стена к моменту Испытания вовсе не исчезла, а, послушная приказу Ргеона, растянулась, захватив часть леса. Пришлось бы воспользоваться помощью русалок, но в таком состоянии… даже не знаю, что бы от нас в итоге осталось.
Интересно, а я так же потрясающе выгляжу, как и наставник? Если да, то как я еще на ногах держусь? Мертвяки и то краше кажутся… Потому что над ними никто так не издевается.
Спасательная группа откланялась ближе к обеду, оставив меня и Лиона в Ельниках. Официально — для более тщательного осмотра места происшествия, на самом деле — для того, чтобы обдумать дальнейшие действия. Директор отлично понимал, что в Школе нам даже парой слов перемолвиться не дадут, не то что спокойно все обсудить.
И ведь все вроде закончилось хорошо, но Лион ходил мрачнее тучи, и его нервозность передавалась мне. Не знаю, чего он задумал, но это меня пугало.
Моя прошлая устоявшаяся жизнь разрушилась до основания, а новая не торопилась складываться во что-то прочное, четкое и понятное, и я чувствовала странную, тянущую пустоту в душе. Такое бывает, когда что-то забываешь, а потом мучительно пытаешься вспомнить, что именно, и — не можешь.
А может, я действительно что-то забыла?
Всю ночь я ворочалась на постели, словно на раскаленных углях, но так ни о чем и не вспомнила. Хотя казалось — вот-вот ухвачу нужную мысль за хвост… Мерзкое ощущение беспомощности!
А наутро меня вежливо и приветливо послали… в Школу. Одну!
— Лион, — насторожилась я, — а ты… ты что же, в Ривалэйн собрался?!
— С чего ты взяла? — с таким искренним недоумением вопросил он, что я поняла — в точку попала. — У меня просто остались кое-какие дела.
— Я не дура, — нахмурилась я.
— Конечно же не дура, — ласково потрепал меня по волосам Лион. — Ты умница, и я тобой горжусь. А потому давай-ка, не теряй времени, я открою нормальный портал — для тебя и Пчелки…
— Но… — попыталась возразить я, но он и слушать меня не пожелал.
Что бы там этот упрямый чародей ни говорил насчет равенства, однако забывать о своих учительских замашках даже не думал.
Обиженно поджав губы, я пошла собирать вещи. Через несколько минут я буду в Школе. А он — в Ривалэйне. Или, что вероятнее, у его границ, с пробитой грудью и навек остановившимся сердцем…
…или как они там убивают предателей?!
Взвыв, я пнула стену и упала на пол, ударив по нему кулаками. Меня трясло, в горле стоял ком, а глаза жгло от непролитых слез. В объятом паникой мозгу вспыхивали безумные идеи вроде того, чтобы приложить Лиона чем-нибудь по голове (ага, ножкой от стула!), связать и увезти в Школу, где с ним обязательно разберется Остромысл. Если для него ничего не значат мои слова, то старого мага он просто не может не послушать!
На что рассчитывает мой полоумный Страж?! На амулет?! Ну хорошо. В первые несколько мгновений он защитит. А потом?!
Когда я вышла во двор, ровный и достаточно большой круг портала, начертанный на земле, уже слабо мерцал, слово приглашая совершить путешествие.
— Иди. Ни о чем не волнуйся, — подбодрил меня Лион и улыбнулся. Хорошей такой улыбкой, светлой, от которой захотелось взвыть в голос, обхватить его и никуда не отпускать. Тем более — на верную смерть.
А кто, в конце концов, мешает это сделать?! Вдохнув поглубже, я шагнула было к Лиону, и тут между нами буквально рухнул голубь. Не успела я охнуть от подобных выкрутасов, как птица странно дернулась вверх и устроилась на моем плече, после чего осыпалась искрами, и на травку скатился перевязанный лентой свиток.
— Почта, — растерянно пробормотала я, на всякий случай — а вдруг моментом воспользуется и удерет?! — хватая чародея за рукав. Но он и не думал сбегать — наклонился и протянул мне свиток, который я взяла со странным предвкушением в душе.
Письмо прыгало в моих руках, когда я, не веря своим глазам, вчитывалась в написанные двумя разными почерками строки.

«Возвращайтесь домой, ничего не бойтесь, Всеслав осознал свои ошибки и не намерен их повторять, — гласили те, что были начертаны неизвестной рукой. — Я же обещала, что мы еще встретимся, родная? Но, кажется, забыла сказать, что больше никогда не расстанемся…» 

А чуть ниже было приписано знакомым отцовским почерком:

«Возвращайся, Вики. И наставника своего захвати. Не волнуйся, ни жечь, ни вешать его не буду — все-таки нехорошо это, спасителя любимой жены и Стража не менее любимой дочки казнить». 

Я глупо хлопнула ресницами и осела на землю, а испуганно бросившемуся ко мне Лиону дрожащей рукой подала письмо.
— Что… что это значит?! — выдохнул он, расширенными потемневшими глазами глядя на меня.
— Мама жива, — пробормотала я и, рассмеявшись, бросилась к совершенно растерявшемуся Лиону.
Так вот что я позабыла!.. Самое важное…
— А еще, — уткнувшись ему в плечо и зажмурившись, прошептала я, — это значит, что ты оправдан, Страж Рэлионель…

Глава 42
ПОКА ЕЩЕ СПИТ ВОСТОК

Счастье даром не дается и без боя не сдается.
Проза жизни

В распахнутое окно залетал теплый ветерок; он игриво перебирал легкие занавески и разложенные на столе бумаги, исписанные ужасно кривым торопливым почерком, так и норовя их перепутать, а то и вовсе унести в неведомые дали. Я прихлопнула ладонью верхний лист и недоуменно всмотрелась в дивные каракули. М-да, хоть бы половину разобрать… Ситуация усугублялась тем, что каракули были мои собственные. С наступлением весны преподаватели окончательно сошли с ума — лекции с такой скоростью диктовали, словно вот-вот случится конец света, а мы все еще не записали величайший секрет выживания. К вечеру рука просто отваливалась и не желала слушаться, а мысли о том, что в столь чудесную погоду прогуливать не грех, появлялись все чаще и чаще.
В общем-то в Школе меня ничего не держало. Уже почти год как… Опасность миновала, и можно было со спокойной душой бросить учебу, но… Я же поклялась, пусть даже и самой себе, что не сдамся! И потом, знания лишними не бывают. Лион тоже остался в Школе, чему я была необычайно рада. Все-таки привыкать к новому наставнику — удовольствие ниже среднего, а Страж хоть порой и вынимает душу, но и знаний дает много. И — надолго. Еще ни один его урок не вылетел у меня из головы. Зря я когда-то на него наговаривала — при всей своей нелюбви к преподаванию учитель из Лиона отличный. А вот про себя я правду сказала — царевна из меня никакая.
Я тоскливо вздохнула. Близился Живенин день, и все мои планы провести его как положено, то есть с друзьями и максимально весело, рухнули в одночасье, едва батюшка заявил, что весенний бал, приходившийся как раз на этот праздник, будет посвящен мне. А все потому, что мое совершеннолетие обошлось без пышных празднеств — из-за важной практики. Тогда я очень радовалась, зато сейчас склонялась к мысли, что идея откосить от дня рождения была не самой лучшей.
Вот и торчала я во дворце, вместо того чтобы выбирать платья и плести венки с девчонками в Школе…
Хорошо еще, что Лион был рядом. Батюшка и рад бы от него избавится, но мамочка буквально на пальцах разъяснила, кто такой Страж и почему ему нужно быть рядом с подопечной.
С маминым возвращением вообще очень многое изменилось.
Когда пропавшая царица появилась во дворце, это было… нечто. Тем, кто работал здесь недавно, крупно повезло. Тем, кто давно и при этом никогда не жаловался на память, оставалось только посочувствовать.
Мама, конечно, тоже хороша и тактичностью явно пошла в тетушку Эрейду. Вплыла в зал, кокетливо поправила волосы, улыбнулась побелевшим советникам и пропела:
— Здравствуй, любимый!
Батюшка где стоял, там и упал. Я чуть не стала сиротой, а Стослав — новым царем. Но Буянии в тот день явно сопутствовала удача…
Мама взяла все в свои нежные, но на удивление крепкие ручки. И отца в чувство привела, и поговорила с ним по душам, и письмо заставила написать… Подозреваю, в таком состоянии царь и десяток государственных преступников усыновил бы, не то что Лиона простил. И если потом и сожалел о содеянном, то поздно было — слово чести назад взять не позволили ни положение, ни, что более весомо, вновь обретенная жена. Да уж, никогда не думала, что побываю на свадьбе, пусть и повторной, собственных родителей. Благо что к тому моменту брак с Голубой отец расторгнул.
Так вот, о Лионе… Как было бы здорово, будь он здесь один! Но нет!.. Рядом с ним постоянно крутилась смазливая девица лет семнадцати, студентка первого курса с якобы редким талантом, развивать который почему-то выпало моему Стражу.
Нет, Остромысл не настолько жесток, чтобы заставлять преподавателей нянчиться со студентами денно и нощно, просто эта девица была дочерью приближенного ко двору аристократа, а потому мозолила глаза и здесь. А еще — не упускала шанса «заниматься дополнительно». Угу, знала я, чего именно она не упускала… Но кого волнует мое мнение?
Я взглянула в окно, резко выдохнула и с силой захлопнула конспект.
Принять-то Лиона отец принял, но вот что при этом наговорил — тот еще вопрос. Это случилось после родительского дня, на котором нежданно-негаданно появились мои батюшка и матушка. Инкогнито, конечно, Всеслав Градимирович никогда не любил излишней суеты. Возможно, ничего бы и не было, если бы Лион не пригласил меня на танец… Подозреваю, именно это и разозлило отца. По крайней мере, дотанцевать нам не дали — царь отозвал некроманта на приватную беседу. После того разговора с батюшкой Лион снова будто заледенел — все то тепло, которое появилось между нами, исчезло, и, как я ни пыталась, причин этого выяснить не сумела.
— Вики!..
Дверь словно ураганом вынесло, и на пороге застыла запыхавшаяся, таинственно сверкающая глазами Светлолика.
— А где Летка? — предчувствуя пакость, поспешила вопросить я.
— С Савьяном, — отмахнулась молодая, но ветреная мамаша. — Знаешь, они удивительно ладят… Так что у меня есть немного времени для любимой младшей сестрички!
Я сдавленно охнула и прикрылась конспектом.
— Зато у меня, увы и ах, этого времени совсем нет!
— Ерунда! — тряхнула головой Лика, необычайно быстро подскочила ко мне и, схватив за руку, потащила на выход. — Во-первых, сегодня — бал, и уже одно это означает, что других дел у тебя нет и быть не может! Но подготовиться к нему я помогу тебе ближе к вечеру, а сейчас будет во-вторых!
— И чем мне это твое во-вторых грозит? — мрачно буркнула я, чувствуя себя тряпичной куклой в руках шебутного ребенка.
— Я покажу тебе, чем надлежит заниматься девушке в Живенин день! — рассмеялась неугомонная сестрица.
Я недоверчиво хмыкнула. В сад-то ей зачем понадобилось?
— Будем плести венки! — провозгласила Лика, остановившись в заброшенном уголке, заросшем травой и полевыми цветами. Интересно, садовники специально здесь ничего не трогают или же это место зачаровано и люди, вооруженные ножницами, граблями и лопатами, в упор его не видят? Красиво тут… Уголок дикой природы в лощеном благоустроенном саду, где и травинки без высочайшего дозволения главного садовника не прорастет.
— Это Яр расстарался, — пояснила сестрица. — Сказал, что детям не показной лоск нужен, а настоящая природа.
Все-таки дядюшка — молодец. Может же. Когда захочет, разумеется. Огорчало одно — хотел он не так уж и часто.
Мы нарвали охапку разноцветных цветочков и расположились на поросшем мягкой травкой лужке. Я рассеянно сплетала гибкие стебельки, безуспешно отгоняя неприятные мысли о прошлом Живенином дне, когда я так глупо попалась в ловушку Ргеона.
Из паутины воспоминаний меня высвободила старшая сестра, ощутимо дернув за кончик косы.
— А кому ты подаришь свой венок? — невинно осведомилась она, когда я осмысленно моргнула и показала ей кулак.
— Зачем его дарить? — не поняла я.
— Вик, ну ты что?! — поразилась сестрица. — Это же обычай — дарить собственноручно сплетенный венок своему избраннику!
— Да ну тебя! — насупилась я. — Нет у меня никакого избранника!
— Костан расстроится, — хмыкнула Светлолика.
— Я его сама расстрою, — скрипнула зубами я, — чем-нибудь тяжелым по голове!..
Всего за пару дней, которые я провела во дворце, принц успел достать меня так, как никто еще не доставал. Он ходил за мной по пятам, читал слащавые стихи, пытался спеть серенаду… В общем, в точности выполнял батюшкины указания. Не знаю, чем угрожали Костану наши отцы, но, видимо, чем-то весьма ужасным, потому как по-хорошему отлипнуть он не желал. И теперь меня перекашивало не только от звуков его голоса, но даже от его имени. Вряд ли батюшка хотел добиться такого эффекта, ну да над результатами своей педагогической деятельности он вообще редко когда задумывался… А маме я пожаловаться не рискнула. Через несколько седмиц у меня должна была появиться мелкая сестренка, к чему маме лишние заботы?
— Будь добрее, Вики, и мир откроется тебе с другой стороны! — благостно улыбнулась Светлолика, и я внимательнее присмотрелась к ее цветочкам, желая понять, чего она нанюхалась. Не заметив ничего подозрительного, я пожала плечами:
— Лучше я буду злее. И тогда сама смогу открывать что угодно и с такой стороны, с какой мне только заблагорассудится!
Например, тупую черепушку Костана. Чтобы удостовериться, что там все-таки есть остатки мозга…
— Так не пойдет, — поморщилась Лика. — Давай-ка я тебе песенку спою. По обычаю, именно под нее и нужно плести венки. Так что слушай внимательнее!
Голос у старшей был хороший — в Славояра пошла, а потому я возражать не стала.

Пока еще спит восток, чарую-плету венок
Из трав, полевых цветов, из ветра, луны и снов.
Сплетаю счастливый путь, с которого не свернуть.
Его я — назло судьбе — навек подарю тебе.
Тебе — под хмельной луной, в звенящей тиши ночной,
Как верной любви залог — отдам колдовской венок.

На строке про залог я сбилась и едва не выронила стебельки из рук. Негодующе уставилась на Лику:
— Ты чего?!
— Обрядовая песня, я-то здесь при чем? — лукаво хихикнула сестрица и легко поднялась с травы, не забыв прихватить пышный веночек. — Пойду Савьяну отдам… залог. А ты, — строго взглянула на меня она, — трижды подумай, прежде чем кому-то веночек подарить!
— И думать не буду — перетопчутся, — буркнула я.
— Глупая ты, сестренка, глухая на оба уха да слепая на оба глаза, дальше своего носа не видишь и видеть не желаешь, — приласкала меня напоследок Светлолика и, состроив забавную рожицу, умчалась радовать плетеным веником мужа, а я, мысленно покрутив пальцем у виска, решила вернуться к себе.
До вечера было долго, успею что-нибудь подучить. Самый лучший способ не думать о разных глупостях и не накручивать себя по пустякам!

Наверное, я впервые пожалела, что Славояр повел близнецов в поход. С ними я бы не занималась всякой ерундой — не до того было бы! Сейчас же я попросту не знала, чем себя занять, чтобы скоротать время.
Я страдала над раскрытым учебником и задумчиво посматривала на венок, который лежал на кровати. Может, на бал его надеть? То-то батюшка разозлится…
С отвращением покосилась на книгу. Надоело! В Школу бы сейчас, к девчонкам… Так весело готовиться к празднику с ними! И, главное, там не было Костана…
Не зря я про него вспомнила — под окном раздался весьма характерный подозрительный шум, который успел надоесть до зубовного скрежета и вызвать вполне определенный рефлекс.
Тяжелый учебник легко соскользнул с подоконника. Глухой хлопок и сдавленные ругательства, против ожидания, бальзамом на душу не пролились…
Никогда не думала, что из моей комнаты в сад можно добежать так быстро!
— Лион!.. — испуганно вскрикнула я, упав рядом со своим незадачливым Стражем на колени. — Прости, я думала, это Костан…
— И часто… Аливера под твоими окнами ошивается? — рассерженным котом прошипел маг.
— Чаще некуда, — не подумав, брякнула я, и по потемневшим глазам Стража поняла, что соседнее государство в скором времени может лишиться наследника престола. — Это все отец, сам бы он ни за что… — попыталась было сгладить острые углы и осеклась под странным взглядом.
Лион неловко поднялся, покачнулся, осторожно коснулся затылка.
— Больно? — виновато спросила я.
— Бывает куда хуже, — отстраненно произнес он и, усмехнувшись, ушел.
Я со все возрастающим недоумением смотрела ему вслед, и вместе с этим росла и досада. И что его так Костан-то взбесил? Сам ведь со своей первокурсницей невесть где пропадает… И невесть чем занимается!
Кажется, последнее я произнесла вслух, потому как тут же услышала насмешливый голос:
— Ну почему же невесть чем? С русалками в парковом озере они общий язык искали. В их среде обитания. Сама понимаешь, в одежде это делать неудобно… Фигурка у Рии что надо, и это не только мое мнение!
Я медленно повернулась к ухмыляющемуся Костану, который расслабленно привалился к стене, и громко, с выражением сказала, куда ему пойти и насколько.
Он и пошел. Правда, уже отойдя на приличное расстояние, обернулся и задумчиво протянул:
— Не веришь, проверь. Сегодня у них намечен очередной визит…
Естественно, я не поверила. И даже если бы поверила… Ну не опушусь ведь до того, чтобы за собственным Стражем шпионить?!

Парковое озеро было большим, глубоким и располагалось в довольно-таки запущенной части, а потому вид имело дикий и заросший, что в данный момент играло мне на руку.
— Докатилась, — едва слышно шипела я, сидя в зарослях и отмахиваясь от ошалевших комаров. Последних можно было понять — не каждый день полоумная еда сама лезет в их логово. Себя же понять я так и не смогла, как ни старалась. О том, что скажет Лион, ежели заметит меня, даже думать было страшно.
Но лучше уж так, чем метаться по комнате и накручивать себя. Мысли в мою бедовую голову лезли… весьма странные, и я всерьез испугалась, что попросту сойду с ума.
А тот факт, что я вместо примерки платья и сооружения прически сижу в кустах — это, конечно, вовсе не признак сумасшествия!..
Через полчаса, когда казалось, что меня съедят, на бережку появились те, кого я ждала. Вернее, не ждала. То есть… то есть изо всех сил надеялась, что не дождусь!
Рия, ничуть не стесняясь, сбросила на землю платье и осталась в купальнике. Довольно-таки приличном, сейчас в моде куда более откровенные фасоны, но это обстоятельство ничуть не утешало. Меня-то Лион брать к русалкам отказался наотрез! Почему? Чем я хуже Рии в магическом плане? Или… не в магическом? Фигурка-то у девицы и вправду… есть.
Поймав себя на этой мысли, я впала в ступор, а потом окончательно загрустила.
Тем временем Рия вошла в воду и погрузилась в нее с головой. Лион остался на берегу. Он сидел, лениво покусывал сорванную травинку и поглядывал на небо. Интересно, мастер совсем не боится, что его студентку русалки заиграют? Настолько в ней уверен? Меня-то бы он и близко к воде в эту пору не подпустил!
Пока я переживала по поводу веры и доверия, Рия, живая, невредимая и довольная, выбралась на берег и, что-то сказав, звонко рассмеялась. Лион улыбнулся, ответил ей и указал на озеро. Девица пожала плечами и, изящно потянувшись, вернулась в воду. А я успела заметить, как она посмотрела на некроманта… И, до хруста сжав кулаки, принялась осторожно выбираться из засады.
К бесам! Пусть хоть как друг на друга смотрят и чем угодно занимаются, это не мое дело и совершенно меня не заботит. Не заботит, я сказала! А если мне так нужен повод для печали — достаточно только вспомнить о бале, с которого не получится сбежать при всем желании.
Вот об этом и буду думать.
А вовсе не о том, как Лион Рийке улыбался…
Нарис всемогущий, верни мне разум!..

На Стража я наткнулась неожиданно. Сбежав от неугомонной Лики, попытавшейся нарядить меня словно куклу, я встретилась с ним в саду. Ух ты, а не слишком ли рано он от своей студентки сбежал? Как это он ее одну оставил?!
И я, вместо того чтобы шарахнуться от Лиона и вернуться во дворец, уверенно подошла к заинтересованно наблюдавшему за мной магу и задала выстраданный за последний час вопрос:
— Ты ненавидишь преподавать. Тогда что ты до сих пор делаешь в Школе?
— А ты ненавидишь некромантию и все же не бросила учебу, — пожал плечами Лион. — Почему?
Я сжала зубы и прикрыла глаза. Пытается уклониться от ответа? Значит, есть что скрывать!
Его и правда интересует, почему я осталась в Школе? Да потому что хотелось хоть немного соответствовать ему. Не быть неучем, не знающим элементарных вещей. Понимать все, что он говорит, и сознавать, что в случае чего сумею помочь, а не буду бесполезным балластом.
Разумеется, вслух я этого не сказала. К тому же он ведь тоже на мой вопрос не ответил…
Взгляд скользнул по идущей по дорожке уставшей, но довольной Рийке, и я привычно скривилась.
— Рия талантлива, — заметив мое внимание, словно невзначай обронил Лион.
Надеюсь, это не ответ?..
— Не сомневаюсь, — сквозь зубы выговорила я. Знаю я ее таланты… Имела счастье наблюдать оные!
— Виорика, да что с тобой? — нахмурился Страж, с тревогой заглядывая мне в лицо. — Что случилось? Ты на себя не похожа… Вопросы странные задаешь…
— А ты не отвечаешь, — прошептала я.
— Глупая, — засмеялся Лион, и, если бы не отблески прежнего тепла в его глазах, я бы обиделась. — Разве мог я тебя оставить? Думал, что уж на этот-то вопрос тебе ответ не требуется.
— Не мог? Почему? — не унималась я. Ибо ответ мне ой как требовался…
Маг посмотрел на меня как на душевнобольную и терпеливо пояснил:
— Я твой Страж.
Чурбан ты бесчувственный, а не Страж!
Как я сдержалась — не знаю. Вдохнула, выдохнула, успокаиваясь, и предприняла еще одну попытку:
— Тогда пойдешь со мной на бал? Я же с ума сойду там…
— Не положено, — вмиг помрачнел он.
— Да почему?! Ты же мой Страж! — напомнила магу его же слова.
— Именно потому.
— Лион!.. — не выдержала я.
— Виорика? — чуть склонил голову набок он.
Все. Уперся! Теперь ничем не сдвинешь…
Я развернулась и направилась во дворец. Уж лучше Лика с ее бесконечными шмотками, чем равнодушие этой ледяной статуи!

На-а-арис, сколько же здесь народу! Я окинула взглядом бальный зал и попыталась сдать назад, но бдительная мама подхватила меня под руку, и мы вплыли под ярко освещенные своды, поддерживаемые увитыми живыми цветами колоннами. Я улыбалась столь старательно, что заболели скулы. Наряды так и пестрели перед глазами, и за всем этим разноцветьем я совершенно не замечала лиц. Я вообще была как во сне — ненавижу находиться в центре внимания!
Пока отец не без гордости представлял меня, а я, все еще улыбаясь, раскланивалась со знакомыми и незнакомыми людьми, в зале кое-что поменялось.
Уж его-то я и в таком состоянии узнала! Удивительное дело, но даже дышать легче стало, и взор прояснился, и сердце спокойнее забилось…
Мама едва заметно улыбнулась, и я чуть не рассмеялась. Действительно, ну кто еще мог бы притащить упрямого Стража на бал?!
Первый танец по традиции принадлежал тому, кого выберет царь-батюшка. О, в личности этого избранника я ничуть не сомневалась, и серьезно настроилась отдавить ему ноги — чтобы седмицу хромал и ко мне подходить боялся!
Но едва зазвучали первые аккорды вальса и Костан под моим уничижительным взглядом сделал пару шагов, как я услышала:
— Окажете мне честь, ваше высочество?
Лион?! Я потратила целое мгновение на то, чтобы поверить в реальность происходящего, а потом вцепилась в протянутую ладонь. Я с трудом подавила злорадную улыбку — и папочка и Костан остались с носом! Мой Страж не только пришел на бал, но и спас меня от надоевшего претендента на мою руку и сердце, претендента, которому ни первое, ни тем более второе совершенно без надобности.
Такое поведение шло вразрез со всеми правилами, протоколами и обычаями, но до всего этого мне не было никакого дела. Как и до того, что будет потом.
Здесь и сейчас для меня существовал лишь один человек, который наконец-то понял, как мне нужен… И так хотелось, чтобы музыка никогда не кончалась, потому что остатками не замутненного восторгом разума я сознавала — все это ненадолго, всего лишь пока длится танец, а после… После все будет по-прежнему.
Или не будет?
— У меня чувство, что я сейчас голову потеряю, — прошептала я после очередного круга, не в силах больше молча смотреть в серьезные глаза. — А у тебя?
— Стражи не имеют права терять голову.
Эти слова отрезвили лучше батюшкиного взгляда, коим он пытался прожечь меня, пока я на деревянных ногах шла на место.
Я не ошиблась. По-прежнему уже не будет. Будет еще хуже…
Краем глаза заметила, что отец что-то выговаривает Лиону. Дернулась было туда, но маленькая ладошка, опустившись на мое плечо, удержала. Мама поймала мой затравленный взгляд и покачала головой.
А и правда, куда я рвусь? Может, речь и не обо мне вовсе. У них и свои дела есть. Это у меня в голове каша, вот и мерещится всякое.
Взяла себя в руки и улыбнулась маме. Как же хорошо, что она рядом! От одного ее присутствия легче становится. Я бы ей все рассказала, кабы не малявка… Нельзя им нервничать, не до моих глупостей. Сама разберусь. Приведу в порядок мысли и чувства, остыну… Справлюсь!
И первым делом для этого нужно было сбежать отсюда. Живенину ночь проводить в четырех стенах — преступление, которое ничем нельзя оправдать. Как бы еще папочке об этом намекнуть?! Вон, идет сюда, улыбается радостно… А Лиона не видно. Ему-то что, сбежал — и не заметил никто… Почти никто, но это ведь не считается, не так ли?
Стало еще тоскливее. А на улице темнеет уже… А я здесь застряла! С отчаянием взглянула в окно — и успела заметить странное выражение, мелькнувшее в маминых глазах. А потом она слегка покачнулась и сказала волшебное слово. «Ох». Все. После этого отцу резко стало не до бала… Ему вообще ни до чего дела не стало! Уже в дверях мама, тяжело повисшая на отце, обернулась, поймала мой ошалевший взгляд и незаметно для других подмигнула мне.
Я спрятала сумасшедшую улыбку, выждала несколько минут, чтобы не нарваться на отца, и, бочком выбравшись из зала, молнией метнулась в свою комнату. Быстро избавилась от надоевшего тяжелого платья, натянула легкую белую рубаху и ярко-синий сарафан. Дернула за кончик прически и с удовлетворением проследила за дождем из шпилек, осыпавшихся на пол. Тряхнула головой, с наслаждением запустила пальцы в волосы, наскоро разбирая на совесть перекрученные пряди. На мгновение застыла возле венка, сомневаясь, но все-таки надела и его. Сжала в дрожащей ладони один из выпрошенных у Яра амулетов перемещения и, счастливо вздохнув, исчезла.

Я сидела на берегу речки, той самой, откуда меня в прошлом году утащили, и предавалась мрачным мыслям. Сбежать из дворца теперь не казалось такой уж умной затеей… Нет, сначала было весело. Тэка, Элька и Шейли — не хватало только уехавшей вслед за Лисом в Дубравы Ланы — мне обрадовались, и первая часть ночи прошла как положено, с шутками, смехом и полагающимися проказами, зато потом… Ну вот не была я настроена на то, чтобы смотреть, как мой Страж с раздражающей меня девицей возле костров отплясывает!
Вода взволновалась, плеснула на берег — и рядом со мной присела красивая светловолосая девушка в серебристо мерцающем в темноте платье.
— Э-эй, малыш-ш-шка, — проворковала она, — ты чего такая грус-с-стная?
— Ничего, — отмахнулась я. Причина грусти мне самой казалась настолько глупой, что и озвучивать стыдно.
— А пойдем-ка со мной! Идем-идем, не бойс-с-ся, я не причиню тебе вреда, — засмеялась Аллианна. — Вериш-ш-шь?!
Я посмотрела в ее глубокие глаза и решительно кивнула.

На полянке у излучины речки было тихо, светло от множества зеленоватых светлячков, усеявших траву, и спокойно. Иногда раздавались всплески, то любопытные водяницы подглядывали за нами, но выйти на сушу не решались — Алли запретила. Наверное, моей реакции боялась… Зря. Я сейчас была в таком состоянии, что, утяни меня русалки на дно, и возражать не стану.
Шелковистую траву устилал вышитый алыми маками рушник, а на нем стояли запотевший глиняный кувшин и пара чеканных кубков, наполненных кристально-чистой водой. По крайней мере, Аллианна утверждала, что это именно вода. Но проверить я не рискнула. Да и не до того было — обхватив колени руками и уставившись на мерцающую речную гладь, я изливала сочувственно вздыхающей русалке душу.
Получалось сумбурно, зато эмоционально и искренне. И, честное слово, становилось легче.
— А она — красивая, — в очередной раз шмыгнула носом я. — А он…
— Что — он? — промурлыкала русалка.
— А он меня к вам не взял, — смутившись, сказала я.
Алли неодобрительно покачала головой и подтолкнула ко мне кубок:
— Ты попей, попей… Вода родниковая от грус-с-сти избавит, сердце от оков освободит, голос его ус-с-слышать позволит…
— Я и так… слышу, — возразила я.
— Если бы, — улыбнулась русалка. — Мысли твои многое расслышать не дают… Пей, малыш-ш-шка, пей… Ты же мне доверяешь?
Я доверяла. А потому залпом выпила предложенное, не ощутив вкуса, и протянула опустевший кубок довольной русалке:
— Еще! Лика говорит, что я — глухая… Боюсь, стандартной дозы не хватит!
Алли серебристо рассмеялась и подала мне кувшин.
— В полный голос с-с-сердечко заговорит… Даже глухой услыш-ш-шит! — хихикнула она, когда я решительно сделала несколько глотков, и ужасно захотелось рассмеяться, а еще лучше, схватив русалку за руки, закружиться под музыку, с каждым мгновением все отчетливее наполняющую ночную тишину — хрустальными каплями росы, пронзительными струнами луны, серебряным шепотом пряных трав, драгоценным жемчугом рассыпающимся по полянке русалочьим смехом…
Их было много — девушек в простых белых платьях, бледных, с горящими глазами и длинными распущенными волосами. И я была одной из них, сестрой по духу, подругой по настроению, той, что добровольно шагнула в русалочий хоровод…
С каждым ударом сердца — громче и громче музыка, быстрее и быстрее движения; шаловливый ветер, полный звездных искорок, подхватывает юбки и волосы, поддерживает ставшее невесомым тело, кружит в своих объятиях, и голова кружится вместе с ним, и нет уже тяжелых мыслей — испарились, как и не бывало их вовсе. Есть только ночь, полная лунного серебра, взлетающие в воздух мириады водяных брызг, похожие на драгоценности, песня свободолюбивого ветра и счастье, до краев переполнившее душу…
А еще — сильные руки, выхватившие меня из вихря безумного танца, взволнованный родной голос, повторяющий мое имя, и серьезные зеленые глаза… Он что-то сказал, явно ожидая ответа, но я лишь рассмеялась и, сняв венок, водрузила поверх темных растрепавшихся волос.
А потом, поднявшись на цыпочки, коснулась губами сердито сжатых губ.
— Лио-о-он… я тебя люблю, — едва слышно прошептала, чувствуя, что безнадежно тону в глазах, наполненных бескрайним удивлением. — Только ты не ругайся, а? Я же не виновата…

Голова болела. Просто-таки раскалывалась на мельчайшие части, в каждой из которых засела тупая раскаленная игла. У-у-у, чем же меня опоила проклятая русалка, что мне теперь жизнь не мила?! После такого только топиться идти. Пополнять, так сказать, популяцию наглых хвостатых дев…
Через несколько минут, впрочем, дело пошло на лад, и я сумела открыть глаза и даже сесть. Ох, а ночь-то еще не закончилась… Небо звездное над головой… Так близко… и далеко… Речка журчит… Лион в пышном венке рядышком сидит. На меня смотрит.
Лион?!
Венок?..
Ой!..
Чем бы меня ни напоила Аллианна, память сия отрава, увы, не отбила и все, сказанное Стражу, я вспомнила до последней интонации.
И не только сказанное.
— Мамочки-и-и, — простонала я, с ужасом взирая на сосредоточенного мага.
Утопиться захотелось еще сильнее, чем пару минут назад. На диво привлекательная мысль! Утоплюсь, а потом устрою Аллианне, благодетельнице бесовой, такую жизнь, что ей самой на сушу выброситься захочется!..
— Виорика… — неуверенно позвал некромант, а я судорожно сглотнула и, не вставая, поползла к воде.
Лучше утопиться до того, как он скажет, какая я дура! Я и сама это знаю, но услышать свой диагноз от него… Нет, я не настолько согрешила!
Маг со смесью растерянности и недоумения наблюдал за моими маневрами. Я, немного осмелев, поднялась на ноги и сделала маленький шажок к реке.
— Вики, не смей! — нахмурился Лион, явно разгадавший мой план, и кинулся ко мне.
Я испуганно пискнула и, поглубже вдохнув, провалилась сквозь землю. Впервые у меня получилось сделать это самостоятельно! Правда, не от большого таланта, а со стыда, но в моем положении привередничать не приходится.
— Какая же я дура! — с чувством заявила я, пнула прилегающую к саду стену и поплелась во дворец, пугая редких слуг мрачным выражением лица, неординарным нарядом и общей потрепанностью.
Ничего, они привычные. Во дворце слишком много магов для того, чтобы здесь работал кто-то слабонервный. К тому же сейчас меня волновало вовсе не душевное благополучие окружающих, а один-единственный вопрос: сколько тысячелетий придется прятаться, прежде чем Страж забудет о моем позоре?..

Успокоиться по пути в комнату не получилось, и теперь я бегала от стены к стене, пиная попадающиеся под ноги вещи, заламывая руки и придумывая оправдания своему идиотскому поступку — одно глупее и нелепее другого.
— Вода родниковая, значит… — зло бормотала я. — От грусти избавит, значит! Сердце от оков освободит… Попадись только, р-р-рыбка, уж я тебя освобожу…
Запнувшись за что-то, я шлепнулась на пол, больно ударившись коленками, и постыдно разревелась.
Ну и толку от этого свободного сердца, Алли?! В оковах-то оно куда как меньше проблем приносило…
Выплакавшись, я решительно вытерла слезы и поднялась на ноги. Осмотрела царившую в комнате разруху и тяжело вздохнула. Ну и чего добилась? Легче все равно не стало, зато теперь еще и убирать придется…
Тихий стук в дверь прозвучал как раскат грома. Я подпрыгнула, затравленно сжалась — и облегченно выдохнула, когда в комнату вошла мама.
— Ты рано вернулась, — осторожно сказала она, удивленно оглядывая неординарную обстановку. Ох, хорошо, что это не Лика, — мама пытать не будет, а сестрица бы из меня всю душу вытрясла в попытках добраться до правды!
— Нагулялась, — вымученно улыбнулась я. — А ты почему не спишь?
— Выспалась уже, — рассмеялась она, обходя разбросанные по полу вещи. — Всеслав и так надо мной как наседка трясется, будто лучше меня знает, что мне нужно…
— А что тебе нужно? — полюбопытствовала я.
— В данный момент — увидеть свою дочку. И спросить, все ли у нее в порядке…
— Не все, — опустила я глаза, не в силах ей лгать. — Но она справится. Сама.
— Не сомневаюсь, — кивнула мама. Подошла к окну, поправила сбившуюся занавеску и задумчиво улыбнулась: — Красивые цветы.
— Цветы? — нахмурилась я — и заметила лежащие на подоконнике бутоны белых роз.
Три хрупких длинных стебелька…
Кажется, Костан совсем с ума сошел. Или отец, что еще хуже, потому как если мой заклятый недруг не рехнулся, то очень скоро это сделает. Под таким-то давлением.
— Костан все же придурок, — вздохнула я. — Когда он наконец-то займется каким-нибудь полезным делом и перестанет меня доставать?!
— Костан? — в легком недоумении переспросила мама.
— Ну да, — пожала плечами я. — А что?
— Просто… Ты знаешь, что означают бутоны роз на языке цветов? — вновь улыбнулась она, на сей раз весьма загадочно.
— Нет. А должна? — удивленно хмыкнула я.
— И чему тебя только учили? — всплеснула руками мама. — И куда Всеслав смотрел?!
В себя. Все эти годы — только в себя… Я успела проглотить горькие слова и промолчала.
— Язык цветов — самый прекрасный язык в мире, неужели он тебе не знаком?! — продолжала поражаться моей необразованности мама.
А-а-а… Вон оно что. Припоминаю такое. Светлолика тогда ходила довольная, как сытая кошка, и норовила давать советы садовникам, которые уже через пару дней стали шарахаться от нее, словно нежить от боевого мага. Мне же было неинтересно. Наверное, все-таки зря.
— Три белых бутона означают любовь без надежды на взаимность, — вздохнув, просветила меня мама. — Костан же, на мой взгляд, совершенно не похож на того, кто делает такие намеки…
Это точно. Любви там как раз и нет, а еще принц не знает, что такое «без надежды» — самоуверенность не позволяет.
— А что означает один бутон? — спросила я.
— Просьба о доверии, — рассеянно отозвалась мама, высматривая что-то за окном.
От меня не укрылась предвкушающая полуулыбка, тронувшая ее губы, и я, заинтересовавшись, шагнула было к окну. Но мама, небрежно задернув занавеску, повернулась к нему спиной и ненавязчиво оттеснила меня в сторону, ласково обняв и погладив по растрепанным волосам, а потом сладко зевнула, изящно прикрыв рот ладошкой:
— Я пойду, милая, устала что-то. А про язык цветов почитай, весьма увлекательно и полезно… Книжку я тебе днем дам. А выводы, думаю, ты сделаешь сама…
Я кивнула. Странная она… Наверное, на нее так еще не родившаяся малявка влияет.
Мама вышла, кинув на меня полный лукавства взгляд, а я, присев на кровать, растерянно посмотрела на цветы, белеющие на подоконнике.
Год назад мне уже дарили бутон. Тогда не было Костана, был Фьерн, которого нет сейчас. И еще один человек, который был и есть. Человек, для которого мое доверие значило слишком много…
Я ошарашенно усмехнулась. Так просто? Я действительно не замечаю очевидного? Может, Лика права?..
Стук в окно прервал мои беспорядочно мятущиеся мысли.
Неужели опять Костан?! Ох и не вовремя же ты, голубчик… Но это и к лучшему. Сейчас объяснимся — раз и навсегда! Криво усмехнувшись, я подкралась к окну и резко распахнула створки.
Все-таки неплохо Лион меня выучил. Если бы не моя реакция, валялись бы мы сейчас на полу, а так даже на ногах удержались и ударились не об пол, а о стену, к которой одновременно и шарахнулись.
— Бегство — лучшее решение проблемы? — без предисловий начал Страж, нависнув надо мной эдакой грозной скалой.
— Цветочки — лучшая замена словам? — подавив трусливое желание зажмуриться и хлопнуться в обморок, с теми же интонациями вопросила я и, похоже, сумела-таки озадачить господина некроманта. Значит, в точку попала!
— Цветочки… это не то, — запнувшись, сказал он.
— Именно, — ухватилась за его слова я. — Совсем не то!
Даже рядом с моим позором не стояло!..
— Ну же, Лион, — прошептала я, видя, что Страж колеблется. — Это не смертельно. Проверено!
Но вот он, увы, так не считал. Стоял, закусив губу и бросая на меня странные взгляды… Стало обидно до слез.
Да он даже действию приворотного зелья умудрился сопротивляться! Для него чувства — это болезнь. Вот и сейчас надеется… выздороветь.
Зло прищурившись и вскинув голову, я попыталась отстраниться… Куда там! Меня поймали, обхватили за плечи и крепко прижали к себе.
Мир перевернулся, когда теплые губы легко коснулись моих, и я сквозь грохот собственного сердца услышала тихое:
— Кажется, я все-таки потерял голову… Вики-и-и…
Именно в этот момент, повинуясь непреложному закону подлости, дверь широко распахнулась и в комнату со словами: «Детка, раз уж ты вернулась…» — вошел отец — да так и споткнулся на пороге. Споткнулся — и круглыми глазами уставился на занимательную сценку…
— О нет!.. — обреченно простонала я, пытаясь спрятать пылающее лицо на груди Стража, который и не подумал выпустить меня из объятий.
— Р-р-рэлионель! — раненым драконом взревел обретший дар речи царь-батюшка.
— Всеслав! — возмущенным эхом откликнулся мамочкин голос.
— Я люблю вашу дочь, причем взаимно, — спокойно произнес Лион, и это признание меня окончательно добило… И, судя по выражению глаз побагровевшего папочки, не только меня.
Как раз выяснения отношений со смертельным исходом мне и не хватало для полного осознания романтичности момента!..
— На Эльмиине такие красивые рассветы, — прошептала я, с мольбой взирая на явно настроенного на продолжительную и, возможно, кровавую борьбу Лиона. — Пожалуйста… ради меня!..
Эльфийские озера — это здорово. И уж куда лучше разъяренного и совершенно невменяемого отца, с которым и потом поговорить можно. После того, как с ним поговорит мама…
…а обычные мгновенные порталы у моего Стража получаются очень даже хорошо. Всегда подозревала, что дело тут не в умении и природе силы, а в четкой мотивации!

ЭПИЛОГ

Любой путь рано или поздно заканчивается. Но конец одного пути всегда может стать началом другого.
Эльфийская мудрость

Яркое сияние летнего дня струилось сквозь высокие арочные окна; свежий ветерок наполнял зал благоухающей цветочными ароматами прохладой. Змейка выложенной разноцветной мозаикой дорожки убегала к возвышению у противоположной от дверей стены, увитой бархатисто-зеленым плющом. По обеим сторонам — удобные скамейки, занятые приглашенными, как знакомыми, так и совершенно незнакомыми.
Я почти никого не замечала. Слишком долго ждала, слишком много сил приложила, чтобы мечта наконец-то стала реальностью. Путь оказался тернистым и местами совершенно безрадостным, но сейчас появилось понимание: все было не напрасно. Я не шла — плыла по мозаичной дорожке, и ничуть не мешало ни длинное, умело украшенное вышивкой платье, ни некогда ненавистные каблуки. Взгляд рассеянно скользил по лицам собравшихся.
Вот Ардэниодирниэль и Лантэлия. Как всегда, держатся за руки и улыбаются. Я тоже улыбнулась, вспомнив, что было, когда эта парочка объявила родичам о женитьбе. Нет, против свадьбы никто не возражал, но вот леди Рэанис, узнав о решении дочери бросить учебу, прямым ходом отправилась в Дубравы и, вооружившись поддержкой будущих родственников, как следует надавила на жениха и невесту, выбив у них обещание, что Лана закончит обучение и получит диплом. Потому подружка, вместо того чтобы уйти из Школы, взяла академический отпуск на год, и это решение устроило всех.
А вот Светлолика и Савьян. Надо же, у муженька сестрицы все-таки нашлась свободная минутка! Хотя теперь это не столь удивительно. Маленькая Летимира требовала не только материнского внимания, но и отцовского, и Всеславу Градимировичу пришлось отпустить своего посла в бессрочный отпуск — лишь бы любимая внучка не сотрясала стены дворца горестным плачем по вечно занятому отцу.
Чуть в сторонке обнаружился Славояр, мрачный и суровый, как каменная статуя бога воинов. Обе его руки были заняты — удерживали моих чересчур одаренных братцев от соблазна исследовать незнакомую территорию. И ладно бы просто исследовать — обычно после таких прогулок обязательно что-нибудь взрывалось или загоралось, а кто может присмотреть за юными стихийниками лучше стихийника опытного? Хотя дома они стали вести себя поспокойнее — с тех пор как во дворце появилась мама. Ее любви и терпения хватило на всех — и на меня, и на близняшек, которым на следующий же день нашли учителя, и на Лику, и, что меня просто потрясло, на Стослава. Не знаю, каким чудом, но старший братец наконец-то взялся за ум. У него даже невеста появилась, а у населения Буянии — надежда, что из некогда ветреного наследничка однажды получится хороший правитель.
Рэм, поймав мой взгляд, радостно подмигнул и скорчил смешную рожицу. На его левой руке блестело обручальное кольцо; такое же украшало изящную кисть Эллайи. Вот уже год, как мой друг является примерным семьянином. Ну или почти примерным. Но он хотя бы перестал без всякой меры рисковать жизнью, за что я была благодарна эльфийке, поспособствовавшей этому поистине волшебному превращению.
В первом ряду сидели батюшка и мама. Счастливые, необыкновенно молодые и влюбленные друг в друга. На батюшкиных коленях елозило облаченное в розовое платьишко золотоволосое синеглазое чудо, которое, заметив меня, про тянуло ручки и весело залопотало на весь зал, легко перекрывая торжественную музыку. Я улыбнулась и подмигнула крохотной Леське, вызвав восторженный смех сестрички. Где-то вдалеке эхом отозвался потусторонний серебристый звон. Сильная взывающая растет, в ближайшем будущем во дворце скучно не будет — и это учитывая, что близнецы и так никому расслабиться не дают.
Я подняла глаза и даже не заметила, как преодолела несколько резных ступенек, отделявших меня от цели.
Лион. Самый лучший Страж в мире. И неправда, что я других не знаю! Несколько раз в Ривалэйне была, всякого навидалась… А как уговаривала верховную жрицу оставить нас в покое — отдельная история. Главное, мне это удалось, не без маминой помощи, конечно. Нам очень повезло, что у нее есть брат и род Нариса в Ривалэйне не прервется.
А еще — кажется, моим словам, что в «большом мире» вполне можно жить, все-таки поверили и решили проверить на собственном опыте. Или же у меня галлюцинации и та задрапированная в плащ женщина в углу — вовсе не тетушка Эрейда…
Три года назад она сказала мне, что у каждого — свое посвящение. Мое состояло в том, чтобы найти дорогу в Ривалэйн. Отыскать лунную тропку и, не сомневаясь ни мгновения, пройти этот путь до конца.
Позади — уже не одна пройденная дорога. А сколько их еще будет? Жизнь только начинается, и любой путь охотно ляжет под ноги — стоит сделать первый шаг навстречу…
От волнения я пропустила торжественные речи мимо ушей и очнулась лишь тогда, когда Лион насмешливо шепнул:
— Ну что, теперь-то ты счастлива?
— Еще как, — блаженно улыбнулась я, крепко прижимая к груди перевитый золотым шнуром свиток.
Диплом, свидетельствующий, что отныне я — мастер-некромант аж четвертой ступени посвящения! Чуть в стороне, сияя довольными улыбками, стояли мои однокурсники, но такими же золотыми шнурами на дипломе могли похвастаться лишь Тэка и Вайшен. У остальных они были серебряными, означавшими пятую, самую низкую ступень. Что ж, мы все-таки доползли до заветной цели, невзирая на трудности. И как никто заслужили этот праздник!
Едва мастер Остромысл закончил напутственную речь, заиграла музыка, и застоявшиеся выпускники, а также гости потянулись танцевать. Я подкинула увесистый свиток на ладони, отправляя его домой, и, схватив удивленного Лиона за руку, потащила в центр зала.
— А я уж было испугался, что тебя больше ничего не интересует, — тихо рассмеялся он, обнимая меня.
— Вы по-прежнему не верите в чудеса, мастер? — невинно улыбнулась я, прижимаясь щекой к его груди и жмурясь от переполняющего меня счастья.
— Сложно в них не верить, когда самое главное чудо денно и нощно находится рядом, — усмехнулся Лион, чуть отстранился и привычным жестом достал из воздуха букет белых роз. Не бутонов, как раньше, а распустившихся во всей своей красе…
Как же я рада, что период таких намеков у нас так и не закончился!
Кстати, зря я когда-то считала, что замужество — самая ужасная на свете вещь. Оказалось, что с любимым человеком и в Бездне не страшно, не то что в горе и радости, в болезни и здравии.
И да — смерть нас не разлучит. Потому что некромант и взывающая — страшная сила, с которой приходится считаться даже ей.